Глава 8. Когда грянет гром

      Начало лета выдалось настолько жарким, что даже Аляска, обычно не упускавшая возможности повеселиться вместе с девочками, предпочитала отлёживаться в тени под кухонным столом. Каникулы, наполненные нескончаемым весельем, летели так же быстро, как пущенный загонщиком бладжер, — только свист в ушах и ветер в лицо, оглянуться не успеваешь, как прошёл очередной день.       В особенно знойные дни, когда воздух над полями дрожал маревом, все ребята — братья Уизли, за исключением Перси, который предпочитал компанию книг в своей комнате духоте улицы, — и девочки выбирались к пруду. Близнецы и Чарли устраивали баталии в воде: Фред норовил окатить Джорджа с головой, пока тот не успел опомниться, Джордж отвечал тем же, а Чарли, пользуясь ростом и силой, раскидывал их в разные стороны. Крайним в этой войне обычно оказывался Рон, которого окатывали с ног до головы просто за компанию, и он, обиженно отфыркиваясь, уходил на берег.       Девочки оставались на мелководье, плескаясь вместе с Аляской, которая с радостью ныряла в прохладную воду, чтобы освежиться после изнуряющей жары. Когда очередная волна брызг, предназначавшаяся Рону, вдруг долетела до них, промочив лёгкие летние платья насквозь, Касс и Джинни с визгами спрятались за спину Марго. Та, стоя по колено в воде, оглядела свою сырую одежду и медленно развернулась к мальчишкам. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего.       — Ну, — сказала она тихо. — Вы сейчас у меня получите.       Близнецы, только что ржавшие над незадачливым Роном, вдруг переглянулись. Чарли, почуяв неладное, начал быстро пятиться к противоположному берегу, поднимая тучу брызг.       — Марго, — начал Фред, выставляя перед собой руки в примирительном жесте. — Давай обсудим это цивилизованно...       — ...ты только посмотри, какая чудесная погода, — подхватил Джордж, отступая к брату. — Купаться — самое то!       Марго, выучившаяся за прошедший год создавать не просто огонь, а искры, которыми можно воздействовать на окружающий мир, например, поднимать предметы, резко взмахнула рукой. Поверхность воды между ней и мальчишками вспенилась, вздымаясь волной, и окатила близнецов. Фред и Джордж на мгновение скрылись под ней, а потом вынырнули, отплёвываясь и хватая ртом воздух.       — Ничего себе! — выдавил Рон с берега, глядя на это представление круглыми глазами. Джинни рядом с ним заливалась смехом.       Марго отряхнула ладони, подсушивая своё платье лёгким движением пальцев.       — В следующий раз, — пообещала она, глядя на выползающих на берег близнецов, — я ещё и нагрею эту воду. Чтобы жизнь малиной не казалась.       Вечерами, когда жара наконец спадала, они жгли костёр за домом и сидели вокруг, пока над головами не загорались первые звёзды. Говорили обо всём на свете: о квиддиче, о драконах, с которыми Чарли собирался работать, о том, что будет в новом учебном году. Имя Гарри иногда всплывало в беседе само собой — и Марго каждый раз замирала, глядя в огонь.       Но не успели каникулы как следует набрать обороты, как школа уже напомнила о себе. Сестры в тот день сидели у себя дома, оккупировав гостиную со стаканами ледяного лимонада, в котором позвякивали кубики льда, а на стекле оседала влажная испарина. Две крупные совы влетели в раскрытое окно, едва не столкнувшись в проёме. Приземлившись на стол вместе с письмами из Хогвартса, они требовательно заухали в ожидании угощения и питья.       Касс метнулась на кухню и через минуту вернулась с чашкой воды и горстью совиных лакомств. Пока птицы расправлялись с угощением, девочки вскрыли конверты. Марго быстро пробежалась глазами по списку учебников и отложила его в сторону. Куда интереснее было разрешение на поход в Хогсмид, которое должны были подписать родители или опекуны. Она быстро вытащила его из конверта и побежала к Астре.       К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, прилетело ещё одно письмо. Тощая, лохматая сова Уизли по кличке Стрелка ввалилась в окно, едва не опрокинув вазу, и с чувством выполненного долга уставилась на девочек в ожидании награды.       Послание от близнецов было коротким, но главную новость обвели в кружок и подчеркнули трижды — так, что пергамент в этом месте чуть не протёрся до дыры. «Марго! Касс! У нас ЧП: Перси назначили старостой. Он теперь ходит по дому с таким видом, будто ему доверили управление Министерством. Приезжайте, пока мы не свихнулись от его занудства. P.S. Рону тоже пришло письмо. Ждем вас завтра. Фред и Джордж».       На следующее же утро, едва проглотив завтрак, девочки шагнули в камин. Аляска, почуяв сборы, уже сидела рядом. Пришлось брать её с собой. Зелёное пламя взметнулось — и через мгновение они уже стояли на кухне Норы, отряхиваясь от сажи.       Миссис Уизли, увидев их, всплеснула руками и, несмотря на протесты, тут же усадила за стол, водрузив перед каждой по тарелке с яичницей, беконом и горой тостов.       Перси сидел напротив с максимально важным видом. На его груди красовался новенький, начищенный до ослепительного блеска значок, который он то и дело поправлял, словно проверяя, не исчез ли. Близнецы, расположившиеся по бокам от брата, строили друг другу такие рожи за его спиной, что Джинни, сидевшая рядом, давилась смехом в кулак.       — Поздравляю, Перси, — сказала Марго самым серьёзным тоном, на который только была способна. Фред в этот момент изобразил нечто нечленораздельное, и она едва не поперхнулась тостом. — Это... большая честь.       — Благодарю, Маргарет, — важно кивнул Перси, совершенно не замечая, что за его спиной творится цирк.       Вечером того же дня миссис Уизли затеяла большой ужин в честь старших сыновей: поздравить Перси с назначением, а Чарли — с блестяще сданными экзаменами и переходом во взрослую жизнь. Он собирался в Румынию, в заповедник драконов, и это известие за столом обсуждали едва ли не активнее, чем новость о старосте.       Но до ужина у значка Перси была своя, насыщенная жизнь. За день он случайно «терялся» раза три.       В первый раз его стащили близнецы и закинули в корзину для грязного белья. Перси нашёл его через полчаса, красный от возмущения.       Во второй раз, когда значок снова красовался на груди, в дело вступила Марго. Лёгкое движение пальцев, незаметное никому, — застёжка сама собой раскрылась, и значок с тихим звоном укатился под диван. Перси пришлось ползать по полу, ловя на себе сочувственно-насмешливые взгляды домочадцев.       Третий раз стал финальным. Разъярённый Перси ушёл в свою комнату и, судя по доносившимся оттуда звукам, спрятал значок так, что, по его мнению, никто и никогда не найдёт. Но он не учёл одного: у девочек была Аляска.       Кассиопея, шепнув что-то собаке на ухо, отправила её на разведку. Аляска бесшумно скользнула наверх. Увы, далеко утащить добычу ей не дали: с кровати Перси вдруг с испуганным писком спрыгнула крыса и скрылась где-то. Собака, забыв про значок, залилась лаем, и Перси ворвался в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как его драгоценность куда-то закатывается.       — Заберите свою собаку! — заорал он, но Аляска, сделав свою работу, уже гордо трусила вниз, где её ждала законная порция ласки и, возможно, кусочек пирога.       Где в итоге оказался значок, так и осталось загадкой. Но, судя по тому, что Перси вышел без него, новоиспечённый староста вряд ли найдёт пропажу до самого отъезда в школу.       Прощальный ужин удался на славу. Молли, как всегда, перестаралась с количеством блюд — стол ломился от пирогов, пудингов и запечённых цыплят, будто она пыталась накормить старшего сына на год вперёд. Артур поднимал тосты за будущие успехи сыновей, близнецы строили рожи и отпускали шуточки, от которых Перси закатывал глаза, а Рон с Джинни хохотали до икоты.       Марго смотрела на Чарли через стол и ловила себя на мысли, что будет скучать. Он был тем, кто в её первый год просто был рядом. Не лез с советами, не говорил громких слов — просто был. Защищал, когда надо, или просто молчал и улыбался так, что становилось тепло.       На следующее утро он уехал. Вышел за калитку, оглянулся на дом, последний раз махнул на прощание рукой и аппарировал с громким хлопком. В доме вдруг стало как-то пусто, хотя шума меньше не стало. Аляска, почувствовав всеобщее настроение, подошла и ткнулась носом в ладонь Марго. Та машинально потрепала её по холке.       — Ладно, — сказала Касс, выходя на крыльцо. — Чарли уехал, но жизнь-то продолжается. Чем займёмся?       Идея родилась спонтанно, а правила придумали на ходу: кому-то завязывают глаза, все остальные разбегаются по двору. Аляска должна привести водящего к любому игроку — лаем или тыканьем носом. Но есть нюанс: если собака решает, что ведущий ей нравится меньше, чем спрятавшиеся, она может специально увести его в кусты или заставить кружить на месте. Игру назвали «Цап-царапки».       Первым водил Фред. Ему завязали глаза старым шарфом, покрутили на месте и отпустили. Аляска, вместо того чтобы искать, улеглась в тени и с интересом наблюдала, как мальчишка, раскинув руки, натыкается на забор, потом на куст крыжовника, потом на Джорджа, который специально не прятался, а сидел на крыльце и громко комментировал:       — Теплее... Горячо! Нет, мимо.       — Я тебя поймаю, — огрызался Фред, размахивая руками.       Аляска, поняв, что представление обещает быть затяжным, нехотя поднялась, подошла к нему и ткнулась носом в колено. Потом отошла на пару шагов и тявкнула. Фред послушно двинулся за ней — и через минуту врезался головой в ствол дерева, за которым пряталась Джинни. Та взвизгнула от восторга, выскочила из укрытия, и Аляска, довольно виляя хвостом, уселась рядом, ожидая заслуженной похвалы.       — Она специально! — возмутился Фред, стаскивая повязку и потирая лоб.       — Зато Джинни нашли, — резонно заметил Джордж.       Потом водил Рон. Ему не везло с самого начала: Аляска, почуяв его нерешительность, взяла игру в свои лапы. Просто начала лаять на месте. Близнецы падали от смеха, глядя, как брат шарит руками вокруг себя, пытаясь поймать хоть кого-то, а собака сидит в двух шагах и наблюдает за этим цирком. В конце концов Рон плюхнулся в траву, сдаваясь, и Аляска победно улеглась рядом, высунув язык.       — Она издевается, — обиженно бурчал Рон, когда игра закончилась.       Джинни хохотала так, что у неё началась икота. Кассиопея вытирала слёзы от смеха.       Марго водила последней. Ей завязали глаза, покрутили — и вдруг всё стихло. Она слышала только собственное дыхание, стук сердца в ушах и далёкий шум ветра в кронах. Аляска подошла бесшумно — только тёплое дыхание коснулось руки. А потом повела.       Девочка шла, доверившись собаке, и чувствовала, как та обходит ямы, петляет между кустами. Где-то слева хихикнула Джинни, справа зашуршало — наверное, кто-то из близнецов не удержался на месте. Но Аляска вела её куда-то вперёд, и Марго не сопротивлялась.       Потом тёплый нос ткнулся ей в ладонь в последний раз, и одновременно чьи-то руки легли на плечи.       — Попалась, — выдохнула Касс ей прямо в ухо.       — Ты не пряталась, — сказала Марго, стаскивая повязку.       — Нет, — Кассиопея пожала плечами.       К вечеру, уставшие и счастливые, ребята сидели на крыльце. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый и розовый, где-то вдалеке начинала собираться первая вечерняя дымка.

***

      Поздний вечер тридцатого июля выдался душным. Воздух в комнате висел тяжёлым маревом, не давая вздохнуть полной грудью. Даже открытое настежь окно не спасало — на улице было точно такое же застоявшееся пекло, только изредка нарушаемое слабым, бесполезным ветерком. Казалось, сама природа замерла в ожидании, какое бывает перед большой грозой.       В доме царила непривычная тишина. Кассиопея уже спала, вымотанная после очередного насыщенного дня. Её тёмные волосы разметались по подушке, одеяло наполовину сползло на пол, оголив босую ногу. Из приоткрытого рта доносилось тихое, едва различимое сопение.       Астра, если ещё не спала, скорее всего сидела в гостиной — устроилась в дальнем кресле с книгой или сегодняшним выпуском «Пророка». Рядом, растянувшись у её ног, дремала Аляска. Даже во сне собака настороженно поводила ухом на каждый шорох или скрип, раздающийся в доме.       Марго не спала. Она сидела на подоконнике у открытого окна, поджав под себя одну ногу и свесив другую. Волосы, выбившиеся из косы, которая растрепалась за день, липли к влажному лбу и шее. Девочка с раздражением приглаживала их обратно к небрежной причёске, но новые слабые дуновения ветра тут же возвращали пряди на место с издевательской настойчивостью. Сейчас ветерок казался совершенно бесполезным — он едва шевелил шторы, не принося желаемой прохлады.       Небо было затянуто тучами, но не сплошной серой массой, а рваными, клубящимися лохмотьями, которые ползли с юга. У самого горизонта, где тьма была особенно густой, то и дело сверкали молнии — белые, беззвучные предвестники скорой грозы. Грома слышно ещё не было. Только далёкие вспышки на миг выхватывали из темноты верхушки дальних деревьев, и всё вновь погружалось в непроглядную тьму до следующей вспышки.       В детстве Марго боялась гроз. Не самих вспышек и даже не грома, который следовал за ними, а той первобытной, неконтролируемой силы, которая чувствовалась в этой стихии и была схожа с её собственной. Астра тогда решила научить её считать секунды между молнией и громом. Чем дольше считаешь — тем дальше гроза. Счёт превращал страх в увлекательную игру, которая въелась в подкорку сознания.       Боязнь гроз давно прошла, но привычка считать секунды осталась, стала своего рода рефлексом. Каждый раз, видя далёкую вспышку, девочка ловила себя на том, что уже ведёт внутренний отсчёт, даже не задумываясь.       В комнате, помимо сопения сестры, раздавалось мерное тиканье часов. Они стояли в самом конце коридора, но их звук просачивался через приоткрытую дверь спальни. Негромкий, монотонный и настойчивый, как пульс самого дома. Каждое «тик-так» отмеряло секунду, каждые шестьдесят ударов приближали к полуночи. Время в этой духоте тянулось особенно медленно, и только тиканье часов напоминало, что оно не стоит на месте, что продолжает неумолимо отсчитывать минуты до нового дня, будучи совершенно равнодушным к чужим мыслям и переживаниям.       Марго уже потеряла счёт времени. Может, она сидела так, вглядываясь в горизонт и уйдя в свои мысли, всего минут пятнадцать, а может, уже больше получаса. Перед ней лежал потрёпанный фотоальбом в кожаном переплёте, который от времени потрескался на сгибах. В нём были колдографии ещё со школьных времён Астры. Женщина часто рассматривала его сама, иногда показывала девочкам, перелистывая страницы и рассказывая истории, связанные с каждым снимком. Марго знала здесь почти каждый кадр.       Сейчас альбом был раскрыт на случайной, или не совсем, странице в середине. Над ним парил маленький огонёк, освещавший запечатлённые некогда счастливые моменты давно прошедших дней. Люди на колдографиях, ожившие под тусклым светом, двигались в вечном цикле застывших мгновений. Они не знали, какая трагедия ждёт их впереди, просто жили своей жизнью. А теперь они остались лишь воспоминаниями на бумаге и в памяти немногих, кто пережил ужас минувшей войны.       Первое фото на развороте было семейным. Лили держит на руках крошечный свёрток — Гарри ещё совсем младенец, даже глаз не открывает, только сопит во сне, смешно морща крошечный нос. Джеймс пристроился рядом, обнимает жену за плечи, и на лице у него такая дурашливая, счастливая улыбка, будто он только что выиграл главный приз в своей жизни. Нарушает эту идиллию Сириус, который пытается подобраться ближе к своему крестнику, но его отталкивает Астра. Кадр слегка дрожит, видимо, от сдерживаемого смеха оператора — Ремуса.       Другое фото было сделано через год. Та же гостиная, но Гарри уже не младенец. Он топает по ковру, сосредоточенно выставив руки в стороны для равновесия, а Джеймс, сидя на корточках, дразняще покачивает перед ним игрушечную метлу. Лили сидит в кресле, и на коленях у неё маленькая рыжая девчушка. Марго. Она не смотрит на Гарри. Её взгляд прикован к Сириусу, который устроился на полу напротив и корчит невероятные рожи, пытаясь рассмешить малышку. А та смотрит на него с таким серьёзным, изучающим выражением, будто пытается понять: этот взрослый дядя точно в своём уме? Её губы подозрительно поджаты, но в глазах уже загорается смешинка, которая вот-вот прорвётся наружу. Ремус, у самого края фото, смотрит на друга с точно таким же вопрошающим взглядом: всё ли у него в порядке с головой? Гарри тем временем, не обращая внимания на эту сцену, наконец хватает метлу и победно взмахивает ею, едва не сбив с ног подошедшую сзади Астру с Кассиопеей на руках.       На подоконник бесшумно приземлилась Фрейя, чуть посторонившись парящего рядом огонька. В клюве у неё болталась безжизненная серая мышь — сегодняшняя добыча. Сова вернулась с ночной охоты рано, видимо, решила, что оставаться на улице в ожидании приближающейся грозы — не лучшая идея. Куда приятнее пересидеть дома, в сухости, чем мокнуть под дождём, который вот-вот обрушится с неба.       Фрейя с немым укором взглянула на неспящую девочку круглыми жёлтыми глазами. Мол, все нормальные люди уже спят, только ты тут сидишь, ещё и огонь разводишь посреди ночи. Птица медленно, осуждающе моргнула и, не дождавшись реакции, бесшумно перелетела на свою жёрдочку в углу комнаты. Там она деловито принялась за добычу, изредка поглядывая на хозяйку. А Марго, проследив за ней взглядом, вдруг задумалась.       Гарри. Что если написать ему письмо? Фрейя долетит куда угодно. Но куда? Адреса она не знает. Просто «Гарри Поттеру, Англия»? Даже если сова найдёт — а почтовые совы всегда находят адресатов, — что писать?       «С днём рождения, Гарри. От твоей сестры, Марго»?       Глупо. Он скорее всего её не знает. Помнить не мог — их разлучили, когда ему был год. А маглы, у которых он живёт, на дух не переносили всё, что связано с магией, и знать не знали, что Поттеры удочерили сироту. Астра как-то рассказывала: Петунья, сестра Лили, после их последней встречи, которая окончилась ссорой, перестала поддерживать с ней даже малейшую связь.       Попытаться объяснить всё с самого начала? Как Поттеры удочерили её, как она жила вместе с ними почти год. А потом трагедия, после которой маленький мир внутри их семьи раскололся... Родители погибли, Марго забрали лучшие друзья Поттеров, а его, Гарри, отправили подальше от магического мира — к маглам.       Девочка представила, как брат читает это письмо. Что он почувствует? Удивление? Недоверие? Может, испугается? Решит, что это чья-то бредовая шутка? Она понятия не имела, какой он сейчас. Знала его только младенцем — по рассказам Астры, да по старым фотографиям в альбоме.       В письмах было слишком сложно всё объяснить. Слишком много нужно рассказывать, слишком много вопросов возникнет. И как отвечать на них, если она и сама не знает всех ответов? Наверное, правильно, что им запретили даже пытаться связываться. Всё должно случиться в своё время. Остаётся только ждать.       Внезапная вспышка за окном вырвала её из размышлений. Ослепительная молния озарила тёмную комнату. Гроза незаметно подкралась ближе. Марго быстро перевела взгляд с Фрейи обратно на улицу, провожая угасающий отблеск. Теперь уже достаточно близко, чтобы громовой раскат дошёл до слуха. Когда грянет гром? Девочка машинально начала считать.       Раз. Два. Три...       Всё нутро замерло в ожидании, стук сердца отдавался в ушах. Сквозь него, словно из далека, слышались часы, которые продолжали своё монотонное тиканье.       Четырнадцать. Пятнадцать. Шестнадцать…       Счёт едва перевалил за двадцать, когда первый глухой раскат грома докатился до окна, на подоконнике которого устроилась девочка. Двадцать... Гроза была примерно в пяти милях от их дома. Пока ещё далеко. Но стремительно движется сюда.       Марго посмотрела на альбом, на фотографию, где брат торжественно забрал у отца игрушечную метлу. Какой он сейчас? Высокий? Худой? Сильно ли похож на родителей? Астра говорила, что у Гарри зелёные глаза, как у Лили, а сам он — маленькая копия Джеймса, вечно лохматый и неугомонный.       По дому раскатились медленные, гулкие удары. Часы начали бить полночь, отсчитывая начало нового дня. Тридцать первое июля. Одиннадцатый день рождения Гарри. В этом году он поедет в Хогвартс.       Марго притянула к себе фотоальбом, разглядывая застывшие лица. Джеймс, Лили, маленький Гарри, она сама — дурашливая трёхлетка, которая ещё не знает, что скоро всё рухнет. Что скоро её брат станет знаменитым на всю магическую Британию тем, что выжил после смертельного заклятья.       — С днём рождения, Гарри, — тихо произнесла девочка, глядя на распахнутую створку окна. — Уже совсем скоро мы увидимся в школе.       В этот момент полыхнуло снова — молния ударила близко, на миг озарив всю округу белым, призрачным светом. Марго увидела отражение своего лица в тёмном стекле: бледное, совсем не похожее на румяное личико той беззаботной девчонки с фотографии.       Раз. Два. Три...       Громыхнуло уже на двенадцатой. Около трёх миль. Гроза была всё ближе.       Ветер, до этого лениво шевеливший листья в кронах, вдруг налетел с такой силой, что верхушки деревьев начали крениться, и весь лес, расположенный около дома, зашумел. Первые редкие, тяжёлые капли дождя ударили по стеклу.       Марго захлопнула альбом и резким движением откинула его на стол. Книга глухо стукнула о деревянную поверхность. И следом за этим новая вспышка молнии расколола небо пополам. Маленький золотистый огонёк, паривший над подоконником, испуганно колыхнулся и погас, оставив комнату в полной темноте.       Шесть. Семь...       Раскат обрушился на дом с такой силой, что стёкла жалобно задребезжали в рамах. Где-то внизу, в гостиной, залаяла Аляска — коротко, встревоженно, но тут же смолкла под успокаивающий голос Астры.       Дождь усиливался с каждой секундой, превращаясь в сплошную стену воды. Несколько холодных брызг упали на лицо и руки Марго, и, вздрогнув, она поспешила захлопнуть окно, пока на полу комнаты не образовалась лужа. Стекло мгновенно запотело с внутренней стороны, по нему побежали мутные дорожки. Девочка спрыгнула с подоконника и, стараясь не шуметь, добралась до своей кровати.       Ливень снаружи продолжался: тяжёлые капли барабанили по окну, крыше и стенам дома. По ощущениям, гроза то отдалялась, то вновь приближалась — звук то затихал, то нарастал с новой силой. Даже с закрытыми глазами Марго видела ослепительные вспышки, озарявшие комнату, и начинала отсчёт до грома. Это успокаивало, поэтому она даже не заметила, как вскоре сон начал одолевать её. Последнее, что она запомнила, — как досчитала до трёх.

***

      Оставшиеся недели лета пролетели незаметно, как это всегда бывает, когда знаешь, что впереди важное событие. Жара наконец сменилась обычными тёплыми днями, которые сливались в один бесконечный поток. Марго всё чаще ловила себя на том, что её мысли где-то далеко.       Это не осталось незамеченным для окружающих. Астра молча наблюдала со стороны, изредка обмениваясь понимающими взглядами с Кассиопеей. Близнецы, конечно, не упускали случая подколоть её «репетицией речи». Фред изображал торжественное рукопожатие с фразой: «Здравствуйте, мистер Поттер, разрешите представиться — ваша давно потерянная сестра».       Первое сентября выдалось ясным. Солнце, ещё не набравшее полную силу, золотило верхушки лондонских домов, а лёгкий ветерок разгонял остатки утреннего тумана, обещая погожий день.       На вокзале Кингс-Кросс царила привычная предотъездная суета. Маглы сновали по своим делам, не обращая внимания на странных людей с клетками и чемоданами, которые то и дело исчезали в кирпичной стене между девятой и десятой платформами.       Астра привела девочек за полчаса до отправления. Платформа девять и три четверти ещё только наполнялась — родители с взволнованными первокурсниками, которые растерянно толпились около вагонов, прощаясь с близкими; старшекурсники тащили чемоданы к поезду, перекрикиваясь приветствиями в толпе. Алый «Хогвартс-Экспресс» величественно возвышался над перроном, выпуская клубы белого пара.       — Ведите себя хорошо, — начала Астра, но голос её дрогнул, и она запнулась, подбирая слова. — Марго, не поджигай слизеринцев раньше срока. — Она поправила воротник мантии старшей дочери, хотя тот и так лежал ровно. — Мы с Аляской встретим вас в школе.       Она быстро обняла каждую, чмокнула в макушку — сначала Касс, потом Марго, прижала к себе на секунду дольше обычного — и, не оглядываясь, зашагала к арке, ведущей на магловский вокзал. Лишь у самого выхода Астра замедлила шаг и обернулась. Её взгляд скользнул по перрону, по толпе провожающих, по фигурам у дальнего вагона — и вдруг стал тревожным, почти испуганным. Словно она искала кого-то, боясь столкнуться.       Мгновение — и она исчезла за аркой.       — Странная она в последнее время, — заметила Марго, провожая взглядом исчезнувшую фигуру.       — Не страннее тебя, — хмыкнула Касс, покосившись на сестру. — Мне любопытно, кто из вас больше боится встречи с Гарри.       Марго ничего не ответила, только толкнула Кассиопею в плечо и, подхватив чемодан, решительно шагнула к поезду.       — Пойдём искать наших.       Они двинулись вдоль состава, лавируя между чемоданами, клетками с совами и взволнованными первокурсниками, которые то и дело налетали на них, не глядя по сторонам. Гомон стоял оглушительный — сотни голосов сливались в единый гул, где нельзя было разобрать ни одного слова, но чувствовалось общее волнение. В открытом окне одного из вагонов мелькнуло знакомое лицо.       — Марго! Касс! — Анджелина Джонсон высунулась наружу, размахивая рукой. — Идите к нам! Мы тут купе по соседству с Ли заняли.       Девочки быстро отыскали в вагоне Анджелину и Алисию. Перекинувшись приветствиями и обещаниями рассказать, как провели лето, Марго и Касс закинули чемоданы на полки.       — Ли сейчас где-то на платформе, — сообщила Анджелина. — Сказал, у него сюрприз.       Они вышли обратно. До отправления оставалось минут пятнадцать — народу прибавилось, суета нарастала. В толпе то и дело мелькали знакомые лица.       — Кэти! — Касс привстала на цыпочки и замахала рукой.       Кэти Белл, стоявшая рядом с родителями, обернулась и, увидев подруг, просияла, помахав в ответ.       Марго вдруг заметила в толпе знакомую кудрявую макушку. Вокруг Ли собралась порядочная толпа зевак.       — ...ну покажи! — донёсся чей-то нетерпеливый голос. — Не томи!       Марго и Касс переглянулись и, подойдя ближе, встали чуть поодаль, наблюдая за представлением. Ли с самым загадочным видом приподнял крышку коробки — ровно настолько, чтобы окружающие могли заглянуть внутрь.       Из коробки высунулась длинная, лохматая лапа. Ощупывала воздух, словно ища, за что бы уцепиться. Толпа с визгом отпрянула назад, едва не сбив с ног стоявших сзади. Какая-то первокурсница взвизгнула так, что на неё оглянулись даже с дальнего конца платформы.       — Что это?! — заорал побледневший мальчишка.       — Тарантул! — гордо объявил Ли, сияя от удовольствия. Он приподнял крышку чуть выше, и теперь все могли разглядеть мохнатое чудовище. Паук сидел неподвижно, лишь его длинные лапы медленно перебирали воздух, а несколько пар чёрных глаз поблёскивали в полумраке.       — Откуда ты его взял, эту мерзость? — выдохнула подошедшая ближе Касс, не в силах оторвать взгляд. В её голосе смешались отвращение и любопытство.       — Дядя привёз, — с гордостью пояснил Ли и, заметив девочек, обрадовался: — О! А близнецы с вами?       — Нет, — Марго оглянулась по сторонам. — Как раз ищем их.       Они остались стоять рядом с Ли, перекидываясь короткими фразами и поглядывая по сторонам. Платформа уже почти опустела — большинство учеников загрузились в поезд, и лишь редкие группки задерживались, прощаясь с родителями. Ли тоже поспешил забраться в вагон, чтобы унести своего паука. Марго уже начала беспокоиться, не опоздали ли близнецы, когда в толпе мелькнули знакомые рыжие макушки.       — Вон они! — Касс указала рукой.       Марго уже почти отвернулась, когда взгляд зацепился за мальчика, стоящего чуть поодаль. Худого, в мешковатой одежде, с взлохмаченными чёрными волосами... Она не видела лица — только спину и то, как он чуть наклонил голову, рассматривая что-то. В этом жесте было что-то до боли знакомое.       — Марго? — Касс тронула её за руку. — Ты чего?       — Ничего, — выдохнула та, стараясь не упустить из виду фигуру мальчишки. — Показалось...       Касс проследила за её взглядом, но паренёк уже растворился в толпе. Она ничего не сказала, только сжала руку сестры чуть крепче и мягко потянула за собой.       — Пойдём, найдём тётушку Молли, — предложила она.       Миссис Уизли они обнаружили почти у самого последнего вагона. Женщина стояла, уперев руки в боки, и выглядела так, будто собиралась отчитать кого-то по полной программе. Девочки не сомневались, что это адресовалось близнецам. Рядом с ней переминались с ноги на ногу Рон и Джинни.       — ...и если я ещё раз получу сову с известием о том, что вы что-то натворили — взорвали туалет или...       — Взорвали туалет? — изумился Джордж. — Мы никогда не взрывали туалетов.       — А может, попробуем? — хмыкнул Фред. — Отличная идея, спасибо, мам.       — Это не смешно, — отрезала миссис Уизли. — И приглядывайте за Роном.       Тут она заметила подошедших девочек и тут же переключила внимание, не слушая перепалку Фреда и Рона.       — Марго! Кассиопея! — Миссис Уизли распахнула объятия, и девочки по очереди в них нырнули, ощутив знакомый запах домашней выпечки и уюта. — А где Астра? Ушла уже?       — Да, — кивнула Марго. — Сказала, встретимся в школе.       — Вечно она так, — вздохнула миссис Уизли. — Ну ничего, вы с нами. Вы уж присмотрите за этими двумя, — она кивнула на близнецов, которые тут же приняли самый невинный вид, на какой только были способны.       — Обязательно, — торжественно пообещала Марго.       — Да, мам, ты себе и представить не можешь, — начал Джордж, вновь привлекая внимание всех. — Угадай, кого мы только что встретили в поезде?       — Помнишь черноволосого мальчишку, который стоял рядом с нами на вокзале? — подхватил Фред, сверкая глазами. — Знаешь, кто он?       — Кто же? — насторожилась миссис Уизли.       — Гарри Поттер!       Марго замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, где-то у самого горла. Гарри. Тот мальчик, которого она мельком видела в толпе, и был её братом. Он здесь, совсем рядом. Она могла бы подойти, заговорить...       Прозвучал громкий свисток, разрезавший воздух, как удар ножа. Марго вздрогнула, и наваждение схлынуло.       Ноги будто знали дорогу лучше, чем голова. Она сама не поняла, как оказалась в тамбуре. Чьи-то руки, кажется, Джорджа, втащили её на ступеньку. Касс скользнула следом. Джинни, стоявшая на платформе, вдруг всхлипнула — и через секунду уже рыдала в голос, размазывая слёзы по щекам.       — Перестань, Джинни, мы завалим тебя совами, — утешил её Фред, свешиваясь из тамбура.       — Мы пришлём тебе унитаз из школьного туалета, — пообещал Джордж с самым серьёзным видом.       — Джордж! — возмущённо воскликнула миссис Уизли.       — Да я шучу, мам.       Поезд дёрнулся и медленно поплыл вдоль платформы. Молли Уизли махала рукой, а Джинни, то ли смеясь, то ли плача, побежала за вагоном, но вскоре отстала — поезд набирал скорость.       Платформа пропала из виду, когда состав вильнул вправо. За окном замелькали лондонские окраины.       — Ну что, пошли искать купе? — предложил Фред.       Они двинулись по коридору вагона, лавируя между рассаживающимися учениками. Рон, пыхтя, тащился впереди, заглядывая в каждое купе в поисках свободного места. Близнецы шли следом, перешучиваясь и распихивая всех, кто попадался на пути. Девочки шли последними. Марго почти не слышала шума голосов — взгляд скользил по дверям, за которыми мелькали чужие лица.       «Где он?» — стучало в висках в такт колёсам. — «Где?»       — Эй, Рон! — окликнул Фред, когда брат остановился у одного из купе. — Мы пойдём. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везёт.       — Ну, идите, — промямлил Рон, не оборачиваясь.       — Гарри, мы так тебе и не представились, — громко сказал Джордж, заглядывая в купе. — Фред и Джордж Уизли. А это наш брат Рон. Ещё увидимся.       Марго вздрогнула, будто от удара. Гарри. Это имя, произнесённое вслух, вдруг сделало всё реальным — не просто мыслями, не просто надеждами, а фактом. Он здесь. За этой дверью.       — До встречи, — донёсся из купе негромкий голос, и Марго, проходя мимо, краем глаза увидела его.       Гарри сидел у окна, и солнечный свет, пробивавшийся сквозь стекло, золотил его чёрные вихры, делая их совсем как на старой фотографии из альбома Астры. Он был бледный, худой, и смотрел на проходящих с нескрываемым любопытством.       Марго замедлила шаг. Сердце снова забилось где-то в горле. Она могла бы заговорить. Просто подойти и сказать хоть что-то, но язык прилип к нёбу, а ноги, казалось, приросли к полу.       На мгновение их взгляды встретились. Всего на секунду. Девочка успела увидеть его зелёные глаза — точно такие же, как у Лили, и тут же поспешила отвернуться.       — Марго, ты идёшь? — Касс дёрнула её за рукав.       — Да, — выдохнула она и заставила себя сдвинуться с места.       Они прошли мимо. Дверь купе осталась позади.       «В следующий раз, — пообещала себе Марго. — В следующий раз я обязательно заговорю».

***

      А в оставленном позади купе Гарри и Рон разговорились.       — Я бы хотел, чтобы у меня было трое братьев-волшебников, как у тебя, — сказал Гарри.       — У меня их пятеро, — голос Рона прозвучал невесело. — Я шестой. И мне теперь придётся оказаться лучше, чем они. Билл был лучшим учеником школы, Чарли — капитаном команды по квиддичу. Перси вот стал старостой. Фред с Джорджем, конечно, ерундой занимаются, но у них хорошие отметки, и их все любят. А теперь все ждут от меня, что я буду не хуже. Но я самый младший — значит, надо быть лучше, а я не думаю, что у меня получится. К тому же когда у тебя пять братьев, тебе никогда не достаётся ничего нового.       Гарри попытался поддержать его, рассказав, как ему жилось до того, как он узнал, что он волшебник. А потом мальчик вдруг вспомнил мелькнувшие в коридоре лица. Ту рыжеволосую девочку, которая посмотрела на него, и темноволосую, что дёрнула её за рукав.       — А те девочки, что были с вами? — полюбопытствовал Гарри.       — Джинни — младшая сестра, она поедет в школу в следующем году. А Марго и Касс — наши подруги. Они клёвые. — Рон вдруг замялся, будто решая, говорить или нет. — Слушай, а ты вообще в курсе про Марго? Она же тоже Поттер. Твоя сестра вроде как, ну... не родная, но всё равно. Странно, что она не подошла познакомиться.       Гарри застыл.       — Сестра?       Слово прозвучало странно, будто на чужом языке. Он мысленно перебрал всех, кого знал: дядя Вернон, тётя Петунья, Дадли. В этом списке не было места для слова «сестра». У него вообще никого не было, кроме Дурслей, которые терпели его только потому, что деваться некуда. И вдруг — сестра.       — Ты не знал, да? — спросил Рон.       Гарри покачал головой.       — Ну... — Рон почесал затылок, явно пытаясь вспомнить всё, что знал. — Её твои родители удочерили, когда она совсем мелкая была. А после того как... ну, ты знаешь, что случилось, — он понизил голос, — её забрала Астра. Это мать Кассиопеи, той, второй. И они теперь вместе живут. Марго на третьем курсе вместе с близнецами, а Касс на год младше. У неё ещё дар особый, огнём без палочки управляет, прикинь? Фред с Джорджем рассказывали, она в прошлом году слизеринцев так припугнула, что те до сих пор шарахаются. Сам увидишь.       Гарри попытался переварить эту информацию, но она никак не укладывалась в голове. У него была сестра. Почти год они жили под одной крышей, а он даже не помнил её. Она тоже Поттер — такая же, как он, только её не отправили к маглам. Её оставили в мире волшебников.       В груди шевельнулось что-то горькое и липкое — не обида, нет, скорее сожаление о том, чего у него никогда не было.       Интересно, почему она не подошла?