Глава Десятая "Игра Смерти"

      На главной дороге от границ столичных земель и на дорогах, ведущих к юго-западным деревням региона, с вечера не прекращалась суета. Люди спешно покидали дома, вывозя вещи и запасы еды и воды на телегах, на лошадях, а кому повезло меньше — пытался тащить на себе, что мог унести. Несколько сотен солдат были отправлены в срочном порядке и всю ночь обеспечивали эвакуацию с пяти ближайших к южной и юго-западной границе столичного региона деревень. Поток людей на утро лишь усилился, и большинство, дрожа от страха, уверяли солдат и офицеров в одном.       «Двухвостый! Двухвостое бедствие! Огромный огненный двухвостый кот обрушил свой гнев на пастушьи луга и окрестные деревни!»       К моменту прибытия войск из столицы ближе к ночи и упорядочиванию эвакуации чудище уже не было замечено, но туман, будто от колоссального лесного пожара, а также запах гари в воздухе, едва ли не удушающий даже в десятке километров от эпицентра, говорил всё за себя. Прибывший ранним утром элитный отряд из двадцатки всадников и трёх рыцарей остановился у входа в укутанную удушливым туманом деревню и спешился с коней. Пожилой стройный мужчина с тонкими усами и идеально прямой спиной в кирасе поверх плотной куртки, а также соответствующих кирасе поножах и перчатках по локоть сморщился, вдыхая местный воздух, и коснувшись украшенной рукояти рапиры, закреплённой на своём поясе, оглянулся на товарищей, кивнув им идти вперёд. С ним, кроме двух десятков солдат в белых столичных накидках поверх кольчуги и белых штанах, также были ещё двое равных ему по статусу рыцарей из тех, которые даже спустя уже более десяти лет со смерти Императора и начала раздора Империи остались верны её идеалам и по-прежнему выполняют свой долг стражей столицы.       Короткостриженая «под мальчика» блондинка с зелёными глазами без шлема, но в полных, закрывающих всё тело серебристых латах с гербом столицы, носившая два меча на спине, два на поясе и ещё два вакидзаси, закреплённые на бёдрах на отдельных завязках, также неохотно вошла вместе с ним в деревню.       — Ты! Бери с собой ещё человек семь и направляйтесь вон туда! — кричал высокий, слегка полный, но в целом больше похожий на богатыря, здоровенный мужик в шлеме с открытым лицом и белом кимоно поверх кольчуги. На его спине был закреплён большой, в половину его самого, стальной шипастый шар на цепи, также примотанной к нему и видневшейся на его груди. — Ты! — указывал он очередному солдату. — Со своим отделением туда! — махнул он рукой в противоположную сторону. — Обыскать подвалы и ангары, а также погреба! Некоторые из местных могли спрятаться! Всех вытаскивайте хоть силой наружу, садите на коней и отправляйте к чёртовой матери в сторону наших!       — Есть! — ответили те, кого он назначил старшими.       — Оставшиеся, ждите здесь. Мы пойдём вперёд!       — Слушаемся!       — Тц… Как же тут воняет… — недовольно произнёс он и широким шагом сквозь туман направился за двумя товарищами, догоняя их.       — Вы и в самом деле думаете, что здесь постарался двухвостый кот-демон?! — произнёс он, догнав двоих впереди. — Оглянитесь... Все дома целые. Эти трусливые крестьяне просто сбежали от этого смога, когда какие-то умники подожгли поля, а в отмазку лучше ничего не придумали, кроме баек про хвостатое бедствие!       — Зачем им жечь свои поля?! — удивился пожилой рыцарь.       — Да подожгли повстанцы из местных, чтоб налоги не платить! Полюбому друзья и родственники, сам же понимаешь… Если бы это был кошак, какой смысл ему останавливаться? Он бы смёл и эту деревню, и всё вокруг! Мы бы его уже под стенами города видели бы, а тут исчез…       — Мы не так уж и много знаем о хвостатых бедствиях… — нахмурился пожилой рыцарь, продолжая идти вперёд. — Да и такого вот… — указал он рукой на окружение. — Тумана не было бы от простого пожара на полях.       — Тц… — раздалось от здоровяка, у которого не осталось аргументов в споре.       — Чем трындеть, лучше напрягите свои чувства! — настояла блондинка. — Если внезапно появится бедствие, лучше бы вам отреагировать и выжить. В одиночку или без поддержки я предпочту сбежать, чем драться с таким демоном…       — Разве «Красноглазые Дьяволы» не убили кошака? Сколько уже лет прошло? — продолжил здоровяк.       — Не важно… Это всё равно только слухи. Шиноби или как их там, могли ради улучшения репутации и врать о своих подвигах, а демон всё это время был жив и вот явился. — Прикрыв глаза, ответил старик. — Хех… Кхе! — откашлялся он от дыма и смога, который к западному выходу из деревни становился только плотнее. — Крестьян можно понять… Тут действительно и задохнуться недолго, если ты не так силён, как мы.       — Ну и чё дальше?!       — Мы идём вперёд на луга… — приказал старик. — Что бы там ни было, надо выяснить детали… Подсоби… — повернулся он к блондинке. Последняя сложила несколько печатей, а после опустила правую руку ладонью вниз, а левую поднесла к лицу и сложила пальцы в знак концентрации. Вокруг поднялся ветер, постепенно развеивающий туман, и высвободив ещё чуть больше чакры, она усилила ветер минимум в два раза, расчищая воздух и открывая себе и товарищам видимость на то, чем стали некогда зелёные холмы местных пастушьих лугов.       Их взору открылась остекленевшая вспаханная земля и резкий спуск на глубину в человеческий рост. Кроме этой, ближайшей к ним воронки, все луга впереди были в подобных и полностью уничтожены.       — Да что, во имя почившего Императора, здесь произошло?! — высказался здоровяк, когда они вышли в середину первой воронки.       — Не богохульствуй! — обернувшись на него, выкрикнула блондинка. — Владыка жив, покуда мы в это верим, и в час нужды он…       — Внимание! — выкрикнул старик, вышедший дальше вперёд до края воронки. — Впереди статуя! Все за мной! — приказал он, и замолчав, двое других быстро побежали за ним. За десяток секунд и несколько рывков они достигли центральной части дальней воронки, где находилась слегка источающая пар статуя высокого мускулистого и широкоплечего мужчины в полный рост. При их приближении камень начал трескаться с плеч до пальцев рук и ног.       — Это же… — округлила глаза блондинка, узнав по искажённому гневом лицу мужчину, изображённого на статуе, которая даже в таком положении была выше их ростом.       — Тц… — сморщился стоящий рядом здоровяк.       — Командор… — вполголоса произнёс старик, также узнав статую, которая продолжала трескаться, и вскоре трещины дошли до лица. Через десяток секунд камень статуи осыпался, и под оболочкой оказался настоящий Сенджу, который, вдохнув и слегка вскрикнув от боли, свалился на вспаханную землю в воронке полностью голый. На голове почти не осталось пышных белых волос, а на спине виднелись ужасные ожоги, как и на руках. Судя по стонам и попыткам пошевелиться лёжа, он оставался в сознании. Из ниоткуда вышел полупрозрачный силуэт огромного белого саблезубого тигра. Сверкнув на троицу рыцарей зелёными глазами, он заставил их попятиться назад.       — Ты как?! Ещё жив, старик? — раздалось от тигра искажённым голосом. Ответа от Сенджу не последовало. Хрипя что-то нечленораздельное, он прикусил губу, обронив пару капель крови на землю, и на дрожащих мускулистых руках едва смог отжаться от земли и подняться на одно колено. Опустив голову с дымящимися остатками волос, он тяжело дышал, дрожа как осиновый лист. — Впервые вижу тебя в таком состоянии… Благодари… Меня! Если бы я вовремя не обратил тебя в камень, то…       — За… За… Завались… Хе… На… Кхе-кхе… Хех… — раздалось от Сенджу хриплым басом сквозь тяжёлое дыхание.       — Командор! — ударив себя кулаком в грудь и встав смирно, старый рыцарь с тонкими усами и рапирой решился обратиться к нему. Сенджу отреагировал и повернулся к нему лицом.       — А… Это ты… Вы… — также заметив остальных, продолжил он. — Какого чёрта тут делаете?       — Приказ префектуры Адена. Нас послали выяснить обстоятельства ЧП на границе столичных земель. Крестьяне спасаются бегством. Войска прибыли для организации и упорядочивания эвакуационных мероприятий. В округе видели двухвостого кота-демона…       — Ха! Ха-ха-ха-ха… Двух… Крх… — он сморщился от резкой боли. — С ним… С двухвостым… Всё. — Произнёс Сенджу и попытался встать на ноги, но от резкой боли лишь вскрикнул и не смог. Зашатавшись, он вновь упал на колено.       — Всё?! — удивилась блондинка. — Это… — она взглянула по сторонам. — Командор, вы хотите сказать, что бились здесь с двухвостым демоном?! Вы сразили его?!       — Ха! — раздалось от здоровяка с шипастым шаром на спине. — Чего и следовало ожидать от командора рыцарства!       — Ммммм… — стонал Сенджу. — Учиха… Айзек… Чёртов предатель… И надо ж было тебе так сдохнуть, а?! Хе-хе-хе… Кхе!       — Предатель? Он здесь?! — оглядываясь по сторонам, уже старик-рыцарь схватившись за рукоять рапиры.       — Придурки, говорю же… Здесь всё! — раздалось от Сенджу.       — Завалил бы ты… — раздалось уже от тигра. — Я поясню… Мы действительно сражались здесь, и вот это всё устроил предатель! Он же призвал двухвостого демона. Сенджу рассчитывал поймать здесь пару непослушных детишек, но кто знал, что их прикроет сам предатель… Бой выдался невероятно сложным. Даже я — один из аспектов — едва не погиб и думаю, погиб бы, если бы не сбежал, обратив обезумевшего старика в камень до того, как предатель, собрав все силы демона в себе, самоуничтожился последней атакой, преодолевая мои оковы и напор Сенджу, переставшего чувствовать боль и опасность!       — Вот значит, как… — задумавшись, произнёс старый рыцарь. — Благодарю, Хена-сама. Это многое поясняет… — поклонился он тигру.       — Командор, прошу, позвольте помочь вам! — настояла блондинка. — Мы отнесём вас в Аден! — она попыталась подойти, но коснувшись Сенджу, нарвалась на резкий рык Великого Зверя.       — Не сметь прикасаться ко мне! — в тот же момент тигр резко рыкнул ему в ухо и добавил.       — Будешь строить из себя не пойми что, я лично тебя вырублю! Позволь себе помочь, упрямый дурак! Их намерения чисты! — раздалось от Хены. — Берите его под руки…       — Благодарим, Хена-сама! — произнесли трое рыцарей и, подойдя к Сенджу, смогли коснуться его и потащить на себе.              

***

      В просторном тёмном помещении, напоминающем круглый зал с несколькими камерами в стене, отворилась железная двустворчатая дверь, и несколько жрецов в балахонах с паранджой и широкими капюшонами, толкая в спину посохами, завели в помещение двух девушек в белых кимоно и со связанными за спинами руками. Стражники в кольчугах с копьями и ростовыми щитами, сопровождавшие жрецов, остановились у входа. В помещение вместе с четырьмя жрецами вошёл лишь один мужчина среднего роста с тёмно-коричневыми растрёпанными волосами и длинной косичкой до пояса, свисающей с затылка. Он был одет в расстёгнутый белоснежный китель с золотыми пуговицами и соответствующими белоснежными брюками с золотой строчкой вдоль штанин. Туфли также были покрашены в белый. Такая униформа была обязательной для старших офицеров городской гвардии Адена и первого «Столичного» Имперского легиона. На его, таком же белом поясе, красовался полуторный меч в ножнах с, на вид скромной, но украшенной медными сплетёнными змеями, рукоятью. Доведя их до середины зала и постучав посохами по обозначенным местам, вставив их в специальные отверстия и подав чакру, жрецы активировали систему освещения в тёмном, закрытом подземном помещении. На стенах и потолке зажглись белым светом кристаллы, а также несколько жаровен, в которых ещё оставалось горючее материал. После этого, отойдя от поставленных ими на колени девушек, они повернулись к мужчине в белом и, поклонившись, указали жестами на пленниц.       Стук его туфлей эхом отдавался в ушах девушек, которым также завязали глаза плотной повязкой. На узлах верёвок были закреплены бумажки с рисунком печатей, выполненных кровью. Подойдя к ним ближе, мужчина сложил два пальца правой руки у своего лица и прикрыл глаза в концентрации. Через секунду он резко, будто рассекая воздух, взмахнул рукой в сторону.       — «Развеять!» — раздалось от него, и бумажки вспыхнули пламенем, также обратив верёвки в пепел, освобождая их руки и кисти. Со вздохом девушки потерли затёкшие и уже слегка посиневшие запястья, после чего сняли с головы повязки. — Дозволяю вам подняться на ноги. — Властно произнёс мужчина, и обе девушки встали с колен, повернувшись к нему лицами, а также осмотревшись вокруг. — Здесь вы проведёте последние дни ваших жизней. Приговор для Учихи Амины… — кивнул он в сторону равной ему по росту девушки. — А также для Наины Басеус был утверждён городским советом столицы. Не думаю, что сейчас имеет смысл перечислять все обвинения, которые вы и без того знаете. — Глядя своими ярко-зелёными глазами уже на бывшую служанку, произносил мужчина в белом. — Казнь состоится с третьим рассветом от этого дня. До тех пор вы можете пребывать здесь. Приём пищи будет здесь же каждый полдень, как и вынос туалета. В утро казни вы будете омыты и приведены в готовность. Есть какие-то вопросы? В пределах разумного…       — Ха! Столько почестей для нас… Я уж думала нас просто бросят в карцер, а тут такие хоромы! — осмотревшись вокруг, произнесла Ами и ухмыльнулась.       — У вас ложные представления о культуре смертных приговоров, что, в целом, оправдано вашим возрастом и отсутствием должного образования. Вашему отцу — предателю, леди Амина, следовало бы учить вас манерам, законам и имперским традициям, а не тому, как убивать, воровать и использовать дар ваших глаз для боя и крови.       — Бе-бе-бе-бе… — внезапно начала кривляться Ами. — А ты… — с долей презрения оглядела она его. — Такой крутой, руки за спиной, весь в белом, рыцарь, чтоб меня… От твоей напыщенной речи, самоуверенности и гордости меня просто выворачивает! Есть чем гордиться, когда ваша презренная Империя трещит и разваливается без одного столпа! Казнью двух загнанных в угол девушек! Всё, что о вас, ублюдках, говорили, оказалось правдой! Вы достойны лишь презрения… Отец создал кланы Шиноби, и помяните моё слово, о вас забудут, а Шиноби будут жить вечно!       — Хех… — прикрыв глаза, выдохнул он.       — Не боишься вот так стоять рядом, крутой... Ты же знаешь о моих глазах. Я ведь могу и использовать их, убить тебя и попытаться сбежать. Мне терять нечего… Кстати, где-то я тебя уже видела…       — Оставьте нас! — внезапно выдал мужчина в белом с таким же самоуверенным видом. Жрецы вновь поклонились и послушно вышли за двери, прикрыв их.       — Можешь попробовать сейчас… Мы одни. Может, попробуешь использовать меня, чтобы я под гипнозом помог тебе сбежать, а? — На этом Ами вздрогнула и попятилась назад, а мужчина в белом шёл на неё вперёд. — В чём дело? Передумала?       — Хватит! — крикнула ему в спину Наина. — Моя госпожа не настолько глупа, чтобы что-то тебе доказывать! — Мужчина остановился, а Ами сделала ещё несколько шагов, пока не упёрлась спиной в решётку одной из камер, за которой была заправленная кровать, бочка с водой и отдельно деревянный ящик для туалета.       — Хм… Хм-хм-хм-хм… — сдержанно засмеялся он. — Думаешь, тебе нечего терять? Думаешь, что не боишься смерти? Что ты истинный шиноби? Или причина твоего поведения в другом, а? — Он вновь подошёл к ней почти в упор и шумно вдохнул. — Даже сейчас… Ты всё ещё приятно пахнешь… — оценил он. — А хочешь, спасу? — На этом Ами вздрогнула и округлила глаза. Наина также посмотрела в спину мужчине с опешившим видом.       — Ч-что? — дрожа, спросила Ами.       — Хочешь. Я. Тебя. Спасу? — медленно и уверенно повторил он своё предложение и повернулся к Наине. — И тебя… Тех, кто обещал спасти вас. Тех, на кого вы надеетесь… Курай из храма Водоворота и Учиху Шина — твоего брата, принца проклятого рода бастардов Индры. Или ты надеешься на своего отца, а? — вновь глянул он на Ами. — Только вот… Двухвостый и его сосуд уже мертвы. — Словно приговор произнёс он, заставив Ами вздрогнуть ещё раз.       — Ложь! — выкрикнула Наина.       — Не буду настаивать… Можете не верить. — Кстати, твой братец и эта девушка в весьма бедственном положении после столкновения с Сенджу. Хочешь, я могу помочь им? Им и вам… Хочешь, стану тем самым рыцарем из сказок, которые спасают принцесс вроде тебя, а? Что ответишь?       — Ты… Чего ты хочешь?! Хочешь, чтобы я стала твоей?       — Тц… — прикрыл он глаза. — И ты мне ещё говоришь о самоуверенности? — Он начал расстёгивать свою рубашку, резко взял её руку за запястье и заставил коснуться своего рельефного живота и слегка бледной кожи. Ами вздрогнула и активировала шаринган, чтобы убедиться в своих ощущениях.       — Не может быть... — прошептала она. Тем временем он сунул её руку в свои брюки в область паха, заставив коснуться гениталий, но она тут же приложила усилие и резко одёрнула руку на себя. — Хватит! — При касании она почувствовала, что его тело куда холоднее, и касание кожи ощущается совсем не так, как при касании к обычному человеку. Она так и не почувствовала даже признаков пульса, дрожи или тепла. Своими глазами она увидела, что кровь не циркулирует по его телу, а мышцы работают исключительно на чакре, пронизывающей каждое волокно. Всё его тело являлось одним большим чакроканалом без конкретного очага, направления движения чакры или того, что имело место быть у нормальных людей. Соответственно этому и количество его чакры было в разы больше, чем у неё или даже её отца и брата. Ближе всех к нему был Клайв или тот здоровяк Сенджу, но даже на их счёт она не была уверена. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — дрожащим голосом спросила Ами, погасив свой шаринган.       — Теперь поняла, девочка? — строго спросил он. — Похоть уже давным-давно не властна надо мной… Ты была права, моё лицо действительно может показаться тебе знакомым. Ты наверняка видела его десятки раз, но не предавала значения памятникам и древним портретам… — добавил он. Ами и Наина с округлившимися до предела глазами наблюдали за тем, как он с разворотом отходит обратно, глядя на его лицо.       — Но этого… Не может быть… — произнесли они, поочерёдно вспоминая наиболее часто встречающиеся бюсты и памятники в домах, убежищах и особняках, принадлежащих клану Учиха.       — Индра… Ооцуцуки… — дрожа произнесла Ами. — Ты никак не можешь быть моим прадедом! Он давно мёртв! Издеваешься, скотина?!       — В точку! — ухмыльнулся он уже стоя ближе к дверям и развернувшись. — Я действительно издеваюсь… Надо же и мне как-то развлекаться. Ты права, я не он. Я не собираюсь пояснять вам все детали, авось сами поймёте, что к чему… Ну… Пока-пока, красавицы… Увидимся на казни! Открыть дверь! — произнёс он.       — СТОЯТЬ! — резко закричала Ами, выбежав на середину зала, застав его в дверном проёме. — Ты же предлагал освободить нас! Уже передумал?! Знай, если не ты, то вскоре за нами явится лучший шиноби в мире! Он лично убьёт тебя, если к тебе применимо это понятие, сучий ты ходячий труп! Тфу! — сплюнула она в его сторону.       — Тогда… Я сделаю так, что принц Учиха сюда не доберётся. Тень учителя Индры будет служить мне… Повелителю самой смерти. — Произнёс он под закрывающуюся металлическую дверь за его спиной.       — И я сейчас не про своего брата, тупица… — вполголоса добавила она, оставшись с Наиной в зале.              

***

      — О чём ты, чёрт подери, говоришь, Шин? — округлив глаза, посмотрела на него Курай, увидев, как с глаз смотрящего в потолок Шина потекли две капли слёз. На этом вопросе он сморщился и сжал кулаки. Сглотнув, он продолжил.       — Я уже видел его… Лицо… Ты, возможно, тоже, но… Тц… — с трудом говорил он. — Чёрт… — едва не заныв, продолжал он. — У нас нет времени, прошу просто беги, чёрт бы тебя подрал, дрянная девчонка! Беги и забудь про меня, мне уже конец…       — Так! — оглянулась она в коридор дома и в окно во двор, где, сняв накидку и оставшись в рубахе, Джун взял колун и, принеся несколько небольших брёвен, начал делать то, о чём и говорил, рубить их сперва на чушки, а затем на дрова. По своему телосложению он ничуть не уступал профессиональным воинам, рыцарям или шиноби вроде Шина, да и судя по лёгкости, с которой он раскалывал дерево, он совсем не был обделён силой, но Курай это вовсе не удивляло. В храме все дети с момента, как научились ходить, говорить и понимать простые команды, занимаются укреплением тела на равных. Насколько она помнила, Джун долгое время был старшим над младшими группами, а значит и в боевых искусствах, и в физической подготовке, и в духовных практиках должен был быть среди лучших воспитанников. Профессия охотника с учётом опасности местных зверей также не способствовала потере сноровки и физической формы, скорее наоборот. — Если ты сейчас же не успокоишься или не пояснишь причин, то клянусь богами, я тебя опять вырублю или просто заткну рот кляпом! — вполголоса, но весьма строго произнесла она, встав за кроватью Шина. — Что случилось?!       — Я не знаю как, не знаю почему и зачем, но клянусь… — продолжал Шин, шумно выдохнув. — Клянусь… Его лицо слишком уж похоже на статуи Индры Ооцуцуки! — На этом она вздрогнула и округлила глаза.       — Индры?! Но…       — Прошу, не надо лишних вопросов… Теряем время… Ты должна спасти хотя бы себя… Неужели не понимаешь, КОГО или ЧТО мы встретили?! — настаивал Шин.       — Но ведь ты говорил, что Индра является тебе и… Слушай, если он даже очень похож, ну… Это ничего не значит. Да и глаза у него совсем не такие, как у тебя или твоего отца, а у вас они одинаковые!       — Да, Индра в моей голове… Да он говорит со мной, но сука! Сука! — сжимал он простыни и надрывался, чтоб одновременно сдержаться от крика и донести до Курай суть. — Он является в виде меня без глаз! Жуткая скотина, но вроде как по-другому это не работает! Он отдал свои глаза и тело и теперь вот так…       — Отдал глаза и тело? — вздрогнула Курай под звуки работы Джуна во дворе дома посреди леса.       — Да, да, да! Отдал! Глаза! Ты ведь наверняка знаешь, что всемогущий калейдоскоп — глаза Индры достались Императору Кошмаров! Кому тогда он отдал своё тело, а?! — Курай сглотнула, начав вспоминать обрывки преданий об Императорской семье. — Второму ученику… Младшему брату Императора — Джашину Аль-Хезмину! Известному как «Принц Смерти».       «— Я понимаю, что хорошего человека в народе не назовут «Императором Кошмаров», но подобное будто бы бесконечно далеко от реальности, да и он уже мёртв. Да ты и не знала его, наверное… — добавил он.       — Его? Нет. Но вот принца смерти…       — Да ладно?!       — Видела его разок в гостях, когда мне было шесть с небольшим. Вполне себе обычный… — пожала она плечами. — Ну… Таким я его помню. На тебя чем-то похож… — ухмыльнулась она.       — Иди ты… — отмахнулся он.» — вспоминал он один из первых своих откровенных разговоров с Мией.       — Вот всё и сошлось, Миа… — едва слышно добавил Шин.       — Этого не может быть… — уткнувшись плечом в стенку и опустив голову, произнесла Курай. — Не может… Он ведь… Это ведь Джун… Он… Я же помню его… Он был с нами, и это не сон… — продолжала она убеждать себя.       — Я не представляю, что, как и почему всё именно так, но… Прошу просто поверь и беги! Под любым предлогом, просто беги… Даже если я не прав, то я просто потом найду тебя и выдохнем, но если я прав… Если я прав, то… — он зажмурился. — Я даже представлять боюсь…       — Я не… — сглотнула Курай. — Я не могу так… Я не… — покачала она головой.       — Помнишь, ты просила меня бежать от Белого Зверя? Неужели для меня ты не можешь сделать то же самое?!       — Не сравнивай! Твоя жизнь куда ценнее!       — Не для меня! — едва не выкрикнул Шин, перебивая её. — Не для меня… — прошептал он, заставляя её округлить глаза вновь. Спустя минуту повисшего молчания шаги Джуна вновь раздались на крыльце, а затем и в коридоре. Курай отошла от стены, а Шин шумно выдохнул и отвернулся. Зайдя с дровами, Джун отошёл сперва к печи, чтоб закинуть дрова, а после направился на отдельную, прикрытую входной занавеской кухню, чтобы взять оттуда горшок и, надев его на длинную палку-держатель, запихнуть в печь.       — Сейчас может быть станет жарковато, но мне уже удобнее готовить так, чем снаружи. — С улыбкой обратился он к гостям. — А вы чего, что-то случилось?       — Джун… — начала Курай, и Шин, напрягшись, повернулся к ней в надежде, что она не выдаст глупость.       — М? — вставил Джун в её паузу.       — Когда я в слезах жаловалась тебе на Клайва, помнишь?       — Ну… — почесал он затылок. — Давно ж это было… Вы ещё детьми были.       — Если помнишь, то что ты тогда сказал мне? Оно помогло простить его поведение и даже понять его…       — Я тогда сказал… — задумался он. — Во… Я сказал, что у него свой путь, но нет таких людей, кто рано или поздно не приходит к истине и свету. Просто дай ему время, он, фактически, отколовшаяся часть тебя — близнец. Вроде так…       — Угу… — кивнула она. — Точно так… — глянула она на Шина.       — Хех… Проверяешь меня, а, Курай? — присел он, закрывая створку печи. — Осторожность никогда не лишняя, хоть ты меня и знаешь.       — Прости! Прости пожалуйста, если это тебя оскорбляет, но… А как ты так сразу всё понял?       — Да что тут понимать… — прикрыв глаза, поднялся он с корточек. — Вы ведь думаете, что я — «Принц Смерти». — На этом Курай и Шин округлили глаза, оба вздрогнули, и Курай, напрягшись, отступила к окну. — И тут могу только поаплодировать твоей наблюдательности, пацан. Как и ожидалось от принца Учиха и реинкарнации наставника Индры. — На этом Шин резко напрягся изо всех сил и с яростным криком разорвал ремни, привязывающие его к кровати. Он бросился телом прямо на Джуна, но тот лишь нахмурился и остановил его ударом под дых, от которого Шин с уже налившимися кровью глазами пал на колени, обхватив корпус, и отрыгнул кровь, сворачиваясь на полу со стоном от боли. — Спокойнее… — выдохнул парень с косичкой. — Давай без рукоприкладства. Ты же еле живой…       — Кхе-кхе! — продолжал кашлять кровью Шин, дёргая ногами от боли и морща лицо и с трудом вдыхая воздух. Курай отошла к дальней стенке у окна и, нахмурившись, уже сложила печать, но в мгновение Джун накрыл её знак своей ладонью, поднеся палец второй руки к своему рту.       — Этого тоже не надо, Курай. Не люблю…       — Ты не… Что ты сделал с Джуном?! Ты…       — С Джуном? Ты думаешь, я что?! Убил его? Забрал его тело и память? Пффф… За кого ты меня принимаешь?! — отпустив её руки, произнёс он и расслабленно повернулся к ним спиной. — Не то чтобы я не мог… Но не в этом случае. Тебе же сказали, что это тело учителя Индры. Я не могу сменить его, вернее не хочу… Долго пояснять, но вот так менять тела без потерь, как мой брат, я не могу.       — Но ты… Это лицо и тело точно принадлежит Джуну, которого я знаю, и ты знаешь то, что мог знать обо мне только он.       — Джуну, которого ты знаешь? — повернулся он. — Прости, но того Джуна, которого ты знаешь, никогда и не существовало… — улыбнулся он. — Неужели тебе не показалось странным, что через пару дней после моего ухода из храма туда явился Сенджу? Что он тут же заметил вас и забрал с собой? Что он заставил вашего старшего брата подтвердить тебе ваше происхождение, о котором должен был знать только сам Август, а?       — Так ты… — хрипел Шин. — Ты и был тем Джуном?! Зачем?! — Мужчина с косичкой хлопнул в ладони и, улыбаясь, указал пальцами на лежащего Шина.       — В точку! — выдал он и резко, с размаху, пнул Шина ногой в неприкрытую руками область паха, заставив попаданием резко взвыть от боли.       — Оставь его! — крикнула Курай и, собрав чакру в ладони, попыталась ударить противника в голову, но последний схватил её за горло на скорости мгновенного перемещения, едва она замахнулась. Сжав горло и нахмурив тонкие брови, он слегка отбросил её в коридор, повалив на пол, и занял позицию между ней и лежащим Шином.       — Прости, но тебе меня не победить. Даже мою половину… Ты сутки на ногах, потратила кучу сил на лечение себя и его, а до этого ещё сражалась с Сенджу. Ты ведь даже на мои движения едва-едва реагируешь… Будь ты в полной силе, может и смогла бы чего против Джуна, но… — он улыбнулся. Глянув на Шина, стонущего от боли, и на с трудом поднимающуюся на корточки Курай, он продолжил. — Ребята, а чего такие грустные, а? — убрал он руки в карманы штанов. — Я ведь делаю это всё для вас… Да… — издевательским тоном говорил он. — Но вы такие… Неблагодарные неумёхи! — подобрал он слова, присев на корточки рядом с Шином. — Даже этого придурка Сенджу не смогли для меня прикончить.       — Чё?! — открыв глаза, произнёс Шин. — Чё ты несёшь, сволочь? Чё те надо?! Хех-хех…       — Раз уж я вышел из тени, скажу прямо и так, чтоб даже такие, как вы, поняли… — прикрыл он глаза и вновь открыв их, глянув на Шина, он строго произнёс. — Служи мне!       — Что?! — раздалось от поднявшейся на одно колено Курай, потирающей горло. — Шин также округлил глаза.       — Тц… Разве ты не смерти нашей хочешь?       — Смерти?! Тц, ха-ха-ха-хах… Ну вы и… — пробил он себе ладонью по лбу. — Да желай я твоей смерти, разве ж стал бы я тратить время и силы, помогая спасать тебя в этом лесу?! Желай я её смерти, разве стал бы я защищать её, её братца-недотёпу и тень Ашуры-сама после того, как мой брат-Император сдох?! Вам бы поучиться видеть мотивы других и смотреть дальше своего носа… Вы все часть моей игры. — Поднялся он с корточек. — Повторю ещё раз. Тень Индры — Учиха Шин… Служи мне! Не буду скрывать, я намерен пленить в твоём лице и учителя Индру. Точнее, то, что от него в тебе осталось. Моему братцу такое и не снилось, а ведь он всегда считал себя богом и сильнейшим в мире. Согласишься, и я не убью её… — кивнул он на Курай. — И позволю тебе спасти свою сестру…       — Тц…       — Соглашайся… — он вновь присел и похлопал его по щекам. — Я даже позволю тебе прожить столько, сколько сможешь прожить. Ты нужен мне и нужен живым, чтобы всё вышло идеально и так, как я хочу. Пленить твою мёртвую тушку — уже не то… Ты может и пригодишься, но душа Индры уйдёт на следующий цикл перерождения, и следующая тень сможет серьёзно нагадить мне в кашу, а этого я не люблю…       — Почему мой ответ имеет значение?!       — Это отличный вопрос! Задавай таких побольше… — улыбнулся принц смерти. — Моя техника печати мудреца змей и пленения души… — на этом из его длинного рукава рубахи вылезла белая змея и, глянув на Шина, показала свой раздвоенный язык. — Она весьма щекотлива, и если цель сопротивляется, то моя сила внутри тебя начинает тебя убивать. Шансов выжить даже у тебя немного. Разве только тень Ашуры смогла бы пережить и полностью подавить мою печать с его жизненной силой. Но мне не выгодно, чтоб ты сдох в муках за неделю, понимаешь? Да и если печать и чёрная смерть тебя убьёт, то что станет с душой учителя Индры? Вот и я не знаю… — пожал он плечами. — Когда и если я сочту нужным, я заберу тебя, но пока ты будешь жить. После этой войны или даже сейчас сможешь забрать её, сбежать подальше, я даже подскажу куда… Спасти сестру. Прожить полноценную жизнь с ней! — кивнул он опять на Курай. — Дать потомство, которое мне пригодится…       — Скотина… — раздалось от Курай. — Я давала обет и…       — Бабе слова не давали! Все твои обеты нихера не значат, девочка. Я же бог, забыла? Вот и заткнись… — улыбнулся он в её сторону. — А если согласишься служить мне ещё на эту войну, то моя щедрость вообще не будет знать границ. Ну? — поднялся он. — Чё думаем? — перекривлял он манеру речи Шина, направив на него змею.       — Шин… Прошу… Не ради меня! Это неправильно! Лучше уж смерть!       — А ну ка завались там нахер! — крикнул парень с косичкой в её сторону. — Не заставляй меня пожалеть о том, что я держу слово, данное твоей матери, и подрабатываю тут твоим ангелом-хранителем!       — Слово… Моей матери? Это… Да, что вообще…       — Ты ведь видишь своим глазом… Это не ложь. — Коснулся он груди. — Ты лишь девочка, которая ничего не знает… — подошёл он к ней. Змея резко бросилась на Курай и обхватила её по корпусу, а также связала по рукам. После этого он поднял её в воздух. — Как по-твоему, трое мудрецов одолели Императора? Сам Ашура смог лишь уничтожить его тело, но не душу, которая быстро сбежала… Правда в том, что мой брат, при всей его недальновидности, был первым бессмертным. Убить его — невозможно! Так думал и я… Пока не заключил сделку.       — Сделку?! — беспомощно сопротивляясь, вопрошала Курай.       — Да… И это дало мне понимание силы слова. Слово нужно держать. Потому ты ещё жива… Мой брат создал завоевателей, установив связь с сущностями совсем другого порядка. Подобными матери самого Мудреца Шести Путей. Они дали ему и нам силу в обмен на наш мир. Стоит ли говорить, что мой брат в своём обыкновении не собирался выполнять свою часть уговора? — ухмыльнулся он. — Ямамото и Аббадон, например, получили власть над огнём. Полную и безраздельную… Ну, а я… Я заключил сделку со смертью. Я получил технику печати, к сожалению, уже после того, как нас покинул учитель Индра, оставив мне тело, а потому я вселился в него без использования техники брата! Техника призыва жнеца — пожирателя душ, существующего в другом аспекте бытия… Использованная в нужный момент, она и только она могла одолеть брата. И я решился передать её твоей матери… Только она могла согласиться. Только она могла пойти на сделку. Не ради себя… Ради вас… Своих детей. Она выторговала ваши жизни и моё слово, что я защищу вас, пока вы сами не сможете. Уберегу от рыцарей, от войны после развала Империи, от возвращения учителя Индры, например… Моя ставка сыграла. Она отдала свою жизнь и разорвала душу моего брата в клочья, но даже так подложила мне свинью в виде Виктора, но это… Уже не такая большая проблема, как мой брат. — Улыбнулся он. — Но сейчас я уже свободен. Я сделал достаточно. И сейчас я могу убить тебя, девочка… Всё зависит от тебя! — глянул он на Шина. — Твой ответ?       — Хех… — поднял он корпус и опёрся на локоть. — Я… Я согласен. — На выдохе произнёс Шин.       — Вот и славно… — змея тут же отпустила Курай, уронив её на пол. — Есть какие-то пожелания?       — Ты… — сморщился Шин. — Ты… Что бы ни произошло, ты и пальцем не тронешь Ами, Клайва и Курай! Ты сдашь нам Виктора, позволишь выиграть войну, а сам укатишься к чёртовой матери в безвестность, пока мы живы! Потом… Делай что хочешь…       — Хм… — задумался принц смерти. — Приемлемо! Да будет так! — Змея резко бросилась на Шина и укусила его в левую часть шеи, больно впившись в кожу и крепко сжимая челюсти. После укуса в несколько секунд она отпустила его и скрылась в рукаве Джашина. Шин схватился за рану, во всю глотку заорав от боли, и спустя десяток секунд мучений потерял сознание, а на его шее возникла печать в виде двух кругов по три томоэ и двойной печати четырёх слонов.       — Шин! — Курай тут же кинулась к нему рывком на четвереньках, роняя слёзы, и крепко обняв его, пыталась привести в чувство. — Шин! Шин!       — Да не вопи так… Думаю, он в отрубе ещё на сутки, может чуть больше. Моя печать поможет ему восстановиться с помощью природной энергии. Можешь пока использовать этот домик для укрытия, дарю… — улыбнулся он и, развернувшись, направился к выходу. — Постарайтесь во имя моё, ребята… Не хочу жалеть о том, что оставил вас жить. — На этом он покинул помещение, и вскоре Курай, проливая слёзы над телом Шина, полностью перестала чувствовать его присутствие.              

***

      В туманной пустоте на фоне бледно-фиолетового подобия туч, окутанный туманом и источающий слабый свет, Шин очнулся и обнаружил себя лежащим на поверхности воды. От холода он тут же взбодрился и поднялся на ноги, встав на её поверхность. На корточках оглянувшись по сторонам, он не обнаружил вокруг ничего, кроме бескрайнего тумана и такой же бескрайней водной глади. Выдохнув пар из своего рта, он слегка вздрогнул и поёжился от холода, потирая корпус и плечи под серой рубашкой. Подождав около минуты, обдумывая своё положение, он услышал всплески на водной глади от шагов, раздававшихся будто отовсюду. Резко оглянувшись, он увидел, как из тумана к нему выходит тень в виде мужской фигуры. С её приближением он всё лучше и лучше мог видеть выходящего, и вскоре на горизонте показался он сам. Будто отражение в зеркале того Шина, каким он был в шестнадцать лет, но, как всегда, без своих глаз и с зияющими, устрашающими любого нормального человека дырками в глазницах, лишённых век.       Увидев его, спокойно подходящего ближе с лёгкой улыбкой, Шин почесал лысый затылок, испытав лёгкое смущение и стыд, вспоминая о своём последнем решении.       — Будешь упрекать, а? — встретил Шин свою безглазую копию вопросом на опережение. В ответ последняя покачала головой и, подойдя на десяток метров, Шин с волосами резко упал, сев на поверхность водной глади, и жестом попросил более старшего и лысого Шина сделать то же самое.       — Думаю, нам следует поговорить более открыто, раз уж больше не представится шанс…       — Больше нет? — удивился Шин.       — Забыл? Ты ведь дал Джашину запечатать меня… Даже сейчас я едва-едва смог появиться в твоём сне, а вскоре… — он глянул на свою руку, которая уже начала становиться полупрозрачной. — Хм… — он широко улыбнулся. — Не важно. Рад этому?       — Да, как-то… — вновь почесал лысый затылок Шин.       — Ты ведь хотел, чтобы меня никогда и не было. Хотел избавиться от меня, да?       — В том и дело, чтоб никогда не было… Я не так… Хотел… — признался Шин.       — Ну… Не важно…       — И что тогда важно, чёрт тебя дери?! — возмутился Шин и, крикнув на свою копию помладше, поднялся на ноги. В ответ, сидящий Шин указал на него пальцем.       — Ты! — ответил он. — Ты важнее всего…       — Тц… — сжав кулаки, он прикрыл глаза и отвернулся. — Слишком много чести для худшего из шиноби!       — Знаешь, почему я сразу же убил твоего брата? — спросил сидящий Шин. Оригинал округлил глаза. — Почему я путал твои мысли, заставлял тебя убивать других родственников или гнать их к смерти? Почему я не стремился защитить твою сестру в надежде, что девочка сама сведёт себя к погибели? — На этом лысый Шин гневно посмотрел на свою копию, спокойно признающуюся в этом на поверхности воды. — Это всё… Я считал, что посеянное мной семя в виде вас всех — ошибка. Взглянув на вас, своих внуков и правнуков, твоими глазами… Я чувствовал твой гнев от их несовершенства. Твою обиду на отца, твоё разочарование семьёй и окружающим миром, но в отличие от тебя я видел и потенциал. Твой и их… Я видел и чувствовал то, что было скрыто от тебя. Я знал, чем можешь стать ты и они, и злился куда больше тебя, зная всё это и понимая, что они, вместо того чтобы сделать мир лучше… — он прервался. — Впрочем, ты ведь всё понимаешь… Особенно сейчас… — стоящий напротив Шин разжал кулаки, глянув на склонившего голову юного Шина без глаз. Из-под воды начали выползать белые змеи, забирающиеся на его тело и связывающие сидящего.       — И что теперь, а? Что прикажешь мне делать теперь?! Он… Он куда сильнее и умнее меня! Разве я могу ещё что-то сделать! Я… Я не могу! — кричал он на сидящего. — Не могу!       — Скажу и ещё кое-что… — подняв голову, улыбнулся сидящий смирно Шин, позволяющий змеям связывать себя.       — Всё это время я был твоим якорем, а не козырем…       — Чё?! — удивился Шин.       — Как ты сдерживал меня, когда я брал контроль над телом, так и я всегда сдерживал тебя, забирая часть чакры, власти над стихиями, которая всегда была твоей по праву рождения. То же касается и твоих глаз… Я заставлял тебя думать, что я нужен тебе, но это не так… Ты… Сильнее его… Правнучек… — ещё шире ухмыльнулся он, пока уже его горло и шею оплетали белые змеи. — Но знай, для того чтобы обернуть поражение в победу, тебе придётся совершить ужасное и принести большую жертву. Только от тебя зависит, увидимся ли мы… — его голову и рот перекрыли змеи. — Ещё раз… — раздалось в голове Шина, и он, не удержавшись на поверхности воды, упал под воду, быстро захлебнувшись.              

***

      «На позиции… МАРШ!» — раздалась команда одновременно для двух отделений, закованных в броню солдат с парадными алебардами, и шедших строевым шагом рядом с ними, одетых в парадные белые гербовые накидки знаменосцев. Под музыку шедшего позади и чуть в стороне военного оркестра они маршировали по подъёму на гору. Небольшая гора без официального названия, в народе получившая наименование «Белая плаха». На ней было вырезано ровно 999 ступеней, по которым можно было преодолеть опасные скалы, избежав подъёма по ним, и выйти на горное возвышение и верхушку, к которой приходилось также подниматься под небольшим наклоном. На вершине была очищена от травы небольшая площадь, где находился столичный эшафот. По требованию здесь устанавливали различные пыточные инструменты и проводили публичные казни преступников, включая короткие поединки на смерть. Здесь же, по требованию самого Префекта Штутгарта, а также в связи с происхождением преступницы из клана Учиха, который основал первый из предателей, принято решение казнить Ами и её последнюю служанку Наину.       Завершив свой марш на площади перед эшафотом, представлявшим из себя два склонившихся друг перед другом деревянных столба с металлическими опорами и заострёнными концами, будто в виде двух скорпионьих хвостов, они разошлись в стороны и встали по обе стороны от него. Эшафот был высотой в три-четыре человеческих роста. С него также свисали длинные кожаные ремни для фиксации приговорённого, и к нему вели несколько каменных ступеней, рядом с которыми были размещены жаровни, и даже по ночам здесь нёс службу почётный караул.       Оркестр завершил маршевую песнь, и военные музыканты в белой парадной форме прошли дальше за сам эшафот со своими инструментами едва не до самого края скалы. Следом за стражниками и знаменосцами на гору, завершив подъём по ступеням, шли уже жрецы с посохами, сопровождавшие пленниц. По два жреца на каждую и по два стража-конвоира с копьями и ростовыми щитами, а также с арбалетами на спинах; чуть дальше за ними поднимались и трое старших рыцарей, окружающих десяток человек в цветных кимоно с веерами разного возраста и телосложения. На их роскошных одеждах и деревянных маленьких веерах было множество символов, начиная от родовых гербов, заканчивая гербами Адена и центрального региона бывшей Империи. Каждый из прибывшей на казнь знати также носил с собой оружие в виде катаны, вакидзаси или эстока с украшенными рукоятями. На их пальцах и шеях, а также в ушах блестели кольца, амулеты, серьги из разных цветных металлов, и блестели драгоценные камни.       Рыцари, вежливо переговариваясь, сопроводили городскую знать ближе к эшафоту и указали встать за правым от эшафота отделением знаменосцев с противоположной стороны от места, где остановились связанные преступницы. Сами рыцари вышли вперёд знати и караула с алебардами ближе к ступеням у эшафота. Один из жрецов поднялся по ступеням и, сняв капюшон с паранджой, жестом приказал оркестру приготовиться, а сам развернулся лицом к собравшимся по обе стороны площади.       — Уважаемые господа… — начал жрец. — Сегодня, этим ясным утром… — будто перебивая его, голубое небо с едва поднявшимся рассветным солнцем начало быстро затягивать тучами под грохот молний вдалеке. — Кхм… — поправился он. Ами, глядя на эту заминку, ухмыльнулась. Наина стояла рядом с ней на коленях недалеко от эшафота с грустным видом и слегка дрожала. — Сегодня мы собрались для того, чтобы напомнить всему миру о том, что имперское правосудие и справедливость ещё не покинули этот мир. Традиции, оставленные нам великим Императором, — живы и будут жить вечно! Многие усомнились! Но свет сыновей самого пророка не оставит нас, как оставил нас Император!       — Тц… — недовольно цокнула языком рыцарь-блондинка. — Этот вонючий смерд в балахоне ещё смеет богохульствовать против Императора… Вырвать бы ему язык!       — Терпи! Сейчас только кровью Ашуры и верой в его чушь есть надежда на новое единство! Завоеватели предали Его идеалы, а потому остаются только жрецы Ашуры. — Произнёс пожилой рыцарь с тонкими усами.       — Надеюсь, Индра-сама видит этот пиздец с того света и ниспошлёт на всё это свой гнев… — возмущалась блондинка шёпотом.       — Ты бы предпочла служить обезумевшему мудрецу, что убил Императора?! — произнёс здоровяк за её спиной.       — Ты вообще завали рот! — прошипела она.       — Благо у нас есть надежда… Пророк в мудрости своей ниспослал нам своё перерождение в одном из своих потомков. Узрите Архиепископа центрального и западного регионов! Главу храма Водоворота! Будущего Императора… Августа Хьюга! — жрец взмахнул руками вверх и указал на спускающегося с уже затянутого тучами неба мужчину в красно-золотых жреческих одеяниях. Он плавно приземлился недалеко от ступеней эшафота и быстро поднялся с одного колена. Вытянув руку в сторону, он призвал в свою руку золотой двуручный посох, на котором был выгравирован длинный дракон. Посох с грохотом ударил по земле, оказавшись в его руке. Жрец закончил речь, уступая Архиепископу, снявшему капюшон и продемонстрировавшему своё лицо, лысую голову и перевязанные плотной чёрной повязкой глаза.       — Господа… — начал он. — Стража! Мои верные послушники… — увидев и услышав его, блондинка-рыцарь сглотнула, и по её спине прошли мурашки, а на лице выступил холодный пот. Он даже не взглянул на неё, просто осмотрелся вокруг, но она почувствовала, как сквозь неё смотрят тысячи жутких белых глаз, пронзая каждую клетку.       «Что это… Он… Что за чудовище?» — проносилось в её голове, пока она чувствовала, как летит в бездну.       «Да он сильнее всех рыцарей, которых я видела, даже Великий Сенджу…» — подумала она.       — Сегодня мы покажем всем предателям и вносящим раздор их место… Перед вами чадо предательства. Воровка и убийца знати! Дочь когда-то уважаемого имперского рыцаря, первого повернувшегося против своей страны и идеалов. Также её слуга, чья верность стала её пороком. Как бы ни были милы эти девушки, мы поступим с ними как должно с предателями и повинными в смертях и раздоре, без всякой жалости! Как поступил бы Император! Да простит нас великий Ашура, но это необходимая жертва, как и он когда-то принёс в жертву брата своего, что повинен был в раздоре! В крови их я провозглашаю нашу готовность к любым вызовам! — переходил он на крик, активно жестикулируя. С неба уже раздавался сильный грохот, и сверкали молнии внутри серых туч, полностью затянувших небо. Поднялся прохладный ветер поздней осени, развивающий знамёна и флаги. — Империя будет жить! Предателям только смерть! — закончил он речь с ударом посоха. Под похоронный марш от оркестра первой на эшафот повели Наину, которую подняли с колен. Первые несколько шагов она прошла своим ходом, но затем ноги подкосило, и девушка, заплакав и завыв, упала, и недовольная стража со жрецами поволокли её по земле силой.       — Госпожа! — кричала она, повернувшись к Ами, которая также заревела, глядя, как Наину за руки подвешивают на эшафоте, затягивая ремни, и сбрасывают кимоно, оставляя её голой перед палачами.       — Знаю, родная… Прости меня… Спасибо и… Прощай! — зажмурив глаза, Ами раскрыла их, активировав шаринган, и его светом взглянула прямо в глаза повернувшейся к ней Наине. Последняя округлила глаза, заметно вздрогнула, и тело расслабилось. Она пустила слюну, и голова повисла на бок перед первым ударом плетью по голой спине.       — Эй, что это с ней?! — увидев это, к подвешенной подошёл один из палачей. Оркестр прекратил играть похоронный марш.       — Вам не увидеть её боли и не услышать больше её крика, ублюдки! — сквозь сопли и слёзы гневно произнесла Ами, деактивируя шаринган. — Едва ли она теперь что-то почувствует!       Взглянув на это, Август подошёл к Ами, жестом приказав снять Наину с эшафота.       — Думаешь, этим ты нам помешаешь, девочка? — чуть нагнувшись, спросил он. — Поставить плаху! — раздался его приказ. Бесчувственное тело разместили на плахе и пригласили солдата с алебардой. Замахнувшись, он по команде опустил топорище и под всплеск крови с её шеи заставил голову покатиться по полу, а затем с лестницы и по земле. Пролитая кровь по специальному углублению была слита в сторону. Ами зажмурилась и отвернулась, но подошедший Август схватил её за подбородок и заставил смотреть, как течёт кровь и как голову её служанки несут насаживать на воткнутое недалеко от эшафота копьё.       После того как тело убрали, по команде Августа Ами силой также поволокли к эшафоту, и пока её привязывали, Август вышел в центр площади, привлекая внимание громким ударом посоха.       — Господа! Вы стали свидетелями того, как эта еретичка лишь усугубила своё положение! Такие, как она, не ведают страха перед нашим гневом. Они утратили его! — В то же время Ами уже привязали и затянули ремни, подвесив её за руки. Начались удары плетью по оголённой спине. Под её вскрики и хлопки от ударов он продолжал речь. — Мы вернём им страх! Вернём на то место, где он должен быть! Я лично верну! Стоп! — отдал он команду после десятого удара плетью по спине голой девушки. С её спины стекала кровь, а с лица капали слёзы.       Раскинув руки в стороны, он начал подлетать вверх на пару метров, концентрируя чакру. Посох также подлетел и перед его лицом засиял синим светом, а затем резко рванул вверх со вспышкой молнии. Август хлопнул в ладони, и молнии с неба ударили в светящийся посох. Орудие впитало их силу и обратилось в длинного и усатого дракона молнии размером с нескольких лошадей. Описав круг под тучами, дракон молнии взревел и устремился в атаку на подвешенную Ами по указке пальцем от Августа. Устремившись вниз, дракон пролетел перед Архиепископом, едва не задев его самого, но лишь ускоряясь, он раскрыл пасть и окончательно обратившись в молнию, ударил…       Вспышка была столь яркой, что все присутствующие временно ослепли и отвернулись, прикрыв глаза. От грохота, словно при взрыве, всем заложило уши, и раздавался лишь противный писк. Некоторые, смотрящие на дальнем расстоянии, видели, как молния, ударив в эшафот, будто была разделена на две части.       — Тц… — раздалось от Августа.       Проморгавшись и взглянув перед собой, Ами увидела, как на ветру развивается чёрный плащ с окантовкой в виде кроваво-красных огней. Плащ был на спине высокого и широкоплечего парня, а на спине, ближе к воротнику, было вышито красным кандзи «Мудрец». Он встал в стойку, выставив двуручный палаш вперёд на вытянутых руках, и сам чуть пригнулся. Ступени впереди были уничтожены, а он стоял почти в упор перед Ами в плаще на голый, перебинтованный торс. Босиком он стоял прямо на раскалённых от удара молнии камнях и дымящейся земле. От лезвия его меча также шёл пар. На его голове была завязана красная повязка с металлическим протектором и узлом на затылке, а на ней было вырезано кандзи «Тайна». Подняв голову, он взглянул на собравшихся через свою белую чёлку устрашающим взглядом обычного левого синего глаза и серебряного глаза с чёрной склерой. Выпрямившись, он закинул меч на своё правое плечо, придерживая рукой его за рукоять, и не поворачиваясь к Ами, произнёс.       — Вот чёрт… Так и знал, что тем двоим ничего нельзя доверить. Я ещё умудрился прийти сюда первым… — почесал он затылок. Глядя на него и услышав сквозь звон в ушах его голос, Ами вновь заплакала.       — К-Клайв…       — Э… Это ещё кто, блядь? — снимая шипастый шар со спины, вопрошал здоровяк из числа рыцарей, который уже также мог нормально видеть, протерев глаза.       — Хех… — шумно выдохнул Август, призывая свой посох обратно в правую руку.       «Это что, срыв казни?! Остановите это! Убейте нарушителя и предателя! Вы все! Рыцари! Защитите порядок!» — кричали правители города, и перед Клайвом встали трое рыцарей: здоровяк с шипастым шаром на цепи, старик с тонкими усами, доставший рапиру, и короткостриженая блондинка с мечами в обеих руках. Она также достала и остальные мечи из ножен, заставив их взлететь, и нахмурившись смотрела на нарушителя. Внезапно что-то разрубило ремни, державшие Ами, и она упала на колени. Её со спины накрыло белой простынёй. За её спиной к ней шагал лысый мужчина в белой маске беса с посохом с кольцами в навершии и в белой тоге поверх кольчуги. За его спиной уже лежали лицом вниз все музыканты оркестра с переломанными инструментами, а также почётный караул со сломанными копьями и алебардами. Присев рядом, он кивнул ей, закинув её руку себе на шею, и помог подняться.       — Клайв… Я должна тебе сказать… — начала Ами, но он даже не повернулся к ней и, перебив, произнёс.       — Всё потом… Сейчас есть дела поважнее… Старик! Я могу доверить её тебе?       — Сделаю всё как задумано! Времени мало… Думаешь, справишься здесь один? — ответил старик в маске и белой тоге.       — Уже справился…       — Чё?! — раздалось от здоровяка. — Да за кого ты нас… — кричал он и с размаху атаковал Клайва стальным шипастым шаром, но последний подкинул меч в воздух и в мгновение сместился к нему в упор, налету левым кулаком отбив шар в сторону, а правым пробивая ему под дых с такой силой, что здоровяк тут же согнулся пополам, обмяк и с хлопком воздуха, будто от ещё одного удара, отлетел на десяток метров. Едва заметив это, старик с рапирой тут же атаковал с фланга, но колющий удар был отведён в сторону рукой Клайва, перехватившей его за запястье. Клайв выставил руку перед его лицом, и из его ладони вырвалось синее пламя, сжигая усы, обжигая лицо и поджигая волосы старика. От такого он с криком попятился назад, выронив рапиру. Двуручный палаш Клайва влетел в его руку в тот момент, когда на него с криком бросилась блондинка с двумя мечами. Не глядя на неё, он одним взмахом разбил её клинки, заставив её округлить глаза. Вокруг потемнело, и будто тень, белый послеобраз руки Клайва с мечом ещё два раза рассёк два подлетевших меча, а он схватил её за лицо свободной рукой и, подняв, будто она ничего не весит, резко воткнул затылком в землю, параллельно закидывая меч вновь на правое плечо. Встав на ноги с корточек, он развернулся, посмотрев на Августа.       — Остался только ты… — раздалось одновременно от них обоих.       — Только тебя… — под удивлённый взгляд Ами одновременно произнесли они, а Август свободной рукой развязал повязку на глазах, которая пала на землю.       — Только тебя мне следует бояться! — Август открыл глаза, оказавшиеся серебряными с чёрными склерами, а вокруг них были метки мудреца.