Глава Одиннадцатая "Я Объявляю Войну!"

      Открыв глаза, молодой лысый парень с ожогом на левой части головы, лишённый уха, расплывчато увидел перед собой высокий потолок деревенского дома и спустя пару секунд до его уха донеслось тиканье часового механизма, расположенного в дальнем углу дома. Попытавшись пошевелить руками и ногами, он уже не почувствовал сильной боли, а лишь лёгкий дискомфорт. Рукой он дотянулся до деревянной кружки с водой, заботливо оставленной на деревянном комоде у кровати, и выпил воду до дна, удерживая кружку дрожащими руками. Поднимая корпус, он уже почувствовал боль в мышцах и костях, а также лёгкое головокружение. На себе он обнаружил тугую перевязку бинтами по всему корпусу. Также подобие шины, которую накладывают при переломе, было на обеих ногах, плотно перемотаны колени, которые из-за бинтов с трудом получалось согнуть. Оглянувшись по сторонам, он понял, что находится всё в том же доме ночью. Свет проникал в помещение через небольшое окно с улицы от звёзд и луны, как и свежий осенний воздух. Всё это время он не чувствовал холода лишь потому, что был укрыт плотным шерстяным одеялом. С его лба отвалился и упал прилипший кусок ткани, сложенный вдвое. Взглянув на него и на жидкость в небольшой глиняной миске, он быстро понял, что ему делали компрессы, для того чтоб облегчить резкое повышение температуры. Глянув вперёд, он увидел Курай в её походной одежде и плаще с капюшоном, уснувшую сидя у стены, обнявшую и сложившую голову на своих же коленях. На столике рядом с ней было несколько растаявших и уже погасших свечей в металлических держателях.       Услышав её дыхание и поняв, что она просто спит, он расслабился и откинулся спиной к стене у кровати. Внезапно в его шею в левой стороне будто вонзили нож, и, сморщившись от боли, он непроизвольно крякнул, схватившись за место укуса змеёй, в деталях вспомнив разговор с «Принцем смерти», а после — со своим вторым я во сне. Боль эхом отдалась в костях и мышцах, а в левом глазу активировался шаринган, и спустя пару секунд боль резко отступила также внезапно, как и появилась. Сердце забилось чаще, и тело отреагировало лёгким ознобом и потом. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, он вновь прислонился спиной к стенке и, откинув одеяло в сторону, снял бинты с ног и коленей. Усевшись поудобнее, он погрузился в раздумья насчёт всей этой ситуации, деактивировав шаринган в левом глазу.       Десяток минут раздумий ни к чему не привели. Кроме того, чтобы перебрать воспоминания, в голову не приходило идей о том, как это можно исправить, не прибегая к «Великой жертве», о которой говорило его второе я, представившееся Индрой Ооцуцуки ещё три с лишним года назад. Устав от раздумий, он с трудом поднялся на ноющие от боли ноги и, с трудом удержав равновесие, опираясь на комод, он всё же смог сделать несколько самостоятельных шагов, разогнув спину. Размяв мышцы в несколько движений и морщась от боли почти с каждым из них, он прервался и вновь согнулся, начав тяжело дышать у окна. Сердце колотилось как никогда, но, сжимая кулак и глядя на свою руку, он понимал, что подобная слабость временна и тело вскоре быстро восстановится после длительного застоя. У окна он обнаружил висевшие на крюке крестьянские штаны, серый плащ и белую рубаху, а также свою боевую косу у стенки. Взяв всё кроме оружия и одевшись, он вновь взглянул на уснувшую Курай, даже не пошевелившуюся от его движений по дому.       «Она, похоже, исчерпала свои силы чуть более чем полностью…» — подумал он.       Вернувшись к кровати, он взял шерстяное одеяло и аккуратно накрыл её со спины, слегка подоткнув его под её ноги, присев рядом и укутав босые ноги девушки. Улыбнувшись собственным мыслям, он увидел в её руке нить, ведущую к небольшому осколку изумруда, свисающего вниз. Просверлив осколок, она сделала из этого подобие амулета, который он вспомнил в руках здоровяка Сенджу. От близости друг к другу амулеты отреагировали, и только сейчас он увидел, что на его шее висел амулет с очень похожим мелким осколком амулета, слегка подсветившийся тусклым зелёным светом от близости второго осколка. Осколки изумруда будто стремились соединиться, но, становясь ближе, резко отталкивались друг от друга. Глянув на амулет на шее, он прекратил улыбаться и, с гаснущим свечением, поднимаясь вновь на ноги, вспомнил лицо Мии и то, как их постоянно отдаляла друг от друга будто сила самой судьбы, а в конце…       Он резко вздрогнул, вспомнив, как обнаружил в подземном зале поместья её труп с вырезанным сердцем в середине нарисованной её же кровью и кровью его матери ритуальной печати. Сжав осколок изумруда покрепче в кулак, он отогнал воспоминания, вновь глянув на спящую перед ним Курай.       «Никаких больше жертв…» — будто пообещал он сам себе.       «Единственный, кто должен сдохнуть, это…» — мысль оборвалась, а с улицы донёсся звук шевеления в кустах. Глянув в окно, он никого не обнаружил, кроме наколотых во дворе дома дров и вонзённого в пень колуна.       Выйдя во двор с лёгким скрипом дверей, он глубоко вдохнул ещё более свежего воздуха, глядя на полумесяц и множество звёзд на чистом ясном небе. Вновь услышав шевеление в кустах, он взглянул вперёд в сторону деревьев. Прищурившись, он не смог разглядеть источник в паре десятков метров впереди и активировал шаринган. Лишь с ним он засёк двух белок, резко взметнувших по стволам деревьев на ветки и с них уже взиравших мелкими глазками на парня внизу. Выдохнув, он деактивировал глаза, почувствовав лёгкое головокружение и едва не потеряв равновесие от резкого расхода чакры. Понадобилось около минуты, чтобы прийти в себя. Осознавая, что произошло, его колени и руки вновь задрожали.       «Так вот оно…» — пронеслось у него в голове. Вновь прокрутив в голове все воспоминания, связанные с глазами его клана, он вспомнил, что до убийства его дяди отец не носил очки и его зрению завидовали даже в рамках семьи, не говоря уже о слугах или других воинах. Вскоре он буквально за пару лет стал видеть куда хуже. В голову приходили и вовсе потерянные воспоминания о том, как без активированного шарингана его отец умудрялся промахнуться по мишени кунаем или сюрикеном на тренировке.       — Ублюдок всё нёс чушь про вечный свет… Вот значит о чём он говорил? Сила Двухвостого демона и его регенерация. Ха-ха-ха-ха… Значит, дело в глазах. Жертва, говорите? Это ты имел в виду, чёртов прадед?! — вслух произносил он, стоя у пня в середине двора посреди леса. — Ради этого… Всё было ради этого?! — выкрикнул он в небо. Сжав кулаки, он вновь сморщился, понимая, что ему никто не ответит. Собрав подмышку несколько брёвен, он занёс их в дом и начал снова растапливать печь, разогревая горшок с ранее приготовленным мясным супом.       Курай проснулась, услышав характерный стук металлической дверцы в печи, когда Шин прикрывал её, подкинув очередное бревно. Подняв голову с колен и открыв глаза, она слегка испугалась, не обнаружив его на кровати, и, резко встав на ноги, выдохнула, увидев его уже у печи.       — Не волнуйся так… — раздалось от парня, поднимающегося на ноги. — Я не сбегу. — С ухмылкой повернувшись к ней, произнёс он.       — Ты… Тц… — протирая глаза и нахмурившись, произносила она. — То, что ты можешь ходить — уже чудо. Ты больше суток снова был без сознания… У тебя, между прочим, сердце дважды останавливалось, чёртов придурок! — гневно произнесла она.       — Хех… Спасибо, что не дала мне так просто подохнуть. — Ответил Шин. — Отдохни пока, еда почти готова.       — Еда?! Ты думаешь, меня ЭТО волнует?! — повысила голос Курай. — Ты…       — Успокойся… Теперь всё будет хорошо. — Продолжал успокаивать её Шин, отойдя к кровати и взяв кружку, набрал воды из бочки в дальнем углу.       — Всё будет хорошо, чтоб меня… — сжимала она кулаки, практически прошипев. — Ты… Думаешь, что, продав душу этому дьяволу, ты охеренно умно поступил и решил все проблемы?!       — Так было нужно, иначе мы оба были бы уже мертвы… — спокойно произносил он.       — Тогда…       — Или ты забыла о пророчестве? — Глянув на неё через плечо, перебил он. — С каких пор ты решила просто забыть о важности этого? Нам ещё войну останавливать и вашего папашу возвращать в чистый мир, который его отверг… Мой сумасшедший старик, похоже, всё.       — Мы этого не знаем… Да и ты не собирался продолжать, сам говорил.       — Я чувствую… Касательно второго… Хех… — выдохнул он и достал из-под рубахи амулет с осколком изумруда, показав его ей. Сглотнув, она взглянула на такой же в своей руке. — Ты сделала это для меня, и это говорит о многом… Как я теперь могу просто отвернуться и уйти? — улыбаясь, произносил Шин.       — Это ничего не значит… — засмущавшись, произнесла она. — Это для тебя и Клайва… Я… Это просто благодарность, понял! Да и я не могу позволить амулету матери так просто пропасть, даже если от него осталось два этих осколка… — Пока она говорила это, уставившись в пол, он подошёл в упор и, подняв её лицо пальцем, коснувшись подбородка, приобнял за шею и поцеловал в губы. Второй рукой он обнял её талию и на пару секунд прижал к себе. Прервав поцелуй и отвернувшись, она пустила слезу, а он отошёл в сторону печи.       — Ну, кажись, готово… — произнёс он и держателем достал из печи горшок, а после того как очистил от пепла на печи, переставил на стол и, отодвинув стул, кивнул Курай сесть рядом.       — Казнь обычно проводят по утрам… Значит, у нас осталось меньше одного дня на подготовку, ведь до Адена ещё часов шесть пути, если поторопиться.       — Тем более нужно плотно поесть и восстановить силы… — ответил он. — За меня не волнуйся, я будто на год вперёд выспался. — Наливая себе часть супа из горшка, продолжал он. — Что насчёт твоего братца? — спросил он, когда Курай также приступила к еде.       — Клайва… Его зовут Клайв. — строго произнесла она. — Пора бы запомнить…       — Да-да… Его я и имел в виду. — слегка нахмурился Шин. — Не думаю, что он отыщет нас в этой глуши.       — Он прибудет… Я уверена. Я… Всё это время я его чувствую. Он никогда не нарушит слово, поверь. Он спасёт Ами, даже если мы не сможем.       — Хорошо, если так… — продолжил он. — Я… Виноват перед Ами. Не хотелось бы, чтобы она погибла вот так…       — Ты… — глянула на него Курай. — Изменился… Не думала, что это возможно.       — Скорее, я снова стал прежним собой… — ответил Шин. — Кажется, теперь на меня ничто не влияет. — Принимая пищу, продолжал он.       — Хочешь сказать, что всё это время ты был под влиянием Индры?       — Не знаю… — честно признался он. — Думать так было бы удобно, но… Если я так легко попал под влияние, то это и моя вина, разве нет? В любом случае, я собираюсь исправить то, что уже натворил, насколько смогу. Я пойму, если ты мне не поверишь…       — Мне это не нужно… — прикрыла глаза Курай, отложив деревянную ложку. — Ты ведь и сам понимаешь… Ты ведь можешь видеть чакру. В отличие от твоих глаз, мой активен всегда, я могу только усиливать его или ослаблять его эффекты и техники. Я всегда вижу, лгут мне или нет, но кое-чего я не могу видеть по чакре…       — М?       — Скажи, а ты и вправду хотел бы после всего этого остаться со мной? Как предлагал этот… — прервалась Курай.       — Я и сейчас хочу… — глянул он на неё. — Но ведь… Клятва превыше всего, так? — ухмыльнулся он. — Ты ведь вся целиком клялась отдаться только служению идеалам Пророка Ашуры и прочих святых…       — Хех… Если ты полностью изменился ради меня, то с чего решил, что я не смогу сделать этого ради тебя… — глянув ему в глаза, смущаясь, ответила Курай. На этом они оба резко поднялись со стульев и принялись целоваться, крепко обнимаясь и по ходу перемещения к кровати снимая друг с друга одежду. Спустя несколько минут одежда им уже не понадобилась. Курай крепко вцепилась в Шина, едва ли не впиваясь ногтями ему в спину, пока он, не торопясь, входил в неё, чувствуя, что в этот раз он снова был первым. От этого всего, чувствуя её тепло, касаясь своим телом её груди и не прерываясь, входя и выходя в неё, он завершил процесс под её громкий стон через несколько минут. После этого они лежали в обнимку, не глядя друг на друга, до самого рассвета, согревая друг друга своими телами. Шин поглаживал её бедра и периодически целовал её шею и плечи. Курай, глянув на уже вступившее в свои права и разогнавшее темноту за окном утреннее солнце, поднялась на ноги и настояла на том, что им пора собираться и выдвигаться в столицу.              

***

      На рассвете по центральным улицам от городской тюрьмы в западной части города, через главную площадь мимо центрального храма, шло парадное шествие в сторону восточных врат. Жители, медленно разбредающиеся по рабочим местам, а также путники, покидающие и входящие в город, не могли не обращать на это внимание. Вот уже почти пять с лишним лет казни преступников с традиционным для времён Империи шествием к «Белой плахе» не проводились. На это время город словно вернулся в те самые времена… Во времена, когда в большом белокаменном замке за городским кладбищем, по правую стену которого в лесу вешали «предателей», находился верховный правитель. Во времена, когда все знали, что Император наблюдает за ними и судит каждого по грехам его. Во времена, когда завоеватели ходили по земле, завершая покорение оставшихся человеческих племён. Во времена, когда сама мысль о сопротивлении власти рода Аль-Хезмин могла обернуться кошмарами из детских сказок.       Свернув с центральной площади, сопровождающая знаменосцев и парадный расчёт с алебардами городская стража оттесняла с улицы собравшихся наблюдателей, слегка мешавших проходу. В середине шествия жрецы вели двух связанных девушек в белых кимоно, накинутых на голые тела. Их глаза были перевязаны, а лица опущены вниз. Они с явным нежеланием передвигали дрожащие босые ноги, шагая по вычищенной заранее брусчатке. Замыкала шествие особо охраняемая группа мужчин в цветных халатах с множеством украшений, дорогим оружием на поясе, головных уборах и украшенной обуви. Их демонстративно сопровождали рыцари. Верхушка командования городской стражи и оставшихся в подчинении столицы легионов бывшей Империи. Большинство жителей столицы знали оставшихся рыцарей в лицо и не осмеливались даже пытаться отвлечь их или преградить им путь.       Услышав грустные мотивы военного оркестра, молодая беловолосая девушка устремилась бегом в центральную часть огромного и весьма запутанного города через переулки и оживлённые улицы. Непосредственно перед выходом на центральную улицу, где только что мимо прошли замыкающие колонну рыцари и городская знать, её руку перехватил сопровождавший её молодой парень в чёрном жреческом балахоне, скрывавший своё лицо за широким капюшоном и носивший на спине большой мешок, в который явно было завёрнуто что-то крупное. Перехватив её руку, он резко остановил её от попытки кинуться в погоню за шествием.       — Стой! — едва ли не прошипел он на неё. — И что ты собираешься делать?! Я насчитал более двух десятков стражников. Здесь знаменосцы, городская когорта впереди, куча зевак, и остальные тоже могут слететься сюда, если устроить переполох! Ты собралась отбивать Ами в таких условиях?! Тебя убьют!       — Их уже ведут на казнь! — возразила она, когда он отвёл её в сторону. — Надо что-то делать!       — В первую очередь я бы хотел увидеть уже твоего братца, который решил нас кинуть… — пробубнил парень.       — Ты опять?! Он придёт! — настаивала девушка.       — Да-да… — вновь взглянув вслед шествию, добавил парень в капюшоне.       — Напав на колонну сейчас, мы только зря потратим жизни! — настаивал он. — Нужен план получше…       — Я не собираюсь драться с ними… Думаешь, я настолько глупа?! Я отобью Ами и Наину и просто улечу оттуда с ними!       — Хороший план… — скривил лицо парень. — Ты и сама не шибко высоко летаешь. Как высоко сможешь поднять ещё двух человек, а? И сколько сможешь продержаться в воздухе? Хотя бы за город вылетишь?       — Тц… — понимая, что парень прав, она цокнула языком и отвернулась.       — Это я уж молчу, что ты сразу попадёшь под обстрел… Самая главная наша проблема даже не это, а те трое со знатью.       — Рыцари? — парень кивнул.       — Хоть это ты понимаешь… Они слабее меня, но сражаться с тремя сразу я бы не хотел.       — Что ты предлагаешь? Всё это шествие явно будет идти до самой плахи, а там будет Август! Наш единственный шанс вытащить их и сбежать — пока мы не столкнулись с ним!       — С ним? — уточнял парень.       — Он… Ныне уже Архиепископ… — вздрогнула она. — Мой второй старший брат…       — Ну разумеется… — недовольно произнёс парень. — Конечно же, есть ещё один брат…       — Давай без этого… Август — непобедим! Он, наверное, даже сильнее учителя Сенджу!       — Хех… — шумно выдохнул парень. — Непобедимых не бывает. Моего отца тоже все боялись и…       — Ты не понимаешь… Именно он считался и до сих пор в него верят как в воплощение самого Ашуры на земле. Все стихии подвластны ему! Посох бога Дракона в его руках и вся сила глаз нашей матери Анны Ооцуцуки.       — Но ведь ты говорила, что Клайв…       — Да, да, да… Так и есть… Клайв — перерождение Ашуры, но об этом мы узнали совсем недавно! Это не отменяет того, что Августа никто и никогда не мог одолеть. Ни из нападавших на храм, ни из рыцарей, ни даже учитель Сенджу! Он был избран будущим Императором и вестником объединения в новую Империю!       — Это… — напрягся парень. — Неприятное обстоятельство…       — Нужно любыми средствами избежать столкновения с ним!       — И что мешает ему вылезти сейчас?       — Я чувствую своих братьев… Здесь его точно нет. Пока… Я не уверена, но, похоже, он уже у плахи или где-то там, недалеко.       — Ладно… Поступим так… — прикрыл глаза парень. — Следуй за этой колонной до ворот на безопасном расстоянии. Я пройдусь по крышам и пойду вперёд, гляну, что вообще можно сделать, и заодно разведаю пути отхода. В крайнем случае, дождись моего появления и действуй максимально скрытно, вытаскивая Ами и Наину, поняла? — Девушка кивнула.       — Хех… Если кто и годен для внесения хаоса и отвлекающего манёвра, то это я. — Разворачиваясь, пробубнил он и устремился вверх с мгновенным перемещением.       Беловолосая девушка, поторопившись, нагнала хвост колонны и даже вышла через толпу зевак к её середине, легко высмотрев за знаменосцами и парадным караулом Ами и Наину в сопровождении жрецов. Благодаря глазу она без труда обходила любое встречное движение на неё людей. Будто призрак, она маневрировала между ними и, напрягая глаз, также пыталась за спиной высмотреть Шина, ведь впереди уже были видны восточные ворота, через которые шествие покидало город. Напрягшись, она продолжала ждать любого условного сигнала, которого не было. Каждая минута и приближение шествия к воротам казались ей вечностью.       — Хорошо двигаешься… — услышала она над своим ухом и, вздрогнув, резко развернулась, отшагнув, едва не отпрыгнув от высокого, выше Шина или даже Клайва, широкоплечего мужчины с серебристыми волосами, с накинутым на голову широким капюшоном и такой же аккуратной серебристой бородкой вокруг рта. Даже со своим глазом она с трудом могла разглядеть его лицо. Был виден лишь острый подбородок, мелькнули зелёные глаза и улыбка. Большая часть длинных серебряных волос, похоже, была уложена под капюшоном. Остальная его одежда более чем соответствовала высшей знати. Белоснежная рубашка, застёгнутая на все серебряные пуговицы, ковровый тёмно-зелёный плащ с синим отливом внутри стоил дороже всей её одежды, а с учётом того, что подобную вещь можно было сделать только на заказ, то дороговизна подскакивала до небес. Под плащом — угольно-чёрный пиджак и брюки, опоясанные белоснежным поясом. Его руки с длинными пальцами, на удивление без украшений, лишь с одним золотым обручальным кольцом, были чистыми и без единого изъяна вроде мозолей или шрамов. Даже ногти были идеально подстрижены. В до блеска начищенных туфлях, казалось, можно увидеть своё отражение.       Все эти детали бросились ей в глаза и сильно удивили её. Сперва в голове мелькнула мысль, что она оказалась поймана кем-то из местной знати явно неробкого десятка. Но своим глазом она видела сквозь его рукава и плащ, что он не скрывал никакого оружия и, сложив руки на груди, явно обращался к ней без боевой готовности, напряжения или других признаков дурных намерений, если судить по чакре.       — Не пугайтесь так… Вы ведь не намерены сделать ничего дурного? Хотя ваша реакция уже выдала вас с головой, но…       — Кто вы такой?! — напрягшись, повысила она голос.       — Хех… К сожалению, этих бедняжек уже не спасти.       — Если вы собираетесь помешать, то…       — Не собираюсь. — Перебил он.       — Тогда что вам нужно?!       — Я просто искренне сочувствую твоей утрате… Я не знаю их, но у меня уже болит сердце от понимания того, что эти жизни потеряны для нашего мира.       — Ничего ещё не решено! — настаивала она.       — К сожалению, это не так… Они были тебе близки?       — Тц… Нет, я не знаю их, не понимаю, о чём вы, и к чему эта провокация!       — Понимаю… Защита — естественная реакция, но не меня тебе следует бояться. Если примешь свою судьбу, девочка, то тебе больше вообще не нужно будет бояться…       — Судьбы нет! — нахмурившись, ответила она.       — Нет? — удивился он. — Разве ты не жрица Ашуры? Разве ты не веришь в пророчество о его возвращении, окончании войны…       — Вера — путь самообмана. Я уже поплатилась за слепую веру. Мы сами творим свою судьбу…       — Хех… — выдохнул он. — Трудно с этим спорить, однако что если всё уже решено и все наши действия в любом случае приведут к единому результату независимо от того, будем ли мы сражаться или нет? Что если всё в любом случае произойдёт так, как предвидел во сне старик Гамамару? — Услышав от него это имя, она округлила глаза.       — Кто вы? Вы знаете верховного мудреца жаб? Аспекта Памяти? И вы так говорите о пророчестве, будто…       — Будто бы я сам являюсь его частью, а? — Он демонстративно опустил руки. — Странно, что ты не узнаёшь меня… Видимо, старый жаб, как всегда, был скуп на мелкие детали, когда показывал тебе прошлое и призывал поверить в предсказанное будущее. — На этом он развернулся спиной к ней и зашагал в противоположном направлении.       — Тц… Стойте… — произнесла она в момент, когда он исчез из поля зрения, использовав мгновенное перемещение с большой скоростью. Лишь напрягая левый глаз, она смогла снова засечь его по чакре уже почти в сотне метров с учётом высоты и последовала в погоню за незнакомцем по крышам. Спустя десяток мгновенных перемещений она обнаружила, что расстояние между ними только увеличилось, хотя она также использовала всю свою скорость и прыгала за ним во всю длину, местами помогая себе пролётами для более плавного и быстрого приземления. Незнакомец при этом будто бы даже не напрягаясь не просто опередил её в скорости, но даже его техника была настолько отточенной и стремительной, что не требовала от него видимых усилий, как в её случае. Будто бы он хотел, чтобы она не упускала его из виду, или надеялся на это.       Погоня была завершена на крыше одного из корпусов центрального храмового комплекса столицы.       — Хех-хех… — тяжело дыша после более чем десятка мгновенных перемещений подряд и ещё десятка ближних прыжков с крыши на крышу и короткими перебежками, Курай вытерла пот со лба рукавом. Глянув вперёд, она увидела, как в паре десятков метров, на дальнем краю крыши, мужчина снимает капюшон своего плаща, демонстрируя свои длинные, почти до середины спины и идеально ровные серебряные волосы, разворачиваясь к ней лицом.       — В-вы… — дрожа, она поднималась с колена. — Н-нет… Быть того не…       — Здравствуй, Курай… Вот и свиделись. И жаль, что при таких… обстоятельствах… — прикрыв зелёные глаза, произнёс он. — Здравствуй, дочь…       — Па… Па… — в её глазах задрожали слёзы, но её взгляд привлекла фигура крылатой женщины, которая, разгоняя холодный ветер, заставила Курай прикрыться руками от такого потока ледяного воздуха. Приземлившись в паре шагов от мужчины, она тут же втянула свои крылья обратно в спину, будто их и не было. Оценив уровень её чакры своим глазом, Курай вздрогнула. Взглянув повторно на мужчину, она отказывалась поверить в то, что видела. Если очаг прилетевшей женщины-блондинки в бело-синей шубе был примерно вдвое больше, чем у самой Курай, то количество чакры стоящего рядом мужчины невозможно было охватить взглядом. Это уже был совсем не человеческий уровень… Подобное она видела недавно, оглядываясь на явление Двухвостого кота-демона, а скорее всего, ещё больше. При такой разнице в силе и способностях она в несколько секунд поняла, что у неё нет ни единого шанса.       — С мальчишкой всё, мой повелитель… — с улыбкой доложила блондинка, и Курай вновь вздрогнула.       — Быстро ты разобралась, Диана. Я думал, успею поговорить с дочерью, пока ты играешь с наследником Индры. Неужели он оказался слабаком?       — Скажем так… Женскому коварству нет предела. — Улыбалась она.       — Диана?! Императрица Диана Белокрылая?! Но… Этого…       — Ась? — взглянула она на дрожащую Курай. — Это твоя дочь? Этот глаз… По сравнению с Анной как-то не впечатляет. — Пожала она плечами.       — Увы, проклятый дар был поделён в равной степени меж близнецами… — прикрыл глаза мужчина.       — Значит, детей двое?       — Трое… Есть ещё один, лже-наследник Ашуры. — Ответил мужчина. В то же время Курай оглянулась через плечо и увидела, что шествие уже покинуло город и почти добралось до «Белой Плахи». Когда она повернулась вновь, перед ней уже стояло трое. К седоволосому мужчине и блондинке присоединился низкорослый парень в белом парадном офицерском костюме лицом один в один как Джун, которого она помнила, и сразу напряглась. В этот раз он не удостоил её взглядом и, смотря в сторону, докладывал, удерживая руку на рукояти своего полуторного меча.       — Всё готово, повелитель. Вскоре большая часть стражи стянется к кладбищу…       — Благодарю, Джашин. — Кивнул ему седоволосый мужчина. — Хех… Я думал, что смогу, но… Глядя сейчас в её лицо… — мельком он глянул на Курай. — Я понимаю, что не смогу убить собственную дочь.       — Мне убить её для вас, Лорд Виктор? — спросил Джашин.       — Не думаю, что могу просить тебя о таком… Диана. — Произнёс Виктор. — Позволь ей встретить судьбу с достоинством…       — Как будет угодно, повелитель… — игриво ответила Диана, выходя вперёд.       — Прости ещё раз, Курай, и прощай… — прикрыл он глаза и развернулся. — Нам пора, Джашин. — Через секунду они оба исчезли из поля зрения, использовав мгновенное перемещение.       — Тц… — напрягшись, Курай встала в боевую стойку.       — Оу… Не убегаешь? — удивилась блондинка.       — Какой смысл? Ты ведь всё равно догонишь. С твоими-то куриными крыльями…       — Провоцируешь, девочка? Зря… Я ведь могу и поддаться, и тогда…       — Всё одно — смерть, так? Тогда я постараюсь не посрамить выпавшую мне честь сразиться с самой Белокрылой Императрицей! — Курай улыбалась, глядя на хмурившееся лицо Дианы, и внезапно для последней да её спиной напротив солнца возникла фигура парня, замахнувшегося двуручной косой. Окутанный зелёным пламенем и со светом кроваво-красных глаз, он попытался с размаху отсечь ей голову, но, резко пригнувшись, блондинка пропустила удар косой над своей спиной и, выдав неприцельный удар ногой в сторону парня, попала в его мгновенно выставленный блок. Отлетев на пару метров в сторону, он смог приземлиться на ноги, вращая косой с огромной скоростью и высвобождая чакру ветра для стабилизации в полёте.       — Тц… — цокнула она языком. — Ты же… Ты должен быть мёртв! Я не могла ошибиться!       — На каждую старуху находит коса… — произнёс Шин, вставая в боевую стойку. В ответ блондинка сложила несколько печатей, завершив комбинацию печатью концентрации. Ясное небо начало быстро затягивать тучами.       — Что ж… Детишки… Давайте поиграем… — ухмыльнулась блондинка.              

***

      Запрыгнув на крышу ближайшего дома и поймав на себе несколько удивлённых взглядов горожан, молодой парень в чёрном балахоне поспешил вновь использовать мгновенное перемещение. Для неподготовленных к такому глаз он буквально растворился в воздухе словно мираж. Кто поглазастее мог уловить смазанное движение в нужную сторону, но в деталях разглядеть мгновенные перемещения могли лишь тренированные шиноби, и даже для них тела противников в этот момент будто раздваивались или даже «растраивались». Ещё за два мгновенных перемещения и прыжок он оказался на высоком для Адена трёхэтажном здании мастерской в малом торговом квартале и в один прыжок запрыгнул на вершину каминной трубы, чтобы с предельной высоты, не считая охранных башен у стен города, осмотреться вокруг.       — Тц… Серьёзно, что происходит? — спросил он вслух и активировал шаринган, чтобы убедиться. По чакре и следам чакры он даже издалека замечал городскую стражу, легионеров, жрецов и других опасных людей. Их очаг горел куда более интенсивно, чем у обычных горожан.       «С самого начала рядом с этим парадным шествием было слишком мало стражников для расчистки улиц и контроля толпы», — пронеслось в голове у Шина.       «На севере города часть района полностью перекрыта. Запад… У тюрьмы собираются уже легионные когорты, и большая часть стражи задействована у западных и северных стен. С большей части улиц туда стягиваются дополнительные силы. Охрану сняли даже с башен высотного наблюдения, а на восточных вратах вообще почти никого не осталось», — рассуждал про себя Шин. Сконцентрировавшись, он обратил свой взгляд вновь на север и, прищурившись, попытался взглянуть за стены, но всё, что он увидел, это лишь подобные туману потоки тёмно-фиолетовой полупрозрачной чакры, уходящие дальше за стены, и мелкие вспышки обычной чакры ближе к стенам. Оттуда также доносились звуки боя, но услышать что-то в деталях из-за шума толпы в центре, а также звуков военного оркестра было почти невозможно даже с его тренированным слухом.       «На севере у нас… Хех…» — продолжал обдумывать он.       «Кладбище… И эта чакра…»       — Шин… — внезапно услышал он женский голос у себя за спиной. Резко обернувшись, он вздрогнул и спрыгнул с каминной трубы вниз. С края крыши мастерской ему навстречу сделала широкий шаг вперёд голубоглазая блондинка в белой шубе с синим отливом внутри, прикрывавшей светло-голубое облегающее платье. Её лицо, губы, подбородок, глаза и даже волосы… Всё кроме возраста, даже чакра, говорило ему о том, что перед ним стоит Мия, чего просто не могло быть. Женщина выглядела лишь немного старше Мии Аль-Хезмин, которую он знал. Когда она сделала ещё один шаг с тёплой улыбкой, он почувствовал, как в области груди нагрелся его амулет, и своим активированным шаринганом видел его сильное свечение даже сквозь одежду.       «Мудрец, мудрец, мудрец, мудрец, мудрец, мудрец…» — раздавался в его ушах слабый шёпот будто на самом краю сознания. Осколок изумруда уже начал доставлять лёгкий дискомфорт своим теплом в области груди.       — В чём дело? — с улыбкой спросила она. — Неужели ты не рад меня видеть? Это же я… Шин… — Она протянула руки, чтобы обнять его, но парень, нахмурившись, шагнул назад и рукой потянулся к мешку за спиной.       — Ты мертва… — напрягшись, ответил он.       — Ради тебя я нашла путь… Ты ведь помнишь, из какого я рода? Для нас, Аль-Хезмин, смерть никогда не была преградой… Ну же, Шин… Подойди ко мне?       — Этого не может быть… — ответил он, покачав головой в отрицании. — Не верю…       — Тогда позволь… — Она подошла ближе к нему и, прикрыв голубые глаза, потянулась вперёд и поцеловала его в губы. Поцелуй длился всего секунду, но от такого парень округлил глаза и опустил руки. — Позволь мне убедить тебя… — приобняв его за шею, она вновь поцеловала его в губы, и в этот раз в засос. Спустя пару секунд он округлил глаза, но уже от понимания того, что попался в ловушку. Тело стремительно теряло тепло, а блондинка обхватила его за плечи, и исходящая от неё чакра и ледяной воздух покрывала его ледяной коркой и стремительно замораживала его. С поцелуем её чакра проникала в его тело и обращала кровь в лёд изнутри. Менее чем за десяток секунд всё его тело побелело и застыло, покрывшись тонкой ледяной коркой, после чего она с улыбкой прервала поцелуй и, взглянув на идеальную ледяную статую парня, в мгновение отрастила два белых крыла и с их взмахом устремилась ввысь. Под побелевшим и замёрзшим до нитки чёрным балахоном всё ещё горело зелёное свечение осколка изумруда, а в остекленевших глазах парня рисунок на кроваво-красной светящейся радужке успел измениться. Изумруд высвободил полупрозрачное светло-зелёное пламя, окутывающее его тело по контурам. Корка льда на поверхности его тела начала быстро таять, и тело за пару секунд вернуло все естественные цвета. Размороженный парень упал на колени с вскриком боли и начал откашливаться. Мешок на его спине сгорел в зелёных вспышках, обнажая двуручную боевую косу.       Подняв голову и схватив оружие за рукоять, он увидел стоящего перед собой брата с его бледным лицом и белыми волосами. Как обычно, он ухмылялся и глядел на лежащего перед ним Шина сверху вниз.       — Тц… Ты как всегда — слабак. — Раздалось от Тана приглушённым голосом.       — Чёрт… Крх… — преодолевая боль, поднимался Шин сперва на одно колено, а затем и на ноги.       — Ещё и дурак…       — И вновь меня унижает моё же воображение… Вместо Индры теперь ты меня будешь доводить? Исчезни!       — Однако, похоже, теперь, когда ты смог связать свои глаза даже с артефактом… — кивнул Тан на амулет под его одеждой. — Для тебя не осталось ничего невозможного, жалкий старший братишка. Раз уж ты забрал у меня эту косу, то позволь… — Он потянулся к нему рукой и коснулся груди в той же области, где гасло тепло от осколка изумруда. — Позволь пробудиться памяти нашей крови… Я покажу тебе, как правильно ей владеть. — Улыбнулся он. — Точнее, ты вспомнишь меня. Вспомнишь, как наблюдал за мной на тренировках. Твои глаза уже видели это… Теперь дело за малым. Лишь повтори… — На этом Тан исчез со вспышкой света, а Шина будто ударило током, и он вновь упал на одно колено, сморщившись от пробежавших по телу нескольких судорог.       — Хех-хех… — тяжело дышал он и, поднявшись на ноги, снял косу со спины. Несколько раз он провернул её в кисти, заполняя её чакрой и чувствуя лицом, как его будто хлещут потоки заряженного ветра. — Это уже другой разговор… Спасибо, братишка. — Прикрыл он глаза. — Спасибо и прости, если сможешь. — Обращался он к тому, кого здесь уже не было.       С мгновенным перемещением он прыгнул так высоко вверх, как мог, и, добавляя вращение косой, потоками заряженного ветра ускорил свой полёт в нужную сторону и регулировал его направление, отталкиваясь от плотного заряженного воздуха. Увидев впереди на крыше центрального храма Курай в компании блондинки, он вновь изменив направление полёта, сложил пальцы руки перед лицом и, высвободив чакру, стал почти полностью прозрачным. Облетев вокруг блондинки, уже приготовившейся к бою, он атаковал косой со спины, прервав скрывающую технику, но нарвался на уклонение не глядя и контрудар ногой в грудь, который едва успел заблокировать. Даже через блок удар блондинки он прочувствовал к костям, и его должно было отбросить далеко с крыши храма, но с вращением косы он значительно замедлил свой полёт и даже смог остановиться, приземлившись на левый относительно блондинки край, встав в боевую стойку.       — Тц… — цокнула она языком. — Ты же… Ты должен быть мёртв! Я не могла ошибиться!       — На каждую старуху находит коса… — произнёс Шин, вставая в боевую стойку. В ответ блондинка сложила несколько печатей, завершив комбинацию печатью концентрации. Ясное небо начало быстро затягивать тучами.       — Что ж… Детишки… Давайте поиграем… — ухмыльнулась блондинка. Температура воздуха заметно и резко упала, а блондинка, разорвав печать, резко подняла левую руку вверх, растопырив пальцы. Шин, напрягая глаза, бросился в очередную атаку. Курай, не теряя времени, зарядила лук из чакры стрелой молнии и выстрелила противнице в голову. Блондинка вновь не глядя прикрылась своим белым крылом, приняв удар, и лишь чуть поморщилась от повреждения крыла, которое, как оказалось, состоит из льда и снега. В момент прыжка Шина она ударила ладонью по поверхности крыши, и вокруг неё поднялся самый настоящий белый вихрь, устремившийся в небо до облаков. Потоком ледяного воздуха и снега атаку парня смело, и из вихря его контратаковали уже ледяные солдаты, двигающиеся куда быстрее обычных людей. Трое мечников, не сговариваясь, окружили его. Две ледяные стрелы от лучников полетели в него, стремясь пронзить его в полёте. Сверху на него летел двухметровый ледяной здоровяк с таким же ледяным молотом. Зафиксировав опасность и все угрозы своими глазами, он вращением косы отбил стрелы, резко подбросив заряженную до предела косу вверх, отбил атаку здоровяка с такой силой, что последний отлетел обратно в вихрь, а когда его ноги коснулись крыши и мечники устремились пронзить его, он с частичным мерцанием тела ловко уклонился от их атак, коснувшись каждого и протянув к ним нити чакры, по которым направил поток молнии. Выбросив руки в стороны, он смёл ледяных солдат, расколов их на части, и поймал устремившуюся в его руки косу.       В то же время блондинка попыталась атаковать Курай со спины с мгновенным перемещением, оказавшись сзади, но последняя видела её движение и противника за плечом своим глазом и резко прыгнула вперёд и вверх, высвобождая чакру и плавно смещаясь в полёте по воздуху. Сконцентрировав в руках подобие шаровой молнии, Курай сформировала из чакры молнии копьё и, размахнувшись в полёте с плеча, метнула его в противника. Последнее, обратившись жирным разрядом молнии, мгновенно ударило по блондинке, прикрывшейся в этот раз обоими крыльями, которые от атаки Курай оказались расколоты на части и осыпались на крышу. Из поднятого облака пара в летающую над крышей беловолосую девушку с серебристым глазом полетел ледяной кинжал с огромной скоростью. Лишь благодаря тому, что пар никак не мешал ей увидеть его формирование, она успела отклонить голову в сторону, но её реакции не хватило, чтобы отреагировать на его взрыв за спиной, выбивший её из равновесия ударной волной.       Прыгнув вперёд, блондинка использовала мгновенное перемещение и резко схватила Курай за горло. Последняя обхватила её руку за предплечье и, напрягшись, сжала её запястье, направляя по своему телу к руке противницы поток видимого глазу электричества. От такого сопротивления блондинка вскрикнула, отпустив жертву, и сама упала на соседнюю крышу, придерживая свою кисть и левое предплечье, получившее ожог и с которого будто осыпалось что-то на подобие стеклянной корки. Курай оказалась на краю этой же крыши позади блондинки. Упав на одно колено, она уже тяжело дышала от расхода чакры и утирала пот со лба, а её руки заметно дрожали.       По небу прокатились раскаты грома.       Появившись из белого вихря, соединяющего крышу храма с небом, новые белые солдаты уже вдевятером под прикрытием лучников атаковали парня, который со всей своей скоростью и реакцией едва успевал отбивать одновременно дальние атаки и уничтожать противника в ближнем бою. Своими глазами он увидел, что с каждым уничтоженным ледяным болваном вихрь создаёт нового, а в середине разглядел светящуюся печать, подобную печати призыва. Поняв, что к чему, он напрягся и, пустив кровавые слёзы из глаз, призвал зелёное полупрозрачное пламя всем своим телом. За несколько секунд вокруг него с рыком, сотрясающим округу, возник чудовищный пятиметровый зелёный скелет, покрывшийся мышцами и кожей. В два движения он раскидал и уничтожил всех ледяных солдат. Из тёмно-зелёного дыма он создал аналогичную той, что была в руках парня, косу и с размаху ударил по печати на поверхности крыши, рассекая вихрь. Коса прошла сквозь крышу, но вихрь мгновенно стих. Печать треснула и испарилась.       Спустя несколько секунд на горизонте за городом вспыхнула мощная белая вспышка, и молния от белой плахи будто разделилась надвое. Грохот и дуновение ветра достигло центра города, а от света вспышки даже Шин под защитой Сусаноо был вынужден прикрыться рукой. Под донесшийся гром Шин развеял Сусаноо и в два рывка оказался на краю соседней крыши рядом с Курай.       — Это на плахе? — будто уточнил у неё Шин. Курай кивнула и улыбнулась своим мыслям.       — Клайв… — прошептала она.       — Ну конечно… Кто же ещё это может быть… — пробубнил Шин. — Если Ами пострадает, я его убью! — становясь в боевую стойку и переводя взгляд на блондинку, произносил Шин. Отдача от использования Сусаноо настигла его колющей болью в глазах, отдающейся в голове и по всем костям будто изнутри.       — Я не устану повторять… — с улыбкой произносила Курай. — Доверься ему. Теперь даже я готова поверить, что из всех шиноби он — лучший.       Блондинка поднялась на ноги и с перекошенным от гнева лицом взглянула на Курай и Шина. Её глаза изменились на белые с вертикальным чёрным зрачком, и вокруг них образовались белые метки мудреца.       — Молитесь тем, в кого верите, чёртова малышня… — почти шипела она. — Вы навлекли на себя гнев Императрицы!              

***

      Сняв свою чёрную повязку и открыв серебряные слегка светящиеся глаза с чёрной склерой, молодой парень с идеально выбритой головой отвёл двуручный золотой посох за спину. Державший двуручный палаш на спине, нахмурившись, взял меч обеими руками, крепко сжав рукоять. От напряжения в области его глаза вздулись сосуды, и правый глаз беловолосого парня также слегка подсветился белым светом.       Городская знать почти в панике в сопровождении знаменосцев и караула отошли за спину лысого мужчины в красно-золотых жреческих одеяниях.       — Ры-рыцари… — с округлёнными от страха глазами, дрожащим голосом произносил тучный мужчина в разноцветном халате, стоявший ближе всех к Архиепископу. Караул с алебардами, встав перед ним в защитные позиции, шагая назад, оттеснял его и других знатных особ с вероятного поля боя несмотря на то, что от противника Архиепископ Август находился минимум в полусотне метров.       — Глупо было надеяться, что эти трое слабаков защитят вас, господа… Но вам не следует бояться. Стража, уведите господ советников и помещиков как можно быстрее. — Произнёс Август. — Дальше я разберусь.       — Тц… Разберётся он, чтоб меня… — раздражённо ответил Клайв. — Придурка кусок, пока ты тут исходишь на говно за свою воображаемую корону, твою столицу доедают мертвецы! — выкрикнул он. В ответ на это, пока стража уводила знать вниз с холма к спуску с горной части по лестнице, Август спокойно отошёл в сторону и взглянул на северные стены города. Своими глазами он отчётливо смог рассмотреть происходящее на кладбище и лишь нахмурился.       — Значит, принц смерти всё же напал… — произнёс он вполголоса. — И даже раньше, чем я рассчитывал, хм…       — Ты всё ещё хочешь сражаться со мной, придурок?! Я пришёл защитить тех, кого обещал защищать! Плевать я хотел на ваши порядки и правила! Моя душа кричит, что Ами не заслужила подобной участи, и за это я готов драться даже с тобой, брат, а ты?!       — М? — с интересом вновь повернулся к нему Август.       — Ради своих бредовых идей ты готов сейчас тратить время и жизни своих людей на бесполезный и заведомо проигрышный бой со мной?! Что тебе говорит твоя душа?! — кричал ему Клайв.       — Ха-ха-ха-ха… — смеялся Август, возвращаясь на исходную позицию спокойным шагом. — К несчастью, наши души не согласны друг с другом. Стража нужна, чтобы защищать город, этим они и займутся, пока я лично покараю грешников, а затем покончу с угрозой «принца смерти». Как-то раз я уже говорил тебе, что если ты пойдёшь против законов и святого порядка, если встанешь на путь зла и разрушения, то я не пощажу даже тебя, Клайв… Я это предвидел! Это время пришло! — Убрав руку с посохом за спину, он поджал колени и, напрягшись, выставил левую руку вперёд тыльной стороной ладони.       — Тц… Так и знал, что без разбитого ебла ты не угомонишься… — вполголоса произнёс Клайв. Ещё крепче сжав рукоять меча, он с мгновенным перемещением прыгнул вперёд и вверх и, выполнив сальто в воздухе, обрушил на брата вертикальный удар. Последний парировал встречным ударом золотым двуручным посохом из-за спины. От силы этого удара раздался ощутимый хлопок и звон. Земля под ногами треснула и слегка просела, а с лезвия меча Клайва в противника ударили языки пламени. Август продолжал удерживать посох одной рукой и внезапно округлил глаза, увидев силуэт Клайва с мечом из чакры, дублирующий удар. Отставив ногу назад, он подключил для блокирования вторую руку и только так едва смог отбить атаку и отбросить меч брата назад и в сторону с очередной вспышкой пламени, снопом искр и сильнейшим хлопком, ударившим обоим по ушам до звона в них. Провернув посох в кисти, он воспользовался моментом и ударил одним из концов прямо в середину груди Клайва с добавлением разряда чакры молнии, отбрасывая его на десяток метров и ещё пять с лишним, заставив его пропахать ногами по земле при приземлении.       — Кхе! — Клайв сморщился от боли, вздрогнул и отхаркнул кровь изо рта, но смог устоять на ногах. Глянув через плечо на площадку для казни и эшафот за спиной, рядом с которым всё ещё стоял Мерлин со своим посохом и Ами, смотревшие на его бой, он крикнул. — Хули вы ещё там стоите?! Старик, уводи её! — Мерлин кивнул.       — Что ж, юная леди… — обратился к ней старик. — Как бы я не хотел остаться и помочь, но ты его слышала… Нам пора. — Ами с недоверием взглянула в золотые глаза старика под маской беса, но, кивнув, позволила обхватить себя за талию, также придерживаясь рукой за шею старика в белом. Он громко стукнул посохом и активировал печать под ними. Старика и девушку окутало молниями, и с ярко-синей вспышкой они устремились куда-то в небо.       Клайв вновь встал в стойку с мечом в руках и, нахмурившись, взглянул на брата.       — Тц… — ухмыльнулся Клайв. — Самонадеянный уёбок… Даже не попытался воспользоваться моментом, чтобы атаковать?       — Ха! — ответил Август. — Забыл, с кем говоришь? Я — воплощение Ашуры и бог-император этого мира, пришедший на смену Кошмару. Не забывайся от того, что стал немножко сильнее, младший… Хотя вижу, семя и сила крепко повредили твой и без того покалеченный рассудок. Чтобы одолеть такого, как ты… — На этом, сделав несколько шагов вперёд, Август выбросил свой посох и сложил два пальца перед лицом. Посох закрутился, отлетая сперва в одну сторону, а после в потоке заряженного воздуха изменил направление раскрутки и, собрав вокруг себя чакру и заряженный ветер, устремился в атаку на Клайва. Последний среагировал и отбил атаку встречным ударом, отправив посох в дальний полёт со вспышкой пламени. В ту же секунду Август в несколько рывков со вспышками молнии и остаточными разрядами, разрывающими под ним каменистую землю, ускорился до предела и, заставив даже глаз Клайва потерять его из виду, оставляя лишь электрические послеобразы, он оказался в упор от него, согнувшись, и в секунду нанёс четыре удара двумя пальцами левой и правой рук поочерёдно и в ритм. С каждым ударом тело Клайва проникал разряд тока. Хоть он и замахнулся на брата мечом, но от такой атаки на опережение смог лишь выпучить глаза и едва не уронил оружие, отшагнув, теряя равновесие. Ещё по два удара с левой и с правой пальцами в подмышки и по рукам Клайва, а затем резкий выпад открытой ладонью в область сердца. Из Клайва будто выбило дух, и в полёте спиной вперёд он отрыгнул изо рта значительное количество крови. Зажмурив оба глаза, он упал на спину, пролетев так более пяти метров.       В положении лёжа он вновь откашливал кровь будто захлёбываясь и, напрягаясь, стремился поднять корпус. Август поднял правую руку вверх, собрав чакру молнии в подобие шаровой молнии, искрящей вокруг него электрическими разрядами нарастающей мощности. Август опустил руку, и получивший заряд молнии с самих небес посох ударил в землю. Прямо туда, где лежал Клайв. Удар молнии разорвал в клочья землю и камни, как должен был разорвать и Клайва, но последний оказался за спиной вздрогнувшего от такого Августа и, утерев кровь с подбородка, он с покрасневшим лицом и кожей, а также со ставшими подобием факела белыми волосами ударил объятым синим пламенем кулаком прямо в нос развернувшемуся Августу.       — Аарх… — раздалось от Архиепископа, отлетевшего на несколько метров со вспышкой пламени у лица и упавшего на спину рядом с дымящимся кратером.       — Получай, мразь… — раздалось от Клайва. — Ну ты как там, Зио? — глянул он в кратер от молнии.       — Кхе! — Техника превращения развеялась, и крысолюд с дымящейся дырой в груди с трудом поднял шею и взглянул на парня, показав уцелевшей лапой большой палец перед тем, как его глаза закатились назад, и он откинул голову, расслабившись и позволив остаткам крови дальше покидать его уже мёртвое тело.       — Тц… — сжал кулаки Клайв. — Покойся с миром и прости меня. Знай, я этого не хотел…       «Не думай об этом!» — раздалось из-под плаща Клайва. На его плечо внезапно вылез мелкий белый крыс с кроваво-красными глазами.       — Для любой крысы отдать жизнь за мудреца тайны или короля — великая честь! — раздалось от белого крыса.       — Йаааааа! — продолжал вопить лежащий на спине и дёргающийся от боли Август. Его лицо всё ещё шипело и истекало кровью, будучи обожжённым синим пламенем, и, похоже, глаза сильно пострадали. — Ты… Ублюдок! — кричал он, с трудом поднимаясь на ноги.       — Говори, что хочешь… Тебе повезёт, если глаза на месте, но ближайшее время тебе ими не воспользоваться! Как я и сказал… На моей стороне сам Аспект Тайны. Его величество — Король крыс! Нет таких глаз, от которых он не смог бы укрыться… — продолжал Клайв. — Этот бой для тебя был обречён на поражение с самого начала, брат. Последний раз предлагаю остановиться…       — Остановиться… Скотина! Хех… — поднялся он на ноги и призвал к себе посох, поймав его вслепую. — Я… С чего вдруг на твоей стороне один из Аспектов Мироздания?! — кричал он.       — Я выступаю на стороне истинного наследника Ашуры! — раздалось от белого крыса. — Я вижу, что твои намерения в душе были благими, пусть ты и поддался тщеславию и жадности, но если сейчас ты падёшь ниц предо мной, то я прощу тебе убийство моего подданного.       — Истинного наследника… Чего? — вполголоса произнёс Август. — Он? — прикрывая окровавленное лицо свободной рукой, спрашивал Август. — Он?! — выкрикнул Август. — ДА НИКОГДА В ЖИЗНИ!!! — резко заорал он, высвободив огромное количество чакры и вбирая в себя природную энергию уже куда более стремительно. Сбросив одеяния жреца и подлетев в воздух, он собрал у своих стоп пламя, посох заставил светиться синим светом молнии, на концах которого сформировал наконечники копья, а на голом торсе образовал ледяной доспех. Земля треснула, и от чакры, собравшейся вокруг него, камни подлетели вверх, а Клайв, призвав к себе меч с трупа Зио, отпрыгнул назад.       — Видимо… Это «нет». — Раздалось от крыса.       — Тц… Ещё говоришь, что у тебя нет чувства юмора…       Лицо лысого мужчины стремительно заживало от переизбытка силы, камни, летающие вокруг, плавились от жара и собирались в лавовый шар над его правым плечом. С левой стороны его головы, смещая уши ближе к шее, как и с правой стороны и на затылке, одновременно отрастали копии лица Августа. Ещё одно лицо с хрустом костей отрастало на его макушке. Спустя всего десяток секунд на его голове было уже пять лиц, одновременно раскрывших серебряные глаза.       — Мать твою… — раздалось от крыса. — Чтобы человек был настолько одарён? Да сам Император Самаэль…       — Я надеялся, что до такого не дойдёт, но… — продолжил Клайв, перебивая крыса. — Есть причина, почему даже наставник Сенджу поверил в его божественность… Он владеет над льдом, лавой, громом и «дурными глазами» матери. Иными словами…       — Мы в дерьме! — произнёс крыс, с которым они будто поменялись ролями.              

***

      Пролетая высоко над торговой площадью белокаменной столицы бывшей Империи, мужчина с длинными серебряными волосами сложил руки на груди. С высоты облаков он взирал своими зелёными глазами на раскинувшийся до самого горизонта перед ним великий город. Рядом с ним на воздухе будто на невидимой платформе стоял также и низкорослый мужчина в белом парадном костюме с полуторным мечом на поясе. С раскатом грома и вспышкой молнии рядом с ним появился мужчина в белой тоге поверх кольчуги и белой маске беса на лице. Глянув на него своими золотыми глазами, он кивком обозначил поклон, и в ответ мужчина в плаще улыбнулся.       — Лорд Виктор… — с почтением в голосе обратился к нему старик в маске.       — Мастер… — ответил Виктор.       — Юный Джашин… — кивнул также и ему мужчина в маске.       — Наставник Мерлин… — произнёс Джашин. — Это же… — глянул он на Ами, которую он удерживал, прижав к себе.       — Всё верно… Мой дар вам — последняя дочь клана Учиха!       — Чё?! — услышав это, Ами попыталась вырваться, но старик держал крепко.       — Ха-ха-ха… — рассмеялся Виктор. — Благодарю вас, мои Завоеватели… С этим пора заканчивать ваши игры. Здесь и сейчас… Я объявляю новую мировую войну! Во славу мою! Во имя моё! Летящего Бога Грома.