Часть 22. Всё вернулось на круги своя

Настроение смягчилось, а голову приятно дурманило вино. В ресторане оно словно лилось рекой: Ари не успевала заметить, как ее бокал наполняли вновь, стоило ему опустеть хотя бы наполовину. Семейный шофер вез пару домой, в их родную квартиру. Сан заметно расслабился за весь вечер, и хорошее настроение не покидало его от слова совсем. А как только Чхве позволял себе выпить, он становился слишком любвеобильным, буквально мартовским котом. И пусть он в начале своей молодости всегда показывал эту черту — быть достаточно чувствительным и любящим, так сказать, эмоционально доступным. Но с возрастом работа закалила его характер, что такие приступы нежности случались теперь реже. Но сегодня был именно такой вечер. Сан позволил себе проявить максимум собственных чувств: посадив Ари первой в машину как настоящий джентльмен, сам быстро запрыгнул в машину, он убрал подлокотник на заднем сиденье, который остался с его прошлой одиночной поездки, и сразу притянул невесту к себе. Он обнял ее за плечи так, что она прижалась спиной к его груди, а второй рукой переплел их пальцы. К своему удивлению, Ари было чертовски приятно. Алкоголь притупил недавние обиды, и злиться на будущего мужа совершенно не хотелось. Этих бабочек от его прикосновений она не чувствовала так давно, что совсем забыла, насколько приятно это чувство, потому что такие моменты были ныне настолько редкими, что хотелось насладиться каждой секундой. Сан не обращал внимания на мелькающие за окном каменные джунгли — он был полностью поглощен девушкой. Одной рукой он рассеянно поглаживал ее предплечье через пиджак, периодически нежно сжимая, второй — крепко держал ее запястье, что Ари даже почувствовала, как ладони слегка потеют от его жара, и россыпью целовал ее — в лоб, виски, макушку, скулы, щеки и пару раз в нос. Ари послушно отзывалась, прикрыв глаза от внутренней эйфории. Пусть это удовольствие и было гиперболизировано вином, но сдержаться от него она просто не могла: крепко сжимала его руку в ответ, а второй поглаживала его колено сквозь мягкую черную ткань офисных брюк. — Ты так давно не отзывалась на меня, — Сан первым прервал их немой разговор телами, прижавшись носом к ее виску и прикрывая глаза. — Я уже и не помню, когда в последний раз ты позволила себя так много целовать. — Советую тебе ловить момент, пока я не передумала и вино не выветрилось, — Ари приподнялась на сиденье и, вздернув подбородок, заглянула ему в глаза. Она и сама не до конца понимала, что в ней сейчас говорит — алкоголь или истинные желания, которые они оба давно похоронили под весом бесконечной работы. Этот лисий взгляд был точно таким же, как и в их первую встречу, только тогда его обрамляли более длинные волосы. Именно эти глаза под темной челкой с высветленной прядью первым привлекли ее внимание к тогда еще совсем зеленому студенту на общей лекции их потоков по философии. Сан, почти уже лежа на парте, бурчал себе под нос о том, что только зря тратит время: для управления семейным бизнесом нужно отлично знать экономику, а не чьи-то знаменитые высказывания, которые еще вряд ли запомнишь слово в слово. Ари же очень внимательно вслушивалась в слова преподавателя, периодически улетая в облака, чтобы романтизировать услышанное и мечтать о том, что однажды сама будет создавать такие великие смыслы в журнальных статьях. Так, своими вздохами и ахами в тот момент второкурсник с экономического факультета буквально заставил шикнуть на себя студентку того же курса журфака, чтобы тот производил меньше звуков и не мешал слушать тем, кому это действительно было интересно. А дальше разговор, точнее, легкий спор пошел сам собой — Ари рьяным шепотом объясняла скрытые смыслы теорий, на что Сан лишь довольно усмехался и махал рукой, сетуя на бесполезность этих знаний для его будущей работы. Но ему так понравилось слушать ее мягкий, но строгий голос — пусть даже и про такую чушь, как философия, — что он быстро сообразил и предложил сделку: Ари поднатаскает его по гуманитарным предметам, чтобы закрыть все зачеты, тянущиеся хвостом с прошлого года. Так с тех пор и повелось: она объясняла ему потайные смыслы, а он внимал и помогал ей сводить дебет с кредитом каждый раз, когда Хван видела громоздкие цифры в сметах на моторы, которые ей доверяли продюсеры еще с самого начала карьеры. И вот, спустя шесть лет, она ехала с ним в одной машине, снова ощущая ту самую влюбленность, что несла их сквозь долгие годы, расстояния и сложности. Внутри Ари растекалось тепло после недавнего электрического разряда, прошедшего по телу, когда Сан впервые за долгие месяцы коснулся ее губ своими. Он был нежен и осторожен. Слегка ухватывая ее за нижнюю губу, он словно безмолвно спрашивал разрешения и ждал ответа, чтобы продолжить активнее. Они оба прикрыли глаза, их веки слегка подрагивали. На какую-то секунду они отстранились друг от друга, просто чтобы убедиться: они оба понимают, что происходит. Эта крошечная пауза стала их последней преградой. Ари наконец-то выдохнула все свои сомнения и позволила себе сдаться, подпуская его так близко, как он того желал. Поцелуй вспыхнул с новой силой — теперь уже куда более смелый, глубокий и жадный. Ари почувствовала, как от этой внезапной напористости внизу живота мгновенно стягивается тугой, горячий узел предвкушения. Сан целовал её так, словно пытался наверстать все упущенное время, что они были в конфликтах, стычках и спорах. Отрываясь лишь на доли секунды, чтобы сделать вдох, он горячо шептал ей прямо в губы, сбиваясь с ритма: — Как же я скучал по этому… Господи, как я скучал по тебе… по твоей любви… Его руки крепче обхватили ее, а губы скользнули ниже. Уткнувшись в изгиб ее шеи, он покрывал нежную кожу поцелуями и вдруг издал тихий, вибрирующий рык, от которого по спине Ари пробежали мурашки. Она не выдержала и негромко, искренне рассмеялась, слегка запрокидывая голову и зарываясь пальцами в его волосы. — Ты сейчас ведёшь себя, как настоящий голодный волк в период спаривания, — поддразнила она, пытаясь немного сбить этот сумасшедший градус напряжения от того, что были в том числе не одни в машине. Услышав это, Сан нехотя отстранился. Его губы уже заметно припухли и покраснели от их поцелуев. Вдруг он состроил совершенно невинный взгляд, слегка по-детски надул щеки и покачал головой: — Я не волк, — тихо и даже как-то жалобно возразил он. — Я беззащитный котёнок, который просто ищет тепла. От этих слов внутри у Ари всё сладко встрепенулось, а сердце пропустило удар. Ведь именно так она всегда ласково называла его раньше из-за этого самого взгляда, хитрого, но такого очаровательного в своей искренности. Прошлое и настоящее теперь сплелись воедино в душе, что всколыхнуло слегка позабытые и скрытые из-за боли чувства. Окончательно растаяв, она мягко обхватила его лицо ладонями и сама потянулась обратно к его губам. — Мой котёнок… — нежно прошептала Ари. — У меня всегда есть тепло для тебя. Слова Ари стали последней каплей — Сану окончательно снеслo голову. Он подался вперед, затягивая её в требовательный, долгий и жадный поцелуй, в котором не осталось и следа от прежней осторожности. Ари, не разрывая контакта, потянулась к его шее. Её пальцы уверенно нащупали узел галстука: она знала, как сильно Сан их ненавидел, как они вечно мешали ему и буквально душили. Поэтому он просил ее их ему развязывать, когда приходил домой. Когда галстук был развязан, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты, Сан издал тяжелый, хриплый выдох прямо ей в губы. — Блять, Ари… Ты вытворяешь самые опасные трюки, — тихо прошептал он, опаляя её кожу горячим дыханием. — Этот грёбаный галстук не давал мне нормально дышать, как обычно. Твоя забота как всегда меня спасает. — Я знаю, котёнок, — выдохнула она в ответ, чувствуя его участившийся пульс. — Ты и так уже тяжело дышал. Как никогда кстати машина плавно замерла. Водитель приглушенным голосом сообщил, что они приехали. Сан отреагировал мгновенно, не давая Ари даже опомниться. — Помогать не нужно, я сам! — бросил он водителю, уже открывая свою дверь. — И завтра можешь меня не забирать. Я сам приеду в офис. На эмоциях он пулей преодолел расстояние до другой стороны машины и размашисто распахнул дверь. Прежде чем Ари успела что-то сказать, он буквально одной рукой подхватил её, поднимая на руки. Хван Ари слегка взвизгнула от неожиданности этого «полета» и инстинктивно вцепилась в его шею, ища опору. Сан быстро чмокнул её в губы, в его глазах плясали дерзкие искры. — Я готов носить тебя на руках вечно только за одни твои поцелуи, — проговорил он, перешагивая первые стеклянные двери общего холла. — А если ты сегодня ещё и пригреешь своего котёнка у себя между ног… я клянусь, буду делать тебе предложение каждый год заново. Ари заливисто рассмеялась, и её смех эхом разнесся по холлу. Она нежно погладила его затылок, пропуская жесткие пряди волос между пальцами. Чуть вскинув бровь, она посмотрела на него с легкой, многообещающей ухмылкой: — Знаешь, я думаю, там уже не просто тепло. Там уже чертовски горячо. Едва створки лифта начали сдвигаться, Сан осторожно опустил её на пол. Ари коснулась ногами ковролина и успела заметить: его пальцы предательски дрожат. В зеркале кабины скрестились их взгляды: его — потемневший, в котором билось что-то совершенно дикое; её — пьяный, тягучий и откровенно провоцирующий. В тесном пространстве громко отдавалось их сбитое, общее на двоих дыхание. Сан вслепую ударил по кнопке нужного этажа. Ари небрежно оперлась спиной о поручень, не сводя с него глаз из-под полуопущенных ресниц. Этот долгий взгляд стал последней каплей. Сан резко выдохнул и сдался. Двери ещё даже не успели сомкнуться, а он уже рывком притянул её к себе. Одной рукой властно смял скользкую ткань юбки на талии, а пальцы второй жестко зарылись в волосы на затылке, лишая путей к отступлению. Впечатав её лопатки в прохладный металл стены, он не поцеловал сразу. Замер на мучительную долю секунды. Кончик его носа дразняще скользнул вдоль её скулы, горячее дыхание обожгло приоткрытые губы, и только после этого их рты столкнулись. Жадно, на грани отчаяния. В этом поцелуе не осталось ни следа осторожности, ни немых вопросов, только слепая, пульсирующая жажда, от которой у обоих подкосились ноги. Ладони Сана скользнули на её бёдра и сжали с такой первобытной силой, что Ари тихо охнула прямо ему в губы. Его ладони легли на её бёдра и сжали с такой силой, чувствуя, как пальцы проминают атлас юбки, впиваясь в тело почти до синяков. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — хрипло выдохнул он, разорвав поцелуй, но оставив между ними лишь пыточный миллиметр. Ари медленно облизала пересохшие губы, нарочно мазнув кончиком языка по его нижней губе тоже. — Пока не понимаю, — шепнула она. — Покажи. Сан сорвался с катушек. Он толкнул её спиной к зеркальной стене с такой силой, что та задрожала, и наконец впился в её рот, не целуя, а буквально пожирая. Язык напористо протолкнулся внутрь без всяких прелюдий, заполняя её рот собой. Ари застонала в этот поцелуй, хватаясь за его плечи, и тут же ответила с той же голодной жадностью. Их языки столкнулись, переплелись, скользили друг по другу в мокром, бесстыдном танце. Его руки тем временем жили своей жизнью. Они скользнули вниз, к подолу юбки. Сан грубо, без церемоний задрал скользящий длинный атлас до самых бедер, и его горячие пальцы тут же оказались на её ягодицах - они сжали обнажённую кожу так, будто он доказывал свое право на эту территорию. Оторвавшись от её губ, он жадно, как голодный зверь, переключился на шею, прикусил кожу над пульсирующей жилкой, тут же зализал языком, всосал, оставляя влажный, краснеющий след. Ари всхлипнула, запрокидывая голову ещё сильнее, и её бёдра сами качнулись вперёд, ища хоть какого-то трения. — Вот так, — хрипло одобрил Сан, чувствуя этот толчок её таза о своё бедро. Его пальцы на внутренней стороне её бедра подобрались выше, почти к краю белья, но остановились, лишь поглаживая большим пальцем чувствительную кожу. — Ты уже мокрая, да? Я чувствую жар от тебя. — Проверь, — выдохнула она, и её собственный голос прозвучал для неё самой низким, сиплым от возбуждения. Сан глухо ругнулся сквозь зубы и на секунду прикрыл глаза, будто молился всем богам о выдержке. Его ладонь осталась на её бедре, не двигаясь, но сама близость к пылающему жаром месту сводила обоих с ума. Он прикусил её нижнюю губу, оттягивая, прежде чем снова впиться поцелуем. Его ладонь наконец сдвинулась, накрывая её промежность прямо через кружево. Ткань была предательски влажной. Он хрипло, торжествующе простонал ей в рот и надавил основанием ладони туда, где она хотела этого больше всего, ведь он прекрасно уже знал каждый нужный миллиметр. — Блять, Ари… — он массировал её сквозь бельё медленными, мучительно круговыми движениями, и каждое из них заставляло её дёргаться в его руках. — Ты течёшь прямо мне в ладонь. Мы даже не начали, а ты уже готова. Сан замер. Только грудная клетка вздымалась тяжело и часто. Он посмотрел на неё — взгляд мутный, пьяный похотью, зрачки расширены до предела. — Нет, — выдохнул он, и его голос дрожал от усилия сдержаться. — Если я прикоснусь к тебе там сейчас еще хоть немного, мы не дойдём даже до двери. А я хочу, чтобы ты стонала в нашу постель, а не в лифте. Металлические двери дрогнули и поползли в стороны. Сан, не теряя ни секунды, рывком подхватил её под ягодицы. Ари обхватила его талию ногами, чувствуя, как его твердый, горячий, дразнящий обещанием стояк сквозь брюки упирается ей прямо в промежность. Он вынес её в коридор и, даже не потрудившись поправить сбившуюся юбку, понёс к двери их квартиры. Ключи пришлось искать вслепую, но Ари не помогала — она была занята его шеей, оставляя на ней цепочку влажных, откровенных поцелуев-засосов. — Быстрее, — выдохнула она ему в кожу. — Я надеюсь, завтра у тебя выходной, — пробормотал он, вслепую шаря в кармане в поисках ключа. — Да где эти гребаные ключи, мать твою! Замок наконец щёлкнул. Дверь захлопнулась. И тишина прихожей тут же наполнилась звуками их тяжелого дыхания и шорохом одежды, вещи полетели в разные стороны. Пиджак, сумочка, сброшенные на ходу туфли — всё это не глядя швырялось на пол. Не успела Ари опомниться, как Сан уже вжал её спиной в прохладную стену прямо в коридоре. Его губы скользнули по её скуле, пока пальцы нетерпеливо, одну за другой, выдёргивали пуговицы её кардигана из петель. Мягкая ткань соскользнула с её плеч и беззвучно осела на пол — Ари перешагнула через неё, одновременно сбрасывая босоножки. Она не осталась в долгу. Её руки легли на его грудь и принялись за пуговицы его рубашки — быстро, почти мастерски, натренированным за годы их отношений движением. Раз, два, три — тонкие пальцы скользили вниз, обнажая торс, пока Ари смотрела ему прямо в глаза. Сан тяжело дышал, его грудная клетка вздымалась, и когда последняя пуговица была расстёгнута, Ари ладонями толкнула ткань с его плеч. Он дёрнул руками, помогая, и рубашка полетела вслед за кардиганом. Его туфли были сброшены где-то там же без единого взгляда в сторону. Теперь он стоял перед ней обнажённый по пояс — накачанные, массивные плечи перекатывались под смуглой кожей, грудь часто поднималась и опускалась, а в свете прихожей проступала лёгкая испарина. Ари осталась лишь в чёрном кружевном бра, под которым отчётливо проступали затвердевшие соски, и длинной атласной юбке, струящейся до самых щиколоток. Его взгляд прошёлся по кружеву, ключицам, влажным от поцелуев губам, и налился голодом. Сан продолжал жадно целовать Ари, вслепую оттесняя ее спиной вперед сквозь темную гостиную. Из глубины квартиры к ним навстречу грациозно вышла их кошка Бёль, явно соскучившаяся и готовая требовать внимания. Кошка замерла, оценивая сцену, и уже приоткрыла рот для требовательного «мяу», но стоило ей только подойти ближе, как оба, словно по команде, оторвались друг от друга на секунду. — Бёль, не сейчас! — в один голос шикнули они на питомицу. Оскорблённо дёрнув пушистым хвостом, кошка растворилась в темноте коридора. А Сан снова впился в губы Ари, вслепую толкая её спиной вперёд, сквозь гостиную. Его ладони блуждали по её обнажённым плечам, спине, талии, сминая атлас юбки. Он был слишком пьян её близостью, чтобы следить за их траекторией прохода. Раздался глухой удар. Ари тихо вскрикнула — край массивного обеденного стола врезался ей в поясницу. — Блять, — выдохнул Сан и тут же упал перед ней на колени. Его ладони скользнули под подол длинной юбки, но не задрали её — лишь обхватили икры, оглаживая нежную кожу, поднимаясь к бедрам. — Прости, прости… Сильно? Я совсем голову потерял. Ари посмотрела на него сверху вниз. В полумраке гостиной его обнажённый торс блестел от лёгкой испарины, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. А он стоял на коленях — перед ней, у её ног, — и это зрелище заставило её пульс участиться. Она запустила пальцы в его волосы. — Всё хорошо, котёнок. Это ерунда. Сан выдохнул и прижался лбом к её колену, укрытому скользящим атласом. Его плечи всё ещё были напряжены. Губы почти благоговейно коснулись ткани, но от этого прикосновения по ноге Ари побежали мурашки. Он дышал тяжело, горячо, и даже сквозь юбку она чувствовала этот жар. — Я так скучал по тебе, — прошептал он, не поднимая головы. Голос дрогнул, стал глубже. — По твоему телу, по тому, как ты отзывалась на меня. Эти полгода были невыносимыми. Я сходил с ума и уже боялся, что больше никогда вот так тебя не коснусь. Ари перевела дыхание, чувствуя, как внизу живота снова разливается предательское тепло. Удар о стол был забыт. Сейчас имело значение только то, что он здесь, у её ног, и каждое его слово распаляло сильнее её возбуждение. — Я тоже скучала, — искренне ответила она, тяжело дыша, расчёсывая пальцами его затылок. — Я просто не понимала, как нам вернуть всё это назад. Как мы вообще умудрились перекатиться из режима озабоченных подростков в таких наглухо скучных взрослых? Услышав это, Сан низко и довольно рассмеялся. Вибрация его смеха прошла сквозь юбку, отозвавшись приятным теплом на её колене. Он наконец поднял голову и плавно поднялся — его глаза в полумраке снова потемнели от хищного желания. — Значит, будем вспоминать, — он притянул её к себе, и теперь между ними не было ничего, кроме атласа юбки, хлопка брюк с ремнем и кружева её бра. Горячая кожа к горячей коже. — Я, знаешь ли, копил в себе силы для этого вечера. Развлекаемся как в старые добрые времена? — Он повёл её к спальне, на ходу целуя в шею, в плечо, в уголок губ. Его пальцы нащупали застёжку её юбки. Толкнув дверь в спальню, он обернулся к ней с лукавым прищуром: — Только учти, завтра тебе, возможно, придётся работать из дома. Потому что с кровати ты не встанешь. Ари хотела ответить что-то дерзкое, но Сан не дал — его губы снова накрыли её рот, на этот раз мягче, но глубже, пока пальцы уже тянули вниз молнию на её юбке. Атлас скользнул по бёдрам и беззвучно опал к щиколоткам, оставляя её лишь в чёрном кружевном бра и таких же тонких трусах. Сан отстранился ровно настолько, чтобы окинуть её медленным, пьяным, полным откровенного обожания взглядом. — Ты даже не представляешь, какая ты красивая, — выдохнул он, и его ладони легли на её талию, большие пальцы гладили выступающие рёбра. — Я не отдам тебя никому, никогда. Ты моя, моя девочка. Он стянул кружево с её плеч, освобождая грудь, и на секунду замер. Его дыхание сбилось. Чхве склонился, прижался лбом к её ключицам и тихо, почти благоговейно прошептал: — Я так сильно люблю тебя. Иногда мне кажется, что у меня сердце разорвётся, если я скажу это недостаточно громко. Ари запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как внутри разливается тёплая, щемящая нежность, смешанная с возбуждением. Она потянула его лицо вверх, заставляя посмотреть ей в глаза. — Я с тобой, — тихо сказала она. — Я здесь. И я тоже тебя люблю. Сан выдохнул и подхватил её на руки. Два шага, и она уже лежит на кровати, а он нависает над ней, упираясь локтями в матрас по обе стороны от её головы. Его пальцы скользнули вниз, поддели край её трусиков и медленно, мучительно медленно потянули их вниз. Горячая ладонь легла на внутреннюю сторону её бедра, чуть раздвигая. Оставшуюся одежду они сняли вместе быстро и неловко, как будто каждая лишняя секунда без контакта кожей к коже была невыносима. Девушка помогла ему снять с себя оставшееся бельё и потянулась к его ремню. Сан не сопротивлялся — наоборот, следил за её руками с затаённым дыханием. Она расстегнула пряжку, дёрнула вниз молнию и высвободила его из ткани брюк и боксеров одним движением. Он был твердым, горячим, влажным на кончике. От этого прикосновения парень прикрыл глаза и шумно выдохнул. И вот они уже оба обнажённые, и Сан снова навис над ней, опираясь на локти. — Ари, — прошептал он, зарываясь носом в изгиб её шеи. Голос стал ниже, серьёзнее. — Я должен спросить. Мне нужно… предохраняться? Что сказал доктор Ким? По поводу новых попыток? На секунду воздух между ними будто сгустился. Ари замерла под ним. Вопрос был ожидаемым, но всё равно застал её врасплох. Она отвела взгляд, и на её лице промелькнула лёгкая, едва уловимая тень, отголосок чего-то неприятного, что она тут же постаралась от себя отогнать. — Доктор порекомендовал ещё несколько месяцев восстанавливаться, — тихо ответила она дрогнувшим голосом, хоть её пальцы продолжали осторожно гладить его плечи. — И пройти тестирование. Вдвоём. А потом уже… можно будет снова пытаться. Она чуть смутилась — не от самого разговора, а от того, что он завёл его именно сейчас, когда они оба обнажённые и возбуждённые. Но Сан мгновенно это почувствовал, поднял голову и посмотрел на неё: в его глазах не было ни тени разочарования или нетерпения, только бесконечная, глубокая нежность и забота. Он поймал её подбородок пальцами и мягко повернул её лицо к себе. — Я приеду в любой день и в любое время, когда ты скажешь, — твёрдо произнёс он и коснулся губами её лба. — Мы всё пройдём вместе. Я буду очень осторожен, обещаю, — Сан медленно, будто ритуально продолжал целовать её в лоб, в веки, в кончик носа, в губы. Она кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Не от страха, а от благодарности за то, что он понимает, не давит и за то, что остался. — А сейчас позволь мне… Он не договорил. Вместо этого его губы скользнули вниз по шее, по ключице, и наконец бережно сомкнулись вокруг её соска. Ари тихо ахнула, выгибаясь навстречу. Сан знал её тело как своё собственное: к чему прикоснуться, где надавить языком, а где лишь подуть горячим воздухом, чтобы по коже побежали мурашки. Он поочерёдно ласкал её грудь — одну губами и языком, вторую нежно разминал пальцами, — и с каждым движением напряжение, скованное тем коротким разговором, растворялось. Ари закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать. Ком в горле исчез. Она зарылась пальцами в его волосы и выдохнула уже без тени тревоги. Сан, всё ещё покрывая поцелуями её грудь, переместился выше, и теперь его бёдра оказались точно между её разведённых ног. Его член, твёрдый и горячий, прижался к её влажному входу. Мужская рука скользнула между их телами, направляя себя. Кончик его члена коснулся её влажного и горячего входа. Он не стал толкаться сразу внутрь, только скользнул головкой по чувствительным складкам, дразня, заставляя её всхлипнуть от нетерпения. — Можно? — спросил он тихо, почти шёпотом, заглядывая ей в глаза. Ари кивнула, кусая губы. Она задержала дыхание, готовясь принять его. Сан начал входить очень медленно, очень осторожно. Она чувствовала, как он растягивает её изнутри. Он дал ей мгновение привыкнуть, когда вошел полностью, и, замерев, начал двигаться. Сначала так же медленно, плавно, почти мучительно растягивая каждое движение. Ари обхватила его талию ногами, прижимаясь ближе, и он понял этот сигнал без слов. Постепенно темп начал нарастать. Толчки становились глубже, чаще, их дыхание смешивалось в один горячий ритм. И тогда это случилось. Сперва было только удовольствие, разливающееся по телу, закручивающееся тугим узлом внизу живота. Но с каждым новым, более резким толчком что-то внутри Ари начало меняться. Удовольствие стало приобретать оттенок — сначала просто странный, потом тревожный. А затем в голову ударила первая вспышка. И вдруг пришла резкая, обжигающая вспышка боли. Ари дёрнулась, вцепившись в его плечи. Перед глазами всё поплыло. В полумраке спальни её зрачки расширились, но уже не от возбуждения — от нахлынувшей тени прошлого, которую они оба носили в себе, не произнося вслух. Выкидыш. Запах крови и страха. Неумолимое и страшное алое пятно, расползающееся под её бёдрами — кровь на простыне, которую они так и не смогли выбросить и просто сожгли. Её крик, от которого Сан тогда скривился испуганным лицом. И истошный, нечеловеческий собственный крик, от которого стены их на тот момент совсем новой квартиры будто содрогнулись. Она зажмурилась, мотнула головой, пытаясь сбросить видение, но следом ударила вторая вспышка, ещё более яркая: простыни чёрные. обнажённый мужчина, его бёдра ритмично прижимаются к её. Он тоже внутри неё. Она смотрит в его лицо — это не Сан. Это лицо Уёна, его слегка раскосые, пьяные от страсти глаза, его длинные волосы, прилипшие к влажному лбу. Он двигается в ней, а она стонет. В воспоминании это стон удовольствия, но сейчас, в кровати с Саном, он кажется чужим, предательским, разрывающим сознание на части. Ари закричала. Это был не стон, а крик ужаса, пронзительный и резкий, разорвавший тишину спальни. Её тело напряглось, выгнулось дугой и тут же сжалось в попытке отстраниться. — Остановись! Слезь с меня! Пожалуйста, слезь! Сан замер мгновенно. Он тут же вышел из неё и откатился в сторону, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Всё, всё, я остановился, — заговорил он быстро, но мягко. — Я не трогаю тебя. Ты в безопасности. Ари, посмотри на меня. Но она не смотрела. Её грудь вздымалась и опускалась слишком быстро, дыхание стало рваным, поверхностным. Слёзы текли по вискам, заливая уши и подушку. Она дрожала всем телом от ужаса, который накрыл её целиком. Воспоминания — и о выкидыше, и о той ночи с Уёном — перемешались в разбитую мозаику, острые края которой резали изнутри. — Не трогай меня, — прошептала она сквозь плач, и её голос сорвался. — Пожалуйста, просто не трогай. Сан лежал рядом, не прикасаясь. Его собственное дыхание всё ещё было тяжёлым, но уже от тревоги. Он видел, как Ари захлёбывается слезами, как её тело сотрясает дрожь, и каждая секунда этой картины резала его изнутри острее ножа. — Ари, — позвал он тихо, почти шёпотом. — Что случилось? Что я сделал не так? Скажи мне. Она зажмурилась, мотая головой. Слова давались с трудом, горло перехватывало спазмами. Обрывки прошлого всё ещё мелькали перед глазами: белое, алое, чёрное, искажённое лицо Уёна, собственный крик — тот, из постели, в ту ночь. — Там… — выдавила она, всхлипывая. — Та ночь… простыни… кровь. Я снова это видела. Как тогда. Сан замер. Лицо его посерело, кадык дёрнулся. Он понял мгновенно, о чём она говорит. О той ночи, которую они оба пытались похоронить, но которая, видимо, никуда не ушла. Он осторожно, очень медленно протянул к ней руку, лишь едва касаясь кончиками пальцев её плеча. — Я рядом. Скажи, что мне сделать? Как помочь тебе? — голос его дрожал от сдерживаемой беспомощности. — Хочешь… я принесу воды? Или прилягу с тобой? Милая, скажи, чем помочь. Ари не отвечала. Она всё ещё горько, почти беззвучно плакала, только плечи вздрагивали. Два эпизода наползали друг на друга, перемешиваясь в голове, и она совершенно не понимала, почему сейчас, почему здесь — в их общей постели, в самый неподходящий момент, перед ними обоими встал образ Уёна. И крови. И боли. И она даже не могла ничего объяснить, потому что сама себя не понимала. В голове была каша, полностью отсутствовала логика, будто мозг играл с ее психикой и подсознанием. Разумного объяснения не приходило в голову, от чего паника накатывала еще сильнее. — Я не знаю… — прошептала она, давясь рыданием. — Я просто не знаю, что происходит. Почему это снова… Но тут её мокрые пальцы нащупали его ладонь. Она не подумала, тело среагировало раньше разума. Она ухватилась за его руку и потянула к себе, вся сжимаясь, сворачиваясь в маленький дрожащий комочек. Ей было холодно, хотя в спальне стояло летнее душное тепло. — Одеяло, — всхлипнула она. — Пожалуйста… мне страшно, я хочу укрыться. Сан не заставил просить дважды. Он рывком стянул с края кровати их общее одеяло, набросил на неё и следом нырнул под него сам. Его руки обхватили её целиком, притягивая к груди, закрывая собой от всего мира. Ари оказалась внутри его объятий, как в коконе — маленькая, разбитая, мокрая от слёз. — Тише, тише… — зашептал он ей в макушку, поглаживая по спине медленными, широкими движениями. — Успокойся, всё хорошо. Всё нормально. Ничего страшного не происходит. Я здесь, я с тобой. Мы только вдвоем, мы в безопасности. Она уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как его сердце колотится — часто, встревоженно, но ровно. Его ладонь не останавливалась, гладя её позвоночник от шеи до поясницы и обратно. Раз за разом. Монотонно. Успокаивающе. Прошло минут пять, прежде чем её дыхание перестало быть рваным. Слёзы ещё текли, но уже не душили. Дрожь понемногу отступала, уступая место опустошению. — Мне показалось… — прошептала она хрипло, не поднимая лица. — Что это тот самый день. Когда мы потеряли малыша. Сан зажмурился и прижался губами к её лбу. Он не спрашивал, было ли ещё что-то. Не сейчас. Сейчас имело значение только её состояние. — Да, — выдохнул он. — Я понял. Тишина. Только их дыхание в унисон. — Если нужно, мы можем ещё подождать, — заговорил он наконец. Голос был низким, но мягким, как бархат. — Доктор предупреждал о таких фантомных моментах. Я не тороплю тебя. Я ждал и буду ждать столько, сколько потребуется. Ари тихо кивнула, уткнувшись носом в его ключицу. — Возможно, действительно нужно ещё пару месяцев, — продолжал Сан, поглаживая её затылок. — Мы сходим на обследование вместе. Убедимся, что всё в порядке. И когда ты поймешь, что всё хорошо, мы попробуем. — Да… ты прав… — ответила она быстро, слишком быстро, почти судорожно. Словно хотела закрыть тему. Сан уловил этот тон и замолчал на секунду. А потом спросил — очень осторожно, без нажима: — Ари… может быть, нам вместе сходить к психологу? Чтобы проработать это? Она вскинула на него покрасневшие, заплаканные глаза. В них мелькнул настоящий страх — сильнее, чем от воспоминаний. — Нет. Нет, ни в коем случае, — замотала она головой. — Я не хочу это обсуждать. Это просто… реакция. Психиатр ещё в больнице предупреждал, что такое возможно. Сказал, что мне просто нужно… чуть больше времени с тобой. Сан долго смотрел на неё. Потом медленно, тяжело вздохнул и поцеловал её в макушку. — Хорошо. Тогда мы справимся сами. Он ещё несколько мгновений лежал, обнимая её, пока не почувствовал, что её тело наконец расслабилось. Ари перестала дрожать. Дышала уже глубже. — Я сейчас приду, — сказал он тихо, отстраняясь и поправляя одеяло вокруг её плеч. — Схожу в душ. Пара минут. Ты только не усни без меня, ладно? Она кивнула, провожая его взглядом. Сан поднялся с кровати — обнажённый, всё ещё красивый, всё ещё её, и направился в ванную, бросив на неё последний, полный тихой любви и тревоги взгляд, прежде чем скрыться за дверью. Дверь ванной мягко закрылась за ним, отсекая полумрак спальни. Сан повернул вентиль, и горячая вода ударила в кафель, наполняя помещение густым паром. Он встал под струи, уперевшись ладонями в стену и низко опустив голову. Вода стекала по затылку, по плечам, по напряжённой до предела спине, но он почти не чувствовал её. Внутри всё кипело. Он не винил её. Даже мысли такой не возникло. Но где-то глубоко, под слоем тревоги за Ари и облегчения от того, что её приступ прошёл, в теле остался непрожитый, невыпущенный жар. Член всё ещё стоял — болезненно и туго, налитый кровью, не желая признавать, что вечер окончен. Сан выдохнул сквозь зубы и закрыл глаза. Перед внутренним взором сами собой начали всплывать картинки прошлого. Их студенческие годы. Его семейный дом, пустой по выходным, когда родители уезжали в загородное поместье. Ари — моложе, с более длинными волосами и чуть более дерзким взглядом. Они тогда набрасывались друг на друга с голодом, которого не знали ни до, ни после: гостиная, кухонный островок, широкая лестница на второй этаж, даже бильярдный стол в отцовском кабинете. Любая поверхность годилась. Они были ненасытны. Рука Сана сама скользнула вниз, к паху. Пальцы обхватили ствол, и он шумно выдохнул, закусывая губу. Перед глазами всё ещё стояла та Ари — раскрасневшаяся, стонущая, с искусанными губами. Он помнил, как она кончала под ним на том самом бильярдном столе, вцепившись пальцами в зелёное сукно. Помнил её запах, её вкус, её шёпот: «Ещё, пожалуйста, ещё». Его рука задвигалась быстрее, ладонь плотно скользила по стволу. Дыхание участилось. Он запрокинул голову, подставляя лицо под горячие струи, и глухо застонал. Член пульсировал в пальцах, требуя разрядки. Сан уже был близок — ещё немного, ещё пара движений, и… Скрип двери разрезал шум воды. Сан замер. — Ари? — выдохнул он в пар, не оборачиваясь. — Я не хотела ждать тебя там, — её голос, всё ещё хриплый после слёз, но какой-то другой, решительный. — Ты уже долго стоишь под душем. Стеклянная запотевшая дверь отъехала в сторону. Сан обернулся. Она стояла на пороге душевой — всё такая же обнажённая, с покрасневшими глазами, но с абсолютно ясным взглядом. Её взгляд скользнул вниз и зафиксировался на его руке, всё ещё сжимающей член. Она вошла внутрь под струи воды. Капли мгновенно намочили её волосы и покатились по плечам, по груди, по животу. Не разрывая зрительного контакта, Ари медленно положила свою ладонь поверх его пальцев и настойчиво отвела их в сторону. — Зачем ты это делаешь, — прошептал Сан, но это был не вопрос. Скорее, предупреждение. — Лучше не надо. Я не хочу, чтобы снова… — Возможно, это наша кровать вызывает такое, — перебила она спокойно, кладя вторую руку уже прямо на его пульсирующий член. Он вздрогнул. — Но я не хочу лишать тебя удовольствия сегодня. Она медленно, очень плавно повела ладонью вверх, собирая влагу с его кожи. Большой палец скользнул по головке, почти невесомо, и Сан, дёрнувшись, шумно выдохнул и прикрыл глаза. Когда он открыл их снова, Ари уже опускалась на колени. Тонкие струи воды стекали по её лицу, ресницам, губам. Она подняла на него взгляд и поднесла рот к самой головке. — Ари, ты не обязана… — начал он, но последнее слово разбилось о собственный стон, когда её горячие, влажные губы сомкнулись вокруг кончика. Она начала медленно, почти целомудренно одними губами, обводя языком самую чувствительную точку. Сан ухватился одной рукой за стену, а второй — за её мокрые волосы на затылке, но не тянул, просто держался, как за якорь. Ари вобрала его глубже, и горячая влажность её рта показалась ему раем. Её язык скользнул по вздувшейся вене с нижней стороны члена, и Сан тихо, гортанно выругался. Она то ускорялась, вбирая его почти до горла, то отстранялась, чтобы медленно, мучительно, дразняще обвести языком головку. — Чёрт… Ари… — он уже не пытался её остановить. — Ты правда не обязана… но, боже, как же хорошо… Ох… Она ответила не словами, а действием: вобрала его целиком и замерла на секунду, давая почувствовать, как её горло сжимается вокруг него. Сан рыкнул. Его пальцы в её волосах сжались крепче, и он начал двигаться сам — осторожно, нежно, но с каждым толчком всё глубже. Она не сопротивлялась. Напротив — её рука легла на его бедро, подстраивая ритм, принимая его полностью. Вода стекала по их сплетённым телам. Пар закручивался облаками. Сан чувствовал, как быстро, неумолимо, скручиваясь у основания позвоночника, нарастает удовольствие. — Я сейчас… — выдохнул он, пытаясь отстраниться за секунду до. Но Ари лишь крепче сжала его и приняла всё до капли, не отрываясь. Сан всхлипнул её имя, кончая ей в рот с глухим, утробным стоном, от которого запотевшее стекло, казалось, завибрировало. Он опёрся виском о прохладный кафель, пытаясь отдышаться, пока она медленно поднималась с колен. Сан обхватил её лицо мокрыми ладонями и прижался губами к её лбу. — Ты сумасшедшая… — прошептал он, всё ещё тяжело дыша. — Я просто хочу, чтобы мы оба были в порядке, — тихо ответила она, обнимая его за талию и прижимаясь всем телом. Вода ещё стекала по их телам, когда Сан наконец выключил душ. Пар медленно рассеивался, открывая их отражения в запотевшем зеркале. Сан первым потянулся за мягкими, тёплыми после сушилки полотенцами и одно протянул Ари. — Держи, — тихо сказал он, всё ещё немного охрипшим после пережитого наслаждения голосом. — Замёрзнешь опять. Они обернулись в белую махровую ткань. Сан, недолго думая, открыл стиральную машину, стоящую тут же, в углу просторной ванной, и выудил оттуда пару чистых чёрных боксеров. Движения его были такими привычными и будничными, несмотря на только что произошедшую бурю в душевой, и именно эта обыденность сейчас успокаивала Ари больше всего. Ванная комната, в которой они находились, больше напоминала спа-зону дорогого отеля. Огромное помещение с отдельно стоящей купелью, тропическим душем и, главное, видовыми затемнёнными окнами в пол. Даже сейчас, глубокой ночью, сквозь них просачивались огни Сеула: неоновые высотки, далёкие цепочки фар на магистралях, светящиеся окна чужих квартир. Весь этот рукотворный звёздный свет дробился на влажном кафеле и отражался в зеркалах, создавая ощущение, будто они парят над городом. Ари стояла у самого окна, глядя на эту панораму и чувствуя, как внутри понемногу воцаряется спокойствие. Но что-то всё ещё царапало. — Сан, — позвала она негромко. Он тут же обернулся, уже в боксерах. — Да? — Давай сегодня… поспим в гостиной, а не в спальне, — Она замялась, подбирая слова. — Дело может быть именно в ней. В кровати. Я… я не очень хочу туда ложиться сейчас. Сан подошёл ближе и, не колеблясь ни секунды, притянул её к себе, прижимаясь подбородком к её мокрой макушке. — Конечно, без проблем, — Он говорил так просто, будто она попросила его заварить чай. — Я сейчас пойду разложу диван. А ты пока переоденься, если хочешь, и принеси свежее постельное бельё из шкафа. Хорошо? Он отстранился, заглянул ей в глаза и, убедившись, что она в порядке, легко чмокнул её в губы. Его ладонь на секунду задержалась на её щеке, и затем он вышел, прикрыв за собой дверь. Ари осталась одна. В отражении окна она видела себя — закутанную в полотенце, с влажными волосами, рассыпавшимися по плечам. Внешне очень спокойную, но внутри работала мысль. Та, которую она гнала от себя последний час. Та вспышка, лицо Уёна. Это не было похоже на фантазию — фантазия не может быть такой детальной, такой физически осязаемой. Чёрные простыни, запах, ощущение его внутри. Откуда? Как? Она ведь ничего такого не помнила. Провал в памяти после того вечера казался абсолютным. Но что, если… Она мотнула головой, прогоняя догадку. Нет. Это невозможно. Если бы что-то было, она бы знала, помнила бы, но сомнения уже поселились внутри, как заноза. «Нужно будет завтра обсудить это с Джихе. После ухода Сана на работу», — решила она. Спрашивать самого Уёна напрямую было бы верхом безумия. Что она ему скажет? «Привет, мне тут привиделось, что мы с тобой спали, это случайно не правда?» Нет, исключено. А если это окажется правдой… что тогда? Как она поступит? Ари заставила себя выдохнуть. Она сбросила полотенце уже в спальне и достала из ящика своё любимое ночное чёрное, шёлковое, на тонких бретелях платье. Прохладная ткань скользнула по коже, словно успокаивая. Она уже держала в руках стопку свежего постельного белья, когда дверь спальни снова открылась. На пороге стоял Сан уже в одних чёрных боксерах, с влажными после душа волосами, которые он небрежно зачесал назад. Мышцы его плеч и груди мягко перекатывались в полумраке. — Я разложил диван, — сообщил он, проходя мимо неё в спальню. — Осталось только взять одеяло и подушки. И да, — он обернулся уже в дверях с лёгкой усмешкой, — Бель уже там. Устроилась у изголовья с таким видом, будто это она нас пустила переночевать, а не наоборот. Всё ещё делает вид обиженки. Ари легко рассмеялась — впервые за этот тяжёлый час смех прозвучал искренне и свободно. Она вышла и направилась в гостиную. Зал встретил её мягким полумраком: горел лишь один ночник у дивана, отбрасывая тёплые золотистые блики на стены. Разложенный диван выглядел приглашающе уютно. Бель действительно уже сидела у изголовья, аккуратно поджав хвост, и всем своим видом демонстрировала оскорблённое достоинство. За огромными окнами гостиной всё так же мерцал Сеул — тысячи огней, молчаливых свидетелей их ночи. Сан вышел из спальни следом, неся в охапке подушки и их объёмное одеяло. Он свалил всё это на край дивана и обернулся к Ари. — Ну что, давай вместе? — он взял у неё из рук простыню и развернул. Они застелили диван быстро и слаженно — сказывались годы совместной жизни. Простыня, пододеяльник, наволочки на подушки. Сан взбил их и разложил у изголовья, пока Ари расправляла последние складки. Первым в это гнездо нырнул он сам, откидывая край одеяла и приглашающе глядя на неё. Ари забралась следом и тут же оказалась притянута спиной к его груди. Его тёплая, тяжёлая рука легла на её талию. Дыхание коснулось затылка — медленное, спокойное. Он начал целовать её. Мелко, нежно, почти невесомо: в плечо, в изгиб шеи, в мокрые волосы на затылке. Губы едва касались кожи, но от каждого прикосновения по телу Ари разливалось тепло. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо. Ари чуть повернула голову, устраиваясь удобнее в его объятиях. — Уже лучше. Правда. Бёль, до этого делавшая вид, что весь сегодняшний вечер — личное оскорбление, наконец сменила гнев на милость. Она грациозно переступила по одеялу, обнюхала край и свернулась тёплым калачиком прямо у живота Ари. Через несколько секунд раздалось мерное, утробное мурчание — сильное, вибрирующее, как маленький живой моторчик. Сан тихо рассмеялся и осторожно запустил свободную руку вперёд, кончиками пальцев почёсывая кошку за ухом. Та замурлыкала ещё громче. — Мои девочки, — прошептал он, и голос его прозвучал удивительно умиротворённо. — Обе здесь, в моих объятиях. Я, наверное, самый счастливый человек на земле. Не знаю, чем я это заслужил, но вы мне достались. Обе. Ари улыбнулась в темноте и погладила его руку, что лежала на её животе поверх одеяла. Её ладонь медленно прошлась по предплечью, ощущая под пальцами рельефные мышцы. — Ты тоже мне достался, — отозвалась она с лёгкой, поддразнивающей усмешкой. — Тот ещё дамский угодник. До сих пор не знаю, как с этим жить. Этот твой лисий взгляд, Сан… он всегда собирает слишком много внимания. До сих пор. Сан тихо фыркнул и уткнулся носом в её затылок. — Нашла время для ревности, — проворчал он беззлобно. — Ночь на дворе. Мы голые под одеялом. Кошка мурчит. А ты про каких-то абстрактных дам. Но через секунду он задумался. Ари почувствовала это по лёгкой паузе. — Слушай, — заговорил он снова, и интонация изменилась — стала чуть более осторожной, но тёплой. — Я тут подумал… Не хочешь завтра поехать со мной в офис? Раз уж я всё равно сегодня нарушил правило и приперся к тебе, то ты имеешь полное право сделать то же самое. Посмотришь новый кабинет, заодно познакомишься с моей секретаршей. Я специально нанял пострашнее, клянусь. Убедишься лично. Ари довольно рассмеялась. Этот смех — тихий, искренний — растворился в полумраке гостиной, смешиваясь с мурчанием Бель. — Я согласна. Но лучше решим это уже утром. И кстати… — она повернула голову к нему через плечо, — во сколько ставить будильник? Раз уж ты решил отпустить шофёра. Сан лишь крепче прижал её к себе, зарываясь носом в её всё ещё влажные волосы. От них пахло их общим шампунем — чем-то цитрусовым и немного мятным. — Как проснёмся, так и соберёмся, — пробормотал он, и по голосу чувствовалось, что он уже начинает проваливаться в сон. — Один день можно не вставать в рань. Никаких будильников. Он вздохнул глубоко и размеренно, его дыхание выровнялось. Тепло его тела, тяжесть его руки, мурчание Бёль — всё это складывалось в один обволакивающий кокон безопасности. Ари прикрыла глаза. Впервые за эту ночь мысли перестали метаться. Образ Уёна всё ещё держался где-то на периферии сознания, но она отодвинула его — до завтра. До разговора с Джихё. Сейчас имели значение только эти руки вокруг неё, это мурчание у живота, этот покой. Она расслабилась окончательно и провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.

***

Утро началось с того, что сквозь сон Ари услышала хриплый, недовольный стон Сана. — Ещё пять минут… — пробормотал он, пытаясь натянуть одеяло на голову и спрятаться от пробивающегося сквозь шторы света. Но у Бёль на это утро были совершенно другие планы. Решив, что время завтрака уже давно наступило, она прошлась прямо по груди Сана и мстительно махнула своим пушистым серым хвостом ему по лицу. Раздалось требовательное, возмущенное мяуканье. Сан резко распахнул глаза, чихнул и принялся отплёвываться от попавшей в лицо шерсти. — Тьфу ты… Бёль! — он комично сморщился, протирая глаза. Кошка в ответ лишь невинно моргнула и снова коротко мяукнула. — Всё-всё, сдаюсь! Встаём. Утро бодрое, чтоб его. Смирившись с поражением, он повернулся к Ари. В его глазах мгновенно заплясали те самые хитрые лисьи искры. Нависнув сверху, он слегка вмял её в матрас тяжестью своего тела и жадно, со вкусом поцеловал в губы. Поцелуй был долгим и совершенно не оставляющим шансов на сопротивление, вот только… Когда Ари наконец удалось выскользнуть из его захвата, она забавно сморщила нос, упираясь ладонями в его грудь. Утреннее дыхание Сана явно не располагало к голливудской романтике. — Боже, Сан, — она фыркнула, пытаясь сдержать смех. — Твоё утреннее дыхание — это просто биологическое оружие. А ну-ка марш в ванную! Иди чистить зубы и собираться. Сан театрально закатил глаза и тяжело вздохнул, нехотя слезая с дивана. — Никакой утренней романтики с вами. Жестокие женщины, — буркнул он себе под нос, шаркая в сторону ванной. — А ночью ты нам в любви клялся! Как быстро ты переобуваешься! — Проводив его взглядом, Ари со смешком подхватила Бель в охапку и направилась на кухню — кормить своё пушистое серое облачко, которое уже заводило моторчик в предвкушении еды. Насыпав кошке корма, Ари поняла, что у неё самой проснулось совершенно поварское настроение. Хотелось не просто перекусить, а накрыть стол по всем правилам. Она достала из шкафа красивый сервиз, который они редко использовали в будни, и попросила умную колонку включить спокойный джаз. Кухня наполнилась тихой музыкой. Ари порхала между плитой и столешницей, тихо подпевая себе под нос. Взбивая воздушный омлет и нарезая овощи, она поймала себя на мысли, что ей… легко. Наконец-то легко. Кажется, их затянувшийся кризис действительно миновал. Сан снова стал таким мягким, ласковым, постоянно улыбался. Он был в точности таким, как раньше — до того страшного дня, когда не стало его дедушки, и он, пытаясь справиться с горем, с головой ушел в работу, отгородившись от всего мира. И вот сейчас у Ари появилось стойкое, согревающее изнутри ощущение, что всё наконец-то встает на свои места. Идиллию на секунду нарушил вспыхнувший в памяти образ Уёна. Сердце неприятно кольнуло. Ей обязательно нужно будет встретиться с Джихё, всё обсудить и восстановить эту оборванную цепочку событий. Но не сейчас. Не в это идеальное утро. Она как раз раскладывала кимчи и рис по пиалам, когда почувствовала, как со спины к ней прижалось теплое тело. Знакомый аромат ударил в нос — терпкий бергамот, прохладная лаванда и легкая, щекочущая нотка перца. Сан уже успел надеть свежую белую рубашку и брюки. Его руки по-хозяйски обвили её талию, а губы принялись оставлять мягкие поцелуи на открытой шее. — Пахнет просто изумительно, — промурлыкал он куда-то ей в кожу. — Ты словно мысли мои прочитала. Я зверски голоден. — За столько лет я выучила все твои пищевые привычки наизусть, — хмыкнула Ари, не отрываясь от плиты. В этот момент длинные пальцы Сана попытались незаметно стащить ломтик огурца с разделочной доски. Ари среагировала молниеносно — кухонная лопатка с легким шлепком опустилась ему на руку. — Ай! — Сан жалобно заскулил, отдергивая ладонь и потирая ушибленное место. — Не кусочничай, — строго, но с улыбкой пригрозила она. — Всё уже почти готово. Лучше достань кружки и сделай нам кофе, пока я заканчиваю. Через десять минут они сидели за накрытым столом друг напротив друга. Сан ел с таким упоением, словно его не кормили неделю. Ари неспешно ковырялась в своей тарелке, подпирая щеку рукой, и с теплой улыбкой наблюдала за ним, выжидая вердикт. Словно считав её немой вопрос, Сан довольно промычал, проглатывая очередную порцию, и сделал большой глоток из своей кружки с кофе. — Как же давно я не ел твоей еды, а то убегал на работу в самую рань… Это безумно вкусно, Ари. Правда. Завтрак протекал в легкой, непринужденной болтовне. Ари с восторгом и активной жестикуляцией рассказывала про свои съемки. — Ты не представляешь, какие они смешные! — щебетала она, чуть не расплескав напиток. — Хонджун — это просто ходячая гиперопека, но он так забавно морщит нос, когда пытается быть строгим! А Юнхо… Пару дней назад он пытался показать какой-то танцевальный пируэт и случайно снес декорацию! Мы думали, режиссер нас на месте убьет. Стоим, боимся дышать, и тут Чонхо — с абсолютно каменным, суровым лицом — выдает такую шутку, что легла вся площадка! Даже Сонхва, который обычно само спокойствие, смеялся до слез. Сан слушал её, искренне смеясь и удивленно вскидывая брови: — Да ладно? Прямо снес декорацию? Это же безумные деньги, если ее сломать, — он покачал головой, продолжая улыбаться. — Звучит как сумасшедший, но классный коллектив. Я рад, что тебя сейчас окружают такие веселые, приятные люди. Ари тепло улыбнулась в ответ, принимаясь за еду. В своей красочной тираде она намеренно не упоминала Уёна. После их вчерашней внезапной встречи в офисе и всплывшей правды о том, что они с Саном раньше были лучшими друзьями в школе, она прекрасно понимала: парень вряд ли захочет его обсуждать. К чему бередить старые раны за утренним кофе? Однако повисшую на пару мгновений тишину прервал сам жених. — А Уён что? — вдруг спросил он. — Он какой? Девушка как раз успела поднести палочками аппетитный кусочек омлета ко рту, но так и не положила его. Замерев на секунду, она опустила еду обратно в тарелку. Прокашлявшись, она осторожно посмотрела на парня: — Тебе честно сказать? Сан сделал невозмутимый глоток кофе и кивнул: — Да, мне все-таки интересно, какой он сейчас. И тем более, вам приходится много общаться, я хочу быть уверен, что ты в безопасности. Услышав это, Ари сложила локти на стол и подоперла подбородок ладонями, мягко обхватывая свое лицо. Она немного задумалась, формулируя мысль. — Уён достаточно шабутной, — начала она. — Он постоянно на каком-то, будто, энергетике, ни секунды на месте. Периодически пошло шутит, но грань не переходит. Он давно тоже работает в этой команде и действительно хорош в своей работе. А со мной… он помогает много, когда видит, если я перерабатываю. Первое время было тяжело, он не хотел ко мне прислушиваться, но теперь из нас выходит хороший рабочий тандем, — последнее слово она выделила особенно четко, чтобы расставить все точки над «i». Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Большой палец Сана принялся нежно, успокаивающе поглаживать её костяшки. Воздух между ними неуловимо изменился — стал чуть плотнее и серьезнее. Сан слегка замялся, подбирая слова. — Тогда я рад это слышать, пусть так и остается. Слушай… — тихо начал он, глядя ей прямо в глаза. — Вчера за ужином родители спрашивали про свадьбу. И я подумал… возможно, нам стоит возобновить этот вопрос? Ари замерла. — Мы и так переносили её, — продолжил Сан. Он запнулся, и Ари отчетливо увидела, как дернулся его кадык, когда он тяжело сглотнул. — Сначала из-за… дедушки. Потом из-за нашей потери вообще отменили. Его голос на секунду дрогнул, выдавая застарелую, так до конца и не зажившую боль, но он тут же взял себя в руки и упрямо, с надеждой посмотрел на неё. — Но сейчас вроде всё налаживается. Всё наконец-то хорошо. Мне уже без разницы когда, без разницы, какое это будет торжество. Я думаю, мы можем спокойно сделать это. Так, как мы и планировали. Ари слегка прикусила губу, чувствуя, как внутри разливается тепло. А действительно — почему бы и нет? Они прошли через этот ад. Они выстояли и всё ещё здесь, вместе, держатся за руки на этой кухне. Она посмотрела на его длинные пальцы, переплетенные с её. Пышное торжество на сотни гостей больше не казалось ей привлекательным. Но скромный, теплый праздник только для своих — это именно то, что им сейчас было нужно. Накрыв его руку своей второй ладонью, Ари мягко улыбнулась. — Давай попробуем, — её голос звучал тихо, но твердо. — Я напишу нашему организатору и скажу, что мы готовы снова начать обсуждение. Только… пусть в этот раз всё будет скромно. Камерно. Лицо Сана мгновенно преобразилось. На губах расплылась та самая, до боли любимая лисья улыбка — широкая и абсолютно счастливая. Он поднес её ладонь к своим губам и оставил на костяшках долгий, трепетный поцелуй. — Клянусь, я готов сдвинуть любые графики и дела ради этого праздника, — прошептал он, преданно глядя на неё поверх её руки. — Я самый везучий человек на свете! Сан нехотя выпустил её руку, но улыбка так и осталась играть на его губах. Он чуть склонил голову набок, прищурившись: — Так что насчёт офиса? Ты ведь поедешь со мной? А то мне просто жизненно необходимо тобой похвастаться. В последнее время всякие младшие сотрудницы начали слишком активно прилипать, мне нужна защита. Ари смущенно фыркнула, собирая пустые пиалы в стопку. — Что-то ты слишком много говоришь о других девушках с самого вчерашнего вечера. Боишься их, что ли? — она насмешливо выгнула бровь. — Хочешь, чтобы я, как верная охранница твоего сердца, притащилась туда и отпугивала всех этих женских коршунов? — Именно так. Моё сердце нуждается в персональной охране, — совершенно серьёзно кивнул он, хотя в глазах плясали смешинки. — Ладно уж, уговорил, — со смешком сдалась девушка. — Съезжу с тобой, поработаю охранником. А потом просто встречусь с Джихё, и вечером поработаю из дома. Съёмок всё равно нет до следующей недели. — Идеальный план, — парень довольно потёр ладони, словно провернул самую удачную сделку за день. — Иди собирайся, а я пока тут всё уберу. Он потянулся к своему телефону, который уже минут десять тихо, но настойчиво вибрировал от разрывающихся рабочих чатов, а Ари, подхватив легкое, абсолютно радостное настроение этого утра, упорхала в ванную. Каждое её движение было наполнено какой-то воздушной легкостью. Приняв душ, она прошла в спальню и распахнула шкаф. Выбор пал на короткий светлый летний сарафан, который выгодно подчеркивал фигуру, и аккуратные, неброские золотые украшения. Усевшись за туалетный столик, она поправила темные волосы, а затем открыла маленькую шкатулку. С замиранием сердца, очень осторожно, она достала обручальное кольцо. Небольшой, но безупречно чистый бриллиант, обрамленный россыпью мелких камней, мягко блеснул в утреннем свете. Ари надела его на палец и невольно улыбнулась своему отражению. Сан сделал ей предложение год назад, когда они чудом вырвались в отпуск на Филиппины. Всё было до банального, но до мурашек прекрасно: шум океана, уединенный ужин на пляже. Она тогда отошла на пару шагов к воде, чтобы посмотреть на невероятно яркие звезды, а когда обернулась — Сан уже ждал её, опустившись на одно колено, с бархатной коробочкой в руках. В тот момент она даже не заплакала, вопреки всем клише из мелодрам. Не было ни шока, ни слез — только абсолютная, железобетонная уверенность. Они оба знали, что их союз уже настолько прочен, что иного пути просто не существовало. Они были вместе так давно и прошли через столько всего, что кольцо и свадьба воспринимались не как переход на какой-то неведомый новый уровень, а скорее как заслуженный статус и отличный повод устроить праздник для себя и близких. Покрутив кольцо на пальце еще раз, Ари бросила последний взгляд в зеркало и, довольная собой, вышла в гостиную. Там уже вовсю кипела рабочая жизнь. Сан стоял посреди комнаты и активно, с нескрываемым раздражением выговаривал по телефону: — Ёсан, объясни тогда этим дебилам еще раз, что мы подтвердили поставку на прошлой неделе не потому, что хотим ускорить сделку! А потому что мы, мать вашу, порядочные люди, и у нас элементарно не остается места на складах — уже пришел новый улов. Пусть уже подпишут хреновы документы! Если надо, я сегодня к ним лично их привезу, если они такие медленные. Ну что за тупые люди, я искренне не понимаю… В этот момент он краем глаза заметил Ари. Она плавно крутнулась на месте, демонстрируя летящий подол сарафана. Лицо жениха мгновенно смягчилось, а раздражение в голосе испарилось, словно его и не было: — Всё, Ёсан, я выхожу из дома. Буду в офисе через полчаса. А, и сделай пропуск на Ари, я буду с ней. Да, её паспорт есть в базе данных компании, пусть Уджин залезет в неё и сделает. Нет, не объясняй ей ничего, пусть просто исполняет, — он сбросил вызов и сунул телефон в карман. На его лице расцвела довольная, восхищенная улыбка. — Боже, какая же ты красивая, — выдохнул он, подходя ближе. Он взял с соседнего стула свой пиджак и накинул его на широкие плечи. — Ну что, пора ехать, моя охранница? Ари обула босоножки на небольшом каблуке, подхватила свой любимый цветной плетеный клатч, пока Сан, смешно кряхтя, собирал раскиданные со вчерашнего вечера рабочие туфли. Едва за ними закрылись двери лифта, спускающегося на подземный паркинг, Сан тут же прилип к ней. Он прижал её к стенке кабины, зарываясь носом в шею и оставляя там горячие, влажные поцелуи. — Я бы теперь вообще везде таскал тебя с собой, — бормотал он между поцелуями, от которых по коже бежали мурашки. — Просто чтобы иметь легальную возможность целовать тебя в любой момент. Ари звонко захихикала, обнимая его за шею. От него потрясающе пахло его фирменным парфюмом, и ей безумно нравилось, как он выглядит в этой строгой одежде. Под тонкой тканью белой рубашки и пиджака отчетливо ощущалось горячее, накачанное тело, и этот контраст делового стиля и его жадных рук сводил с ума. Они выехали с парковки на его большом черном внедорожнике. В салоне играли их любимые треки, и они, дурачась, подпевали в голос. Сан по-хозяйски, уверенно положил тяжелую ладонь на её оголенное сарафаном бедро, мягко поглаживая кожу большим пальцем, а на каждом красном сигнале светофора тянулся к ней за поцелуем. Глядя на него, Ари вдруг поймала себя на стойком чувстве дежавю. Как же давно они не проводили время вот так. Не дурачились в машине, не целовались на светофорах, как подростки, забыв обо всем на свете. Сан так давно не был в таком приподнятом настроении и не был настолько… ласковым. Казалось, он изменился за одну ночь. Сбросил с себя тяжелый, давящий панцирь скорби и трудоголизма, и Ари снова видела перед собой того самого Чхве Сана, в которого когда-то влюбилась без памяти. Мужчину с большой буквы. Того, кто умел ухаживать так активно и настойчиво, что не оставлял шансов, но при этом всегда уважал её границы и предоставлял абсолютную свободу для её собственной работы и амбиций. Чувствуя успокаивающее тепло его руки на своем бедре, Ари отвернулась к окну. Она самозабвенно разглядывала проплывающие мимо залитые солнцем летние пейзажи Сеула, лишь периодически бросая полные нежности взгляды на профиль любимого мужчины, который одной рукой уверенно вел машину, а другой — крепко держал её. Они вошли в сверкающий холл высотки, и Сан, как истинный джентльмен, привычно брал на себя все двери, пропуская девушку вперед. Но стоило только дверям лифта разъехаться на нужном представительском этаже, как спокойствие закончилось. Вокруг Сана мгновенно выросла толпа людей с планшетами и папками. Со всех сторон посыпалось: — Господин Чхве, нужно вашу подпись вот здесь! — Господин Чхве, посмотрите эти сводки! — Вы еще не утвердили бюджет на поставки на следующий квартал… Пока Сан игнорировал эту суету, на Ари обрушился шквал любопытных, цепких взглядов — особенно женских. Она буквально кожей ощутила, как сотрудницы сканируют и оценивают ее с ног до головы. Теперь Хван кристально ясно поняла, о чем именно предупреждал жених: в компании явно не привыкли видеть его с кем-то. Но дольше всего эти удивленные взгляды задерживались на их крепко сцепленных руках. Ари не была в этом офисе уже достаточно давно; тогда Сан был всего лишь менеджером среднего звена, только вникающим в дела семейной компании, а сейчас, судя по всему происходящему, занимал куда более высокую и влиятельную позицию. Не сбавляя шага, Чхве решительно повел ее сквозь этот гудящий рой прямиком к своему кабинету. В приемной за широким столом сидела девушка. Увидев идущего к ней босса под руку с незнакомкой, она вся встрепенулась, поспешно вскакивая на ноги. — Добрый день, господин Чхве, вас уже заждались! — выпалила она, а затем перевела растерянный взгляд на его спутницу. — А… как к Вам обращаться? Ари открыла было рот, но не успела произнести ни звука. Сан властно отрезал: — Хван Ари. Моя невеста и будущая жена. Сделайте ей постоянный пропуск максимального уровня, чтобы у нее был беспрепятственный доступ в компанию и в мой кабинет в любое время суток. Секретарша поперхнулась воздухом и запнулась, не найдя слов для ответа. Сан не стал дожидаться, пока к ней вернется дар речи: он распахнул тяжелую дверь кабинета, пропустил Ари внутрь и зашел следом, отсекая шумную приемную. Девушка с удивлением окинула просторное помещение взглядом. — Это же был кабинет твоего отца? — спросила она. — В честь чего он отдал его тебе? И ты его так сильно изменил… — Да, — хмыкнул Сан, сбрасывая пиджак. — Я первую неделю здесь вообще не мог работать. Этот душный, старперский антиквариат меня просто убивал. А кабинет отец отдал, потому что сам переехал в кабинет дедушки. Он ведь теперь занимает главный пост. От старого интерьера не осталось и следа. Вместо тяжелого резного дерева теперь стоял лаконичный металлический стол и гладкие белые шкафы. Панорамные окна впускали море света, и лишь черный кожаный диван в зоне отдыха напоминал о прежнем владельце. Ари по-хозяйски устроилась на нем, а парень опустился за свой металлический стол и устало потер переносицу, сразу же придвигая к себе первые документы. — Я теперь отвечаю за все наши логистические поставки, — недовольно проворчал он, пробегаясь глазами по строчкам. — Честно говоря, из-за смерти дедушки я вообще не ожидал, что внезапно стану такой важной шишкой в компании. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что всем постоянно нужно со мной что-то согласовывать. Я даже не успеваю посмотреть бумаги, которые нужны лично мне! Если бы не Ёсан, я бы свихнулся. Он жутко помогает, забирает половину всей этой бумажной волокиты на себя — у него в связи со всем этим тоже произошло довольно резкое повышение. В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в кабинет скользнула секретарша. — Господин Чхве, — напряженно начала она, — у вас через пятнадцать минут должно начаться совещание. Сейчас подойдет господин Кан с нужными бумагами. Он просил обсудить все до встречи, так как возникли серьезные разногласия с новым покупателем кальмаров. Сан с раздражением отбросил ручку и грязно выругался: — Да блять! Черт бы побрал этих подрядчиков и этих гребаных кальмаров! Вечно этот блок создает одни проблемы компании. Секретарша сглотнула, но попыталась удержать профессиональный тон: — Не желаете ли кофе? И… вы сегодня без галстука. Какой прикажете подготовить к совещанию? Сан медленно поднял тяжелый взгляд от бумаг, посмотрел на девушку и ровным голосом произнес: — Кофе не хочу, я выпил его дома. Принесите лучше Ари немного воды, чтобы она могла спокойно здесь освоиться. И откройте шкаф — пусть Ари сама выберет, какой галстук мне надеть, и завяжет его. На этом всё, вы свободны. Спасибо. Секретарша слегка обомлела. На ее лице промелькнула целая гамма эмоций, но она молча подошла к шкафу, распахнула дверцу и выкатила встроенную полку с ровными рядами галстуков. Когда она, чопорно развернувшись, направилась к выходу, Ари проводила ее милой, очень довольной улыбкой. Было кристально ясно: помощнице совершенно не понравилась ни эта ситуация, ни внезапно объявившаяся невеста босса. Наблюдая за тем, как уверенно и жестко Сан только что общался с подчиненными, Ари вдруг ощутила, как внутри разливается горячая волна удивительной гордости. Гордости за него и, в какой-то мере, за саму себя. Мужчина рядом с ней так быстро вырос, превратившись в серьезного, влиятельного руководителя. Ари даже не стала пытаться скрывать от самой себя очевидное: то, как Сан выглядел в этом новом амплуа — властный, решающий проблемы, не терпящий возражений босс, — было до одури сексуально. Но больше всего ее заводило и восхищало то, как молниеносно он сменял маски. Ей безумно нравился этот контраст: как из пугающего, строгого начальника, чей ледяной тон заставлял людей нервничать, он мог в одно мгновение превратиться в ласкового, нуждающегося в ней котенка. И осознание того, что только она имеет эксклюзивный доступ к обеим версиям этого мужчины, невероятно тешило ее самолюбие. Оставшись наедине с Саном, Ари подошла к полке. Пробежавшись пальцами по шелку, она вытянула красивый бордовый галстук и направилась к столу. Она остановилась рядом и осторожно прикоснулась к его плечу. Сан, все еще сидя в кресле, повернулся к ней, отрывая взгляд от очередных бумаг. На его лице больше не было того жесткого рабочего напряжения — он просто смотрел на нее снизу вверх, как ловко и нежно она перекидывала ткань через воротник его рубашки. Пока Ари сосредоточенно завязывала идеальный узел на его шее, Сан, тяжело выдохнув, позволил себе окончательно расслабиться и сбросить броню: он подался вперед и собственнически, но очень мягко обнял ее за талию, утыкаясь лицом куда-то в район ее живота, находя видимо в ней свое единственное успокоение посреди этого сумасшедшего дня. А потом нежно провел руками по очертаниям ее бедер и позволил себе шалость — залезть под короткую юбку сарафана и схватить пальцами упругие ягодицы. — Я обещаю, когда-нибудь я трахну тебя на этом столе после какого-то очередного совещания, — Сан бурчал Ари в живот, пока собственнически поглаживал кожу и периодически сжимал. — Это будет один из лучших дней в моей жизни. Ари на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как от его голоса, приглушённого тканью, по телу разливается предательское тепло. «Ну вот, голодный волк очнулся. Теперь будет требовать утешения и ласки постоянно», — промелькнуло у неё в голове с лёгкой, умилённой усмешкой. Она погладила его по уложенным тёмным волосам на затылке, пропуская жёсткие пряди сквозь пальцы. — Ты становишься каким-то слишком озабоченным, — произнесла она нарочито строго, но в голосе сквозила улыбка. — Но мне приятна твоя идея. Очень. В этот день я приду к тебе только в одном плаще на голое тело и в кружевном красном белье. Сан тихо, гортанно застонал, и его пальцы на её ягодицах сжались крепче. — Ох, Ари… ты даже не представляешь, как ты меня возбуждаешь. Все мои потайные фантазии разом просыпаются. — Он всё ещё гладил её, выдыхая горячий воздух прямо сквозь ткань сарафана. Но вдруг его руки опустились к подолу, и он, не разрывая зрительного контакта, взялся за край юбки. — Может быть, я смогу осуществить хотя бы… одну маленькую вещь прямо сейчас, — зашептал он, задевая пальцами кромку её трусиков и пытаясь поднять юбку так, чтобы прижаться носом к чувствительной коже. — Это нечестно: удовольствие получил только я, а тебе ничего не досталось. У нас ещё есть минут десять до моего ухода. Дай мне доставить тебе удовольствие хотя бы языком. Прямо здесь, в кабинете. Ари судорожно схватилась за его запястья и попыталась опустить подол обратно. — Господи, нет, не надо! Ты какой-то слишком активный, — она понизила голос, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Похоже, я разбудила в тебе какого-то сексуального зверя. Давай мы всё-таки чуть-чуть подождём. Это слишком опасно, учитывая, что дверь-то не заперта! Сан открыл было рот для возражений, но в этот момент дверь распахнулась без стука. Он с тихим раздражённым вздохом отстранился, а Ари судорожно принялась разглаживать складки на ткани. — Твою мать, Чхве Сан! Вы тут прямо на столе размножаться собрались? — раздался насмешливый голос. — Ты бы хоть на замок закрывался, начальник. Зашёл бы кто из маркетинга — позора не оберёшься. Благо, это всего лишь я. Кан Ёсан — правая рука Сана, главный финансовый советник и человек с неисчерпаемым запасом шуток ниже пояса — по-хозяйски закрыл за собой дверь. Помахивая в воздухе папкой, он ухмыльнулся: — Но есть и плюсы. Если вы наконец-то помирились и снова начали спать вместе, может, Сан перестанет выносить мозги всему офису. Ари закатила глаза. Сан вместо смущения лишь довольно рассмеялся, вальяжно откидываясь в кресле. — Завидуй молча, Ёсан. Найди уже себе кого-нибудь, чтобы запираться в собственном кабинете. Купим одну табличку «Не беспокоить» на двоих и будем передавать по смене. — Вообще-то я зашёл по делу, Ёсан фыркнул, но в его глазах плясали смешинки. — Нужно обсудить детали по завещанию, чтобы я был в курсе. Ты сегодня опоздал, и теперь-то я прекрасно понимаю, почему, — он выразительно покосился на раскрасневшуюся Ари. — Но раз тут такие важные переговоры, не смею отвлекать. — Это совсем не то, что ты подумал! — Ари замахала руками, пытаясь сохранить остатки достоинства. — У него просто весеннее обострение. Мартовский кот. — Да-да, охотно верю, — протянул Ёсан. — Но вообще, Ари, непривычно видеть тебя на нашей территории. Я думал, вы договорились не смешивать работу и личное? Сан поднялся из-за стола, перехватывая инициативу: — Вчера я нарушил это правило, приехав к ней, так что сегодня был ответный визит. Заодно оформлю ей постоянный пропуск, чтобы она могла приходить в любое время. Мне нечего от неё скрывать. Он подошёл к другу, забрал папку из его рук и сразу углубился в документы. Ари, пользуясь паузой, отошла к дивану. Ёсан тут же плюхнулся рядом и заговорил вполголоса: — Смотрю, у вас идиллия. Он аж светится весь. Признавайся, приворожила? Последние полгода он ходил мрачнее тучи, на людей кидался. А сегодня бухгалтерия уже шепчется: хотят идти выбивать бюджеты на следующий год, пока шеф добрый. — Никакой магии, только любовь и моя неземная красота, — рассмеялась девушка, поправляя волосы. — Серьезно, Ёсан, сходи на свидание. А то столько желчи от одиночества. Кан покачал головой, пряча тёплую улыбку. А Чхве, не отрываясь от чтения, бросил на них короткий взгляд поверх бумаг. В этом взгляде читалось абсолютное, ничем не замутнённое спокойствие человека, у которого всё на своих местах: любимая женщина здесь, верный друг рядом, а самые важные сделки в жизни уже заключены. Ари с комфортом устроилась на диване, пока Сан изучал документы. Ёсан, убедившись, что начальник погружён в работу, чуть придвинулся к ней и заговорил вполголоса. — Слушай, насчёт прошлой недели… — он прищурился, пытаясь выудить из неё информацию. — Когда я забирал тебя от того твоего «коллеги». Раз Сан вчера приезжал к тебе, они пересеклись? Познакомились? Ари тяжело вздохнула, понимая, что от Ёсана так просто не отделаться. — Да. Это был Чон Уён. И они уже знакомы. Шелест страниц внезапно прекратился. Сан, который до этого момента казался полностью поглощенным документами, резко оторвал взгляд от папки. Услышав имя бывшего друга, он хмуро усмехнулся и посмотрел на Ёсана: — Да, Ёсан. Тот самый чёртов Чон Уён. Тот, с которым мы в школе были не разлей вода, пока ты учился в параллели. Глаза Ёсана округлились, и он в шоке схватился за волосы. — Да ладно?! — он едва сдержался, чтобы не перейти на крик. — Я прекрасно его помню! Вот это да… Мир катастрофически тесен. Ой, ну ты даёшь, Ари, вот это ты вляпалась! Ари лишь цыкнула на него и довольно ухмыльнулась, откинувшись на спинку дивана. — Да какая разница? Чон Уён — это абсолютно невыносимое, вредное существо. Тем более, мы вчера увиделись, и, как видишь, я сижу тут без единой царапины. На нём тоже ни синяка. Так что вряд ли он будет иметь какой-то вес в нашей жизни, они просто работают с Ари на проекте. В этот момент раздался деликатный стук, и в кабинет вошёл секретарь Уджин. Она подошла к журнальному столику и поставил перед девушкой стакан воды с долькой лимона. — Спасибо, Уджин, — приветливо кивнула она. — Господин Чхве, — секретарь повернулась к Сану, — начальники логистических направлений, отдел развития бизнеса и экономисты уже собрались у переговорной. Ожидают начала совещания. — Да, Уджин, спасибо, — Сан захлопнул папку и поднял взгляд. — И ещё: как будет готов постоянный пропуск на имя Ари, отдай его ей прямо в руки. Либо мне, если совещание затянется, а она решит не дожидаться и поехать по делам. Мы сейчас выйдем. Секретарь кивнула и скрылась за дверью. Сан поднялся из-за стола, поправляя пиджак. — Ладно, всё, пора идти работать, — он подошёл к дивану и уверенно взял Ари за руку, помогая ей встать. Они втроём вышли из кабинета. Сан и Ари шли впереди, держась за руки, а Ёсан следовал чуть позади, тихо усмехаясь про себя. Опенспейс гудел от рабочих разговоров, но стоило боссу появиться в коридоре, как сотрудники начали украдкой бросать на них любопытные взгляды. Они почти дошли до стеклянных дверей переговорной, когда Сан вдруг резко остановился. Прямо в общем коридоре, на глазах у всего отдела, он властно перехватил Ари за талию, притянул к себе и жадно, по-собственнически поцеловал. Ари тихо ахнула в его губы — она совершенно не ожидала от всегда сдержанного в офисе Сана такого яркого и открытого проявления чувств. Поцелуй был долгим и глубоким, словно в мире существовали только они вдвоём. Ёсан, стоявший позади, сдавленно крякнул и закатил глаза. — Ну вы, конечно, те ещё влюблённые голубки. Как будто вам по пятнадцать лет! — проворчал он, когда Сан наконец нехотя отстранился от раскрасневшейся девушки. — Пойдёмте уже решать серьёзные вопросы, а не только ваши любовные. Ари, был рад тебя видеть! Пиши, звони днём и ночью, если что… но у коллег больше не ночуй! Ари звонко рассмеялась, пытаясь скрыть смущение. Сан не спешил отпускать её талию. Он наклонился и с хитрой улыбкой прошептал ей прямо на ухо: — Я так давно мечтал сделать это на глазах у всего отдела. Чтобы каждый здесь знал, какая у меня прекрасная невеста, и что моё сердце уже давным-давно занято. От этих слов щёки Ари вспыхнули ещё ярче. Сан напоследок мазнул губами по её виску, подмигнул и скрылся за дверями переговорной вслед за Ёсаном. Оставшись одна в оживлённом коридоре, Ари сделала глубокий вдох, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Улыбка медленно сползла с её лица. Она торопливо открыла свой клатч, достала телефон и дрожащими пальцами открыла чат с Джихё. Пальцы быстро забегали по экрану, набирая сообщение: «Встречаемся через час. Нам нужно срочно кое-что обсудить. Кажется, я всё-таки переспала с Уёном… И мы помирились с Саном. В общем, кашу я заварила — мама не горюй».