Часть 25. Двойное дно

Панорамные окна огромной квартиры Ари открывали головокружительный вид на сияющий огнями ночной Сеул, но сегодня этот холодный, глянцевый пейзаж мерк на фоне того невероятного хаоса, что заполнил её гостиную. Тишина, к которой она так привыкла в своей личной «золотой клетке», была окончательно и бесповоротно разрушена. Минги, первым переступив порог и стянув кроссовки, замер посреди светлого дерева пола, запрокинув голову: — Пардоньте за мой французский, но это пиздец, Хван Ари, — с чувством, растягивая гласные, выдал он. — Да тут не хата, а королевский дворец времён Чосон. Тут же на скейте можно от кухни до спальни хуярить! Мы точно не ошиблись этажом и не вломились к какому-то чеболю? Чонхо, зашедший следом, уважительно присвистнул, оценивая масштабы пространства и высоту потолков. А Уён, стянув черную куртку и по-хозяйски засунув руки в карманы джинсов, окинул гостиную хитрым взглядом и довольно причмокнул: — Слушайте, да мы тут все наши сидячки снимать можем! Нахера «Халазия» вообще башляет за аренду студий, когда у нашего шеф-редактора такие хоромы? Будешь брать с продакшена натурой за аренду помещения, Ари-я? Ари лишь закатила глаза, забирая у ребят пакеты с доставкой. Широкий стол у кухонного острова уже ломился от еды: коробки с пиццей, токпокки, жареная курица и закуски, которые команда заказала по дороге. А количество ящиков с алкоголем, которые парни втащили в коридор, не поддавалось никакому счету — из них уже смело можно было строить оборонительную башню. Команда собралась полным составом. Даже вечно бурчащий Хонджун сегодня выглядел подозрительно довольным, уже потягивая свое соджу из маленькой стопки и совершенно не вспоминая про графики и дедлайны. Смех и звон стекла моментально заполнили пространство. И именно в этот момент из полумрака коридора бесшумно выплыла Бёль. Светлая длинношерстная кошка с пепельными лапками остановилась, обвела шумную толпу своими ледяными голубыми глазами и, проигнорировав протянутую руку Юнхо, целенаправленно подошла к Уёну. Она потерлась о его ногу, издав громкое, вибрирующее мурлыканье. Ари, расставлявшая тарелки на столе, замерла с открытым ртом. — Ну ты даёшь, мелкая... — выдохнула она. — Она к Сану привыкала несколько месяцев, вообще никого чужого к себе не подпускала. Уён совершенно спокойно наклонился и бесцеремонно подхватил кошку на руки: — Ого. А мне рассказывали, ты та еще ледяная стерва, которая на пушечный выстрел к себе не подпускает, — Уён нагло усмехнулся, почесывая Бёль за ушком, отчего та блаженно вытянула шею. — А ты, оказывается, просто любишь плохих парней, да? – Он поднял на Ари свой фирменный, пронизывающий насквозь лисий взгляд: — Или она просто унюхала на мне Даля? Надо свести их как-нибудь. Если повезет, они потрахаются и наделают нам целую ораву пушистых серых ублюдков. Будем раздавать вместо премий. Ари, не выдержав этой наглости, подошла и легонько стукнула его кулаком в плечо, пряча смущенную улыбку. — Придурок. Губу закатай, продюсер. Я пойду переоденусь, а вы пока открывайте бутылки. Она скрылась в спальне, чтобы сменить уличную одежду на комфортный, свободный домашний костюм. Когда она вернулась, в дверь снова позвонили — приехала Джихё. Подруга немного опоздала, но тут же включилась в процесс, помогая Ари со столом. С Минги они тепло обнялись, так как были давно знакомы, а вот с Уёном поздоровались довольно неловко. Продюсер сразу узнал её: они виделись в тот самый напряженный вечер в кафе, после того как Сан устроил скандал в офисе и нагло забрал Ари на семейный ужин. Этот молчаливый обмен взглядами между Уёном и Джихе был полон тяжелого, невысказанного понимания ситуации. В квартире перманентно стоял искренний смех. Ребята шутили, прикалывались над Хонджуном, травили байки со старых съемок, перебивая друг друга. Алкоголь быстро делал свое дело, развязывая языки. — Я вам клянусь, — громко возмущался Минги, размахивая куском пиццы в воздухе, — Хонджун тогда нас чуть в могилу не свел, особенно меня, я ведь тепличное подвальное существо! Три часа ночи, мы стоим по колено в грязи на той заброшенной станции, а он орет в рацию: «У него эмоциональный подтекст левой брови не читается в кадре, переснимаем!» — Потому что левая бровь — это инструмент драматургии! — парировал Хонджун, салютуя ему стопкой соджу. — Зритель должен чувствовать боль героя через микромимику! — Мы чувствовали только боль в пояснице и желание тебя придушить штативом, — спокойно добавил Чонхо, закидывая в рот кусок курицы. — Я до сих пор считаю, — продолжал синеволосый монтажер, размахивая уже вторым куском пиццы так активно, что Сонхва пришлось отодвинуть свой стакан от греха подальше, — что самый пиздец был в заброшенном бассейне там же около станции! Когда Хонджун заставил нас лезть в пустую чашу, а Юнхо, мать его, забыл зарядить аккумы для основного света! Мы там как кроты в темноте шарились! — Эй! — Юнхо возмущенно ударил ладонью по столу. — Я ничего не забыл! У нас просто удлинитель коротнул, потому что кто-то — не будем показывать пальцем на нашего уважаемого исполнительного продюсера — пролил на него свой блядский холодный американо! Все взгляды тут же скрестились на Уёне, который сидел по правую руку от Ари. Тот лишь невозмутимо отпил пиво и лениво пожал плечами. — Это была необходимая жертва богам кинематографа. Зато какой естественный, мрачный свет у нас получился на резервных лампах. Чистый артхаус. — Естественный мрачный свет? — подал голос Чонхо, мрачно жуя курицу. — Я потом на посте неделю вытягивал звук, потому что вы в этой «естественной темноте» трижды споткнулись об штатив и матерились прямо в петлички гостя. Это был не артхаус, это был аудио-террор. — Это называется «импровизация» и «поиск живой эмоции», Чонхо, — философски изрек Хонджун, салютуя ему стопкой соджу. — Искусство требует жертв. — В нашем случае, — мягко, но веско добавил Сонхва, аккуратно протирая салфеткой стол, — жертвами обычно становимся мы и наша нервная система. Смех снова взорвал гостиную. Ари искренне хохотала, откинувшись на спинку стула, и в этот момент ей показалось, что она сейчас в моменте совершенно свободна от тех цепей, что сковывали её последние месяцы. С этими ребятами ей было хорошо, уютно и спокойно, что было редкостью. Они так вальяжно влились в её жизнь, что она даже и не заметила, как прошло уже несколько месяцев, хотя по ощущениям, она будто работала с этой командой всю жизнь. "Звон тишины" помог ей найти ту самую гармонию в работе, которую она искала для успокоения своей души и возможности раскрывать свой потенциал дальше. Уён весь этот вечер был удивительно немногословен. Он сидел по правую руку от Ари и почти безотрывно наблюдал за ней. Он видел, как она порхала по кухне, как смеялась над подколами Чонхо, как поправляла выбившиеся пряди волос. В своей простой домашней одежде, подогнув под себя ноги на стуле, как она обычно делала это во время посиделок в монтажной, без привычной ледяной маски шеф-редактора, она казалась такой настоящей, такой уязвимо-прекрасной, что он был буквально заворожен. Внутри Уёна бушевал сложный, ядовитый коктейль эмоций. Новости о возможных гуляниях Сана, о той самой вскрытой смазке и презервативах в его дорожной сумке, одновременно расстраивали и пугающе радовали его. С одной стороны, смотря на Ари, он понимал, сколько боли она сейчас прячет за этой теплой улыбкой. Ему было до скрежета в зубах невыносимо осознавать, что этот её «правильный» жених растоптал её доверие, ранил её в тот самый момент, когда она отчаянно пыталась спасти их мертвый брак. Но с другой стороны... эгоистичная, первобытная мужская часть Уёна ликовала. Если Сан так грандиозно облажался, если он своими же руками разрушил эту золотую клетку, значит ли это, что у него, Уёна, теперь есть реальный шанс? Может ли её израненное сердце наконец освободиться для кого-то другого? Именно поэтому сегодня он пил предельно медленно. Пока Юнхо и Минги то и дело глушили стопку за стопкой, Уён лишь делал маленькие глотки пива. Ему нужна была кристально ясная голова. Он твердо решил, что когда этот шумный вечер подойдет к концу, он никуда не уйдет. Ему нужно поговорить с ней один на один. Пока парни громко делили съемочные травмы, Ари с легкой, почти кошачьей ухмылкой наблюдала за другим, куда более тихим фронтом. Юнхо, их вечно собранный оператор-постановщик, сидел рядом с Джихё и вел себя как настоящий золотистый ретривер. Этот высокий, добрый парень заметно смущался, у него даже слегка порозовели кончики ушей. Он то и дело пододвигал к девушке тарелки, аккуратно спрашивая: — Вы точно наелись? Может, положить вам еще токпокки? Они не слишком острые? Или принести салфетку? Джихё смущенно смеялась, принимая ухаживания, а Ари лишь довольно отпивала рисовое вино. Она давно мечтала, чтобы подруга наконец вынырнула из своего бесконечного океана работы и начала ходить на свидания. И Юнхо, с его заботливой и теплой натурой, казался идеальным кандидатом, чтобы растопить этот лед. От мыслей Ари отвлекло неожиданное, обжигающее касание. Пальцы Уёна легко мазнули по её локтю, отчего по предплечью мгновенно пробежал табун мурашек. — Ари-я, — негромко позвал он, наклоняясь ближе. — Где у тебя тут можно покурить, чтобы не дымить на весь этот ваш Версаль? Ари, стараясь не выдать дрожь в голосе, махнула рукой вглубь коридора. — Правая дверь в конце. Это мой кабинет, там можно открыть окна. Уён кивнул и ленивой походкой направился по коридору. Однако, задумавшись о грядущем разговоре, он перепутал стороны и уверенно толкнул левую дверь. Шагнув внутрь, он застыл, не успев достать пачку сигарет из заднего кармана. Это был не кабинет. Комната была незаконченной, но её предназначение читалось с пугающей ясностью: светлые стены, несобранная детская кроватка в углу, столик для пеленания, накрытый пленкой. Запах пыли и флёр несбывшихся надежд. — Эй, Уён, ты че там завис, как Адоб Премьер на рендере? — пьяно гаркнул Минги из гостиной, заметив застывшего в проеме друга. Ари подорвалась с места так резко, что едва не опрокинула бокал. Сердце пропустило удар. Она поняла, какую именно дверь он открыл. Подлетев к нему за считанные секунды, она схватилась за ручку и с силой захлопнула дверь прямо перед носом Уёна: — Я сказала, правая дверь, а не левая, Уён, — её голос прозвучал строго, выделяя стороны дверей, но в глазах плескалась тщательно скрываемая паника. Уён молча сглотнул, чувствуя себя так, словно случайно вскрыл чужую кровоточащую рану. — Прости, — только и смог выдавить он. Ари молча развернулась и открыла правильную дверь, пропуская его в свой кабинет. Она не стала закрывать её до конца, оставив небольшую щель, и тяжело опустилась на небольшой кожаный диванчик напротив рабочего стола. Уён подошел к панорамному окну, открыл створку, впуская ночной воздух, и закурил. Он долго молчал, любуясь идеальным порядком и атмосферой комнаты. — Это здесь ты пишешь свои гениальные сценарии и монтируешь наши невероятные интервью? — тихо спросил он, выдыхая дым в окно. — Да, — коротко отозвалась Ари. — Тут всё будто пропитано тобой, — он обвел взглядом полки, книги, аккуратный стол. — Везде читается твое отражение. Он сделал еще одну затяжку и, не оборачиваясь, добавил тише: — Ари... извини, что я влез не туда. Я не задел твои старые воспоминания? Девушка отмахнулась, хотя внутри всё неприятно сжалось. — Всё нормально, — ровно ответила она. — Мы всё же решили оставить её такой... как надежду на светлое будущее. Не стали переделывать во второй кабинет, потому что Сан всегда говорил, что терпеть не может таскать работу домой, — Она невесело усмехнулась. — Хотя последние полгода только это и делал, раскидывая свои бумажки по всему дому. Парень тяжело вздохнул. Он выпустил дым в приоткрытую створку, повернулся к ней и прямо спросил: — Ты собираешься поговорить с ним о том, что нашла в его сумке? От одного упоминания об этой находке Хван занервничала. Она замялась, инстинктивно подтягивая к себе ноги, и сменила позу, забившись в угол дивана, словно пытаясь закрыться от надвигающейся реальности. Она сначала думала отлынуть от этого вопроса, но какое-то нутро подсказывало поделиться с Уёном своими переживаниями. — Я... я до сих пор до конца не понимаю, что делать в этой ситуации, — её голос предательски дрогнул. — У меня есть ещеё сутки, чтобы всё обдумать, пока он не вернется из командировки. Уён слушал её, сжимая тлеющую сигарету так сильно, что едва не обжег пальцы. — Ари, — его взгляд стал предельно серьезным. — Я знаю Сана лучше кого-либо. Ну, наверно, хотя не могу отрицать изменений. Мы были лучшими друзьями. Зная его... он бы не сделал этого просто так. Он правильный до тошноты, аж бесил меня в старшей школе, что не мог нормально ухлестывать за девчонками. Он мог пойти на такое, только если бы находился в самых сильнейших сомнениях относительно вас двоих. Если бы он чувствовал, что всё окончательно разрушено или что он не может получить то, что он хочет или к чему привык. Он обижается и молчит, а не ведёт бесед. Это его дурацкая детская черта, что разрушила и нашу дружбу. Ари поникла. Её плечи безвольно опустились, и она тихо, с горечью прошептала: — Нам нужно будет поговорить, как только он вернется. Это всё... видимо, должно закончиться. И именно в этот момент, разрезая густую тишину квартиры, раздался громкий щелчок входного замка. Дверь тяжело хлопнула, и из коридора донесся уверенный, до боли знакомый голос: — Милая, я дома! Ари и Уён вздрогнули и почти одновременно подскочили с мест. Ари совершенно не ожидала его приезда — Сан вернулся на сутки раньше, чем должен был, разрушив её планы на спокойное обдумывание ситуации. Они вышли в коридор как раз в тот момент, когда Сан разувался. Он стоял на пороге с шикарным букетом цветов, но его радостная улыбка быстро сползла с лица, стоило ему увидеть полный дом гостей. — Я хотел сделать сюрприз... но, видимо, чему-то помешал? — Сан окинул взглядом гостиную и толпу незнакомых для него людей за столом, а затем непонимающе уставился на Ари. — Мы ведь еще утром разговаривали по телефону, и у тебя совершенно не было планов на вечер. В воздухе повисло тяжелое, неловкое молчание. Сан снова обвел взглядом присутствующих, и его лицо едва заметно напряглось, когда он увидел, что прямо из-за спины его невесты выходит Уён. Тем не менее, Сан быстро взял себя в руки. Натянув вежливую улыбку, он поздоровался со всеми, отдельно выделив давнюю знакомую: — Рад тебя видеть, Джихё. Затем он шагнул к Ари, практически всучил букет ей в руки и коротко бросил: — Я в душ и переодеться, – не дожидаясь ответа, он скрылся за дверью ванной. Снова повисла звенящая тишина. Ари, моргнув, словно сбрасывая с себя оцепенение, нервно сглотнула и первой нарушила молчание: — Так, давайте немного приберемся на столе. И, думаю, нам нужно вскрыть еще один ящик алкоголя. Парни лишь пораженно переглянулись. Став невольными свидетелями этой небольшой, но ощутимой семейной драмы, они предпочли не задавать лишних вопросов и молча послушались девушку, помогая освободить место. Минут через пятнадцать Сан снова появился в гостиной. От напряжения, витавшего в воздухе, казалось, можно было зажигать спички. На Сане был его обычный домашний спортивный костюм — свободные серые треники и простая футболка, слегка обтягивающая плечи. Волосы были еще влажными после душа, но сам он выглядел предельно собранным, словно вышел не к гостям невесты, а на территорию, которую нужно было обозначить как свою. Разговоры за столом, которые парни пытались вести вполголоса, моментально стихли. Увидев приближающегося хозяина дома, гости проявили вежливость: послышался скрип отодвигаемых стульев, и парни один за другим начали подниматься со своих мест, чтобы поприветствовать его. Сан натянул на лицо приветливую, но слегка дежурную улыбку. Он подошел к столу и начал методично обходить гостей, пожимая руки тем, с кем еще не был знаком лично. — Чхве Сан, жених Ари, рад знакомству, если в прошлый раз с кем-то не успел познакомиться, — ровным, уверенным тоном произносил он, обмениваясь короткими, но крепкими мужскими рукопожатиями. Парни отвечали тем же, называя свои имена, но в их движениях читалась легкая скованность — все они прекрасно понимали, что невольно стали зрителями чужой личной драмы и находились здесь на птичьих правах. Очередь дошла до Минги. Высокий синеволосый парень поднялся из-за стола, протягивая руку, но Сан вдруг остановился. Он не спешил отвечать на жест, вместо этого слегка склонил голову набок и внимательно прищурился, разглядывая его лицо: — Погоди-ка... — Сан нахмурился, словно пытаясь выудить из памяти нужный фрагмент. — Мы вроде где-то уже виделись? Минги слегка замялся, но неловко улыбнулся в ответ. — Мы с Ари работали вместе еще до Халазии, — отозвался он своим низким, спокойным голосом, наконец отвечая на крепкое рукопожатие Сана. — Года три назад ты приходил на наш корпоратив. — Точно, я вспомнил! — лицо Сана на мгновение искренне прояснилось, а официальная маска спала, сменившись настоящей эмоцией. — Мы с тобой тогда горланили песни в караоке на пару! Сан даже одобрительно похлопал Минги по плечу, и градус напряжения в комнате на какую-то долю секунды заметно снизился. — Да, было дело, — Минги усмехнулся уже более расслабленно, кивнув. — Я давно так не веселился в последнее время, как тогда с вами, — добавил Сан, и в его голосе проскользнула неожиданная теплая ностальгия. Но эта секундная легкость испарилась так же быстро, как и появилась, стоило Сану сделать следующий шаг вдоль стола. Потому что прямо перед ним стоял Уён. Хозяин дома намеренно сделал шаг вперед, нарушая личные границы и подходя к гостю почти вплотную. Широкие плечи расправились, когда он, не говоря ни слова, протянул руку. Продюсер, не дрогнув ни единым мускулом на лице, принял негласный вызов. Их руки сцепились в замок. Они не разрывали зрительного контакта ни на долю секунды — это была настоящая немая дуэль взглядов бывших лучших друзей. Со стороны, в повисшей над столом гробовой тишине, было отчетливо видно, как побелели костяшки их пальцев и вздулись вены на напряженных предплечьях от того, с какой яростной силой оба сжали руки друг друга. — Добро пожаловать к нам домой, — обманчиво ровным, низким голосом произнес Сан. Он чеканил каждое слово, глядя Уёну прямо в глаза, словно проверяя его на прочность. — Надеюсь, ты чувствуешь себя здесь... комфортно. Губы Уёна изогнулись в легкой, откровенно дерзкой усмешке. Он чуть склонил голову набок, ни на йоту не ослабляя стальной хватки, и не мигая выдержал этот тяжелый взгляд. — Прям как дома! — с вызовом парировал Уён, бросая эту фразу легко, но с очевидным, острым подтекстом, на что Сан недовольно хмыкнул. Спустя несколько бесконечно долгих секунд они наконец расцепили руки. Воздух в гостиной, казалось, можно было резать ножом. Напряжение немного спало лишь тогда, когда гости, чувствуя себя максимально неловко, начали суетливо рассаживаться за стол. Тут же выяснилась небольшая проблема — стульев на такую большую компанию не хватало. Сан, игнорируя возникшую заминку, по-хозяйски подошел к месту во главе стола, где весь этот вечер до этого сидела Ари, и уверенно опустился на стул, вальяжно откинувшись на спинку. Девушка, чувствуя себя как на иголках под прицелом глаз собственных друзей, нервно потерла ладони. — Я сейчас притащу свое кресло из кабинета, — торопливо бросила она, разворачиваясь на месте, чтобы под этим предлогом хоть на минуту сбежать из удушливой атмосферы комнаты. Но Сан даже не стал её слушать. Едва девушка сделала шаг в сторону коридора, его рука метнулась вперёд. Он властно и крепко перехватил Ари за талию, останавливая на ходу, и одним плавным, но непререкаемым движением резко потянул на себя. Она тихо ахнула, потеряв равновесие, и в следующее мгновение оказалась усаженной прямо к нему на колени. Сан собственнически обвил обеими руками её талию, прижимая спиной к своей груди так крепко, чтобы на глазах у всей замершей компании ни у кого не осталось сомнений в том, кто здесь главный. — Не нужно, — безапелляционно заявил он ровным, но жестким тоном, отрезая любые пути к отступлению. Он чуть склонился к её уху, но сказал это достаточно громко для всех: — Ты отлично можешь посидеть на мне, как в старые добрые времена. Напряжение за столом грозило стать невыносимым, но спасение пришло в виде свежеоткрытого алкоголя и женской тактичности. Джихё, прекрасно считывая атмосферу, взяла инициативу в свои руки. — Уён, давай-ка поменяемся местами, — непринужденно предложила она, поднимаясь со стула. — Я сто лет не видела Сана, хочу посидеть поближе к хозяевам дома, хоть узнаю, что за серьезный дядька он стал. Уён не стал спорить. С той же непроницаемой полуулыбкой он молча поднялся, уступая ей место, и пересел на противоположный край стола. Теперь Джихё оказалась своеобразным буфером, а Уён хоть и находился дальше, но всё равно оставался в прямом поле зрения Сана. Когда бокалы и стопки были наполнены, Минги решил окончательно разрядить обстановку, громко напомнив всем ту самую историю с корпоратива. — Вы бы видели, как мы тогда пытались взять высокие ноты в песне EXO! — со смехом рассказывал Минги, размахивая руками. — Сан так старался, что случайно выронил микрофон, и тот укатился прямо под стол к нашему директору! Комната наполнилась искренним смехом, и это наконец-то сработало. Алкоголь и забавные воспоминания сделали свое дело: градус напряжения спал, уступая место расслабленной дружеской беседе. Сан, выпив пару стопок соджу, заметно оттаял по отношению к гостям. Его плечи расслабились, резкость в движениях ушла, и он охотно вклинился в беседу, поддерживая шутки парней и с улыбкой отвечая на вопросы Джихё. Но эта показная расслабленность имела четкие границы, которые заканчивались ровно там, где начиналась Ари. Хотя она всё еще сидела на его коленях, обстановка между ними разительно переменилась. Сан больше не прижимал её к себе с той властной собственнической силой. Напротив, он откинулся на спинку стула, создавая между их телами холодную дистанцию. Он ни разу не посмотрел на невесту, не предложил ей долить вина и не положил закуски на её тарелку. Если Ари пыталась что-то сказать, Сан мастерски игнорировал её реплики, обращаясь поверх её головы к остальным. В каждом его отстраненном жесте явно читалось: «Мне совершенно не нравится твой сюрприз с незваными гостями. Особенно — с такими гостями». Ари сидела как на иголках. Она то и дело нервно поправляла волосы и бросала тревожные взгляды на Джихё. Подруга отвечала ей многозначительными взорами, словно без слов умоляя просто перетерпеть. Дополнительным раздражителем в этой и без того хрупкой конструкции стала Бёль. Любимица семьи, пушистая серая кошка, весь вечер вела себя крайне нетипично. Вместо того чтобы радостно тереться о ноги вернувшегося из командировки второго хозяина, Бёль буквально не отходила от Уёна. Она крутилась возле его стула, терлась о его джинсы, оставляя на них серые шерстинки, и настойчиво мяукала, выпрашиваясь на руки. И Уён не отказывал. Он спокойно брал кошку на колени, зарываясь длинными пальцами в её густую шерсть и мягко почесывая за ушком. Бёль в ответ включала оглушительное мурчание и блаженно жмурилась. Этот факт кошачьего «предательства» не прошел мимо глаз ни Ари, ни Сана. В тот момент, когда Уён произнес эти слова и в очередной раз провел рукой по серой шерстке, Сан на секунду замолчал на полуслове. Его темный взгляд скользнул по рукам Уёна, ласкающим их кошку, и челюсти Сана рефлекторно сжались, выдавая истинное отношение к происходящему. Желваки на его лице дрогнули. — Наверное, чует на мне Даля, — с легкой, почти неуловимой усмешкой произнес Уён в образовавшейся паузе, продолжая гладить разомлевшую кошку. Он явно обращал эту фразу Сану, ведь он единственный не знал, что у него есть кот. — От меня, должно быть, пахнет котом. Мой тоже любит вот так забираться на руки. Сан, до этого демонстративно игнорировавший незваного гостя, вдруг криво усмехнулся. В его голосе проскользнула откровенно дерзкая нотка: — Никогда бы не подумал, что ты решишь скрасить свое одиночество именно так, — протянул он, небрежно покачивая бокал с вином в руке. Его взгляд стал цепким и насмешливым. — В старшей школе ты, помнится, никогда не был так уж одинок. Уён ничуть не смутился. Его лицо сохранило непроницаемое спокойствие, а пальцы всё так же размеренно гладили серую шерсть Бёль. — О, я просто планирую встретить старость в гордом одиночестве с сорока кошками, они доставляют меньше проблем, — легко, но с очевидным вызовом парировал Уён, сверкнув глазами. — Если что, возьму вашу Бёль для разведения потомства. Уверен, котята получатся отличные, она очень хорошенькая. Услышав эту нелепую шутку, Ари не выдержала — из её груди вырвался короткий, искренний смешок. Но она тут же осеклась, потому что в этой, казалось бы, забавной перепалке звенел неприкрытый, ядовитый двоякий смысл. Бывшие лучшие друзья не разрывали зрительного контакта, ведя свою собственную незримую дуэль поверх голов остальных гостей. Уён бросил эти слова абсолютно намеренно. Разве мог он отказать себе в удовольствии побесить Сана? Уён слишком хорошо его знал, он помнил каждую трещинку в его броне и безошибочно бил в самые уязвимые места, прекрасно понимая, как вывести эту невозмутимую гору из равновесия. А таким местом всегда был порок Сана – собственничество. В его дерзких словах крылся намек отнюдь не на кошку. Речь шла о совершенно другой «особе» — о той, которую хозяин дома сейчас так отчаянно и властно удерживал на своих коленях. Сан вцепился в Ари так, словно панически боялся, что его главную ценность, его собственность, вот-вот выкрадут прямо из его лап. И сделает это именно этот самодовольный «черный кот», вальяжно раскинувшийся на стуле напротив и криво ухмыляющийся. Уён своим расслабленным поведением и двусмысленными фразами открыто демонстрировал: он уже зашел на чужую территорию, и Сан ничего не может этому противопоставить. Он вторгся в его дом, очаровал его питомца, а теперь играл на его нервах. Главной мишенью была вовсе не Бёль. Настоящим трофеем и главным камнем преткновения стала Ари, нервно замершая между двух огней. Сан на уровне первобытного инстинкта считывал этот наглый вызов. Он прекрасно понимал истинный подтекст сказанного, и именно поэтому ярость внутри него вспыхнула с такой пугающей силой. Ари физически почувствовала, как под её бедром резко, словно натянутая стальная пружина, окаменели мышцы жениха. Сан едва сдерживал себя. Внешне он продолжал сидеть всё в той же позе, но его темный взгляд, устремленный на Уёна, стал ледяным. Желваки на его скулах заходили ходуном, а пальцы, сжимавшие ножку бокала, побелели от напряжения. Вся его показная отстраненность в один миг сменилась скрытой, клокочущей злостью. Почувствовав эту пугающую перемену, Ари нервно прикусила губу, вжалась в плечо Сана и мысленно взмолилась, чтобы этот невыносимый вечер закончился раньше, чем кто-нибудь из них окончательно сорвется. Как ни странно, к концу вечера ледяная стена между хозяином дома и гостями начала давать трещины. Алкоголь, вкусная еда и неиссякаемая харизма Минги сделали свое дело: парни действительно неплохо повеселились, а Сан даже сумел расслабиться и найти с ними общий язык, поддерживая разговоры о работе и общих знакомых. Когда стрелки часов перевалили за полночь, компания дружно решила, что пора расходиться. Гости суетливо собирались в прихожей, любезно прощаясь и искренне благодаря семью за неожиданно теплое гостеприимство. Сан стоял рядом с Ари, вежливо кивая и пожимая руки. И только Уён, который почти весь вечер так и не спускал Бёль с колен, решил напоследок перейти все мыслимые границы. Остановившись напротив Ари, он аккуратно передал пушистую кошку прямо ей в руки. А затем, совершенно непринужденно, словно это было самой обыденной вещью в мире, он наклонился и легко чмокнул шеф-редактора в щеку. — Увидимся уже перед командировкой, но до этого еще спишемся, — бросил он с легкой, обезоруживающей полуулыбкой. Выпрямившись, Уён перевел взгляд на Сана. В его глазах плясали откровенно черти. Он издевательски отсалютовал бывшему другу двумя пальцами от виска, развернулся и спокойно вышел в коридор. Как только за последним гостем закрылась дверь, Сан с силой, наотмашь захлопнул замок. Раздался оглушительный грохот, от которого Бёль испуганно мяукнула и вырвалась из рук Ари, убегая в спальню. Парень резко развернулся к невесте, когда его лицо исказила гримаса гнева: — И что это сейчас было за представление?! — его голос сорвался на рык, заполняя собой всю прихожую. — Почему я вообще не в курсе, что у нас дома проходной двор? Я, как идиот, несусь домой пораньше, покупаю тебе этот цветастый веник, хочу сделать сюрприз любимой! А в итоге застаю здесь этого наглого хмыря, который ошивается вокруг тебя и даже не смущается, что в метре от него сидит твой, мать его, жених! – Он вскинул руки, меряя шагами коридор и уходя обратно в гостиную. — А самое главное, Ари, ты даже не пытаешься его остановить! Это был прямой, наглый флирт прямо на моих глазах, а ты просто стоишь и хлопаешь ресницами! Чувство вины, которое Ари испытывала до этого, моментально сгорело в вспышке ответного гнева. Усталость, алкоголь и найденная в его сумке находка ударили в голову. Так уж просто это ему не пройдет, если он хочет спорить – значит, будет спор. — А что я должна была сделать?! — звонко выкрикнула она, скрестив руки на груди. — Мне было тоскливо и одиноко, ребята просто предложили провести время и поддержать меня! Если бы ты удосужился предупредить, что приедешь на день раньше, ничего бы этого не было! Но было уже поздно отменять, вот я и промолчала! Она сделала шаг ему навстречу, сверля его злым взглядом: — И вообще, с каких пор у тебя ко мне такое тотальное недоверие?! Знаешь что, Чхве Сан? Если уж на то пошло, это я должна сомневаться в том, с кем и как ты проводишь свое время во время своих многочисленных командировок! Слова вырвались раньше, чем она успела их обдумать. Ари тут же с силой прикусила язык, а внутри всё похолодело. Заводить разговор о вскрытой смазке и презервативах прямо сейчас, в пылу ссоры, из-за ревности к Уёну — это было бы слишком подозрительно и импульсивно. Она дала себе еще сутки, и она должна была выдержать план даже вопреки внезапному возвращению. Сан мгновенно замер. Гнев на его лице сменился глубоким непониманием. Он нахмурился, тяжело глядя на неё: — О чем ты сейчас говоришь? Ари нервно сглотнула. Ей нужно было срочно идти на попятную, пока он ничего не заподозрил. — О том, что ты постоянно в разъездах! — уже тише, но с надрывом в голосе ответила она, отводя взгляд. — Ты ездишь в свои бесконечные командировки и никогда толком не рассказываешь, с кем там бываешь и чем занимаешься, пока я неделями жду тебя в пустой квартире. Мы последние полгода жили по сути порознь, Сан! Я даже не видела тебя дома, ведь ты уходил утром, возвращался поздно. При этом когда это было со мной, ты всегда контролировал и отчитывал. У меня... у меня тоже могут появляться мысли такого рода, когда ты ничего не рассказываешь. Я живой человек и я тоже ревную. В гостиной, в которой еще десять минут назад было шупон, повисла тяжелая тишина. Грудь Сана тяжело вздымалась, но враждебность в его позе постепенно начала угасать. Он шумно выдохнул, провел рукой по влажным волосам, откидывая их назад, и сделал шаг к ней. Не говоря ни слова, он подошел вплотную и крепко заключил её в объятия, утыкаясь носом в макушку. — Прости, — глухо произнес он, и в его голосе слышалась искренняя усталость. — Прости, я сорвался. Приревновал на пустом месте. Просто... просто Уён вызывает у меня неконтролируемую раздражительность одним только своим присутствием рядом с тобой. Я так боюсь, что он может сделать тебе больно. Ты ведь не знаешь его так, как я. Ари стояла неподвижно. Её руки безвольно висели вдоль тела, и она далеко не сразу нашла в себе силы ответить на объятие, лишь спустя несколько секунд нерешительно положив ладони ему на спину. — Хорошо, я тебя услышала, — тихо, но твердо сказала она, глядя куда-то в стену за его плечом. — Но Уён держит дистанцию. И он часть моей команды, мне нужно с ним работать. Поэтому, Сан... тебе придется свыкнуться с этой мыслью и принять этот факт. Сан тяжело вздохнул. Его пальцы чуть крепче сжались на её спине, но спорить он больше не стал. Он понимал, что сейчас они оба слишком измотаны, чтобы продолжать этот бессмысленный бой. — Ладно, — наконец произнес он, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. Гнев окончательно покинул его, оставив лишь глухую усталость. — Пусть работает. Но... через несколько дней мне снова придется уехать по делам и оставить тебя с ним один на один, главное, чтобы он больше домой не заходил. Ари слабо кивнула, отступая на полшага назад, чтобы разорвать объятие и немного выровнять дыхание. Эмоциональные качели этого вечера выжали из нее все соки. — Я помню, — ровным тоном ответила она. — Но я тоже уезжаю, Сан. Моя командировка в Пусан, мы же это обсуждали. Он потер переносицу, словно пытаясь собрать мысли в кучу и вспомнить их прошлые разговоры сквозь пелену усталости. — Да, точно... — Сан задумчиво кивнул. — Получается, графики немного не совпадают. Я уеду раньше тебя, а вот ты вернешься позже меня. Ари молча подтвердила это кивком. В гостиной повисла нейтральная бытовая тишина, которая была сейчас необходима им обоим как воздух, лишь только Бёль где-то мурлыкала в районе спальни, явно зазывая их в сон. Сан мягко взял её за руки, поглаживая костяшки пальцев, и посмотрел на неё уже без прежней агрессии, но с предельной серьезностью: — Просто пообещай мне одно. Пусть Уён держится от тебя подальше в этой поездке и не распускает руки, — тихо попросил он. Затем уголки его губ дрогнули в слабой, примирительной улыбке. — А когда ты приедешь... я сам встречу тебя с поезда. И обещаю, я отложу все дела и оставлю работу за порогом. Только ты и я дома. Ари посмотрела на его руки, бережно сжимающие её ладони. В его голосе было столько искренности, но тяжелый груз невысказанной правды и найденных вещей всё равно продолжал давить на её плечи невидимой плитой. Но похоже, решение поговорить начистоту откладывается. Есть еще фора узнать все подробности прежде, чем действительно поймать парня с поличным. — Хорошо, — тихо согласилась она, ставя в сегодняшнем конфликте временную, шаткую точку. — Ловлю на слове.