Часть 27. Новый мужчина – новый дом

Пронзительный, сверлящий мозг писк будильника безжалостно разорвал утреннюю тишину номера. Уён хрипло застонал, проклиная сквозь зубы всё на свете. Не открывая глаз, он вслепую пошарил рукой по тумбочке и агрессивно свайпнул по экрану телефона. Тишина. Блаженство. Он сонно выдохнул, переворачиваясь на бок и вытягивая руку, чтобы загрести в охапку теплое, податливое женское тело… Но пальцы наткнулись лишь на остывшую, смятую простыню. Уён резко распахнул глаза. Вторая половина кровати была абсолютно пуста. Продюсер непонимающе нахмурился, приподнимаясь на локте и сканируя взглядом комнату. «Сбежала? Серьезно?» После такой-то бурной ночи? После трех горячих заходов, когда они, казалось, выжали друг из друга все соки и отрубились в тесных объятиях, даже не потрудившись найти одежду? Уён откинул край одеяла и скептически оглядел себя, в чем мать родила. Нет, ему определенно ничего не приснилось. Собственное тело еще помнило мурашки от ее прикосновений, а легкие царапины на спине служили отличным вещественным доказательством. «Как, куда и главное — зачем она ушла?» Взяв телефон, он проверил время. До сбора в лобби и выезда на локацию оставался ровно час. В груди неприятно кольнула тревога. Он набрал ее номер. Длинные гудки казались издевательскими. Ари не брала трубку. «Черт бы тебя побрал, женщина». Уён подорвался с кровати, как ужаленный. Кое-как, путаясь в собственных ногах, впрыгнул в чистые боксеры, натянул вчерашние джинсы, на ходу подхватил с кресла черную майку и пулей вылетел из номера. Коридор отеля казался бесконечным. Номер Ари находился на противоположном конце этажа. Добравшись до нужной двери, Уён замер и прислушался — из-за тонких стен доносился приглушенный шум воды в ванной. Жива. И даже душ принимает. Продюсер сжал челюсти и начал беспардонно, со всей силы тарабанить костяшками по дереву. — Ари! — рявкнул он. Шум воды тут же стих. За дверью послышалась суетливая возня, шорохи, и, наконец, щелкнул замок. Дверь приоткрылась. Ари стояла на пороге — уже полностью одетая, свежая, но с нелепым тюрбаном из махрового полотенца на голове. Уён, всем своим видом излучая крайнюю степень раздражения, бесцеремонно надвинулся на девушку. — Я уже испугался, что ты от меня решила сбежать и сказать, что ночь была ошибкой, — угрожающе процедил он, переступая порог. Не дав редактору и слова вставить, он по-хозяйски перехватил ее за талию, утащил вглубь номера и впечатал спиной в стену, отрезая пути к отступлению. От нее пахло отельным гелем для душа и чем-то до одури знакомым, терпким. Уён тут же понял — это был шлейф его собственного одеколона, въевшийся в ее одежду. — Разве можно так сбегать? — горячо зашептал он, нависая над ней и буравя ее потемневшим взглядом. — Еще и на звонки не отвечать! Да я бы мог уже весь Пусан на уши поставить в твоих поисках! Он собирался сокрушаться и отчитывать ее дальше, но возмущенно распахнутые глаза Ари и ее слегка приоткрытые губы мгновенно сбили весь запал. Уён резко подался вперед и жадно поцеловал ее, проглатывая все невысказанные слова. Девушка опешила. Секунду она стояла неподвижно, застигнутая врасплох этой внезапной атакой, но затем ее руки робко легли ему на грудь, и она ответила — мягко, пьяняще, плавясь под его напором. Оторвавшись от ее припухших губ, Уён тяжело выдохнул. Глядя прямо в ее расширившиеся глаза, он серьезно и твердо произнес: — Чтобы больше ты так не делала. Ари виновато вжала голову в плечи, теребя край своей футболки. — Я… я просто проснулась раньше, — пробормотала она, опуская взгляд на его ключицы. — И мне стало так страшно смотреть тебе в глаза после… ну, после всех наших ночных развлечений. Поэтому я и ушла к себе. Уён замер на секунду, переваривая эту нелепую причину, а затем на его губах расцвела та самая, фирменная довольная ухмылка. — Смущаться меня? — он насмешливо выгнул бровь, чуть склоняясь к ее лицу. — Женщина, если бы я знал, что под этой правильной маской скрывается такая ненасытная развратница, я бы тебя тогда из своей квартиры не выпустил и заставил бы переехать ко мне тут же. — Ну вот про это я и говорила! — пискнула она. Щеки Ари мгновенно вспыхнули ярким пламенем. Она возмущенно пихнула его в грудь, пытаясь скрыть смущение. — А мы ещё и голые уснули! Если бы я проснулась и увидела, что ты на меня так смотришь, я бы вообще там вся раскраснелась! Уён лишь тихо и хрипло рассмеялся, снова притягивая эту невозможную для его логики девушку в свои объятия. Утро, несмотря на всю нервотрепку, определенно было идеальным для них вместе. Ресторан при отеле встретил их звоном посуды, запахом свежей выпечки и бодрящим ароматом молотого кофе. Уён шел первым — расслабленный, сияющий, словно кот, объевшийся самой жирной сметаны. Ари семенила следом, стараясь держаться чуть позади, всё еще чувствуя, как отголоски утреннего смущения покалывают щеки. Они направились к столику у окна, за которым уже расположилась часть команды: Хонджун, Сонхва и Чонхо, Юнхо почему-то отсутствовал, судя по нетронутым приборам. Режиссер заметил их первым. Он даже не успел прожевать внушительный кусок омлета, как возмущенно вскинул руки в воздух: — О-о-о, а вот и он! Разрушитель моего сна, сам Чон Уён, главный не-держатель своего члена в штанах! — на весь зал, совершенно не стесняясь, выдал Хонджун. — Спасибо за такие яркие звуки из твоего номера! Я теперь даже не уверен, спал ли я час или всего пару минут. Еще и девицу такую горластую нашел, что, наверно, весь этаж слышал… — Ну, я бы так не сказал, — невозмутимо перебил его Чонхо, методично нарезая сосиску. — Я спал как младенец. Так что точно была не оперная певица. Уён, закинув руки в передние карманы джинсов, ничуть не смутился. Напротив, на его губах заиграла донельзя довольная, самоуверенная улыбка. А вот Ари захотелось провалиться сквозь землю прямо здесь, между столиками. Ее лицо вспыхнуло таким ярким румянцем, что могло бы по цвету посоперничать с пожарной машиной. «Какой стыд…» Она резко развернулась на пятках и чуть ли не бегом бросилась в сторону шведского стола, лишь бы оказаться как можно дальше от этих обсуждений и не слышать дальнейших комментариев в свой адрес. Тем временем Сонхва, с самым мрачным и недовольным видом попивающий утренний кофе, решил поддержать тираду Хонджуна: — Совсем ты не бережешь наши нервы, Уён, — процедил он, гневно сверкнув глазами из-под своих очков. — И мое лицо, между прочим! От недосыпа оно так опухает, что я становлюсь похожим на какой-то хлебный мякиш. Тебе вообще не стыдно было всю ночь так куролесить?! Слушай меня внимательно: только попробуй снова сегодня привести девицу — я лично нарушу твое удовольствие. Привяжу тебя к стулу насильно и включу четырехчасовую лекцию по психоанализу на Ютубе. А если уснешь — спички в глаза вставлю, клянусь. Уён лишь звонко рассмеялся, отмахнувшись от недовольных хёнов, словно от назойливых мух, и неспешно направился к зоне с напитками. Ари, прячась за стойкой с десертами, механически положила себе на тарелку немного фруктов и тост. Есть не хотелось совершенно. Внутри порхали бабочки, а тело до сих пор гудело от той невероятной, искристой эйфории, которой она не чувствовала уже очень давно. Взяв себя в руки, она вернулась и тихонько опустилась на свободный стул рядом с командой. Хонджун, видимо, был взвинченный, и поэтосу решил достать всех: он тут же переключил свое внимание на нее, как редактор села за столом напротив. — Ари, а тебе как спалось? — сочувствующе спросил он, отпивая сок. — Не видела, что за девицу этот оболтус притащил вчера вечером, и главное — когда успел? Хотя, знаешь, в твоем случае лучше и не видеть похождений Уёна, чтобы не портить и без того плохое мнение о нем. Ари только открыла рот, не зная, как выкрутиться из этой неловкой ситуации, когда за ее спиной выросла знакомая фигура. Уён подошел сзади, слегка сжимая ее плечо. — Кофе будешь, солнышко? — бархатным голосом спросил он, наклоняясь к ее уху. Ари, которая только-только откусила кусочек тоста, поперхнулась крошками. Она судорожно кивнула, пытаясь откашляться. — П-просто черный, — прохрипела она. Уён довольно хмыкнул, оставил невесомый поцелуй на ее макушке и с теплой улыбкой добавил: «Я помню, какой кофе ты любишь. Остальное буду учить», — после чего на минуту отошел к кофемашине. Вернулся он поразительно быстро, поставив перед Ари дымящиеся кружки, выделив, что в другой куча сахара для него. Но вместо того, чтобы сесть на свободное место напротив, Уён придвинул свой стул вплотную к ее. Он по-хозяйски, никого не стесняясь, закинул руку на спинку ее стула, пальцами собственнически поглаживая открытый участок шеи Ари, и демонстративно прижался губами к ее виску, зарываясь носом в волосы. — Пей, тебе нужно восстановить силы больше, чем мне, мне-то не лезть в голову этого ворчливого деда-ведущего, — мурлыкнул он так, чтобы слышали все. За столом повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Казалось, челюсти с грохотом попадали на пол у всех присутствующих. Даже обычно непробиваемый и малоэмоциональный Чонхо замер с вилкой у рта, шокированно округлив глаза. Сонхва, поперхнувшись своим многострадальным американо, глухо закашлялся в салфетку, пытаясь отдышаться. Один Хонджун, переводя ошарашенный взгляд с довольного Уёна на пунцовую, готовую прямо сейчас слиться с обивкой стула Ари, наконец смог сложить два и два. — Я не понял… Получается… — начал заикаться режиссер, указывая на них пальцем. — Это… Та самая девица из твоего номера… Это была ты?! Ари от стыда захотелось просто раствориться в своем черном кофе. Она робко кивнула, нервно теребя края салфетки на коленях, и тихо пробормотала: — Простите, если я была слишком громкой… — Эй, хён, выбирай выражения, — Уён самодовольно усмехнулся, крепче прижимая к себе съежившуюся девушку, и с вызовом посмотрел на остолбеневших друзей. — Во-первых, не «девица», а моя девушка. А во-вторых, да, это были мы. Так что впредь попрошу отнестись с пониманием к нашим ночным вокальным тренировкам. Трое парней напротив выпали в окончательный и бесповоротный осадок. Хонджун, всё ещё указывая на них пальцем, попытался что-то сказать, но из-за шока из его рта вырвалось лишь сплошное заикание: — Т-ты… в-вы… д-да как же… к-когда успели-то?! В-вокальные т-тренировки?! — он переводил ошарашенный взгляд с одного на другого, совершенно потеряв дар речи и возмущенно хватая ртом воздух. Чонхо, который секунду назад замер с вилкой у рта, медленно опустил прибор на тарелку. В отличие от остальных, он быстро взял себя в руки, вернул своему лицу привычное невозмутимое выражение и лишь многозначительно повел бровью, оценивающе переводя взгляд с пунцовой Ари на сияющего Уёна. А вот Сонхва, кое-как откашлявшись в салфетку после того, как поперхнулся своим многострадальным американо, в ярости схватил со стола столовый прибор. Резким, почти театральным движением он выставил прямо в сторону наглого лица Уёна нож, лезвие которого было густо вымазано клубничным джемом. Сонхва подался вперед над столом и, гневно сверкнув глазами, угрожающе прошипел сквозь зубы: — Я тебе устрою харакири в Сеуле и будешь писать мне всю объяснительную на 30 страниц, как ты свои руки так распустил! Ари от этих слов сжалась, мечтая слиться с обивкой стула, но Уён лишь самодовольно усмехнулся, ничуть не испугавшись «джемного правосудия», и продолжил по-хозяйски обнимать свою девушку за плечи, довольно откусив у нее кусок тоста. Команда уже добрых полчаса топталась в холле отеля, полностью готовая к выезду. Ждали только одного человека — их оператора-постановщика. В то время, как Хонджун, как и полагается режиссеру, сосредоточенно листал на планшете свою экспликацию, сверяясь с раскадровками и планами локаций, которые скрупулезно отрисовал еще до начала поездки, створки лифта разъехались, и к ребятам выплыл Юнхо. Вид у него был на редкость помятый — классическая картина тяжелого похмелья. Надвинув кепку на самые глаза, он плелся к выходу, мечтая лишь о бутылке ледяной воды, как вдруг замер, словно наткнулся на невидимую стену. Прямо по центру холла, совершенно не обращая внимания на присутствующих, Уён уютно обнимал Ари. Он положил подбородок ей на макушку, а она счастливо улыбалась, прижимаясь к его груди. Юнхо издал странный звук, похожий на сдавленный писк резиновой игрушки. Он сдвинул кепку на затылок, ошарашенно захлопал глазами, а затем с силой потер их обеими руками, словно пытаясь стереть наваждение. Но галлюцинация никуда не делась. — Так, народ, — сипло выдавил Юнхо, медленно поворачивая голову к невозмутимо ожидающей команде. — Ущипните меня немедленно. Я, видимо, еще в отключке в своем номере, и мне снится финал какой-то сопливой дорамы. Стоявший рядом Чонхо не заставил себя долго просить — его цепкие пальцы тут же безжалостно скрутили кожу на предплечье оператора. — Ай! Да мать честная, Чонхо, зачем же так больно-то?! — взвыл Юнхо, подпрыгнув на месте и баюкая пострадавшую руку. Сон и похмелье как рукой сняло. Он снова вылупился на воркующую парочку, округлив глаза: — Стоп… Вы это серьезно сейчас? Да когда?! Как я вообще такое пропустил?! Я же буквально последним уходил из бара! Хонджун, оторвавшись от своего планшета, снисходительно усмехнулся: — Меньше бы пил, Юнхо, не проспал бы завтрак. А заодно услышал бы все через стенку, как ночью наш редактор с продюсером развлекались. Услышав слова режиссера, Ари вспыхнула густым румянцем до самых кончиков ушей и попыталась смущенно отстраниться. Но Уён лишь звонко рассмеялся, еще крепче перехватывая ее за талию и показывая Хонджуну язык.

***

В отличие от вчерашней суматохи, сегодняшний съемочный день протекал куда более размеренно и спокойно. Сначала группа работала в просторном зеленом парке, залитом мягким утренним солнцем, а после обеда неспешно переместилась в живописную туристическую деревню, усыпанную крошечными разноцветными домиками, каскадом спускающимися по склону холма. На фоне этих ярких, сказочных декораций Уён был невероятно, просто обезоруживающе обходителен. Во время пауз между дублями он постоянно оказывался рядом с Ари: то приносил ей прохладную воду, то заботливо поправлял выбившуюся из прически прядь, то заслонял собой от солнца. Пока они шли от одной локации к другой по узким улочкам деревни, он совершенно непринужденно брал ее за руку, крепко переплетая их пальцы. Для Ари такое количество открытого внимания оказалось в новинку. Она постоянно смущалась, то и дело опуская взгляд, и искренне удивлялась происходящему. Оказывается, она совершенно отвыкла от того, что о ней могут так заботиться на глазах у всех. В ее прошлых отношениях все было иначе. Сан никогда не любил публичных проявлений чувств — он считал жаркие объятия и даже мимолетные поцелуи чем-то слишком личным, сокровенным, предназначенным только для них двоих и только за закрытыми дверями. Даже тогда в офисе в него будто кто-то вселился – такая публичность совершенно не свойственна ему, поэтому Ари даже в моменте тогда была поражена его напором. Всё всегда выражалось за закрытыми дверями. Уён же был его полной противоположностью. Он не просто не прятал своих чувств — он словно хотел заявить о них всему миру, нисколько не стесняясь ни съемочной группы, ни случайных туристов. И хотя Ари поначалу неловко озиралась по сторонам, ловя на себе многозначительные улыбки стаффа, теплое обожание в глазах Уёна постепенно заставило ее расслабиться. Она позволила себе просто выдохнуть и наслаждаться этим давно забытым чувством абсолютной, безусловной нужности. Под конец съемочного дня в деревне Ари начала замечать подозрительную активность в заднем кармане джинсов. Телефон то и дело пиликал, из-за чего ей пришлось полностью выключить звук, но теперь он просто непрерывно вибрировал. Кто мог столько звонить и писать? Первой мыслью были родители — вдруг что-то случилось с Бёль? Но затем до нее с ужасом дошло. Сан. Сегодня он должен был вернуться из своей командировки. За четыре дня она умудрилась выбросить его из своей жизни, а за одну ночь – даже из головы, заселив туда другого "пассажира" но, к сожалению, не из телефонной книжки. Как же она могла так забыть, если даже отвечала ему после своего ухода еще два дня, чтобы поддерживать иллюзию до его возвращения? Возможно, во всём виноват вчерашний день – он не писал и не звонил сам, потому что Ари была вся в работе, а Сан прекрасно знал, что его "возлюбленная" не берет трубки на работе, да и видимо сам был занят. Интересно, реальным делом, или... Да уже не было смысла гадать, когда по ее решению всё уже кончено. Где он и с кем он – мало должно было интересовать. Но звонок заставил напомнить о себе. Очевидно, он вернулся в их бывшую квартиру и теперь отчаянно пытается добиться ответов, наткнувшись на ее безмолвное послание в виде оставленных на столе улик. От нахлынувших воспоминаний сердце болезненно сжалось, а к горлу подступил ком. В этот самый момент шел синхрон Сонхва: ведущий с неподдельным интересом изучал традиционные корейские музыкальные инструменты, на которых умел играть их сегодняшний герой. Ари на этой точке была совершенно не нужна, ведь ведущий прекрасно справлялся сам, ведя непринужденную беседу с героем, поэтому девушка не могла переключить внимание на работу, и голова отказывалась менять вектор мыслей, которые как пинг-понг слонялись в сознании. Внутри начала зарождаться тягучая паника. Ари до дрожи в пальцах боялась достать собственный телефон и увидеть то, чего совсем не хотела видеть. Особенно сейчас, когда она за одну ночь перешла с Уёном в статус отношений, как он их обозначил. Она еще даже не успела окончательно переварить факт самой ночи и собственных новых чувств, а тут на голову собирался свалиться теперь уже бывший жених. Где-то глубоко внутри все еще отзывалось эхо их общих счастливых воспоминаний, но это было очень грустное, тяжелое и давящее чувство, которое возникало каждый раз, когда она вспоминала причину своего ухода. И все же неизвестность пугала больше. Не выдержав, Ари отошла в сторону, спрятавшись внутри одного из пустующих красочных домиков, глубоко выдохнула и достала телефон. 30 пропущенных. И еще около 60 сообщений самого разного содержания. Текст на заблокированном экране пестрел вопросами, где он сыпал извинениями и сожалениями о том, что он допустил ошибку, и мольбами поговорить, а также сокрушениями, что не сможет жить без нее. Но в некоторых сообщениях был прямой текст, который заставил Ари нахмуриться: «Я не изменял, я не мог так поступить по отношению к тебе. Дай мне возможность всё объяснить, пожалуйста». Это сильно ее насторожило. Все доказательства были слишком очевидными, да и общие знакомые все подтвердили. Это было действительно странно — Сан, которого она знала, не стал бы так отчаянно врать, будучи загнанным в угол. Скорее, он бы просто признал ошибку. Но он ее не признавал. Тогда была ли она действительной? Сомнения начали подкрадываться в затуманенную голову, в которой явно за день перемешалось слишком много для адекватного восприятия. Пока Ари вчитывалась в текст на экране, перманентно сбрасывая новые поступающие звонки, она совершенно не заметила, как сзади кто-то тихо зашуршал. — Этот блядун наконец понял, кого он потерял? Ари вздрогнула от сильного испуга, судорожно схватившись за сердце. Обернувшись, она увидела Уёна, который, судя по всему, уже некоторое время стоял у нее за спиной, беззастенчиво вчитываясь в экран ее телефона. Немного придя в себя, Ари тихо объяснила, что Сан уехал в командировку на два дня раньше нее самой. Она не стала устраивать скандалов и ничего ему говорить — просто оставила все найденные улики прямо на столе, забрала свои вещи, отвезла кошку к родителям, и всё. Услышав это, Уён заметно занервничал. Впервые за долгое время его лицо стало по-настоящему напряженным, что челюсти заметно обрели очертания под тонкой кожей лица. Он задал лишь один вопрос, нервно проводя рукой по спадающим на лоб отросшим волосам: — А где ты будешь жить, когда мы завтра вернёмся? Я как-то забыл у тебя это узнать. Ты будешь у родителей? Тебя отвезти завтра с вокзала к ним? Ари махнула рукой и нервно посмеялась, удивляясь такой внезапной заботе: — Да не переживай, у меня есть место, где жить. Все хорошо. Но Уён не собирался так просто отступать. Он сделал шаг ближе, глядя ей прямо в глаза, и серьезно произнес: — Если нужно, ты можешь жить у меня. Я уверен, что Далю очень понравится компания в виде двух девушек. Одна для меня, одна для Даля — и все счастливы. — Я подумаю над таким заманчивым предложением, — тепло ответила она. Ари не смогла сдержать довольной улыбки. — Но сперва мне нужно посоветоваться с Бёль, вдруг она еще не готова к новым отношениям в отличие от своей хозяйки. В этот момент телефон в ее руках снова противно завибрировал от очередного звонка. Ари удрученно вздохнула, опуская плечи. Уён, заметив это, в одно мгновение мягко, но решительно вытянул аппарат из ее пальцев. — Эту проблему надо решать прямо сейчас, — безапелляционно заявил он. — Пусть мирится с последствиями того, что натворил. С этими словами он зажал кнопку питания, полностью выключая телефон, и невозмутимо сунул его в карман своих джинсов. Тревога на его лице тут же сменилась фирменной, самодовольной ухмылкой. — А сейчас давай поработаем еще немного, — Уён подался вперед, понизив голос, — а потом я снова заставлю тебя забыть весь секс, который был в твоей жизни. Потому что я планирую превзойти всех и вся и показать, что такое действительно высокое качество из множества позиций. Не дав ей опомниться, он быстро и звонко чмокнул Ари в губы и направился обратно к съемочной группе, попутно подбирая шнуры, что мешались под ногами.

***

— Стоп! Снято! Звук, камеры — всем спасибо, на сегодня всё! Голос рыжеволосого Ким Хонджуна, наконец-то стянувшего с шеи тяжелые режиссерские наушники, прозвучал для команды как лучшее в мире благословение. Очередной выпуск «Звона тишины» в Пусане был официально отснят. Чонхо с облегченным выдохом принялся сматывать километры проводов от микрофонов-петличек. Рядом, тяжело опираясь на штатив, со стоном выдохнул оператор-постановщик Чон Юнхо. У него был такой вид, словно из него выкачали все жизненные силы. Вчерашняя вылазка давала о себе знать жесточайшим похмельем: Юнхо был бледен и время от времени болезненно жмурился от студийного света, терял сноровку, что чуть не уронил тяжеловесную камеру несколько раз. — Ребят... — прохрипел он, массируя виски. — Если я сейчас не выпью кружку холодного пива, я просто сдохну прямо здесь, рядом с камерой, тут меня и похороните в обнимку со штативом. Командировка закрыта. Предлагаю спасать моего внутреннего умирающего лебедя и заказать курочку с пенным в лобби. Кто со мной? Заодно отметим. Ари стояла чуть в стороне, машинально перебирая в руках листы со сценарным планом. Усталость наваливалась на плечи свинцовой тяжестью от недосыпа в несколько дней, а мысли уже предательски утекали в сторону Сеула, непрочитанных сообщений и того, что ждало её по возвращении. Она открыла было рот, чтобы придумать вежливую отговорку и сбежать в номер, но тут в разговор мягко, но весомо встрял беловолосый Пак Сонхва. В музыкальной студии, где снимался последний синхрон, ведущий их проекта, грациозно опустился на свободный стул поправляя идеальную укладку, и прищурился, глядя прямо на Уёна, который как раз подошел к Ари. Он сочувственно похлопал Юнхо по плечу, но его проницательный взгляд при этом был прикован к Уёну, который как раз подошел к Ари. — Лечить похмелье — это святое дело, Юнхо, — бархатным голосом произнес Сонхва. — Но кое-кто, прежде чем мы перейдем к алкоголю, должен мне один очень серьезный разговор. Если ты забыл наш утренний диалог за завтраком, Уён, то я напоминаю: перспектива харакири в Сеуле всё ещё маячит на горизонте, если ты не ответишь на мои вопросы. Так что даю тебе право выбрать свою участь. Повисла секундная пауза. Кто-то из стаффа тихо прыснул, догадываясь, что разговор касается слишком уж очевидной связи между продюсером и Ари. Девушка почувствовала, как к щекам приливает кровь — за работой ребята не успели толком обсудить их новый статус, но от внимательного психолога Сонхва, очевидно, ничего невозможно было скрыть или как-то замять в памяти. Она попыталась сделать шаг в сторону, чтобы хоть как-то дистанцироваться, но Уён даже не подумал смущаться. Он невозмутимо встал у неё за спиной, по-хозяйски положив широкую ладонь ей на талию, а второй рукой легко вытянул из её пальцев тяжелую папку с документами. — Психологические разборки и пиво — это прекрасно, хёны. Выпейте там за наше здоровье и заодно подлечите Юнхо, — с очаровательной, но абсолютно безапелляционной улыбкой выдал Уён. — Но мы пас. Ари сегодня спит, а я лично за этим прослежу. Всем хорошего вечера! Юнхо скривился от головной боли, но всё равно не удержался от смешка: — Ага, конечно. Зная характер нашего продюсера, вряд ли он даст женскому телу спокойно спать рядом без его... активного участия. Ари захотелось провалиться сквозь землю или ударить Уёна локтем под ребра, но его пальцы на её талии лишь сжались чуть крепче, притягивая ближе. — Ради всего святого... — раздалось недовольное ворчание Хонджуна. Режиссер потер переносицу, глядя на парочку с откровенной вселенской усталостью. — Уён, делайте что хотите, но сегодня вы ночуете в номере Ари. Он хотя бы не через стенку от моего! Я хочу этой ночью просто поспать, а не слушать ваш аудиоспектакль о том, как ты прекрасен. Как минимум, второе – абсолютная ложь. Команда разразилась смехом, Юнхо даже выронил моток изоленты. Ари закрыла лицо свободной рукой, окончательно сдаваясь перед этой кучкой подростков в телах взрослых мужчин. Уён же ни на секунду не растерялся. Он хищно ухмыльнулся, окинув взглядом красного от возмущения Хонджуна: — Хватит так завидовать моим навыкам! Попросил бы – я бы тебя научил, как девушкам удовольствие доставлять. Купи беруши, капитан, или попроси Чонхо одолжить тебе студийные шумоподавляющие. А за качество звука не переживай — я прослежу, чтобы акустика была на высшем уровне. До завтра, одинокие лошпеды! Не дав никому шанса на ответную реплику, он уверенно развернул Ари в сторону выхода и повел её к лифтам, оставляя позади хохочущую съемочную группу. Как только электронный замок тихо щелкнул, и тяжелая дверь номера отрезала их от внешнего мира, Ари, повинуясь тревожному рефлексу, сразу же достала телефон, что забрала у Уёна еще пару часов назад, но не решалась включить. Усталость гудела в ногах, но нервное напряжение оказалось сильнее. Экран загорелся цепочкой уведомлений. Первыми висели сообщения от Сана. Ари глухо выдохнула и, даже не вчитываясь в превью, раздраженно смахнула их с экрана, чтобы они не мелькали перед глазами. Хватит с неё. Но следом сердце болезненно сжалось — уведомления от родителей били в самую уязвимую точку. «Ари, приезжал Сан. Видел Бёль. Что у вас стряслось? Мы думали, вы просто повздорили, но он выглядел не просто недовольным, а буквально разбитым. У тебя всё хорошо? Когда ты возвращаешься из командировки?» Ари прикусила губу, чувствуя, как внутри натягивается струна вины. Она так и не рассказала им всей правды. Не сказала, что всё кончено окончательно, не упомянула про свои планы и тем более не сказала, где собирается жить. Втягивать их в свои проблемы или пугать резкими переменами она не хотела. Она торопливо открыла чат и начала быстро печатать сухой, успокаивающий ответ: «Всё в порядке, мам. Мы просто устали друг от друга. Скоро вернусь в Сеул и всё объясню, не переживайте». Уён, успевший скинуть кофту, оказался рядом абсолютно бесшумно. Он заглянул через её плечо, его взгляд скользнул по экрану, безошибочно выцепляя контекст сообщения и то самое имя, из-за которого она так напряглась. Он не стал вырывать телефон, давая ей возможность нажать кнопку «Отправить», но как только письмо улетело, его тонкие пальцы мягко перехватили смартфон. — Ответила? Вот и умница, — Уён заблокировал экран и небрежно отбросил гаджет на мягкое кресло в углу комнаты, лишая Ари связи с реальностью. В его голосе всё же проскользнула собственническая, колючая нотка: — А теперь скажи, чего этот твой бывший всё ещё пытается мелькать в твоей жизни и трепать нервы? Ари развернулась к нему, чуть нахмурившись: — Уён, я писала родителям. Они волнуются, потому что он к ним заявился. А его сообщения я даже не открывала, просто смахнула… Услышав это, Уён заметно сбавил обороты. Жесткая линия его плеч расслабилась, а опасные искры ревности во взгляде мгновенно сменились чем-то более теплым и глубоким. То, что она проигнорировала Сана ради семьи — и ради того, чтобы остаться здесь, с ним, — подействовало на него лучше любого успокоительного. — Я просто не хочу, чтобы они переживали раньше времени, поэтому и ответила, — попыталась продолжить свои оправдания Ари, но Уён не дал ей договорить. Он сделал плавный шаг вперед, вынуждая её отступить, пока лопатки не коснулись прохладной стены. Его руки уверенно легли по обе стороны от её лица, а большие пальцы мягко погладили скулы, стирая с её лица остатки тревоги. — Я понял, — его голос понизился, став бархатным, обволакивающим и не терпящим никаких возражений. — Но на сегодня всё. Я же сказал: сегодня ты отдыхаешь. Думаешь только обо мне. Забудь обо всем, Ари. Он прервал поток её мыслей, накрывая губы требовательным, глубоким поцелуем. В этом жесте не было спешки — только сжигающая всё на своем пути страсть и твердое намерение окончательно вытеснить из её головы Сеул, Сана и любые тревоги. Ари судорожно выдохнула, попытавшись упереться ладонями в его грудь, но уже через секунду пальцы предательски скомкали ткань его рубашки, притягивая ближе. Тело, измотанное съемками и постоянным стрессом, с жадностью откликнулось на этот напор. С Уёном было слишком обжигающе, слишком надежно, чтобы продолжать держать оборону. И этой ночью она сдалась, позволяя себе раствориться в нем без остатка.

***

Утро встретило их мягким светом, пробивающимся сквозь плотные шторы отеля, и обволакивающим запахом крепкого кофе, который Уён успел заказать в номер. После жаркой, спасительной ночи он излучал абсолютную, непоколебимую уверенность в их статусе. Каждое его движение было пропитано ленивой, тактильной заботой: он перехватывал её за талию, проходя мимо, целовал в макушку и вел себя так, словно весь остальной мир подождет. Для Уёна их возвращение в Сеул было лишь сменой локации. Для Ари — возвращением на минное поле. В скоростном поезде они заняли соседние кресла. Уён, вытянув длинные ноги, расслабленно откинулся на спинку и переплел свои пальцы с пальцами Ари, устроив их соединенные руки на подлокотнике. Первые полтора часа поездки прошли в уютной полудреме, но чем быстрее за окном мелькали пейзажи, сменяясь урбанистическими окраинами столицы, тем сильнее Ари накрывала реальность. Иллюзия безопасного пузыря, который Уён так старательно выстроил вокруг них ночью, начала трещать по швам. Ари неотрывно смотрела в окно, чувствуя, как внутри сжимается тугой узел паники. Ей нужно было попасть в свою тайную квартиру — единственное место, где она чувствовала себя защищенной и о котором не знал ни один человек. Она не могла поехать к родителям, ведь там уже появлялся Сан, и ситуация явно выходила из-под контроля. И она точно не могла втянуть Уёна в эти проблемы, позволив ему отвезти её. Ей нужно было отгородиться, сбежать, решить всё самой. С каждой милей её ладонь в горячей руке Уёна становилась всё более холодной и напряженной. Он, казалось, дремал, но пару раз его большой палец задумчиво погладил её костяшки, словно он считывал её нарастающую нервозность через кожу. Стоило дверям поезда открыться на шумном перроне Сеульского вокзала, как Ари мгновенно натянула на себя броню независимости. Гул толпы ударил по ушам, возвращая в суровую действительность. Она первая шагнула на платформу, ловко перехватила свой чемодан из отсека хранения багажа и развернулась к вышедшему следом Уёну, что планировал сам забрать весь багаж. Вдохнув побольше воздуха, Ари изобразила самую теплую, естественную улыбку, на которую только была способна. Она сделала шаг навстречу, мягко положила свободную руку ему на грудь, поднимаясь на носочках, и нежно поцеловала его в губы. Поцелуй получился сладким, с привкусом благодарности и фальшивой легкости. — Спасибо за эти дни, всё было просто потрясающе, — её голос звучал гладко, но она старалась не смотреть ему прямо в глаза. — Я возьму такси до родителей, мне нужно уладить кое-какие дела с ними из-за вчерашнего. Спишемся позже, хорошо? Она отстранилась и уже начала разворачиваться в сторону выхода, уверенная, что этот маневр сработал. Но для Уёна этот контраст стал красной тряпкой. Жаркая ночь, когда она растворялась в его руках, этот отвлекающий сладкий поцелуй и внезапная, возведенная за секунду стена с брошенным «я поехала на такси» — всё это сработало как ледяной душ. Он видел её насквозь. И он не собирался это терпеть. Не дав ей сделать и двух шагов, Уён в одно мгновение преодолел расстояние между ними. Он намертво перехватил ручку её багажа, рывком останавливая Ари и преграждая ей путь. Толпа пассажиров обтекала их со всех сторон, но Уён не обращал на них никакого внимания. Его лицо оказалось пугающе близко, скулы напряглись, а во взгляде полыхал темный, упрямый огонь. — Думаешь, поцеловала меня, и я растаю? Со мной эти фокусы "ближе-дальше" не пройдут. Что происходит? — его голос звучал тихо, но от стальных ноток в нем по спине Ари пробежали мурашки. Она сглотнула, инстинктивно вцепившись в ручку чемодана, но Уён не сдвинулся ни на миллиметр. – После таких дней ты не поедешь сама на такси. Говори адрес, я отвезу тебя сам. И даже не пытайся придумывать отговорки, Ари, я вижу, что ты что-то скрываешь или врешь. — Я не вру, мне правда нужно к родителям... — попыталась она удержать лицо, но голос предательски дрогнул. — Хватит, — он шагнул еще ближе, вынуждая её запрокинуть голову. — Я тебе не Сан. Я не буду понимающе кивать, разворачиваться и уходить, пока ты строишь из себя неприступную крепость. Либо ты сейчас же говоришь мне правду, почему тебя всю дорогу трясло и куда ты на самом деле собралась, либо мы останемся стоять посреди этого вокзала до ночи. Она смотрела в его темные, полные решимости глаза, нахмуренные брови и сжатые в одну линию губы и понимала — пути назад нет. Он действительно не отступит и не даст ей сейчас просто уехать. Его злость была продиктована не столько уязвленным эго, сколько нетерпимостью к лжи между ними, и он не позволит ей скрывать что-то, как она это делала последние полгода в отношениях с другим. — У меня есть квартира, — наконец, выдохнула Ари, опуская плечи. Броня дала трещину. — Запасная квартира в другом районе. О ней никто не знает. Даже Сан и родители. Точнее, она знают о ней, но не то что... В общем, я хотела поехать туда, чтобы переждать и как раз всё обдумать, что делать дальше со всем. Но ты сам уже будто решил всё за нас. Последняя фраза прозвучала как признание в поражении, но на Уёна эти слова подействовали как заклинание. Упоминание того, что она доверила ему тайну, скрытую от бывшего, мгновенно сбило градус его гнева. Самолюбие было удовлетворено, а понимание того, что она всё-таки впустила его за свои стены, смягчило жесткий взгляд. Особенно ему льстило, что она принимает тот факт, что он понятно заявил на неё свои права прилюдно. Значит, статус официальных отношений теперь закреплен за ними. — Вот видишь. Было не так уж сложно, — он удовлетворенно хмыкнул, окончательно забирая чемодан из её рук. — Едем в твою тайную квартиру. Но сначала проедем мимо дома твоих родителей. Если Сан там ошивался, я хочу лично убедиться, что там всё тихо, и заодно заберем твою красотку. Не так я, конечно, хотел бы с ними познакомиться, но что поделать.

***

Низкий рык двигателя черного спорткара стих, когда Уён припарковался в тени деревьев, чуть поодаль от кованых ворот родительского дома Ари. — Я быстро. Только заберу Бёль и спущусь, — пообещала она, отстегивая ремень безопасности. Уён кивнул, откинувшись на кожаное сиденье. Но «быстро» растянулось на десять минут, потом на двадцать, а затем и на все сорок. Уён начал хмуриться. Он нетерпеливо постукивал пальцами по оплетке руля, прокручивая в голове худшие сценарии. Может, заявился Сан? Может, родители устроили скандал? Он уже всерьез собирался выйти из машины и направиться прямиком к дверям, как вдруг калитка открылась. Напряжение мгновенно отпустило его плечи, когда он увидел Ари. Она торопливо шла к машине, бережно прижимая к себе небольшую сумку-переноску. Как только она открыла пассажирскую дверь и скользнула в салон, Уён собирался отпустить какую-нибудь колкость про женское понятие времени, но осекся. Ари устроила переноску на коленях, и из специального проема тут же высунулась пушистая мордочка Бёль. Уён не смог сдержать легкой, искренней улыбки. Он потянулся к сумке, и пушистое существо, уже прекрасно знающая его запах, не стала осторожничать — она доверчиво ткнулась носом в его ладонь, приветствуя, и посмотрела на него своими ясными голубыми глазами. Уён ласково погладил кошку, осторожно коснувшись ее пепельной лапки, и хотел было поднять глаза на Ари, чтобы разделить этот милый момент, как вдруг услышал тихий, едва сдерживаемый звук. Она шмыгнула носом. Уён резко поднял голову. Улыбка мгновенно стерлась с его лица. Ари отвернулась к окну, но он успел заметить красные, влажные глаза и слипшиеся от слез ресницы. Она плакала там, в доме. — Ари... — голос Уёна упал на октаву, став хриплым и тревожным. Вся его прежняя жесткость испарилась, уступив место глухой ярости на тех, кто довел её до такого состояния. Он потянулся к ней, осторожно касаясь её плеча. — Что случилось? Она судорожно выдохнула, накрыв ладонью дрожащую Бёль, словно ища успокоения, и слабо покачала головой: — Я... я рассказала им всё. Всю правду о Сане, о моём решении. Уён, пожалуйста, я не хочу об этом сейчас говорить. Правда не хочу. Это был непростой разговор. Она назвала адрес — тихий спальный район, довольно далеко от центра Сеула. Это был адрес её тайного убежища. Уён смотрел на её дрожащие плечи и понимал: сейчас не время для допросов. Ей было слишком больно. Он молча сжал её плечо в поддерживающем жесте, убрал руку и завел мотор. Дорога до тайной квартиры прошла в тяжелой тишине. Уён вел машину уверенно и быстро, давая Ари время прийти в себя. Она лишь гладила мурлычащую Бёль, иногда поглядывая в окно. Когда навигатор сообщил о приближении к пункту назначения, спорткар свернул на узкую улицу. Ари подалась вперед, вытирая остатки слез рукавом своей кофты, и стала вглядываться в знакомый фасад своего «безопасного островка». И вдруг вся кровь отхлынула от её лица. — Уён, стой, тормози, — её голос прозвучал резко и напряженно. Он инстинктивно нажал на тормоз, останавливая машину за несколько десятков метров от нужного подъезда. — Что не так? — Уён мгновенно подобрался, прослеживая её взгляд. Прямо напротив входа в новостройку был припаркован неприметный темный седан. Внутри, за тонированными стеклами, угадывался силуэт, а у самого подъезда стоял человек, чье внимание было слишком пристально приковано к дверям. — Меня пытаются выследить, это не охрана дома, это охранники из офиса Сана, — выдохнула Ари, сжимая ручку сумки-переноски. Новая паника сковала легкие. Да почему же он так одержим идеей её найти? Уён оценил обстановку за секунду. Его челюсти сжались, а взгляд потемнел от холодной, расчетливой ярости. В салоне раздался громкий щелчок — он заблокировал центральный замок. — Значит так, — тон Уёна не терпел абсолютно никаких возражений. — Твоя секретная квартира отменяется прямо сейчас. Едем ко мне, жить ты будешь там. Он уже собирался переключить передачу, чтобы развернуться, но Ари перехватила его за запястье. — Нет, подожди! Мне нужно забрать свои вещи оттуда, — настояла она, заставляя свой голос звучать твердо. — Мы не пойдем через парадный вход. Там есть подземный паркинг, у меня там стоит машина. Мы можем заехать прямо туда, нас никто не увидит, у тебя же тонированные стекла? Уён нахмурился, оценивая риски. Стекла и правда скрывали Ари на пассажирском сиденье, а его машину вряд ли бы Сан стал даже пробивать, имея опрометчивость не вдаваться во многие детали. Так что вариант с паркингом был подходящим, пока их не заметили два огромных шкафа-охранника у подъезда. Он посмотрел на её упрямое лицо, в котором читалась мольба. затем перевел взгляд на подозрительный седан. — Ладно. Вещи заберем, — наконец сдался он, но тут же добавил: — Но с твоей машиной разберемся попозже. Если нужно будет — поменяемся автомобилями, чтобы тебя не отследили по номерам. Или вообще номера снимем. В общем, решим. Он плавно направил спорткар в сторону неприметного съезда на подземную парковку, о котором сказала Ари, и, не отрывая взгляда от дороги, напряженно спросил: — Они могли зайти внутрь? В саму квартиру или на этаж? — Нет, — уверенно покачала головой Ари, нежно прижимая к себе пушистую Бёль. — Доступы везде электронные, они есть только у владельцев, охрана там строгая. Скорее всего, Сан просто приставил кого-то наблюдать снаружи. Он хотел узнать, приеду ли я в эту квартиру или нет, так как знал был здесь несколько раз, когда мы только начали встречаться. Уён мрачно усмехнулся, выруливая в полумрак подземного паркинга. — Что ж, его ждет большое разочарование. Потому что ты сюда не переедешь. Поднявшись на лифте прямо с подземного паркинга, они оказались перед нужной дверью. Дом хоть и казался новым, но ключи были старого образца – практически во всех новых жилых комплексах уже использовали электронные замки, а тут девушке пришлось достать обычные металлические ключи. Квартира оказалась небольшой, но по-своему очень уютной. Правда, было сразу понятно, что здесь давно никто не жил: вся мебель была плотно накрыта полиэтиленовой пленкой, а в воздухе витал едва уловимый запах пустого помещения. Единственным, что не успело покрыться тонким слоем пыли, было множество картонных коробок, выстроившихся в несколько высоких рядов вдоль стен. — Не разувайся, — бросила Ари, аккуратно опуская на пол переноску с Бёль, которая с любопытством принюхивалась к старому месту. Вот у нее приключение за сутки! — Просто подожди немного, я только возьму самое необходимое. Девушка сразу направилась к коробкам и ловко вскрыла пару штук с выцветшими маркером надписями «Одежда» и «Обувь и сумки». Пока она суетилась, Уён решил слегка осмотреться. Его шаги гулко отдавались в полупустом пространстве. Взгляд зацепился за светлый комод, на котором стояло несколько фотографий в рамках. На одной Ари счастливо улыбалась в обнимку с парой других девушек, на другой — позировала, видимо, с родителями. А вот третья рамка почему-то пустовала — фотографии в ней не было. Не сложно было догадаться, что за фото там могл быть. Уён неспешно обошел комнату и, наконец, озвучил интересующий его вопрос: — Ари, эта квартира... ты жила здесь во время студенчества? На фото у тебя еще присутствует подростковая припухлость, знаешь. Девушка, которая в это время копошилась в одной из коробок, перенесенных, видимо, в зону маленькой кухни, подняла голову на доносящийся голос. — Да, — отрывисто и слегка запыхавшись, ответила она. — Квартира была куплена родителями еще достаточно давно, но они хотели, чтобы я сразу начала жить самостоятельной жизнью. Ты же видел их дом — моя семья достаточно обеспеченная, потому что папа занимает хороший пост в логистической компании. И поэтому они так расстроились из-за моего разрыва с Саном сейчас, ведь думали, что можно будет объединить не только семьи, но и бизнес. Сан был идеальным для них кандидатом. Она вытащила пару свитеров и продолжила, перебирая вещи: — Но после того, как я решила поступать в университет на журналиста, а не на юриста, как они планировали, мне поставили одно жесткое условие. После начала учебы я должна была содержать себя сама. Они согласились только платить за мою учебу и вот, дали квартиру, где жить. Но я довольно быстро нашла стипендию и начала подрабатывать ассистентом на разного рода съёмочных площадках. Так что... не могу назвать свое студенчество первые два года простым и беззаботным. Закончив свой осмотр, Уён неспешно подошел к Ари. Услышав её историю, он усмехнулся краешком губ: — Бунтующая наследница логистической империи, таскающая кофе на съемочных площадках? Звучит как завязка для отличного сценария дорамы, — беззлобно пошутил он. Уён присел на корточки рядом с девушкой и внимательно посмотрел в сумку, куда она торопливо складывала вещи. — Можешь не набирать так много, — мягко добавил он. — Мы скоро сюда вернемся и заберем все твои вещи, надо только придумать как. А если вдруг что-то срочно понадобится — просто скажи мне, и я всё найду. В конце концов, я продюсер. Находить то, что кажется невозможным — это моя прямая задача. От этих слов Ари слегка расслабилась. Вся суета словно разом покинула её, уступив место тяжелой усталости. Она выдохнула, прикрыла глаза и ответила с измученной, но искренней улыбкой: — Я очень устала за последние дни... Всё, чего я сейчас хочу — это уехать отсюда, сходить в душ, вкусно поесть, лечь и посмотреть какую-нибудь дораму или шоу. Сил думать совершенно нет. Она поправила всё, что успела сложить внутрь, и потянулась, чтобы взять сумку за ручки. Но Уён оказался быстрее. Он перехватил тяжелую поклажу и одним плавным движением поднялся на ноги, закидывая сумку себе на плечо. Уён тепло посмотрел на неё сверху вниз и уверенно ответил: — Ну, это я точно могу тебе сегодня организовать.