Часть 28. Вопросы территорий, одиноких сердец и мужских принципов

Переступив порог квартиры Уёна, Ари с тихим вздохом опустила на пол переноску. Стоило дверце открыться, как Бёль осторожно высунула мордочку, нервно дергая ушами и скептически оглядывая новое пространство. Навстречу ей тут же выкатился Даль — пушистое черное облако Уёна. Он с явным любопытством потянулся к гостье, но Бёль лишь предупреждающе фыркнула и отступила на шаг. Уён, наблюдая за этой сценой, тихо рассмеялся, забирая из рук Ари тяжелую сумку. — Прямо как мы в день нашего первого знакомства, — подмигнул он, пытаясь разрядить обстановку. На губах Ари мелькнула слабая, но искренняя улыбка. По ее напряженным плечам и потухшему взгляду было видно, что она все еще сильно переживает из-за недавних событий. Заметив это, Уён не стал давить. Он мягко коснулся ее плеча, вручил чистое пушистое полотенце и отправил в ванную — смывать с себя тяжесть этого долгого дня. Ари кивнула, оставив осваивающуюся Бёль на попечение парня. Пока шумела вода, Уён отправился на кухню. Готовка всегда его успокаивала — он и раньше замечал за собой эту особенность, но сейчас мерный стук ножа по доске действовал как лучшая медитация. Пока он нарезал овощи, мысли невольно возвращались к Ари. Ее родители оказались до абсурда строгими. Наказать собственную дочь за «неповиновение» в выборе факультета и хладнокровно лишить финансов? Да, они оставили ей квартиру, но Уёну это казалось скорее формальностью, чем настоящей заботой. Ему, конечно, никто ничего не оставлял, но из дома не выгонял и карманных расходов не лишал, даже в сложные для родителей времена. И всё же его бесконечно восхищало то, какой боевой она была. Ари не сломалась, не прибежала просить прощения, а сразу же пошла работать. Уён не знал точных цифр её заработка в «Халазии», но был уверен, что получает она явно не меньше него самого, а уж ему брать грех на душу и жаловаться на свою зарплату точно не приходилось. Она была невероятно сильной, и от этого хотелось защищать ее еще больше. Она же должна чувствовать, что тоже где-то может наконец расслабиться? Бёль, быстро поняв, кто здесь главный источник еды, тут же увязалась за парнем. Вся ее кошачья настороженность испарилась: теперь она активно терлась о его ноги, мурча и подпрыгивая. У плиты быстро стало жарко. Недолго думая, Уён стянул с себя черную кофту с длинным рукавом, откинув ее на спинку стула, и остался с голым торсом. Орудуя лопаткой над скворчащей сковородой, он вдруг замер, осознав, как стремительно перевернулась его картина мира всего за одну командировку. Еще три дня назад это была его типичная холостяцкая берлога, а теперь на его территории обосновались целых два новых женских существа. Это было так неожиданно — снова видеть и чувствовать чужое присутствие в своем личном пространстве, но при этом… внутри разливалось невероятное, трепетное тепло. Ему впервые за долгое время искренне захотелось приготовить ужин для кого-то другого. Раньше такие кулинарные порывы были редкостью, но сейчас, глядя на золотистый рис, Уён поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы каждый его вечер был именно таким. Он даже сам до конца не осознавал масштаб того, что произошло между ними, но по венам разливался такой мощный прилив энергии, какого он не чувствовал уже очень давно. Спустя полчаса по квартире поплыл невероятно аппетитный аромат. Ари вышла из ванной и тихонько проскользнула на кухню. Девушка довольно втянула носом пряный запах поккымбапа и бесшумно подобралась к парню со спины. Прохладный шелк ее домашнего костюма неожиданно коснулся его разгоряченной спины, а влажные пальцы коснулись оголенного торса, заставив Уёна слегка вздрогнуть. Он обернулся, и его взгляд сразу потеплел. — Наши мелкие тут пока территорию не поделили, — с улыбкой пожаловался он, кивая на пол. — Даль, как истинный джентльмен, самовольно ушел в спальню, уступив даме место охаживать новую территорию. А эта мадам… — В подтверждение его слов Бёль подпрыгнула, пытаясь заглянуть на столешницу. — …трется под ногами и вечно подпрыгивает, — закончил мысль Уён. Ари, наконец, по-настоящему расслабленно и звонко рассмеялась: — О, не обращай внимания, это ее абсолютно нормальное поведение. У нее вечная миссия: попытаться стащить все самое вкусное еще до того, как оно окажется на столе. Ужин прошел в уютной, домашней атмосфере. Они перебрались в гостиную, уплетая горячий рис под шум нового шоу на выживание. Уён периодически бросал на Ари задумчивые взгляды: в его голове зрел план, как безопасно забрать из ее прошлой квартиры все оставшиеся вещи, чтобы ей больше не пришлось туда возвращаться. Идиллию вечера несколько раз нарушал телефон Ари. Экран вспыхивал уведомлениями о новых смс и входящих звонках, заставляя девушку нервно поджимать губы. Уён молчал, давая ей возможность самой принять решение. В какой-то момент, когда телефон зажужжал в очередной раз, Ари решительно взяла его в руки. Пара быстрых тапов по экрану — контакт заблокирован. Она небрежно откинула мобильный на журнальный столик, словно избавляясь от тяжелого груза, и с облегченным выдохом вернулась в объятия Уёна. Парень довольно улыбнулся, прижимая ее к себе крепче и зарываясь носом в ее влажные волосы. Ближе к ночи они перебрались в спальню, где их уже ждали питомцы. Но стоило хозяевам лечь, как Бёль, окончательно почувствовав себя хозяйкой положения, бесцеремонно пихнула Даля лапой, буквально столкнув бедолагу с края кровати. Черный кот возмущенно мяукнул с пола, а спальню наполнил искренний, счастливый смех Ари и Уёна, поставив идеальную точку в этом длинном дне.

***

На следующий день уютная квартира Уёна временно превратилась в штаб-квартиру по разработке секретной операции. Цель: забрать оставшиеся вещи Ари так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Джихё уговаривать не пришлось. Как только Ари обрисовала ей ситуацию, подруга с готовностью кивнула, даже не дослушав до конца. Она всегда была горой за Ари, и перспектива вызволить ее вещи для «нового сожительства» вызвала у нее лишь боевой азарт. Но отправить одну хрупкую Джихё за тяжелыми коробками было нельзя. Нужна была грубая мужская сила. Расположившись на диване с блокнотом, Ари и Уён начали мозговой штурм. — Как насчет Минги? — предложил Уён, крутя ручку в пальцах. — Он парень высокий же, последние полгода из качалки вообще не вылезает, если ты вдруг не заметила, в конце концов, он твой дружбан. Коробки для него пушинками будут. Ари задумчиво прикусила губу, мысленно прокручивая этот вариант. — Нет, слишком рискованно, — наконец покачала она головой, и в ее глазах мелькнула тень тревоги. — А вдруг Сан оставил охранникам какие-то указания на мой счет? Минги слишком приметный, его могут узнать. Да и будем честны… с его грацией слона в посудной лавке он обязательно что-нибудь уронит. Мои любимые статуэтки этого не переживут. Уён усмехнулся, живо представив, как Минги, извиняясь и чертыхаясь на свою неосторожность, собирает осколки с пола. Аргумент был железным. Следующим в списке кандидатов числился Сонхва. Он не поднимал еще вопрос обещанного харакири, но вряд ли бы отказал любимому редактору в помощи. Уён набрал его номер прямо по громкой связи, но разговор вышел коротким. — Ребята, я бы с радостью, но я света белого не увижу в ближайшую, — донесся из динамика измученный голос Сонхва. — У меня поступление в аспирантуру горит. Я сегодня всю ночь зубрил проблему сознания и бессознательного, а сейчас перехожу к сравнительному анализу личности. Если я отвлекусь от экзистенциальных кризисов хотя бы на минуту, я сам в него впаду! И Уён еще не получил свою порцию пиздюлей и не написал объяснительную, между прочим! Уён поспешно пожелал другу удачи в науке, пообещал скинуть объяснительную ему вличку и сбросил вызов. Они переглянулись. Хонджуна априори откинули из-за его роста, да и вряд ли бы он согласился в таком участвовать, а Чонхо сразу сказал, что после командировки останется в Пусане на пару дней в рамках своего заслуженных выходных. Список надежных и сильных кандидатов стремительно таял, пока в голове Уёна не щелкнула спасительная мысль. Юнхо. И тут все карты идеально сошлись. Ари радостно хлопнула в ладоши, вспомнив их последние посиделки у нее дома: Юнхо тогда весь вечер увивался вокруг Джихё, проявляя чудеса обходительности. Это был не просто шанс перевезти вещи, это была идеальная возможность для сводничества! План-капкан захлопнулся на следующий день в офисе компании. Дождавшись обеденного перерыва, Ари и Уён загнали свою цель — ни о чем не подозревающего опер-поста Юнхо — в тесное пространство офисной кухни. Пока тот наливал себе кофе, парочка разыграла настоящий театральный этюд. — Ох, я так переживаю за Джихё, — картинно вздохнула Ари, прислонившись к столешнице. — Ей нужно срочно забрать кое-какие тяжелые коробки, а я никак не могу вырваться помочь. — И у меня, как назло, завал по сметам, нужно всё утвердить с генеральным, — тут же подхватил Уён, старательно изображая вселенскую скорбь. — Бедная Джихё. Как она, такая хрупкая, будет таскать эти тяжести совсем одна? Спину же сорвет. Слух Юнхо мгновенно уловил знакомое имя. Ари и Уён боковым зрением заметили, как парень замер, а затем его лицо заметно воодушевилось. Он попытался придать себе максимально непринужденный вид, но блеск в глазах выдавал его с головой. — Ребят, если вам нужна помощь, я могу подсобить, — как бы невзначай предложил Юнхо, делая глоток кофе. — У меня завтра смена заканчивается рано, я абсолютно свободен. Мне не сложно помочь… вашей подруге. Ари с трудом подавила довольную улыбку, изобразив на лице крайнюю степень облегчения: — Юнхо, ты наш спаситель! Джихё будет так благодарна! Я сейчас же скину тебе ее номер, чтобы вы договорились. Как только воодушевленный Юнхо с победоносным видом покинул кухню, готовый к геройствам, Ари и Уён повернулись друг к другу. Глаза обоих искрились от сдерживаемого смеха и осознания собственного триумфа. Уён поднял руку, и Ари со звонким хлопком дала ему «пять». — Признай, мы с тобой просто чертовски идеальная команда, — самодовольно шепнул Уён, притягивая ее за талию. — По планированию секретных операций или по сведению одиноких сердец? — хитро прищурилась Ари. — По всему сразу, дорогая. Мы с тобой умельцы на все руки. Задуманный план поражал своей дерзостью и простотой одновременно. Уён с Ари провели свою «команду спасения» на подземную парковку дома. Как только двери лифта закрылись за спинами Джихё и Юнхо, отправившимися наверх, началась вторая фаза операции. Ари встала на шухер. Сердце колотилось где-то в горле: она то и дело нервно оглядывалась, боясь, что в любой момент из-за поворота покажется машина Сана или охрана. Тем временем Уён, вооружившись отверткой, с ловкостью заправского автоугонщика скручивал номера с ее серебристой иномарки. Он действовал быстро и уверенно, хотя внутри тоже гулял легкий адреналин. Ему нравилось быть тем, кто решает ее проблемы, тем, кто буквально заметает следы, чтобы она могла спать спокойно. Когда он закончил, послышался легкий треск металла, что Ари, обернувшись, удивленно приоткрыла рот: — Как ты так быстро справился? — изумленно прошептала она. — Где ты вообще научился такой ловкости? Уён лишь самодовольно хмыкнул. Обогнув машину, он приблизился к девушке вплотную и, обдав ее шею горячим дыханием, пошло прошептал прямо на ухо: — Ловкость рук я приобрел за счет множественной практики тонких ручных искусств… Что ты, дорогая, уже успела в полной мере оценить на себе. От этих слов Ари мгновенно вспыхнула, густо покраснев до самых кончиков ушей, и, смущенно отведя взгляд, легонько пихнула смеющегося парня в бок. Прошло двадцать бесконечно долгих минут. Наконец, двери лифта с тихим звоном разъехались, и на парковке появились тяжело дышащие Джихё и Юнхо. В руках они тащили внушительные, доверху набитые коробки. — Ари, клянусь, — пыхтела Джихё, сгружая ношу в багажник, — если там коллекция кирпичей, я тебя лично ими и прибью! Откуда у тебя столько хлама?! Юнхо, раскрасневшийся и взмокший, лишь вежливо улыбался, не смея жаловаться, хотя по его виду было ясно: вещи Ари действительно оказались не из легких. Когда багажники обеих машин захлопнулись, пришло время финальной части плана. Чтобы окончательно сбить возможный «хвост», Уён сел за руль серебристой машины Ари, прихватив с собой Юнхо и Джихё, а сама Ари запрыгнула в автомобиль Уёна. Они договорились встретиться через пару кварталов, предварительно хорошенько попетляв по переулкам. В салоне иномарки повисла неловкая тишина, которую нарушал лишь шум мотора. Уён, виляя между узкими улочками, то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Юнхо сидел рядом с Джихё, откровенно мялся, теребил край своего классического кардигана и что-то невнятно бормотал про тяжесть коробок, явно пытаясь подвести разговор к чему-то важному, но катастрофически не решаясь сделать последний шаг. Уён, не выдержав этого зрелища, закатил глаза: — Юнхо, друг мой, — усмехнулся он, не отрывая взгляда от дороги, — ты сейчас похож на школьника, который забыл стих у доски. Хватит мямлить! Просто пригласи уже девушку на свидание, пока мы не доехали до точки сбора, а то мне за тебя откровенно стыдно! Я клянусь, я заставлю тебя взять у меня уроки по охмуриванию дамы. Джихё, до этого момента искренне не понимавшая, к чему были все эти странные вздохи и путаные намеки, удивленно вскинула брови. Она посмотрела на смущенного до кончиков ушей парня с легким недоумением. — Так бы сразу и сказал, что тебе от меня нужно, — фыркнула она, довольно улыбнувшись на секунду, и ее глаза задумчиво сузились, словно она пролистывала в голове невидимый календарь. — Значит так. Я свободна на этой неделе в четверг после шести и в субботу с утра до обеда. Вклинивайся в эти слоты, потому что в другое время я слишком много работаю. Не дожидаясь, пока зависший Юнхо придет в себя и подберет слова, она просто выхватила из его ослабевших рук телефон, быстро вбила свой номер и нажала кнопку вызова, чтобы сохранить контакт у себя. Девушка-кремень, ничего не скажешь. Получив светящийся экран обратно, Юнхо сглотнул и, впервые за всю поездку обретя дар речи, благоговейно выдал: — Да, госпожа. Услышав это, Уён вцепился в руль и до боли прикусил губу, лишь бы не заржать в голос над абсолютной кашей из слов, что видимо творилась в голове у друга. Спустя еще один квартал они, как и договаривались, встретились с машиной Ари. Убедившись, что за ними никто не следит, ребята остановились для рокировки. Джихё попрощалась с окончательно обалдевшим от своего счастья Юнхо и перебралась на переднее пассажирское сидение в серебристую машину к Ари, которая теперь снова заняла водительское кресло. Юнхо же в полном восторге пересел к Уёну. Разделившись по половому признаку, они ударили по газам. Две машины растворились в городском потоке, направляясь в безопасную гавань — квартиру Уёна: в одной девчонки уже вовсю обсуждали железобетонную решительность Джихё, а в другой Уён с довольной улыбкой слушал, как его друг все еще не может поверить в то, что у него теперь есть заветный номер телефона и, кажется, шанс на свидание.

***

Что действительно изменилось в жизни Ари и Уёна с момента их возвращения из командировки — это количество секса. Если же в первую ночь в квартире Уёна у обоих не было моральных и физических сил, то уже на второй день Уён решил сильно не медлить. Он вернулся со склада их оборудования, куда отвозил аппаратуру Чонхо чуть позже, чем обещал. Но зато в руках у него был букет — не огромный, не пафосный, а простые полевые цветы, перевязанные бечёвкой. Ари, сидевшая на кухне с ноутбуком, в своем черном атласном халате, что схватила в первую очередь еще в старой квартире, подняла голову и застыла. — Это что? — спросила она, и в её голосе послышалось искреннее удивление. — Цветы, — ответил Уён, ставя их в вазу, которую он предусмотрительно достал из шкафа и протер от пыли. — Видел на рынке, подумал, что тебе понравится, — он пожал плечами, делая вид, что это неважно. — Ты же всё время говорила во время наших посиделок, когда Минги жаловался на невозможность найти ту самую для себя, что любишь, когда просто так дарят цветы. Ну, когда не на празники. Ари смотрела на него несколько секунд, чувствуя, как внутри разливается то самое, тёплое чувство, которое она пыталась игнорировать последние недели. Она встала из-за стола, подошла к нему и, не говоря ни слова, обняла. — Спасибо, — прошептала она, утыкаясь носом в его плечо. — Спасибо большое. Уён обнял её в ответ, и они стояли так несколько минут, чувствуя, как тишина заполняет пространство между ними. А потом он отстранился, заглянул ей в глаза и сказал: — Знаешь, я не думал, что когда-нибудь буду делать это для кого-то. Просто так, без повода. Но с тобой… с тобой почему-то хочется. Ари улыбнулась и провела пальцем по его щеке. — Я тоже не думала, что всё это приведёт к такому, — сказала она тихо. — Когда я впервые пришла в «Халазию», я думала, что ты просто ещё один высокомерный мудак, который будет мешать мне работать. А теперь… Она обвела взглядом его квартиру — эту стильную, минималистичную в темных оттенках, мужскую берлогу, в которой она теперь чувствовала себя почти как дома. — А теперь я сплю в твоей чёрной кровати, пью кофе из твоей кофемашины, глажу твоего черного уголька и совершенно не понимаю, как мне жилось без всего этого. — Я тоже, — ответил Уён, и его голос стал чуть тише. — Я тоже не понимаю, как я жил до того, как ты появилась в моей жизни. И это не про секс. Хотя и про него тоже, — добавил он с лёгкой усмешкой, и Ари рассмеялась. — Наглец, — сказала она, но в голосе не было ни капли злости. Он наклонился и поцеловал её. Медленно, глубоко, чувствуя, как она отвечает на его движение. А когда отстранился, его глаза блестели в полумраке кухни. — Знаешь, — сказал он, — я вот думаю… ты не против, если мы сегодня не будем засыпать в обнимку с кошками, а проведем вечер чуть активнее? Ари приподняла бровь, и на её губах заиграла та самая, хитрая улыбка. — Я уже думала, ты никогда не предложишь, — ответила она. С того вечера они занимались любовью каждый день. Это стало их ритуалом, их способом быть вместе, их маленьким миром, в котором не было места страхам, сомнениям и прошлому. Они безбожно занимались им буквально везде — любая плоская поверхность, в независимости от ее наклона или угла, отлично служила для утоления потребностей обоих. Никто из них даже не подозревал, что можно так много и так часто заниматься сексом с любимым человеком, если находится с ним в закрытом пространстве даже всего лишь несколько часов в день. Они трахались на кухонной барной стойке, когда Ари ждала, пока заварится кофе, а Уён подошёл сзади и обнял её за талию. Через минуту она уже сидела на холодном камне, чувствуя, как его руки скользят по её бёдрам, как его губы оставляют влажные следы на её шее. — Ты с ума меня сводишь, — выдохнула она, запрокидывая голову. — Ты тоже, — ответил он, входя в неё медленно, глубоко. В другой день они занимались любовью на столе, когда Ари пыталась поработать над новым проектом, что ее попросили сделать в рамках одного эпизода, а Уён, увидев её сосредоточенное лицо, не выдержал и подошёл к ней сзади. Он поцеловал её в плечо, и через минуту все бумаги были сдвинуты на край стола, а она сидела на его коленях, двигаясь в медленном, тягучем ритме. — Ты невыносим, — простонала она, чувствуя, как его руки сжимают её талию. — Я знаю, — усмехнулся он. — Но ты же любишь это. И она не стала спорить. Они занимались любовью на диване, на полу, у стены. Ари, уже привыкшая к размеренности и предсказуемости в прошлых отношениях, вдруг открыла для себя мир, о котором даже не подозревала. Она думала, что потеряла интерес к сексу, что её либидо просто исчезло вместе с отношениями, которые тянулись вниз. Но Уён вдохнул в неё жизнь заново. Каждый раз было по-новому. Он угадывал её желания, пробовал то, что она даже не могла представить, и каждый раз доводил её до исступления, до тех самых криков, которые она раньше себе не позволяла. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — выдохнула она однажды, когда они лежали в постели, и её тело всё ещё дрожало от пережитого удовольствия. — Я примерно представляю, — усмехнулся Уён, проводя пальцем по её спине. — Я вижу, как ты таешь. И мне это чертовски нравится. Ари повернулась к нему, глядя в его глаза, и вдруг поняла, что не хочет, чтобы этот момент заканчивался. — Знаешь, — сказала она, — я даже не думала, что можно так. Что можно хотеть кого-то настолько сильно, что даже забываешь поесть и сходить в душ. — Я тоже не думал, — ответил он, и в его голосе послышалась та самая, удивительная искренность, которую она редко до этого видела. Но теперь это стало постоянным явлением. — До тебя. Они смотрели друг на друга в тишине, и в этом взгляде было больше, чем слова могли выразить. Вместо этого Ари улыбнулась и легла на его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. — Хорошо, — прошептала она. — Давай просто утолять порывы нашего либидо. — Давай, — ответил он, обнимая её крепче. С каждым днём они всё глубже погружались в эту новую жизнь. Ари научилась просыпаться в его объятиях, чувствовать его дыхание на своей коже, видеть его сонную улыбку по утрам, чуть растрёпанную голову с уже довольно отросшими черными локонами, и эти глаза с разным разрезом, от которых у неё внутри всё переворачивалось. А Уён каждый день находил новые поводы, чтобы показать ей, как она важна для него. Не словами — действиями. Цветы без повода, кофе в постель, горячий завтрак, когда она ещё спала. И Ари, которая привыкла держать всё под контролем, вдруг позволила себе просто быть. Быть с ним, быть собой, быть наконец счастливой. Она не знала, что будет завтра. Но пока в этой квартире, в этой постели, в его объятиях она чувствовала себя в безопасности. И это было важнее всего на свете.

***

В последующие дни привычный ритм рабочей жизни слегка изменился. Ари предпочла работать из дома: во-первых, она всё еще тревожилась за состояние Бёль, которой нужно было время на адаптацию к новому месту и соседу, а во-вторых, верный Минги оперативно присылал ей все необходимые материалы, избавляя от нужды появляться в офисе. Уёна же, как назло, закрутило в водовороте бесконечных совещаний. После фееричного успеха первых трех выпусков «Звона тишины» руководство компании решило не терять времени и уже активно пыталось всучить ему новый крупный проект. Несмотря на суматоху, Уён настоял на одной важной детали: на работу он ездил исключительно на серебристой машине Ари. Он слишком переживал, что если девушке вдруг понадобится куда-то выехать в его отсутствие, на своей приметной машине она станет легкой мишенью для чужих глаз. Ключи от его собственного авто остались у нее — так ему было гораздо спокойнее. И вот, в один из таких сумасшедших дней, Уён освободился только поздним вечером. Выйдя из офиса, он на ходу набрал короткое сообщение: «Наконец-то выезжаю к своей сладкой девочке, жди меня с расапростертыми ногами на диване» Улыбаясь собственным мыслям, он направился к парковке. Однако улыбка мгновенно сползла с его лица, как только он завернул за угол. В полумраке парковочной зоны он заметил мужской силуэт. Незнакомец по-хозяйски опирался спиной на капот машины Ари. Уёна тут же накрыла волна жгучего раздражения. — Эй, уважаемый беспардонный наглец! — громко и с откровенным матом прикрикнул он, быстро сокращая дистанцию. — От чужой тачки отошел. Или тебе в этой жизни ходить расхотелось? Человек медленно выпрямился и повернулся на голос. Сердце Уёна на секунду замерло, а затем забилось с удвоенной силой, отсчитывая ритм подступающего адреналина. Это был Сан. Его лицо искажала мрачная, почти угрожающая решимость. Не говоря ни слова, он тяжелым, хищным шагом двинулся прямо на Уёна. Он мгновенно взял себя в руки. Натянув на лицо свою фирменную самоуверенную ухмылку, он насмешливо протянул: — Какая неожиданная встреча. Чему обязан такой чести, что сам господин Чхве пожаловал ко мне? Неужто так сильно соскучился? Но Сан даже не подумал поддержать эту игру. Медленно, словно сдерживая рвущуюся наружу ярость, он засунул руки в карманы брюк и ледяным тоном отчеканил лишь один вопрос: — Где Ари? Уён быстро считал его настрой. Шутками и сарказмом здесь было не обойтись — запахло настоящей ссорой, Сан явно пришёл не с хорошим намерением, и это было видно по его нахмуренным бровям и буквально черным глазам. Усмешка исчезла с его губ, уступив место холодной расчетливости. — Если бы она хотела, чтобы ты знал ее местоположение, она бы уже давно скинула тебе локацию, — жестко парировал Уён. — Но раз ты стоишь здесь и спрашиваешь меня, значит, такого желания у нее не возникло. Эти слова подействовали как искра, брошенная в порох. Сан буквально перешел на рык, его голос эхом отскочил от бетонных стен: — Какого черта ты ездишь на машине моей невесты?! — Он вытащил руки из карманов своих идеально выглаженных брюк, до побеления костяшек сжимая кулаки, и вплотную подошел к Уёну, угрожающе нависая над ним. — Тебе совсем мало в этой жизни достается? Почему каждый раз, когда ты видишь мой успех, ты хочешь его тут же забрать?! Между ними повисло звенящее, тяжелое напряжение, готовое в любую секунду обернуться дракой. Уён даже не дрогнул. В первый раз что ли видеть Сана злым? Он лишь немного нервно, но нарочито небрежно провел рукой по своим волосам, слегка взъерошив их, и посмотрел прямо в пылающие гневом глаза Сана. Его взгляд был абсолютно уверенным и даже по-своему безжалостным. — А почему ты не подумал заранее о том, чтобы удержать свой член в штанах, прежде чем бросаться ко мне с такими обвинениями? — процедил Уён, и каждое его слово било наотмашь. — У нее просто определенно нет никакого желания оставаться с изменщиками. А я… я физически не могу терпеть, когда с прекрасными созданиями вот так поступают. Сан глухо, словно зверино зарычал, и в следующее мгновение его тяжёлый кулак уже летел в лицо Уёну. Продюсер едва успел увернуться — костяшки скользнули по его скуле, оставляя жгучий след, но удар пришёлся вскользь, не в полную силу. Чон никак не ожидал, что бывший друг в своем идеальном черном костюме решит всё же помахать кулаками. Уён отшатнулся назад, в голове чуть помутнело, инстинктивно выставляя руки в защитном жесте, но в глазах уже вспыхнул холодный, расчётливый огонь. Он провёл дрожащей рукой по лицу — и правда, из носа тонкой струйкой стекала горячая, темная кровь. — Охренеть, — выдохнул он, проводя пальцем по саднящей скуле и с удивлением глядя на выступившую каплю крови, — Ты реально решил вот так вот типа по-мужски размахивать кулаками? Серьёзно, Сан? Ты что, думаешь, мы всё ещё на бейсбольном поле и решаем споры физической силой? Это что сейчас было — детский сад или ты решил напомнить мне, как мы в десятом классе не поделили чужую подачу? Сан не ответил. Он снова замахнулся, но на этот раз Уён успел чуть сместиться, и удар пришёлся вскользь, задев плечо. Продюсер отшатнулся назад, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь. — Ты у меня последнее забрал! — прорычал Сан, и его голос эхом разнёсся по пустой парковке. — Ты всегда так делал, Уён! В школе, на поле, в жизни! Ты просто берёшь то, что тебе не принадлежит, а должно быть моим! Уён провёл рукой по лицу, вытирая кровь с разбитой губы, и горько усмехнулся — та самая, привычная усмешка, которую он надевал как маску, даже когда внутри всё сжималось от боли. — Да, — проговорил Уён ледяным тоном, делая шаг назад и глядя на бывшего друга с холодной, расчётливой усмешкой. — Помню. Как ты стоял тогда на поле и орал на меня, что я всё испортил. И я молчал, потому что думал — ты прав. Но знаешь, что я понял за эти годы? Ты не умеешь проигрывать. Ты не умеешь смотреть на свои ошибки. Тебе всегда нужен был кто-то, кто будет виноват. И я устал быть этим кем-то. — Заткнись! — Сан снова бросился на него, и на этот раз Уён не стал уворачиваться. Он принял удар на блок — его предплечье встретилось с кулаком Сана, и боль пронзила руку до локтя, но он не отступил. Вместо этого Уён, используя инерцию противника, резко развернулся и хлёстко ударил локтем в челюсть Сана — с той точностью, которой его учили на поле, когда он был питчером на запасе. Сан пошатнулся, зажимая разбитую губу, и Уён почувствовал, как внутри разливается холодное удовлетворение. Не от самой драки — он никогда не любил драться. От того, что он наконец-то мог дать сдачи за всё, что этот человек сделал с Ари за последнее время. — Ты последний, кто имеет право называть её своей, — сказал Уён, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты изменил ей. Ты сделал ей больно. А я просто был рядом. Сан замер, тяжело дыша, и в его глазах на мгновение мелькнула тень сомнения. Но она тут же исчезла, сменившись прежней яростью. — Ты не знаешь её так, как я, — прохрипел он, вытирая кровь с разбитой губы. — Она просто… она просто растерялась. Она вернётся. — Нет, — спокойно ответил Уён, и в этом спокойствии было больше силы, чем в любом крике. — Не вернётся. Я знаю её. Я знаю, чего она хочет. И это не ты. Сан быстро подошёл к упавшему сопернику, грубо схватил его за ворот черной футболки и резко дёрнул вверх, заставляя Уёна приподняться с асфальта. Его лицо было перекошено от ярости, а глаза горели ненавистью. — Чон Уён, — процедил он сквозь стиснутые зубы, и каждое его слово было пропитано ледяной злобой, — хватит отбирать у меня то, что по праву должно принадлежать мне! Отпусти её и дай мне уже спокойно жить эту жизнь без такого гнилого отростка прошлой жизни, как ты! Чхве вдарил последний раз — коротко и резко, прямо в скулу, — и Уён снова откинулся назад, теряя опору окончательно. Сан тяжело попятился, его грудь вздымалась от быстрого дыхания и сдерживаемого гнева. Он смотрел на поверженного Уёна несколько секунд, тяжело дыша, вытер белым манжетом рубашки такую же стекающую кровь с губы, а затем развернулся и быстро скрылся за поворотом парковки, оставляя после себя лишь неприятный шлейф отвержения к такому детскому поведению. Уён сидел на холодном асфальте, прислонившись спиной к колесу серебристой машины Ари. Он с трудом поднял руку и вытер краем своей тёмной кофты стекающую по подбородку кровь. Разбитая губа саднила, нос болел, а в голове всё ещё гудело от удара, но физическая боль была ничем по сравнению с тем холодным, липким чувством, которое разливалось внутри. «Он не остановится, — пронеслось в голове Уёна. — Сан может не остановиться». Прошло уже почти две недели с того момента, как Ари ушла из их общего дома. Две недели, а он всё ещё не отпустил, скорее наоборот — решил стать активне. Он искал её, он ждал, он был готов на всё, чтобы вернуть то, что считал своим. И если сегодня он пришел к машине, то завтра может найти и её саму и забрать силой. Уён закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как пульсирует разбитая губа. Мысли были спутанными, но одно он понимал ясно: оставлять серебристую машину Ари на корпоративной парковке больше нельзя. Сан знает её, он запомнил их место работы, и если он снова придёт сюда, последствия могут быть гораздо серьёзнее вплоть до слежки за Уёном. Он с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как дрожит всё тело. Опираясь на капот машины, он достал телефон и вызвал такси. Пока ждал, он стоял, прислонившись к холодному металлу, и смотрел на тёмное небо над парковкой, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Пальцы дрожали, когда он набирал короткое сообщение для Ари: «Еду. Небольшая задержка, пришлось вызывать такси. Всё хорошо, не волнуйся, просто не хочу рисковать, садясь за руль уставшим». Ответ пришёл почти мгновенно: Милая Ари: «Хорошо, жду. Бёль тут носится как угорелая от Даля и его внимания, я уже сбилась со счёта, сколько раз она оббежала квартиру. Ты только возвращайся скорее». Уён слабо улыбнулся, несмотря на саднящую губу, и убрал телефон в карман, когда подъехало такси. Он сел на заднее сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается на него с новой силой. «Скоро, — подумал он, — скоро я буду дома. Увижу её, и всё будет нормально. Как-то да разберемся с этим преследованием. Сан тоже не джин всемогущий». Парень старался зайти как можно тише. В прихожей было темно, лишь из гостиной мягко лился приглушенный свет небольшого торшера. За то короткое время, что Ари и Бёль жили у него, холостяцкая берлога неуловимо, но кардинально изменилась. В воздухе теперь витали новые, постоянные и такие уютные запахи, а на стеллажах и полках появились мелкие детали: изящные металлические подсвечники, белые фарфоровые статуэтки, что раньше оказывается стояли в кабинете Ари. Это место впервые за долгое время по-настоящему ощущалось как дом, а непросто полностью черный куб. В коридоре его бесшумно встретили оба питомца. Бёль и Даль явно окончательно поладили: теперь они терлись друг о друга совершенно независимо от присутствия хозяев, готовые мирно делить место в ногах на диване. Стараясь не шуметь, Уён пробрался на кухню, где в одном из верхних ящиков хранилась аптечка. Однако задача оказалась сложнее, чем он думал: из-за разбитой в кровь брови правый глаз предательски заплывал, нарушая фокус, и найти нужные бутылочки с антисептиком никак не удавалось. Он искренне надеялся, что успеет тихонько прошмыгнуть в ванную и смыть кровь до того, как покажется Ари. Судя по звукам, доносившимся из спальни, она всё еще работала. Уён услышал ее звонкий, заливистый смех — она явно монтировала видео и вслух комментировала какую-то забавную историю из бэкстейджа их общих съемок, не в силах перестать хохотать. Но его плану не суждено было сбыться. Он неловко задел дверцу шкафчика, звук заставил Ари прибежать, и смех мгновенно оборвался. Девушка громко ахнула, в ужасе прикрыв рот ладонью. Секундное оцепенение спало, и она пулей влетела в кухонную территорию, бросаясь к нему. — Боже мой, Уён! Что произошло?! Кто с тобой это сделал?! — ее голос дрожал от паники, пока она суетливо осматривала его лицо, пытаясь оценить масштаб катастрофы. — Эй, всё нормально, правда, царапина… — Уён попытался мягко отстранить её и отгородить от этого зрелища, но Ари решительно отбила его руки. Она сама выудила из аптечки физраствор, тюбик «Фуцидина» и гидроколлоидные пластыри, усадила его на барный стул и принялась за дело. Когда влажный ватный диск начал стирать кровь, а следом Ари нанесла антисептик, Уён непроизвольно зашипел от жгучей боли. — Это был твой типа безобидный жених, — процедил он сквозь зубы, морщась. — Тот самый, что так яростно клялся тебе в верности. Простите, ошибся, бывший и чтоб его хуй не встал жених. Рука Ари на мгновение замерла в воздухе. В ее глазах мелькнула смесь боли, злости и усталости, но она упрямо поджала губы и продолжила аккуратно обрабатывать ссадину. — Этот… — она сдержала ругательство, — он снова начал активно мне писать, — тихо призналась она, не глядя ему в глаза. — Звонит с других номеров, заваливает смсками. Я всё сбрасываю и блокирую, но, видимо, период отвыкания у него проходит слишком тяжело. Если он перешел на такие меры… я свяжусь с его родителями. Я не хотела этого делать, но пусть они его успокоят. — Даже не думай, — отрезал он, категорично мотнув головой, из-за чего Ари едва не промазала ваткой мимо раны. Уён снова зашипел — на этот раз не только от боли, но и от возмущения. — Я дико против. Если до этого дойдет, я сам с ними поговорю, они уж точно помнять мою слащавую морду. Но если Сан решил решать проблему кулаками, я принимаю вызов. Я буду защищать тебя столько, сколько потребуется. Я всё-таки джентльмен, если ты еще не поняла. Если надо будет — найму тебе личную охрану, это вообще не проблема. Средства и возможности у меня имеются. Ари удивленно охнула и даже оторвала взгляд от его разбитой брови. Уён впервые на ее памяти так открыто заговорил о деньгах. Заметив ее реакцию, продюсер самодовольно хмыкнул, несмотря на пульсирующую боль в лице. — А ты что думала, я с карманами дырявыми и без финансовой подушки? — в его голосе проскользнула лукавая усмешка. — Я очень даже состоятельный продюсер, который вообще-то еще и родителям помогает целый ресторан содержать. Когда я решил за тобой приударить… ну, или хотя бы попытаться, я прекрасно понимал, какую финансовую ношу на себя в теории могу взять. И я готов обеспечить тебе столько безопасности и комфорта, сколько вообще возможно в этом мире. Так что с этим мазилой Чхве мы можем помериться не только членом, но и кошельком. Ари фыркнула, едва сдерживаясь, чтобы не броситься ему на шею прямо сейчас. Она тихо хихикнула, качая головой, и прилепила на уже не кровоточащую бровь аккуратный прозрачный патч. — Знаешь… — ее голос вдруг стал очень мягким и тихим. Она осторожно провела пальцами по его неповрежденной щеке. — В моей жизни еще никто и никогда за меня не дрался. Уён тепло улыбнулся, глядя в ее блестящие глаза. — Ну, и тебе, и мне почти тридцать. Пора бы уже было это исполнить. Я был крайне рад подставить свое прекрасное лицо, дабы помочь моей девушке проставить эту важную галочку в списке жизненного опыта. Всё для вас, моя миледи, — Он обвил руками ее талию, осторожно, но настойчиво притягивая Ари к себе так, чтобы она оказалась между его коленей. — А теперь сделай одолжение, — бархатным шепотом попросил он, глядя на нее снизу вверх. — Поцелуй меня. Потому что из-за этого дурацкого пластыря я сам до твоих губ сейчас не дотянусь. Ари не смогла сдержать мягкой, полной нежности улыбки, глядя на его по-мальчишески хитрый, несмотря на свежую ссадину, взгляд. Вся усталость и тревога этого бесконечного дня словно растворились в теплом свете кухонного торшера. Она подалась вперед, опираясь ладонями на его широкие плечи, и медленно наклонилась. Уён, повинуясь ее движению, чуть запрокинул голову, а его большие ладони крепче сжали ее талию, притягивая еще ближе, так, что между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Ари коснулась его губ предельно осторожно, боясь неловким движением задеть поврежденную бровь или причинить ему новую боль. Ее губы были мягкими и прохладными, и этот контраст с его разгоряченной кожей вызвал у Уёна тихий, едва уловимый выдох прямо ей в губы. Тонкий медицинский запах антисептика и мази смешался с его привычным, чуть терпким парфюмом, создавая странный, но теперь такой родной аромат. Поцелуй начался как невесомое, почти робкое касание, но стоило Уёну ответить, как он стал глубже и увереннее. В нем не было дикой, сжигающей страсти, скорее абсолютное доверие, тихая благодарность и негласное обещание, что теперь они точно справятся со всем вместе. Уён чуть скользнул руками по ее спине, оглаживая тонкий шелк домашней одежды, и слегка прикусил ее нижнюю губу, заставляя Ари тихо выдохнуть и зарыться пальцами в его темные, чуть растрепанные волосы. Ему хотелось вложить в этот поцелуй всю ту уверенность, которую он только что пытался донести до нее словами: он здесь, он защитит, он никуда не уйдет. Когда они наконец нехотя оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Ари осталась стоять, прижавшись лбом к его здоровой стороне лица. Ее глаза блестели, а на щеках играл легкий румянец. — Тебе определенно стоит быть осторожнее, господин состоятельный продюсер, — тепло прошептала она, не открывая глаз. — Твое лицо — тоже ценный актив, я всё-таки хочу на него смотреть еще долго. — Ради таких моментов, — Уён хрипловато усмехнулся, поглаживая ее по спине, — я готов рисковать своими активами хоть каждый день. Ты же меня подлатаешь если что?