5. Совет и Алый след

***

      Я старалась держаться тише обычного. Не пряталась, просто не высовывалась. Слова Саске крутились в голове, и чем больше я о них думала, тем логичнее они казались. Не спорить. Не отвечать. Не светиться. В классе было светло. Солнечные полосы падали на парты, слышался шум разговоров. Я не смотрела на людей, не вслушивалась, держала плечи чуть опущенными. Полностью взяла на себя роль тихой, незаметной мышки. Когда дверь распахнулась, все взгляды повернулись одновременно. Сакура вошла уверенно в аудиторию. Идеально уложенные розовые волосы, дорогая форма, тонкие стрелки на глазах и неброский макияж – всё в ней было подчёркнуто. Проходя мимо моей парты она взглянула на меня оценивающим взглядом, будто заметила вещь, которая оказалась не там, где ей положено быть. — Ты опять… — начала она. Я не стала слушать. Просто опустила глаза в учебник, делая вид, что поглощена чтением текста. Пусть думает, что я не расслышала. Так будет спокойнее. С другого ряда я заметила взгляд Саске. Он ничего не сказал, лишь едва заметно кивнул, будто одобряя. Умница. И этого одобрительного кивка мне почему-то оказалось достаточно. Я выдохнула. Не от облегчения, а от понимания, что эта роль быть незаметной – мне даётся. И в этом месте она действительно может меня спасти.

***

      На перемене я искала тишины. В престижной столовой было почти пусто — слишком рано для наплыва голодных студентов. Гул вентиляции, блеск кухонной гарнитуры и едва уловимый запах корицы и булочных изделий. Я уже собиралась уйти, когда почувствовала агрессивный аромат специй. Этому запаху точно было не место в меню элитной Академии. Запах дешевой лапши из пакета. Настоящий дух общаги в храме роскоши! Я заглянула за дальнюю стойку и увидела Наруто. Он сидел на корточках прямо на полу, укрывшись в тени массивного холодильника, и сосредоточенно работал палочками. Дорогая форма сидела на нем отлично, но никак не клеилась с этим «деликатесом» в руках. Он вскинул голову и дернулся. — Опа... — он прикрыл контейнер ладонью, — Слушай, ты только это... не пали, ладно? Я просто... ну, не успел позавтракать. А тут, сама знаешь, свои приколы. Он говорил быстро, косясь на дверь. Не оправдывался, скорее опасался лишнего внимания. — Запрещенка? — спросила я, прислонившись к стене. — Хуже, — он скривился. — Тут в меню сплошные дефлопе и крутоны. Если застукают с этим «шедевром» — заставят слушать трехчасовую лекцию об имидже заведения и вреде для желудка! Уж лучше я тут, по-партизански. В его голосе было столько искреннего возмущения, что я не удержалась и присела рядом, прямо на пол. — Расслабься. Я сама на такой лапше полжизни провела. Наруто глянул на меня с недоверием, а потом вдруг расплылся в совершенно обезоруживающей улыбке. Как будто я только что призналась в чем-то героическом. — Серьезно? Вот это Наш человек! — он заговорщицки придвинул стакан ближе. — Тогда... хочешь пополам? Тут ещё много. Это топовый вариант от меня, с морепродуктами. Я посмотрела на пар, поднимающийся над стаканчиком, и на его искреннюю физиономию. Весь этот пафос Конохи-Люкс внезапно отступил куда-то на задний план. — Давай, — я протянула руку. — Но если нас накроют, скажем, что это твоя идея. — Окей . Умирать за лапшу — так с честью! — Наруто довольно хмыкнул, протягивая мне запасные палочки. Мы ели молча какое-то время. Вкус дешевых специй обжигал язык, но это было самое честное ощущение за весь день. — Ты же… на гранте? — спросил он вдруг. Голос стал тише, без привычного напускного веселья. — Я сразу замечаю, таких тут по пальцам пересчитать. Я кивнула, чувствуя, как внутри шевельнулось привычное чувство неловкости. — Заметно, да? — криво усмехнулась я. — Как ни старайся вписаться, всё равно кажется, что на лбу ценник приклеен. Наруто усмехнулся, но как-то грустно, по-доброму. — Понимаю. Ох, как я тебя понимаю!— Здесь у всех генетика, счета в банках и фамильное серебро во рту с рождения. А если ты хоть в чем-то «не дотягиваешь» – тебя либо не замечают, либо пытаются стереть. Он посмотрел на меня – внимательно, без капли той дурашливости, которой прикрывался обычно. — Вообще, я сюда тоже не должен был попасть, — признался он, и его голос стал глубже. — Ни по связям, ни по деньгам. Я вообще из другой жизни. Он принялся методично размешивать остатки лапши, подбирая слова. — Меня взяли только из-за Какаши-сенсея. Я подняла взгляд, сердце на мгновение пропустило удар. — Того самого профессора? Который... Наруто кивнул, и его лицо вдруг стало серьезнее. — Он был близким другом моего отца. Когда родителей не стало… — он запнулся, и я увидела, как побелели его пальцы, сжимающие пластик. — Какаши стал единственным, кто не отвернулся. Присматривал за мной. Просто следил, чтобы я не сгинул в какой-нибудь подворотне. — Сочувствую, — я коснулась его плеча, и он не отстранился. — Потерять близких — это… я знаю, каково это. Мой отец ушел, когда мне было десять. Мать работает на двух работах, чтобы мы жили в достатке . Иногда мне кажется, что я предаю её, находясь здесь, среди тех, кто презирает таких, как мы. Наруто накрыл мою ладонь своей. Его рука была теплой. — А вот Какаши сенсей оплатил моё обучение из своих личных средств, — продолжил он с горькой гордостью. — Сказал, что у меня есть шанс. Я здесь не потому, что гений. Просто он в меня поверил. Он был единственным кто в меня верил . Мы замолчали. Воздух в столовой будто наэлектризовался от этого признания. — Я обязан ему всем, — Наруто поднял глаза. В них больше не было веселости, только яростная решимость. — Поэтому, когда они говорят про «несчастный случай»… и несут эту чушь про случайную смерть… Он посмотрел мне прямо в душу, и я увидела в его взгляде ту же искру, что горела в глазах Саске в коридоре. — Я не верю ни единому их слову. После этого разговора я почувствовала, как между нами протянулась невидимая, но прочная нить. Это была связь двух «отщепенцев », оказавшихся в мире, который нас отторгает. Наруто верил в справедливость, Саске верил в факты, а я... я просто знала, что теперь не смогу стоять в стороне. В этой Академии за безупречными фасадами прятались подводные камни , и, судя по словам Наруто, мы оба были готовы нырнуть в глубину, чтобы добраться до истины.

***

      Мы вышли из столовой почти одновременно. Наруто хотел что-то добавить, но осекся — в коридоре было непривычно многолюдно. У западного крыла собралась толпа. Слишком тихая для перемены. Студенты переглядывались, обмениваясь короткими фразами, словно боялись произнести лишнее вслух. Жёлтая лента перекрывала проход к кабинетам. — Это же… кабинет Какаши-сенсея, — выдохнул Наруто почти неслышно. Разговоры вокруг прерывали тишину: — С утра никого не пускают. — Приехал кто-то сверху… Говорят, изымают личные вещи профессора. Это не было паникой. Это было напряжение. Воздух в коридоре казался натянутой до предела струной. У дверей кабинета стояли сотрудники службы безопасности. Высокие, в черной форме, с лицами, лишенными всяких эмоций. Толпа студентов невольно расступилась, освобождая обзор. Все взгляды были прикованы к двери. — Это он, — пронеслось по рядам благоговейным шепотом. — Старший Учиха… — Если он здесь, значит, дело серьезное. Я нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок от этого имени. — Старший Учиха? — тихо спросила у Наруто. Тот поднял взгляд – мрачный как никогда. — Итачи Учиха, — ответил он, и в его голосе прозвучало невольное уважение вперемешку со страхом. — Старший брат Саске. Представитель Совета и наследник клана. Человек, который решает проблемы еще до того, как о них кто-то узнает. В этот момент я почувствовала чей-то пронзительный, знакомый взгляд в спину. Саске. Он стоял у окна чуть в стороне от толпы. В его неподвижности было что-то пугающее: словно хищник наблюдает за штормом, не вмешиваясь, пока не придет время. Его молчание было громче любого крика, а взгляд — направлен на дверь, из которой должен выйти тот которого все ждут. Щелчок замка прозвучал негромко, но этого хватило, чтобы коридор погрузился в абсолютную тишину. Дверь отворилась, и вышел он. Итачи Учиха. Он двинулся с той пугающей грацией, которая присуща только людям, обладающим абсолютной властью. Идеально сидящая темная форма, длинные волосы, собранные с безупречной аккуратностью. Его лицо было поразительно похожим на лицо Саске, но в нем не было юношеской резкости — только зрелое спокойствие. Если Саске был штормом, который только собирался с силами, то его брат был сталью, который уже приставлен к горлу. Он закрыл дверь коротким, выверенным движением и обвел толпу взглядом. Люди не просто замолчали — они невольно начали отступать, освобождая ему путь. Итачи кивнул сотрудникам охраны. — Осмотр завершен, — его голос был мелодичным, но от него веяло могильным холодом. — Кабинет опечатайте. Все материалы немедленно отправьте в центральный архив Совета. Ни одного лишнего жеста, ни одной лишней эмоции. Толпа стояла, задержав дыхание, пока он шел по коридору. Я перевела взгляд на Саске и увидела, как он сжал кулаки. В его глазах отразилась такая сложная смесь уважения? Боли? что мне стало по-настоящему интересно . Какая же связь у этих братьев? Итачи уже собирался уйти, когда Наруто вдруг дернулся, словно внутри него лопнула струна, которую он натягивал недели напролет. Он шагнул вперед, нарушая тишину коридора. — Подождите! Это не был крик, но обернулись все. Саске у окна мгновенно выпрямился, его взгляд стал острее. Я увидела, как у Наруто дрогнули пальцы — не от ярости, а от того первобытного страха, который сковывает тело перед лицом абсолютной силы. Но боль внутри него оказалась сильнее инстинкта самосохранения. Итачи остановился. Он повернулся медленно, и в этом движении чувствовалась мощь океанской волны. Его пронзительный взгляд остановился на Наруто. Так смотрят те, кто видит не человека, а его слабые места и скрытые намерения. Мне стало не по себе, будто этот взгляд коснулся и меня тоже! — Вы… — Наруто сглотнул, но не отвел глаз. — Вы ведь ведете дело Какаши-сенсея? Итачи молчал. В его лице не дрогнул ни один мускул, он стоял как изваяние, пугающий в своем спокойствии. — Он не заслужил того, что о нем пишут в отчетах! — голос Наруто сорвался. — Он был… он был всем для меня. Я надеюсь, вы ищете правду. Что вы не хороните его во второй раз, назвав это «несчастным случаем»!? — Следствие идет своим чередом, — голос Итачи прозвучал мелодично, но в нем чувствовался холод могильной плиты. — Специалисты Совета определяют финальную причину. — «Специалисты»? — Наруто сделал шаг вперед, теряя контроль. — Вы так называете тех, кто умеет эффектно скрывать правду? Толпа вокруг инстинктивно отшатнулась. Воздух стал как перед грозой. Итачи едва заметно сузил глаза. — Никто не имеет права судить работу Совета, — произнес он, предупреждающим тоном. — Особенно те, кто видит лишь верхушку айсберга и не понимает масштаба последствий. Итачи уже начал разворачиваться, собираясь закончить этот бессмысленный разговор, но Наруто в отчаянии рванулся вперед и вцепился пальцами в край его форменного пиджака. Время будто остановилось. Окружающие замерли в ужасе — коснуться Учихи без разрешения было равносильно самоубийству! Итачи опустил взгляд на дрожащую руку Наруто. В коридоре стало так тихо, что было слышно, как гудит электричество в лампах. Он повернул голову к Наруто, и в этот миг его глаза на долю секунды изменились. Холод никуда не исчез, но в самой глубине зрачков мелькнуло нечто иное — проблеск глубокой печали. Словно он смотрел на собственное отражение из прошлого, которое еще умело верить и чувствовать так остро. Это было мгновение скрытой, надломленной человечности. Он понимал эту боль. Он знал её вкус лучше, чем кто-либо в этом здании. Но маска вернулась на место быстрее, чем я успела осознать увиденное. — Уведите его, — произнес Итачи. В его голосе не было злости или брезгливости. Только бесконечная пустота. Сотрудник службы безопасности шагнул вперёд . — Да, господин, — коротко отозвался он и мертвой хваткой вцепился в локоть Наруто. Тот отчаянно дёрнулся, не желая сдаваться. — Постойте! Постойте, я не договорил! Вы не можете просто уйти! — Успокойся, малец, — сотрудник наклонился к самому его уху, и в этом тоне прозвучала неприкрытая угроза. — Будь благодарен господину Итачи за эту милость. За такую наглость других вышвыривают из Академии. Наруто не слушал. Он снова попытался вырваться, ослеплённый своей правдой. Сотрудник, раздражённый этой бессмысленной борьбой, дёрнулся — резче, чем позволял устав. Он толкнул Наруто, вкладывая в это движение всю свою досаду. Удар. Наруто споткнулся и по инерции врезался прямо в меня. Мы оба рухнули на пол. Я больно ударилась спиной о металлический шкафчик — тяжёлый звон эхом отозвался в ушах, выбивая воздух из лёгких. Боль разлилась такая жгучая, заставляя мир вокруг на секунду поплыть. Коридор погрузился в мертвую тишину. Студенты в панике прижались к стенам, боясь попасть под раздачу. Саске, застывший у окна, вдруг подался вперед. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. В его взгляде промелькнуло что-то яростное, почти неконтролируемое — секундный порыв вмешаться. Итачи перехватил это движение мгновенно. Он не шевельнулся, но его взгляд, острый как сталь , ударил по сотруднику. — Я приказал увести его, а не демонстрировать превосходство в силе. — Итачи не повышал голос, но от него по полу словно прошел иней. Сотрудник замер, все еще удерживая Наруто, который теперь в ужасе смотрел на меня, лежащую на полу. — Вас обучали контролю, — продолжал Итачи, чеканя каждое слово. — Точности. Дисциплине. Грубая сила — удел тех, кто не умеет работать головой. Она уместна на операциях, но не в стенах Академии на безоружных студентах. Сотрудник побледнел до восковой прозрачности. Его рука, сжимавшая локоть Наруто, заметно дрогнула. Он поспешно склонился в глубоком, судорожном поклоне. — Простите, господин Итачи! Моя оплошность... Это больше не повторится! После Итачи перевел взгляд на нас и подошёл ко мне. Тень от его высокой фигуры легла через весь пол, накрывая меня как вуаль. Он протянул мне руку: — Вы в порядке, леди? Я застыла, не веря, что он обращается ко мне. Такой уровень власти… и вдруг такая безупречная вежливость. После я положила свою руку в его. Пальцы Итачи были прохладными и изящными, но хватка — уверенной, при этом удивительно бережной. Моя рука в его ладони казалась такой крошечной и беззащитной. Он помог мне подняться. — Спасибо… — выдохнула я, чувствуя, как от этого прикосновения по руке пробежала странная дрожь. Боль в спине временно исчезла. Когда я подняла голову, наши взгляды встретились. Тёмные глаза Итачи — бездонные, втягивали в себя, как черная дыра. Но в этой пугающей глубине я впервые увидела не только холод, но и едва заметный оттенок бесконечной усталости, и неожиданную мягкость, которая совершенно не сочеталась с его ролью вершителя судеб. Я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд. Будто тону в этом тихом черном омуте, который видел меня насквозь. Но он первым отвёл взгляд — будто закрыл дверь, которую на секунду приоткрыл. Он перевёл оценивающий взгляд на Наруто, проверяя, цел ли тот, и эта вспышка исчезла, сменившись маской отстраненного величия. Потом его голос прозвучал уже совсем иначе официальным тоном. — Все мои указания выполнить. Материалы передать главе клана. Я направляюсь в Дом Совета. Сотрудники поклонились. Итачи развернулся. Толпа инстинктивно расступилась. Проходя мимо Саске, он остановился. Итачи поднял руку и на секунду — всего на одно мгновение — коснулся лица брата, проведя пальцами по его скуле. Это было движение, полное такой скрытой привязанности, что у меня перехватило дыхание. Это было движение человека, который готов стать стеной, чтобы защитить самое дорогое, но вынужден держать дистанцию. Саске замер. Я видела, как дёрнулась его челюсть. В его глазах полыхала ярость — не на брата, а на обстоятельства, на этот чертов мир, который заставляет их держать дистанцию. Но под этой яростью пряталось горькое отчаяние и болезненная привязанность. Он хотел шагнуть к Итачи, но заставил себя остаться на месте, сжимая кулаки до боли. Итачи убрал руку, и его лицо снова стало без эмоциональным . Он прошел мимо. Я смотрела вслед ему и думала… за одну секунду он увидел обо мне больше, чем я сама хотела показывать. А Саске всё ещё смотрел в спину брату, и в этом взгляде было столько невысказанной боли, что мне захотелось закрыть глаза.

***

      Из кабинета Какаши вышел последний сотрудник. Он окончательно закрыл дверь. Звук разнёсся по коридору, словно удар кувалды по тонкому льду, и внутри что-то дрогнуло, угрожающе нависло. Тишина, последовавшая за этим, стала невыносимой. В руках сотрудника был прозрачный контейнер. Холодный пластик блеснул под светом ламп, обнажая содержимое. Внутри — аккуратно запаянные пакеты, тяжёлые конверты. И между ними, как лишние, инородные элементы в этом порядке, лежали несколько сухих алых лепестков мака. Цвета запекшейся крови. Я невольно задержала дыхание, чувствуя, как душа леденеет. Этот отчаянный красный цвет казался вызовом всему серому уюту Академии. Почему маки? Для чего они здесь, среди сухих отчётов и документов? Что это должно значить — предупреждение, знак, или угроза? Я смотрела на этот контейнер, уносимый прочь, и понимала: тайна Какаши только что стала намного опаснее, а красные лепестки — лишь началом кошмара, который накроет нас всех.