Экстра/Архив Какаши

До того, как ворота Конохи закрылись за спиной Миры. До того, как маки расцвели алыми прутьями над трупом в поле. До того, как Итачи задал свой вопрос. Был другой человек. Другая паранойя. Другая смерть, которую назвали «несчастным случаем». Это — черновик его последних дней.

2 недели до…

      Сумерки просачивались в кабинет сквозь щели плотно задёрнутых штор, окрашивая всё в тревожный серый цвет. Какаши не включал свет. Сидел за столом в полумраке и перечитывал бумаги. Отчёты по реконструкции района. Список инженеров. Конверты. Тишина была такой мёртвой, что каждый звук резал слух. Скрип половицы в коридоре. Шаги на лестнице, затихающие где-то выше. Кто-то идёт. Или показалось? Он считал секунды. Звук уходил — он возвращался к бумагам. Пальцы сжимались в кулаки сами собой, костяшки белели. Он замечал это только по ноющей боли в суставах. Когда это началось? Вчера? Позавчера? Какаши поднялся, подошёл к окну. Отодвинул штору. Напротив, через улицу, третий этаж, окно слева. То здание. Массивное. Тёмное. Но сегодня он смотрел туда дольше. Там всегда темно. Но это не значит, что там никого нет. Он вернулся к столу. Взял конверт, положил на ладонь. Лёгкий, почти невесомый, но рука подрагивала. Алый лепесток потемнел в сумерках, превратился в тёмное пятно. Третий за месяц. Или четвёртый? Он сбился. Какаши смотрел на него долго. Потом спрятал конверт под стопку отчётов. Он снова взял список. Провёл пальцем по строчкам. Вчера было четверо. Сегодня трое. Генма. Куда делся Генма? Взял ручку, вписал имя на полях. Аккуратно, разборчиво. Телефон лежал на столе экраном вверх. Какаши смотрел на него. Не брал. Позвонить? Кому? Кто на его стороне? Он встал, подошёл к сейфу. Набрал код. Дверца открылась с тихим щелчком. Внутри лежал конверт с красной печатью. Два послания. Одно официальное. Другое… Предупреждение. Или приговор? Какаши долго стоял так, глядя на них, и в голове билась одна мысль: Можно ещё уйти. Бросить всё и уйти. Но он убрал конверт с печатью обратно в сейф. Закрыл. Прокрутил замок дважды. Другой с маком положил в карман пиджака. Вернулся к столу, погасил лампу. Темнота заполнила кабинет. Какаши стоял в ней, давая глазам привыкнуть. Потом вышел не оглянувшись. Шаги эхом отдавались в пустоте. Он знал, чем это кончится. Всегда знал. Дыхание было слишком прерывистым в тишине. Нет уже слишком поздно чтобы оставить всё и уйти.

11 дней до …

      Коридор тонул в серо-синем патоке. Лампы гудели, выхватывая из темноты островки грязного линолеума. Генма стоял у косяка, вжимаясь в холодную стену. Папка в руках казалась слишком тяжелой. Он перекатил во рту горький сенбон, прислушиваясь. Гул вентиляции имитировал чье-то дыхание. Дверь кабинета открылась, и Какаши вышел, закрывая за собой на ключ. Он выглядел усталым, но собранным. Генма протянул ему папку. Какаши не взял папку. Просто сосредоточенно смотрел на картон, думая. — Орочимару получил копию вчера, — голос Какаши был лишен эмоций. — Раньше чем я. Генма почувствовал, как воротник пиджака стал тесен. — Как это попало ему?.. Какаши не ответил. Он посмотрел в дальний конец коридора, где свет мигал в ломаном ритме. Генма проследил за его взглядом. Там была только пустота, но она была тревожной Какаши толкнул папку обратно. — Теперь она твоя. Если я не вернусь, она должна сгореть вместе с тобой. — Что там, Какаши? — Смертный приговор для каждого, кто упомянут на последней странице. Какаши шагнул ближе. Его спокойствие пугало сильнее крика. — Молчи. Даже когда захочешь исповедаться. Если тебя спросят об этой бумаге — значит, за твоей спиной уже стоит палач. Будь осторожен, Генма. Какаши развернулся. Его шаги по плитке были бесшумными. Он скрылся за поворотом, не оглянувшись. Генма остался один. Холод картона жег пальцы. Он смотрел в пустоту, куда ушел Какаши. В голове пульсировала одна мысль: «Паранойя». Бред о заговорах, загадки, сорванный ритм речи. Какаши сдавал. Психика, изъеденная травмами и потерями, дала трещину. Галлюцинации, мания преследования — классические симптомы. Просто нездоровый на голову человек. Генма хотел в это верить. Хотел списать всё на безумие молодого профессора. Но тревога не отпускала. Животный ужас, застрявший между лопатками, не имел отношения к логике. Какаши мог быть трижды сумасшедшим, но предчувствие беды не уходило.

8 дней до …

      Какаши шёл по пустой улице Конохи-Люкс, дождь лил нещадно, превращая город в размытую акварель огней и теней. Стеклянные фасады небоскрёбов вздымались в небо гладкими зеркалами, отражали тысячи окон — каждое из них недоступный и чужой мир. Вода стекала по витринам дорогих бутиков, по полированному граниту, превращала улицы в чёрные реки, в которых тонули огни фонарей. Остановился под фонарём, посмотрел вперёд. Тень у кирпичной кладки шевельнулась. Итачи вышел из угла старого здания. Тёмное пальто, воротник поднят, скрывая половину лица. Мокрые чёрные пряди прилипли к бледным щекам, он был похож на средневековую гравюру. Дождь словно боялся его касаться, стекал по ткани стороной.Глаза тёмные, бездонные, в них отражался свет фонаря, превращая их в два глубоких омута. Они молчали. Дождь заполнял паузу, барабанил по крышам, стекал по водостокам. Какаши уставился в пустоту. Итачи смотрел на него. Тишина длилась ровно столько, чтобы стать невыносимой. — Вы промокли, Хатаке-сан — сказал Итачи наконец, голос был низкий, бархатный. Какаши закинул голову, подставил лицо ледяным струям. — Вода смывает всё. — Не всё. Какаши сухо усмехнулся, без тепла. — Вы здесь не для разговоров о погоде, Учиха. — А вы — не для того, чтобы добровольно подхватить лихорадку. Итачи сделал шаг ближе. Теперь между ними было два шага, не больше. Какаши повернулся к нему. В свете фонаря лицо Итачи было маской статуи, безупречной и холодной. Но глаза горели своим огнём, тлели угольками под пеплом. — Закончили с отчётами по реконструкции района? — спросил Итачи ровно. — Почти. — Орочимару интересуется вашими выводами. — Орочимару слишком много сует нос в чужие дела. — Вас это тревожит? Какаши молчал, смотрел на Итачи долго, изучающе, словно видел его впервые. — А вас? — спросил он наконец. Пауза. Итачи не ответил. Просто отвёл взгляд туда, где над массивом тёмных деревьев высился особняк Учиха. Готический монстр из камня и стекла, он царил на холме как древний замок, затерянный среди стеклянных башен нового мира. Острые шпили, узкие окна-бойницы. В одном из них, на самом верху, горел одинокий жёлтый квадрат свет. Итачи смотрел туда, как смотрят на последний костёр в зимней ночи. — Он всё еще там, — прошептал он. — Не спит. — Вы присматривали за ним, Какаши? — Кто-то должен. Итачи посмотрел на Какаши. В этом взгляде было столько, что слова казались лишними. — Спасибо. Это была благодарность за брата. Редкий, почти интимный момент, когда маска треснула, показав человека под ней. Какаши почувствовал тяжесть, которая за ней стояла. Он смотрел на Итачи и видел не члена Совета, не наследника клана, а человека, который нёс груз на плечах. Протянул руку. Положил на плечо Итачи. — Он справится, — голос Какаши был ровным, но в нём появилось что-то человеческое. — Упрямый. Как вы. Но справится. — Вы уверены? — Я его знаю. Пауза. Итачи смотрел на руку Какаши на своём плече, потом медленно перевёл взгляд на его лицо. После осторожно убрал руку Какаши со своего плеча. Не грубо, но твёрдо. Жест, который говорил: дистанция. — Вы уезжаете, Хатаке? — спросил он ровно. — Думал об этом. — Что вас останавливает? Какаши посмотрел на город — на огни, тонущие в дожде. Потом на Итачи. — Вы знаете. — Знаю, — Итачи сделал паузу, и в голосе появилась тяжесть. — Поэтому вы не уедете. Он сказал это без сомнений. Как факт. Он знал Какаши, знал, что тот останется. И знал, чем это кончится. Дождь усилился, превратился в стену воды. Какаши поднял воротник пальто, спрятал лицо в тени. — Берегите себя, Учиха. — Вы тоже, Хатаке. Какаши горько усмехнулся. — Кому-то из нас повезёт больше чем другому. Они оба знали, что этот разговор — прощание. Какаши развернулся и пошёл в темноту, не оглядываясь. Итачи смотрел ему вслед, стоял под фонарём, и дождь стирал фигуру Какаши, превращал его в тень прошлого.

4 дня до ….

      Утро пахло мокрой землей. Какаши шел по кладбищу, обходя лужи. В руках были пара белых лилий. Он остановился у камня, где были выбиты два имени: Минато и Кушина. Имена, которые давно перестали быть людьми, превратившись в глубокие шрамы прошлого. Какаши опустил цветы на гранит. — О, сенсей. Вы тоже решили намокнуть? Какаши заметил его не сразу. Наруто сидел на корточках у соседнего камня, привалившись спиной к холодному граниту. Плечи промокли насквозь, волосы прилипли ко лбу. Он был здесь давно. Какаши молча опустился рядом, чувствуя, как холод земли мгновенно пробирает до костей. Наруто подтянул колени к подбородку, внимательно смотря на могилу родителей. — Я вчера сио-рамен приготовил, — вдруг сказал он. — Старик из «Ичираку» говорил, мама такую любила. Ну, вроде так. Он на мгновение замолчал, и Какаши услышал его рваное, тяжелое дыхание — словно каждый вдох был маленьким сражением за право оставаться здесь. — Глупо, да? Я же их ни черта не помню, сенсей. Вообще. Иногда кажется, что я их просто собрал из чужих рассказов. Чтобы было кого вспоминать, когда совсем тошно. Какаши посмотрел на старую табличку у входа на участок. Герб Узумаки почти стерся, буквы едва читались. Когда-то великий из шести кланов Конохи-Люкс сейчас пережиток прошлого. Время съедало память, оставляя только этого мальчишку, который слишком рано научился одиночеству. — Ты молодец, Наруто. Справляешься. — Да куда я денусь-то, — Наруто пожал плечами и вытер лицо ладонью. — Мне тут один умник сказал… что не надо каждый день пытаться горы свернуть. Типа, если сегодня просто не сдался — уже победил. Вот я и стараюсь. Пока получается. Какаши не нашел слов. Он лишь едва заметно кивнул, глядя на профиль Минато в чертах этого мальчика. В голове, словно эхо, всплыли строчки из последнего завещания: «Позаботься о нем, Какаши». Просьба, которая за эти годы стала его единственным якорем. Наруто поднялся, разминая затекшие ноги, и протянул Какаши руку. — Вставайте, сенсей. Тут только камни и сырость. Спину застудите. Какаши ухватился за его ладонь и поднялся. — Вы правда уезжаете из Конохи? — Наруто спросил осторожно, внимательно смотря в глаза. — Думал об этом. Наруто кивнул. Он долго смотрел на могилу родителей, а потом вдруг улыбнулся. Не той своей улыбкой в тридцать два зуба, а едва заметно, одними уголками губ. Так улыбаются, когда принимают неизбежное. — Я справлюсь. Вы не переживайте. Я не сломаюсь, обещаю. Какаши смотрел на него и видел не подростка. Он видел человека, который уже выбрал свой путь через этот туман, и этот выбор освобождал их обоих. — Я знаю, — выдохнул Какаши, чувствуя, как железный обруч на груди наконец-то лопается. — Именно поэтому я остаюсь. Наруто на секунду застыл, а потом его лицо осветилось коротким, по-настоящему теплым светом. — Ну тогда погнали. Я кофе сварю. Растворимый, конечно, но зато горячий. После кладбища самое то! — Погнали… погнали, — повторил Какаши с усмешкой.

2 дня до ….

      В квартире Какаши было темно. На столе лежал билет — маленькая бумажка, обещавшая побег от прошлого. Рядом — конверт с маком, символ тех, кто помечен судьбой. Он взял билет. Какаши смотрел на него, чувствуя, как внутри выгорает последний соблазн сбежать. Свобода не в отсутствии стен, а в том, за кого ты готов стоять до конца. С тихим, почти интимным наслаждением он рванул картон. Клочки посыпались в корзину, как ошметки старой кожи, которую он наконец сбросил. Какаши подошел к окну. В ночном городе один за другим зажигались желтые огни. Там, в одной из этих бетонных сот, сейчас заваривал свой горячий кофе мальчишка, который недавно освободил своего учителя от сомнений. Он вытащил из кармана конверт с маком и бросил его на стол, рядом с ключами. Больше эта метка не имела над ним власти. Он выбрал этот город. Он выбрал этого мальчишку. И в этой привязанности была его единственная, настоящая свобода.

***

«Официальный документ»

▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀

СОВЕТ КОНОХИ-ЛЮКС ЗАКЛЮЧЕНИЕ № 4713

____________________________________ Фамилия, имя: Хатаке Какаши ____________________________________ Дата смерти: 15.08 ____________________________________ Время смерти: не установлено ____________________________________ Место смерти: техническая зона, восточный сектор, шахта лифтовой группы ____________________________________ Обстоятельства смерти: падение с высоты ____________________________________ Причина смерти: травмы, несовместимые с жизнью ____________________________________ Свидетели: отсутствуют ____________________________________ Материалы дела: засекречены. Не подлежат пересмотру ____________________________________ Статус: закрыто ____________________________________ Тело передано семье. Кремация проведена без участия третьих лиц. ▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀

Фугаку Учиха. Председатель Совета. Подпись: うちはフガク