17. Пятно

      Резкий запах виски до сих пор стоял в палате. Саске ушёл, но на прощанье оставил здесь частицу своего распада. Мира, несмотря на состояние, заставила себя подняться. Нужно убрать это всё. Если дежурные почувствуют запах перегара — ей конец. Ноги подкосились, но она удержалась за край тумбочки. Шатаясь, дошла до окна, толкнула створку. В лицо ударил холодный ночной воздух, по коже пробежали мурашки. Начала прибираться, заметая следы ночного визита Учихи. Сорвала с кровати скомканную простыню, судорожно взбила подушку, швырнула в тумбочку пустую бутылку из-под воды. Руки тряслись. Ведь осталось много улик: из локтевого сгиба торчал вырванный катетер. На матрасе уже подсохли бурые пятна крови. На полу у ножки койки тоже запеклось несколько тёмных капель. Что ей сказать доктору? Что ночью здесь устроил допрос пьяный Учиха? Что это она сорвалась и устроила здесь разгром? Или сказать это случайность? Нет. Не поверят. Ни за что не поверят в этот бред, сразу решат, что она сама вскрылась! Мира обессилено опустилась на край матраса. Пыталась дышать глубже, успокоиться, но тревога накрыла с головой.

Нужно немедленно что-то придумать.

В голове было много отговорок. Но одна по её мнению была самая действенная, но и на то самая безумная. Решившись и взяв волю в кулак, она вслепую нащупала кнопку вызова персонала и до упора вдавила её в пластик. Спустя минуту дверь с грохотом отъехала в сторону. В палату влетели доктор и испуганная медсестра. Их взгляду открылась по-истине жуткая картина: Спутанное белье в бурых пятнах, кровь на линолеуме. Мира — бледная как смерть, в полусидячем положении на краю койки. — Что здесь произошло? — медсестра отшатнулась, прижав ладони к груди. Мира вцепилась в складки одеяла.  Она начала дышать ртом — чаще и поверхностно. — Я… я проснулась, а тут темно, — голос сорвался, пришлось откашляться. — Вообще ничего не поняла. Кто я, где я… Она дернула плечом и перевела взгляд на окно.  Только бы сработало. Лишь бы поверили, что она сейчас невменяемая. Она намеренно заговорила тише, глотая окончания и путаясь в словах, будто её сознание всё еще блуждало где-то в бреду: — Мне показалось…. что я заперта. Я испугалась, начала метаться, рванулась в сторону… и капельницу эту… сорвала. Случайно. Просто… мне стало плохо. Очень плохо. Мира замолчала, шумно втянула воздух в легкие и несчастно уставилась на доктора. Внутри всё сжалось от опасения, что врач сейчас поймет, что это ложь. Доктор быстро шагнула вперед. Лицо оставалось непроницаемым. Она перехватила запястье Миры, впившись пальцами в пульс, приподняла её лицо за подбородок, осмотрела зрачки. Искала признаки лжи или суицидального бреда. Но зацепка за амнезию сработала. Дезориентация выглядела реальной, а страх в глазах нельзя было сыграть. — Тахикардия, пульс за сотню, — доктор отпустила руку Миры и кивнула медсестре. — Диссоциативный шок, дезориентация. Но зрачки на свет реагируют, следов селфхарма нет, и слава богу. Она поправила манжет халата, и в её голосе проступила тревога: — Мира, послушайте меня. Организм дал сбой из-за перегрузки, отсюда и паника. Назначу вам капельницы и седативное. Она шагнула ближе и заглянула прямо ей в глаза. От прежней профессиональной отстраненности не осталось и следа — теперь в её взгляде читался затаенный страх : — Вас сюда привез Итачи-сан. Он полностью оплатил ваше пребывание и взял с нас слово, что вы будете под круглосуточным присмотром. Вы понимаете, какая на нас ответственность? Если с вами что-то случится... Что мы ему скажем? Что не уследили? Она вздохнула , пытаясь вернуть лицу маску строгости, и добавила тише: — Постарайтесь не вставать без необходимости. Лежите спокойно и не создавайте нам проблем. Она развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась. Её взгляд упал на пол. На линолеуме, прямо у ножки тумбочки, темнели едва заметные бурые разводы. “ Твою ж…, — у Миры перехватило дыхание. — Она же всё стёрла. Она же точно всё вытерла! ” Доктор несколько секунд молча разглядывала пятна. На её лице промелькнула какая-то, подозрительная мысль. Но она ничего не спросила, лишь нахмурилась, о чем-то задумавшись, и молча вышла из палаты. Медсестра оставшись, настороженно поглядывала на Миру, после быстро сменила бельё, заново обработала левую руку, зафиксировала новую иглу пластырем. Пустила лекарство, молча собрала грязные простыни и пулей выскользнула из палаты. Дверь закрылась. Мерное гудение аппаратов вернулось. Запах Саске медленно растворялся в воздухе. Мира осталась лежать на чистых простынях, одна в этой стерильной ловушке.

Неужели они догадались?

***

Саске

Коноха-Люкс, сектор А-7.

Особняк клана Учиха.

      Саске проснулся от звука. Кто-то бесцеремонно дёрнул штору в его спальне. Яркий, утренний свет полоснул по глазам, и он грязно выругался сквозь зубы, закрывая лицо ладонью. Горничная у окна испуганно вздрогнула. — Простите, господин… Я думала, вы уже… — пробормотала она и поспешно вышла. С спросонья он сел на край кровати, опустив голову. После вчерашних стаканов во рту всё ещё стояла противная горечь, но состояние было терпимым. Организм медленно справлялся с ядом. Саске обвёл окружение взглядом. Просторная спальня была обставлена в его стиле — современный минимализм. Низкая кровать из тёмного дуба в графитовой коже, массивный стол из чёрного мрамора, панели на стенах. Обычно здесь царил почти маниакальный порядок, но сейчас сквозь него проглядывал хаос. На комоде в беспорядке валялись вещи, рядом стоял пустой стакан со следами высохшего виски. Серебряная рамка с семейным фото была сдвинута в сторону и стояла криво. На полу у кресла валялась смятая куртка. Поднялся, чувствуя лёгкое головокружение, и направился в ванную. Включил душ и встал под поток, не дожидаясь тёплой воды. Ледяные струи ударили по плечам и спине. Перехватило дыхание. Саске упёрся ладонями в чёрный кафель, опустил голову, подставляя затылок под воду. Холод обжигал кожу, но мысли не уходили. Перед глазами всплыла ночная сцена в палате. Лицо Миры — бледное, в слезах, с яростным взглядом. И её палец, упёртый ему в грудь. «Ты пришёл унизить меня, потому что сам ничего не можешь исправить». Она ударила в самое уязвимое место. Безжалостно и точно. Бесило то, что она оказалась права. Он действительно застрял в мёртвой точке. Не понимал, какую игру ведёт Итачи, во что влипла Мира и как вернуть контроль над жизнью, которая катилась к чёрту. Саске выключил воду, вышел из душевой, быстро растёрся полотенцем. Натянул фланелевые штаны и футболку. Спустился на первый этаж. Столовая дышала старой роскошью: панели из мореного дуба, хрустальная люстра, массивный стол из полированного палисандра. На нём стояли два прибора, но кресло напротив пустовало — Итачи не появился, его кофе давно остыл. Саске сел на своё место. Съел тост и яйца, глотнул сока. Еда казалась безвкусной, будто жевал картон. «Он пришёл к ней ночью» Трезвым он никогда бы не пошёл на такой импульсивный шаг. Но вчерашний день просто выбил почву из-под ног: сначала эти новости о Генме, а следом — известие о том, что она в больнице. А ведь Саске до последнего не верил, пока сам не увидел сообщение в телефоне Итачи. Брат действительно прятал эту девчонку. И от клана, и от него. Эта стена, которую брат возводил между ними годами, бесила сильнее конфликта. Итачи всегда оставался недосягаемым. Но для нее у него вдруг нашлось всё: и ресурсы, и время, которых Саске не видел годами. Что в ней вообще особенного? В памяти всплыл тот день в спортзале. Её пальцы на его разбитом запястье и тихий голос. Он сам прогнал её тогда. А теперь она лежит в палате с амнезией. Саске невольно подумал: если бы он тогда не выставил её за дверь, может, ничего бы этого не случилось? Она бы просто не оказалась там. Чего это он вообще винит себя? Да из-за какой-то девчонки. Но всё же внутри гадко — понимать, что его собственное эго могло запустить цепочку её несчастья.       Со стороны веранды вдруг открывается стеклянная дверь. Заходит Итачи. В пальцах зажата дымящаяся сигарета, но выглядит он непривычно уставшим — под глазами залегли тени, будто он не спал несколько дней. Саске напрягается, не сводя с него глаз. В столовой повисает напряжённое молчание. Слышно только, как за окном шумит ветер и едва уловимо трещит табак. Саске демонстративно откидывается на спинку стула, всем видом показывая пренебрежение, но внутри весь подтягивается, готовый к удару. Итачи даже не смотрит на него. Он галантно огибает стол, садится напротив и молча берёт планшет. Проводит пальцем по экрану, зачитывая какие-то сводки, параллельно делает глоток кофе из чашки и тут же морщится. Кофе остыл. — Наоми, — негромко, низким голосом зовёт Итачи. Из коридора тут же выныривает горничная, перебирая пальцами фартук. — Д-да, Итачи-сан? Извините, я сейчас сделаю новое… — лепечет она, забирая чашку и быстро исчезает на кухне. Саске всё это время буравит брата прямым взглядом. Итачи наконец отрывается от экрана и медленно, с прищуром смотрит в ответ. Гляделки. Секундная дуэль глазами, от которой воздух в комнате кажется наэлектризованным. — Ничего не хочешь мне сказать? — тихо спрашивает Итачи, не разрывая зрительный контакт. — Горничная сказала, ты вернулся на рассвете. Где ты был? Саске раздражённо прыскает и кривит губы: — Напился в баре. Тебе-то что. — Ложь, — Итачи спокойно опускает планшет на полированное дерево стола. Уголок его губ едва заметно дёргается вверх — пугающая микромимика. — Медцентр Харуно. Палата 312. Зашёл в два сорок две ночи. Вышел в три пятнадцать. Саске резко подаётся вперёд, в упор глядя на брата. Внутри закипает злость. — Ты мне что, GPS-трекер под кожу вшил? — Нет, — Итачи опасно понижает голос, в глазах мелькает хищный блеск. — Птички напели. Саске шумно вздыхает и откидывается обратно. — Скорее твои транжиры-охранники, на которых ты спускаешь бюджет. Итачи резко меняется в лице, убирая всякую тень иронии. Взгляд становится каменным. — И что ты там делал, Саске? — Тебе какая разница? — грубо огрызается тот. — Саске, ответь на вопрос, — чеканит брат, наклоняясь над столом. — Что ты делал в три часа ночи в палате у пациентки? — Перекинулся парой словечек с одногруппницей, — Саске дёргает плечом, стараясь казаться равнодушным. — Парой слов? Хм… — Итачи слегка наклоняет голову набок. — Не знал, что после пары слов остаются разводы крови на линолеуме и перевёрнутая палата, Саске. Саске суховато кашляет, скрывая замешательство, и снова прыскает: — Да она сама взбудоражилась. Психанула, капельницу выдрала. — Взбудоражилась? — Итачи смотрит на него с давящим укором. — Саске… что у вас было? Саске морщится. Серьёзно? Итачи реально подумал, что он пошёл её оприходовать? Что за ересь. Эта девчонка вообще никогда не привлекала его в этом плане. Бледная, средненькая, неприметная — мышь. Он ни разу не задумывался о ней как о потенциальной пассии. Всего лишь играл как с жертвой, следил по привычке, подминал под себя, но не более. — Успокойся, ничего, — грубо отрезает Саске. — Это ты лучше мне ответь, чего ты вообще с этой девчонкой печёшься? Младший идёт в лобовую контратаку, пытаясь перехватить инициативу. Но Итачи даже не моргает. — Она просто несчастная жертва, — ровно произносит он, забирая у вернувшейся горничной свежий кофе. — Хм. И всё? — Саске издевательски усмехается. — Когда это ты у нас превратился в ангела-хранителя? Итачи делает медленный глоток, не сводя с него потемневших глаз. — Саске. Даже не думай ввязываться в это. И не смей подключать её в свои игры. — А то что? — Саске дерзко вскидывает подбородок. — Последствия будут катастрофическими, я предупреждаю, — окончательно заявляет Итачи. От его тона у Саске на секунду перехватывает дыхание. Явно не блефует. Саске несколько секунд смотрит на брата, пытаясь прочесть хоть что-то на его лице. Бесполезно. Итачи уже опустил взгляд в планшет, полностью игнорируя его присутствие. В столовой пахнет табачным дымом и остывшей едой. Из-за жалюзи на стол падают тусклые полосы утреннего света. Смысла в продолжении разговора нет. Саске резко поднимается и быстрыми шагами выходит из столовой. Итачи никогда раньше никого не предупреждал — просто молча устранял проблемы. Если теперь брат тратит слова на угрозы, значит, ситуация уже идет не по его плану. Саске пока не понимает, во что именно влип Итачи из-за этой девчонки, но масштаб происходящего его серьезно напрягает. Выходит с дома. В прихожей хлопает входная дверь. Итачи медленно откладывает планшет. Новостной поток об инженере на экране сменяется чёрным экраном. Маска контроля спадает. Он трёт лицо ладонями, шумно выдыхает и откидывается на спинку кресла. Фарфоровая кожа кажется серой от недосыпа. После тушит сигарету о край пепельницы. Смотрит на чёрную гладь напитка, в которой блекло отражается полоса света из окна. Тонкая струйка пара поднимается вверх и медленно растворяется в воздухе, как и все его планы. Словно ничего и не было. Смотрит на пустой стул Саске. Несколько секунд. Потом отводит взгляд. Достаёт из кармана темного, домашнего халата мобильник, находит в контактах нужные имена и быстро набирает сообщение: «Усильте охрану у 312-й. Саске знает». Палец замирает над экраном. Итачи закрывает глаза, жмёт «Отправить» и убирает телефон обратно.