Глава 2. «Журналист».

      Солнечный свет настойчиво пробивался сквозь неплотно закрытые жалюзи, золотистыми полосами ложась спящей девушке на лицо. Поморщившись, Карен медленно открыла глаза, моргнула пару раз и со стоном натянула на голову одеяло. Электронные часы показывали без пяти двенадцать дня, а Фостер только проснулась.       Вчерашний вечер, отмеченный на пустой желудок бутылкой вина, давал о себе знать тяжестью в висках и противной сухостью в горле. С трудом оторвав себя от кровати, она поднялась и босиком побрела в ванную.       Струи горячей воды смыли остатки ее сна и Фостер, надев на себя белый махровый халат, отправилась на кухню. Двигаясь на автопилоте, она приготовила простенькую запеканку, налила себе горячий чай и без особого энтузиазма начала поглощать свой поздний завтрак.       На мгновение в голове Карен возник образ черноволосого мужчины, а затем мелькнул и отблеск его стальных глаз.       — Бывший военный, значит… — подумала она, отодвигая тарелку в сторону. — Слишком молод, чтобы заканчивать службу в связи с выходом на пенсию. А значит, что-то заставило его завершить карьеру досрочно. Интересно… Что?       Впрочем, размышления о новом знакомом одолевали Карен недолго. Сложив грязную посуду в посудомоечную машину, она натянула на себя серые джинсы на высокой талии и короткий черный топ, из-под которого виднелась тоненькая полоска плоского живота. Собрав в спортивную сумку сменную одежду, бутылку воды и полотенце, она вышла из квартиры и закрыла ее на ключ.       Остановившись перед дверью Айзека, она на секунду замерла, прислушиваясь.       — Ничего, — поняла она, а затем подняла руку и постучала по двери костяшками пальцев.       — Айзек, ты дома? — позвала его она.       Дверь открылась не сразу. Сначала послышались негромкие, но отчетливые шаги, а когда замок щелкнул, перед Карен стоял не всегда приветливый и улыбающийся Айзек, а ее новый хмурый сосед.       Он молча окинул ее с головы до пят нечитаемым взглядом, а затем коротко бросил:       — Гранда нет.       — Извини. Я не знала, что Айзека нет дома, — спокойно ответила она, инстинктивно отступив на шаг назад.       — Значит, стучать ты научилась. Это прогресс, — произнес он ровным, лишенным всякой эмоции тоном. — Но Гранда нет.       Прежде чем она успела что-либо ответить, дверь с хлопком закрылась прямо перед ее носом. Часто захлопав глазами, она почувствовала, как все внутри нее заклокотало от злости.       — Да что за невоспитанного типа Айзек пригрел у себя на груди? — прошипела она, а затем развернулась и направилась к лифту.       В спортзале Фостер выместила всю накопившуюся злость на железо. Двухчасовая тренировка пошла ей на пользу, вернув ясность ума и зарядив ее энергией на весь оставшийся день.       Уставшая, но довольная, она посетила хамам и приняла душ, смыв с себя пот и физическую усталость. Переодевшись в чистую одежду в раздевалке, она с чувством выполненного долга вышла на парковку и забралась в свой автомобиль.       Дорога домой прошла за размышлениями. Ритмичный стук дворников о стекло и шум дождя почти убаюкивали ее, но образ холодных глаз и колкость, брошенная им на пороге, не давали ей покоя.       — Прогресс… — мысленно фыркнула она, паркуя свой кроссовер на привычном месте. — Еще немного, и он, может быть, научится говорить «Здравствуй».       Покидая кабину лифта, она уже представляла, как проведет этот вечер за просмотром какого-нибудь страшного фильма и бокалом белого вина, но, едва шагнув в знакомый, освещенный мягким светом тамбур, она вздрогнула. Воздух был пропитан едким запахом гари, и исходил он из-под двери Айзека.       Ледяная волна страха обрушилась на нее за долю секунды. Все мысли тут же испарились и девушка, сорвавшись с места, бросила к двери Гранда.       — Айзек! — сорвался с ее губ крик, пока она колотила кулаком по металлической поверхности. — Айзек, ты дома?!       Почти сразу дверь с рывком распахнулась, а в проеме снова показался ее «доброжелательный» сосед. На этот раз его лицо выражало легкое раздражение, а в руке он сжимал грязную влажную тряпку.       — Опять ты… — начал было он, но Карен, не желая тратить время на любезности и разговоры, оттолкнула его в сторону и ворвалась в квартиру.       — Где Айзек? Что ты натворил? — бросила она по пути на кухню, где запах гари был сильнее всего.       Картина, открывшаяся ей, заставила Карен пригвоздиться к месту: дверца духовки была почерневшей изнутри, в комнате стоял резкий запах, а рядом на столе лежала обугленная пластиковая форма.       — На кой черт ты явилась? Я справился бы сам, — раздался за ее спиной его ровный голос.       — Ты уже «справился», — фыркнула она, начав бегло открывать окна на кухне и в гостиной нараспашку. — Ты в курсе, что пластиковую форму нельзя ставить в раскаленную печь? О чем ты вообще думал?       Вопросы Карен так и остались без ответа. Прислонившись бедрами к столешнице, она достала из кармана телефон и набрала номер Айзека. Тот ответил ей почти сразу, а на фоне послышался гул лабораторного оборудования.       — Карен? Что-то случилось? — в голосе Гранда прозвучало беспокойство.       — У тебя дома небольшой апокалипсис, — выдохнула она, глядя на пострадавшую духовку. — Твой дружок, видимо, пытался приготовить ужин. Однако духовка его инициативы не оценила.       На том конце «провода» повисла тяжелая пауза, а затем Айзек простонал.       — Черт, Леви… Он в порядке?       — Да, если не считать его склонности к пироманству. А вот твоя кухня выглядит не очень.       — Слушай, Карен… — голос Айзека стал проникновенным, почти умоляющим. — Мне нужно задержаться на работе еще на пару часов. Не могла бы ты… Помочь ему с уборкой и, если не трудно, приготовить ужин? Продукты в холодильнике есть, а средства для чистки под раковиной.       Глаза Карен закатились, а из ее груди вырвался сдавленный стон. Она явно не планировала проводить этот вечер в роли няньки, но мысль о том, что ее уставший друг вернется домой к грязной духовке и останется голодным, заставила ее сжалиться над ним и сдаться.       — Хорошо, — нехотя согласилась она. — Но ты будешь мне должен.       Айзек было принялся рассыпаться ей в благодарностях, но Фостер коротко попрощалась с ним и положила трубку.       — Ладно, слушай сюда, — развернувшись к Леви, начала она. — Я приготовлю курицу с картошкой, но это — она кивнула на духовку, — нужно убрать.       — Я уберу, — к удивлению Карен, без возражений согласился он.       Присев на корточки возле духовки, он принялся оттирать влажной тряпкой въевшуюся грязь, однако его старания не обещали скорых успехов.       Недолго наслаждаясь его безуспешными потугами, Карен все же открыла шкафчик под раковиной и достала оттуда бутылку с гелем и специальную абразивную губку.       — Держи, — протянув ему все необходимые принадлежности, сказала она.       Взяв бутылку, Леви повертел ее в руках, внимательно изучая этикетку с рисунками вспененного геля и сияющей поверхности, а затем его тяжелый и недоверчивый взгляд впился в Карен.       — Что это?       На кухне Айзека на мгновение воцарилась тишина. Леви прожигал ее пронизывающим до самых костей взглядом, а Карен, взметнув брови вверх, удивленно уставилась на него.       — Тебя что, всю жизнь в подвале держали, что ты не знаешь о таких элементарных вещах?       Проигнорировав ее бестактный вопрос, он молча нажал на дозатор, и на губку выплеснулась густая прозрачная жидкость. Нахмурившись, он скептически провел ей по закопченной стенки духовки, и его глаза тут же расширились в неверии. Всегда привыкший с огромным усилием отскребать грязь, он был искренне впечатлен, как с помощью незнакомого ему средства жир и копоть с легкостью сходили с металлической поверхности.       Пока он возился с духовкой, Карен занялась ужином: очистив картофель и нарезав его крупными дольками, она начала промывать курицу, которую после обваляла в смеси из паприки, розмарина и чеснока. Смазав противень маслом, она положила курицу в центр и окружила ее картофелем.       К тому времени Леви уже закончил отмывать духовку. Теперь она блестела от чистоты и выглядела как новая, а в воздухе витал едва уловимый химический аромат.       — Готово, — коротко доложил он, отходя в сторону.       — Спасибо, — скромно поблагодарив его, она проветрила духовку и засунула противень туда. — Сто девяносто градусов… На сорок минут, — вслух проговорила она, выбирая нужный режим и выстраивая необходимую температуру.       Сделав все, что от нее требовалось, Карен отодвинула лежащие на кухонном столе научные журналы и устало опустилась на стул. Леви же молча наблюдал за ней, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди.       Тишина в комнате становилась гнетущей, почти осязаемой. Желая хоть как-то разрядить обстановку, Карен встала и, не спрашивая разрешения, щелкнула кнопку на электрическом чайнике.       — Чай будешь? — спросила она, уже открывая нужный ей шкафчик.       Не дождавшись ответа, она нащупала пачку с черным цейлонским чаем, достала небольшой заварочный чайник, насыпала туда ложку крупных листьев и залила их крутым кипятком.       Поставив на стол две красивые керамические чашки и налив в них золотисто-янтарную жидкость, она подвинула одну чашку в сторону Леви. С пару секунд поколебавшись, он все же протянул руку и взял чашку.       Только вот взял он ее не за изящную ручку, а обхватил ее всей ладонью, полностью скрыв содержимое чашки от ее глаз. Карен же покосилась на него, но промолчала, просто поднеся свою чашку к губам.       — Я пробовал и лучше, — отпив немного, заключил он.       — Не нравится — не пей. Тебя никто не заставляет, — скривившись от его очередного едкого комментария, ответила она, на что он демонстративно поставил чашку обратно на стол.       Следующие полчаса Карен провела в давящей тишине под пристальным взглядом бывшего военного. Она успела проверить и ленту новостей, и полистать фотографии друзей с их увлекательного отпуска, и промониторить горящие путевки.       — Стоит над моей душой, как гребанный надзиратель, — подумала она, а затем на таймере духовки прозвучал долгожданный сигнал.       Предусмотрительно надев прихватки, она вынула из духовки противень и поставила его на заранее подготовленную деревянную доску. Запеченная курица покрылась румяной корочкой, картофель пропекся до золотистого оттенка, а аромат, исходивший от блюда, заставил живот Карен тихо заурчать.       — Все готово. Айзек скоро должен будет вернуться, — сказала она, взяв свою сумку и направившись к выходу.       Покидая обитель Гранта, она чувствовала на своей спине его прожигающий взгляд.

***

      Следующий выходной день Карен выдался на редкость насыщенным и целиком посвященным ей. Предстоящее интервью обязывало ее выглядеть безупречно и она с головой окунулась в приятные хлопоты.       Сначала она посетила парикмахерскую, где мастер искусно обновил цвет ее волос, подчеркнув плавный переход от натурального русого к холодному пепельному оттенку. Затем она отправилась в салон красоты, после которого на ее ухоженных ногтях появилось элегантное кофейное покрытие. Завершающим аккордом стал заслуженный поход по бутикам в поисках идеального костюма.       Она уже скользила взглядом по стойкам с блузками, как вдруг со стороны примерочных донесся знакомый взволнованный голос:       — Нет, Леви, этот крой тебе идет! И в плечах сидит идеально!       Карен замерла с шелковой блузкой в руках.       — Айзек, — поняла она и, недолго думая, двинулась к источнику звука.       Приблизившись, она увидела сгорбившуюся фигуру Гранда, стоящего рядом с примерочной и самого Леви, на котором был одет строгий классический костюм угольного цвета. Он сидел на его подтянутой фигуре безупречно, словно его шили специально ему на заказ.       — Собираешь его на свидание? — не удержавшись, пошутила Карен, одаривая мужчин широкой улыбкой.       Вздрогнув, Айзек чуть не выронил вешалки с одеждой, покоившиеся в его руках, а Леви устремил на нее убийственный взгляд.       — Да не страшно мне, не страшно, — ухмыльнуавшись, подумала она.       — Привет, Карен, — Айзек натянуто улыбнулся, но в его глазах читалась откровенная паника. — Нет, что ты. Просто собираем для Леви базовый гардероб, но ему совсем ничего не нравится.       — Значит, решил подобрать ему цивильный костюм, — с прежней насмешливостью продолжила она, явно провоцируя Леви.       — Карен, не нужно, — тихо, но настойчиво попросил ее Гранд, заметив, как скулы Леви напряглись от слова «цивильный».       — Так что тебе не нравится? — изогнув левую бровь, обратилась она напрямую к Леви. — Костюм сидит на тебе идеально, по-деловому, строго и со вкусом. Хотя, полагаю, камуфляжная расцветка пришлась бы тебе больше по душе.       В тот момент глаза Айзека округлились от ужаса. Схватив Карен под локоть, он поспешно оттащил в ее сторону, от греха подальше. Леви же провожал их фигуры презрительным взглядом, сжав длинные пальцы в кулак.       Его раздражало в ней буквально все: эта показная, бьющая через край уверенность, колкости, облеченные в форму шуток, и этот насмешливый блеск в глазах, когда она наблюдала за его реакцией. Рядом с ней он чувствовал себя диким зверем, запертым в клетке, в которого ради забавы тыкали палкой.       Отведя Карен подальше, Гранд с мольбой заглянул в ее глаза.       — Карен, прошу, давай без твоих этих шуток. Он военный человек, он не поймет.       — Он находится в социуме, Айзек. Так что… — начала привычным тоном она, но Айзек ее резко перебил.       — Аккерман потерял всех своих близких и остался совсем один, — прикрыв глаза, как на духу выпалил он, надеясь на ее понимание.       Слова Гранда повисли в воздухе, обрушившись на Карен с неожиданной силой. Ее глаза широко распахнулись, а во рту образовался несоизмеримых размеров ком. Вся ее едкость мгновенно испарилась, уступив место леденящему душу осознанию.       Только что она с таким упоением дразнила этого угрюмого мужчину, а теперь эти шутки показались мелочными и жестокими ей самой. Внезапно его отстраненность, стальной взгляд и молчаливая агрессия обрели совсем иное, трагическое значение.       Ей стало не по себе, а внутри разрослась смесь из стыда и внезапного острого сочувствия к мужчине.       — Черт… — глухо выдохнув, пробормотала она. — Я ведь не знала, Айзек.       — Я тебя и не виню, — похлопав ее по плечу в успокаивающем жесте, заверил Гранд. — Просто… Будь с ним сдержаннее, Карен. Ему нужно время.       — Конечно, прости, — кивнув, сразу согласилась она. — Какие планы на вечер? — решив перевести тему, поинтересовалась она.       — Оплатим покупки, вызовем такси и отправимся домой.       — Такси? А твоя машина?       — В сервисе, — криво усмехнувшись, признался он.       — Подброшу? — предложила она, а затем спешно добавила: — Я буду молчать. Обещаю.       На ее предложение Айзек согласился с благодарностью, а Леви ничего не оставалось, как смириться с текущим положением дел.       Сложив покупки в багажник, Леви занял место на заднем сиденье, тогда как Айзек устроился рядом с Карен. Аккерман молча смотрел в окно, но его взгляд периодически метался к ее рукам, уверенно лежавшим на руле. Она вела машину легко и непринужденно, сливаясь на дороге с потоком машин, а ритмичная музыка в салоне заполняла тягостное молчание.       Вернувшись домой, Карен и Айзек коротко попрощались друг с другом, договорившись встретиться на следующей недели.       Едва переступив порог и положив пакеты с покупками на пол, Леви устремил на Айзека сдержанный, но тяжелый взгляд.       — Она много себе позволяет, — коротко констатировал он без повышения тона.       Айзек тяжело вздохнул, предчувствуя трудный разговор.       — Я знаю Карен много лет. Она прямолинейна, любит колко пошутить, но она неплохой человек.       — Прямолинейность — это когда говорят правду в лицо, — парировал Леви. — Ее поведение — это нахальное проявление неуважения.       Неловко почесав затылок, Айзек натянуто улыбнулся, пытаясь сгладить нарастающее напряжение.       — Вы с Карен абсолютно разные, но кое-что общее у вас все же есть.       — И что же? — с прищуром спросил его Леви.       — Вы оба не терпите неуважение. Да, Карен тогда ворвалась к тебе в ванную, но она понятия не имела, что ты там. К тому же Карен довольно настороженно относится к военным из-за…       — Ты ей рассказал? — голос Леви прозвучал тихо, но в нем зазвенела сталь.       — Нет! — всплеснув руками, судорожно выкрикнул Айзек. — Сказал лишь, что ты бывший военный. Ничего больше.       Леви медленно кивнул, не сводя с него глаз.       — Что она из себя представляет?       — Она журналист, — считав вопрос Аккермана за искренний интерес, тут же ответил Айзек. — Работает в крупном агентстве. По роду своей профессиональной деятельности она общается с самыми разными людьми. Она достаточно гибка в общении и очень образована.       В голове Леви с глухим щелчком сложился паззл. Ее поведение, в котором он считал личное неуважение и чрезмерную наглость, оказалось холодным, отточенным ремеслом. Эта навязчивость, этот вездесущий оценивающий взгляд — ни что иное, как профессиональная привычка.       — Она очень помогла мне с научными статьями, — продолжил Айзек, стараясь придать диалогу позитивный тон. — Я ей безумно благодарен. И думаю, что общение с ней могло бы пойти тебе на пользу…       — Сомневаюсь, — отрезал Леви и, резко развернувшись, направился в выделенную ему спальню.