Глава 8. «Ян Грейс».

      Солнечный свет после бордово-красных огней в «La Favela» теперь казался компании друзей непривычно ярким. Завтрак проходил в атмосфере напряженной тишины, которую не спешил нарушать ни один из них.       Карен лениво ковыряла вилкой в салате, избегая посторонних взглядов, Айзек сосредоточенно изучал этикетку на бутылке с табаско, будто это был самый интересный предмет, который он видел в своей жизни, а Леви сидел, отгородившись от мира чашкой черного чая.       Не выдержав, Гранд все же решил разбавить угнетающую атмосферу. Откашлявшись, он, не поднимая от бутылки глаз, произнес с фальшивой небрежностью:       — Ну что… Вечеринка была… Запоминающейся. Видели, кстати, тех качков? Такие рукастые парни. Сразу видно, что спортзал не пропускают.       — Рукастые? — переспросила Карен, подняв на него глаза. — Они были не рукастые, Айзек. Они были хуястые.       Гранд аж поперхнулся своим апельсиновым соком, который он буквально секунду назад начал в себя заливать. Закатив глаза к небу, он как бы безмолвно стал взывать к богам, прося о помощи в коммуникации с этой несносной женщиной.       Но настоящая буря зародилась напротив.       Леви медленно, словно против своей воли, поднял на нее глаза. Это был не просто взгляд. Это было немое осуждение, смешанное с острым животным раздражением от того, что она снова так грубо и прямо вскрывает то, о чем все безмолвно договорились не вспоминать.       Не обращая внимания на его взгляд, Карен лишь пожала плечами.       — Что? Я опять не права? Ты что, не видел, с какими каменными стояками стояли те парни в кожаных ремнях у барной стойки? Это ж было невозможно не заметить. Они ими, кажется, стучать могли.       — Карен, ради всего святого! — взвыл Айзек, закрыв ладонями глаза. — Куда ты вообще смотрела?! Мы были в шоке, мы пытались не смотреть по сторонам, а ты…       — А я всегда смотрю по сторонам, — парировала она, наконец отложив вилку. — Когда попадаешь в такую… Культурную аномалию, грех не изучить детали. А детали там были очень даже впечатляющие. Особенно те, что торчали.       Айзек простонал, а Леви, так и не отведя от нее своего ледяного взгляда, наконец разомкнул губы.       — Твоя способность к клиническому наблюдению в любой обстановке продолжает изумлять, Фостер.       В его словах не было ни капли одобрения. Впрочем, в глубине его глаз мелькнула тень неприязненного уважения к ее абсолютной беспардонной честности. Она не притворялась, что не видела, не делала вид, что смущена. Она называла вещи своими именами, и от этого воспоминание о вчерашнем вечере становилось еще более неловким.       Карен же лениво перевела на него взгляд, и в ее оливковых глазах вспыхнул знакомый огонек.       — Спасибо, Аккерман. Стараюсь не ударить в грязь лицом. Кстати о лицах… Тот тип в смокинге, который к тебе приставал… Он явно считал тебя главным десертом на нашем столе. Что он тебе нашептывал там на ушко? Небось, покушался на твой отменный зад? Должна сказать, что вкус у него весьма неплохой. Задница то у тебя что надо.       За столом воцарилась гробовая тишина. Айзек молился всем возможным богам, чтобы их скромная беседа не переросла в огромный скандал, а Леви, не меняя выражения своего лица, медленно положил чашку на стол и поднялся.       — Гранд заказал такси в отель к десяти, чтобы посетить храмовый комплекс Бесаких. Если кто-то еще способен воспринимать что-то, кроме физиологии, то можете присоединиться.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел. Айзек же смотрел ему вслед, пока Фостер доедала круассан с выражением глубокого удовлетворения на лице.       — Карен, ты меня пугаешь, честное слово.       — Да что я опять такого сказала? — спросила она, оторвав кусочек теста. — Тот тип в смокинге ведь и правда что-то сладко нашептывал Леви на ушко. Я ж не слепая. А если ты про то замечание… — она сделала короткую паузу для эффекта, — так жопа у него и правда отменная. Скульптурная, так сказать. Не заметить такое — преступление против эстетики.       — Карен! — Гранд понизил голос до шепота, оглядываясь по сторонам. — Только не говори мне, что ты… Запала на Леви.       Фыркнув, Фостер отпила зеленый чай.       — Расслабься, Айзек. Я пока еще в своем уме. Запасть на человека, который смотрит на тебя, как на биологическую помеху, которую вот-вот отправят в утиль? Ну уж нет, я не самоубийца. Но признавать факты — не значит западать. Факт первый, — она подняла указательный палец вверх, — к нему проявили интерес. Факт второй, — следом за указанным последовал и средний, — у него есть комплекция, которая этот интерес оправдывает с чисто визуальной точки зрения. Все. Можешь выдыхать.

***

      Ровно в десять часов они стояли у входа в отель и ждали такси. Леви присоединился к их компании последним. В темных шортах и простой футболке, с неизменно отстраненным видом, будто вчерашней ночи и утреннего разговора не существовало в природе.       Тягучее молчание в такси нарушил таксист, который принялся с энтузиазмом рассказывать о святости горы Агунг.       Храмовый комплекс Пура Бесаких располагался на высоких склонах у подножия вулкана. Это был не один храм, а целый лабиринт из дворов, каменных ворот и статуй, окутанных дымом благовоний и почти осязаемой древней тишиной. Воздух здесь был прохладным, а повсюду пахло влажными камнями, цветами и пеплом.       Айзек вел себя как идеальный турист: внимательно слушал гида, фотографировал каждый угол, периодически задавая интересующие его вопросы. Однако к середине экскурсии его телефон настойчиво завибрировал, и он, посмотрев на экран, изобразил гримасу крайнего недовольства.       — Коллеги по конференции, черт. Срочный созвон по проекту. Побудьте пока без меня. Я буду в том кафе у выхода, там нормально ловит Wi-Fi. Надеюсь, что не надолго.       Махнув им рукой, он скрылся, оставив Карен и Леви одних в тенистом дворе, напротив устрашающей статуи Брамы.       Они стояли рядом, глядя на каменное изваяние, обернутое в черно-белую клетчатую ткань, а тишина между ними была неловкой, наэлектризованной до предела вчерашними образами и утренними словами.       Выдержав небольшую паузу, Карен, не поворачивая к нему головы, тихо сказала:       — Знаешь, глядя на эти статуи… Я тут подумала. Тот тип вчера… С его предложением про уединение. Он, наверное, принял нас за весьма специфичную парочку. Типа, ты — молчаливый садист с прекрасной жопой, — она позволила себе едва заметную улыбку на последнем слове, — а я — его дерзкая сабмиссив. Довольно забавная проекция, не находишь?       Леви даже не пошевелился. Он смотрел на оскаленную каменную пасть статуи, но уголок его рта все же дернулся в едва уловимом спазме. Это была не улыбка. Это было что-то вроде нервного тика, вызванного ее бестактностью.       — Фостер, — начал он угрожающе тихо, — твоя способность превращать любое сакральное место в площадку для психоанализа низкого полета… Поистине талант. Выводы, как всегда, бьют мимо цели с разрушительной силой.       — Ой, да? — она повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди. — А куда же я должна была целиться, по-твоему? В предположение, что мы просто коллеги, случайно забредшие на кинки-пати? Или, быть может, в мысль, что ты вообще не заметил, как он на тебя смотрел? Поверь, я видела этот взгляд. — Она сделала шаг ближе, понизив голос до интимного язвительного шепота. — Так что, Аккерман? Признавайся. Что он там такого сладкого нашептывал тебе на ушко? Может, сделал комплимент твоей… Осанке? Или спросил совет, как лучше завязать морской узел на запястьях партнера? Я вся в предвкушении деталей.       Леви медленно повернул к ней голову. Каменные демоны за его спиной теперь казались ей воплощением кротости по сравнению с выражением его лица в тот момент.       В его стальных глазах вспыхнуло что-то опасное и глубокое. В этом взгляде промелькнуло эхо вчерашнего: густой воздух, красный неон, навязчивый шепот того мужчины, который теперь, благодаря Карен, звучал в его голове с удвоенной силой. Слова, которые тот бросал, как отравленные дротики: «— …заставил бы замолчать этот рот…».       Сделав едва заметный шаг в ее сторону, он сократил ее личное пространство до позволительного минимума. Его взгляд упал на ее губы — те самые «сочные и вызывающие», которые только что произнесли очередную колкость. Тишина вокруг них сгустилась, поглотив даже отдаленные голоса туристов.       И тогда он произнес. Не громко. Не с той ледяной интонацией, к которой она уже привыкла. Это был низкий, едва слышный хрипловатый шепот, который прорезал воздух острее крика.       — Может быть, и следовало.       Его слова, о значении которых Карен даже не догадывалась, повисли в воздухе.       Фостер замерла, а все ее колкости, вся ее дерзость мгновенно испарились, уступив место чистому животному изумлению. Она видела, как напряглись мышцы его челюсти и как сузились его зрачки.       Это был уже не тот Леви, что отстраненно наблюдал за всеми и что-то про себя подмечал. Это была другая его версия, более темная, более реальная, о которой Карен даже не подозревала.       Он не стал больше ничего добавлять. Не стал развивать эту мысль. Он просто смотрел на нее, давая этим словам и всем невысказанным образам, что стояли за ними, проникнуть в ее сознание и сделать свое дело.       Затем, словно по щелчку пальцев, он отвел свой взгляд в сторону. Напряжение спало так же внезапно, как и возникло. Он развернулся и пошел прочь, к следующему двору храма, а Карен осталась стоять на месте, чувствуя, как ее щеки отчего-то предательски горят, а сердце бешено стучит где-то в горле.

***

      Ужин в ресторане отеля наступил без самой колкой и живой его составляющей. Леви, заняв свое излюбленное место, через некоторое время вдруг нарушил тишину.       — Главной язвы сегодня не будет? — спросил он, имея в виду Карен.       Айзек, погруженный с головой в списки потенциальных экскурсий, лишь пожал плечами.       — Она ничего не говорила. Сейчас напишу.       Взяв телефон, он быстро набрал сообщение и отправил его, а затем вернулся обратно к выбору экскурсий. Через несколько минут его телефон завибрировал, извещая своего владельца о поступлении ответа.       Взглянув на экран, его лицо сначала выразило удивление, а затем и едва уловимое раздражение. Закатив глаза, он глухо выдохнул:       — Ну конечно… Куда же без него.       Леви медленно перевел взгляд с чашки на Гранда. Он не повторил своего вопроса. Он просто продолжал молча ждать, а его молчаливое ожидание было куда требовательнее любого слова.       Айзек, не выдержав этого давящего взгляда, сокрушенно положил телефон на стол экраном вниз.       — Что ж… Сегодня и, что вполне вероятно, завтра тоже, мы остаемся вдвоем. Без Карен.       Леви даже не моргнул. Лишь его пальцы слегка застучали по деревянной столешнице, едва выдавая его нетерпение.       — И почему?       — Потому что прилетел Ян, — поерзав на стуле, ответил Гранд.       Леви замер, но на его обычно непроницаемом лице ничего не изменилось.       — Ян? — переспросил он тем же ровным тоном.       — Да, — резко кивнул Айзек, избегая его взгляда. — Карен… Будет с ним. Так что, похоже, она вышла из игры минимум на сутки.

***

      Ян Грейс прилетел на Бали этим утром. Забронировав одну из самых дорогих вилл с приватным бассейном в Семиньяке, подальше от чужих глаз, он первым делом написал Карен. Фостер, недолго думая, отправилась вечером с ним в ресторан, в который попадают лишь по рекомендации, а после прямиком к нему на виллу.       Ночь они провели вместе там, где панорамные окна от пола до потолка открывали чарующий вид на бескрайний океан, а Карен на время забыла о существовании хмурого Аккермана и улыбчивого Гранда.       Появилась она в ресторане отеля только ближе к девяти вечера. На ней было легкое струящееся платье песочного цвета, которое подчеркивало ее проступивший загар, длинные волосы были убраны в небрежный, но элегантный узел, а несколько выбившихся прядей касались девичьей длинной шеи.       Сегодня Фостер излучала то особое томное сияние и глубокое удовлетворение, которые бывает только после бурной ночи и утра, проведенных с желанным человеком.       Увидев Айзека и Леви издалека, она широко улыбнулась и направилась к ним. Опустившись на стул с легким расслабленным вздохом, Карен уставилась на них.       — Ну и чего вы такие хмурые? Будто на поминках сидите, а не в раю.       Леви, который до этого медленно вращал в руке бокал воды, лишь скользнул по ней взглядом. Он все понял без слов.       — В отличие от некоторых, — произнес он ровным тоном, — у нас не было повода для безудержного веселья. Хотя, судя по твоему внешнему виду, у тебя его хватило с избытком.       Изогнув левую бровь, она уж было хотела ему колко ответить, как вдруг Айзек со звонким стуком опустил вилку на стол, да так, что люди за соседним столиком обернулись.       — Карен, — начал он, стараясь говорить тише, но в его голосе послышались нотки неодобрения. — И зачем? Зачем ты с ним опять виделась? Я ведь сотню раз уже тебе говорил. Он тебе не пара. Ты красивая, умная девушка, а лезешь в эту…       — Айзек, — перебила его Карен, не повышая голоса. — Будь добр, не лезь мне в жопу без смазки. А особенно со своими моральными оценками и принципами.       Она произнесла это четко, спокойно, и от этой грубой аналогии, брошенной в изысканной обстановке, Айзек будто обжегся. Откинувшись на спинку стула, он замотал головой и поджал губы.       Леви, молча наблюдавший за развернувшейся перед ним сценой, только спустя мгновение заметил, как его собственная челюсть напряглась. Брошенная Фостер фраза была подобна удару хлыста — резкая, в чем-то унизительная и безоговорочно ставящая точку. Она не оправдывалась, не объясняла свой выбор. Она просто очерчивала границу.       — Мои взаимоотношения с Яном — это мой выбор и моя ответственность, — продолжила она уже более мягко, но без тени сомнений. — Он здесь всего на пару дней, и это время я проведу с ним. Вы можете принять это как факт. А теперь, — она снова улыбнулась, — давайте сменим тему. Или мне все-таки следует поужинать в одиночестве?       После тяжелой паузы, нарушенной лишь стуком приборов, Айзек попытался вернуться к более нейтральной организационной теме. Откашлявшись, он спросил с деловой интонацией, которая все же плохо скрывала его раздражение:       — Ну что ж. У нас на завтра запланирована поездка. Что с нашими планами? Идем?       Карен, уже доедая последний кусочек десерта, вдруг подняла на него глаза.       — Планы планами, но жизнь вносит свои коррективы, — сказала она, положив вилку на стол. — Может, Ян составит нам компанию? Вчетвером будет веселее.       Она задала этот вопрос, уставившись на обоих мужчин по очереди, выжидающе приподняв бровь.       Реакция Айзека была взрывной и мгновенной. Он даже резко отодвинулся от стола, будто сама эта идея приносила ему физический дискомфорт.       — Абсолютное и категорическое нет! Карен, ты с ума сошла? Это же наш совместный выезд, а ты предлагаешь мне лицезреть его бандитскую морду?       — Эта бандитская морда как-то тебе помогла, когда… — начала было Карен, но Гранд ее перебил.       — И я заплатил ему за это. К тому же он лишь предоставил контакты нужных мне людей.       Фостер, словно ожидая от него подобной реакции, медленно перевела свой спокойный, вопрошающий взгляд на Леви.       Аккерман не стал тянуть с ответом. Он положил нож и вилку параллельно на опустевшую тарелку и поднял на нее глаза. Он не сказал ни слова. Просто медленно, с непоколебимой уверенностью покачал головой из стороны в сторону. Один жест, который не требовал больше никаких пояснений.       Уголок губ Карен дрогнул.       — Ясно, — протянула она. — Ну что ж, значит, отдохните и за меня.

***

      Озеро Братан было подобно осколку, упавшему в чашу изумрудных холмов с самого неба. Туман, стелившийся по воде, придавал стоящему на его поверхности храмовому комплексу вид парящего дворца.       Айзек и Леви стояли на берегу у небольшой пристани. Гранд увлеченно щелкал камерой, пытаясь поймать идеальный кадр, а Леви, как всегда, наблюдал за всем со стороны. Его взгляд скользил по древним камням и водной глади, пока не зацепился за фигуры на дальней набережной у самой кромки леса.       Он узнал ее сразу. По ее осанке, по тому, как она держала голову, гордо вскинув подбородок, по контуру ее фигуры в простом, но отчетливо дорогом платье-рубашке.       Фостер была не одна. Рядом с ней был мужчина.       Он стоял к Карен слишком близко, а его рука по-собственнически лежала у нее на пояснице. Ян что-то говорил ей, наклонившись к ее уху, а Карен смеялась ему тем смехом, который Леви еще не слышал.       Аккерман хотел уж было отвести взгляд, как вдруг Ян развернул Карен к себе и притянул ее ближе. Медленно, не спрашивая, он коснуться ее щеки, провел большим пальцем по линии скулы, а затем и по губам. Жест был до бесстыдства интимным, но Карен не отстранилась.       А затем он ее поцеловал. Не быстро, не нежно. Это был глубокий продолжительный поцелуй, полный страсти. Ян держал ее за затылок, полностью контролируя ситуацию, а она, кажется, и не хотела другого.       Айзек, заметив, что Леви притих, отвлекся от съемки и проследил за его взглядом. Увидев горячий поцелуй Фостер и Грейса, он ахнул, едва не выронив камеру.       — Черт… Да это же они. Видишь? Я же говорил… — его голос был полон смеси брезгливости и тревоги.       Леви не ответил. Он просто смотрел, подмечая про себя каждую деталь: напористость Яна, покорность в позе Карен и полное отсутствие стыда у обоих. Он видел, как после поцелуя он, не отпуская ее, провел рукой по ее спине ниже поясницы в откровенно чувственном жесте, прежде чем они, обнявшись, повернулись и медленно пошли вдоль озера, скрываясь в тумане.       — Значит, такое тебе нравится, Фостер? — подумал он, наконец отводя взгляд.