Глава 10. «Непробиваемая стена».

      Последнее утро на Бали было посвящено сбору чемоданов. Тропический рай в этот день стал для них просто дорогим отелем, который нужно было покинуть до полудня.       Дорога в аэропорт Нгурах-Рай прошла в усталом молчании. Даже Карен, обычно пышущая энергией, сегодня задумчиво смотрела в окно на мелькающие пальмы. Леви, как всегда, был собран и молчалив, а Айзек суетился с документами, в сотый раз перепроверяя билеты.       Бесконечные очереди, паспортный контроль и досмотр растворили последние остатки отпускной неги. Они стали просто тремя усталыми пассажирами в толпе таких же уставших людей.       В самолете Карен почти сразу погрузилась в беспокойный сон, уткнувшись головой в подушку у иллюминатора, Айзек утонул в сериалах, а Леви смотрел в темноту за окном, где изредка мелькали огни других самолетов.       Двенадцать часов спустя, когда стюардесса объявила о начале снижения в их городе, за окном открылась привычная осенняя картина: серость, сумрак, мокрый асфальт и пожелтевшая листва. Бали с ослепительными красками теперь казался им сном, который уже начинал тускнеть под гнетом предстоящих будней.       В аэропорту усталых путешественников встретила привычная суета, холодный воздух и очередь такси. Молчание продолжалось всю дорогу вплоть до жилого комплекса, в котором они жили.       Когда лифт мягко поднял их на двадцать первый этаж, Карен первой выкатила свой чемодан в коридор, а затем развернулась и обратилась к мужчинам:       — Ну что, джентльмены, — произнесла она хриплым от недосыпа голосом. — Возвращаемся к суровой реальности. Спасибо за компанию. Айзек, не забудь прислать фото. Леви… — она обернулась, бросив на него быстрый взгляд, — …не скучай там. До скорого, наверное.       И, не дожидаясь ответа, подкатила чемодан к своей квартире, открыла дверь и скрылась внутри.       Айзек вздохнул, потирая переносицу, и вставил ключ в свою дверь.       — Ну вот и все. Добро пожаловать домой, — он слабо улыбнулся, распахивая дверь. — Пойду, наверное, отключусь на пару часов.

***

      На следующий день в квартире Гранда воцарилась рабочая атмосфера и тишина, нарушаемая лишь стуком клавиш ноутбука. Копаясь в отчетах и готовясь к завтрашнему рабочему дню, Айзек вдруг хлопнул себя по лбу.       — Черт, Леви, ты не сильно занят? Перед отъездом я забыл в офисе папку с чертежами. Я отправил копию Карен, она должна будет распечатать. Не сходишь к ней?       Леви, сидевший с книгой у окна, молча поднялся и направился в коридор. Подходя к ее квартире, он уже издалека услышал чувственный джаз, доносящийся из-под двери. Постучав костяшками пальцев по металлической поверхности, он стал ждать.       Дверь открылась не сразу, и открыла ее не Карен.       На пороге стоял Ян. Высокий, под сто девяносто сантиметров ростом, мужчина заполнял собой почти весь проем. На нем не было ничего, кроме темно-серого махрового полотенца, небрежно повязанного на его бедрах. Его влажные темные волосы были зачесаны назад, а капли воды стекали по мускулистой шее, исчезая в развилке мощных грудных мышц.       Ян смотрел на Леви сверху вниз ленивым, почти снисходительным взглядом, будто оценивая его так, как английский мастиф оценивает чихуахуа.       — Мне нужна Карен, — нарушив молчание, первым подал голос Леви.       Уголок рта Яна дрогнул в полуулыбке.       — Извиняй, малышка занята. Что хотел? Передать можешь через меня.       Взгляд Аккермана скользнул ему за правое плечо в глубь прихожей, где на вешалке висело женское красное пальто и кашемировый шарф, однако самой Карен нигде видно не было.       — Уже ничего, — отрезал Леви, а затем, не став ждать ответа, направился к квартире Гранда.       Ян же с легкой усмешкой проводил его взглядом и закрыл за входную дверь.       Вернувшись в квартиру, Аккерман прошел на кухню, налил воды в стакан и сделал один глоток.       — Ну что, забрал? — спросил с надеждой Айзек, осматривая Леви со всех сторон.       — Нет. Она занята.       — Занята? Чем это? — не понял Айзек, изогнув левую бровь.       — У нее Ян. Судя по всему, только из душа, — медленно обернувшись, ответил Аккерман.       На лице Айзека мгновенно отразилась целая гамма эмоций: шок, брезгливость, раздражение, гнев и даже беспомощность.       — Опять она за свое… — пробормотал он, отводя взгляд в сторону. — Ладно, значит, придется завтра ехать в офис с самого утра.       Уткнувшись в экран, Гранд создал видимость бурной трудовой деятельности, однако собраться больше уже не мог. Образ Яна так и всплывал у него в голове, мешая сосредоточиться на работе.       Леви же стоял у окна, сжимая стакан в руке так, что костяшки пальцев побелели. Сцена в дверном проеме как назло отпечаталась в памяти с фотографической четкостью.       Прошло около двух часов, когда внезапный стук в дверь заставил двух мужчин вздрогнуть. Айзек резко поднял голову, а Леви медленно повернулся к прихожей.       — Я посмотрю кто там, работай, — бросил Аккерман, направляясь к двери.       По ту сторону порога стояла Карен в обтягивающих черных лосинах и объемном персиковом свитере. В руках она держала желтую папку, а в ее глазах читалась легкая усталость.       — Привет, — сказала она, протягивая папку. — Документы, которые Айзек просил распечатать. Ян передал, что ты заходил.       Леви молча взял папку, а его пальцы на мгновение коснулись ее. И в этот момент, когда Карен слегка наклонила голову, свет из прихожей упал на ее длинную шею. Яркий свежий фиолетовый след размером с крупную монету располагался чуть ниже линии челюсти и четко выделялся на фоне ее чистой кожи.       Холодный пристальный взгляд Леви на долю секунды застыл на этом пятне, и что-то внутри него щелкнуло. Его губы сжались в тонкую линию, будто он почувствовал на своем языке горький вкус.       — Передам, — произнес он ровным тоном, в котором засквозил лед.       Карен, должно быть, почувствовала этот тон и направление взгляда. Рука инстинктивно потянулась к шее, но она вовремя отдернула себя, так и не дотронувшись до собственной кожи.       — Отлично. Ну, я тогда пойду. Пока.       Она развернулась и ушла к себе, не оглядываясь, а Леви медленно закрыл за собой дверь, повернулся и прошел на кухню, положив папку на стол перед Айзеком.       — Твои документы.       — А, спасибо! — обрадовался Гранд, тут же хватая чертежи. — Карен заходила? Все в порядке?       — В порядке, — ответил Леви. — Все именно так, как и должно быть.       Он вернулся к своему месту у окна, но уже не смотрел на город. Он смотрел в пустоту, а перед внутренним взором так и стояли два образа: Ян с полотенцем на бедрах и Карен с фиолетовым клеймом на шее. Два фрагмента одной и той же картины, сложившейся воедино с неумолимой пошлой очевидностью. И чувство, которое он от этого испытал, ему совсем не понравилось.

***

      Вечер в квартире Карен тонул в синеватом свете от подсветки телевизора, на экране которого мелькали кадры какого-то старого триллера.       Ян, развалившись на диване, прижимал девушку к себе, а большая мужская ладонь поглаживала ее правое бедро. Воздух был пропитан запахом их кожи, терпким виски и дорогим парфюмом мужчины.       После фильма один поцелуй плавно перетек в другой, и вот они уже были в спальне, где единственным источником освещения была полоска лунного света, выглядывающая из-за неплотно задернутых штор.       Грейс брал ее то грубо, то нежно, умело доводя Фостер до предела, а Карен отдавалась этому потоку ощущений, чувствуя тепло и вес его тела над собой.       Когда Ян вошел в нее до упора, полоска лунного света вдруг упала ему на лоб, освещая свалившуюся на глаза темную челку. И в этом силуэте, в резкой линии его тонкой брови и напряженной мышце на скуле, ей на мгновение показалось…       Буквально на пару секунд она с пугающей ясностью увидела перед собой совсем другое лицо. Более аскетичное, скуластое, с той же выраженной ледяной концентрацией. Лицо Леви.       Резко зажмурившись и дернув головой, она попыталась стряхнуть это наваждение, а когда вновь открыла глаза, перед ней снова был Ян. Его зеленые глаза смотрели с немым вопросом и проблеском той самой опасной искры, которая всегда в нем была.       — Что такое? — спросил он низким, хриплым от возбуждения голосом.       — Ничего, — выдохнула она, чувствуя, как абсурдное видение стремительно начинает растворяться, оставляя после себя лишь смутную тревогу.       Дабы заглушить это чувство, Карен сама потянулась к Яну. Впившись губами в его уста, она тут же углубила поцелуй, стараясь полностью раствориться в этом моменте, в этой реальности, в его весе.       Но где-то в глубине ее души остался тот миг, когда разум подсунул навязчивый образ там, где ему совсем не было места.

***

      В понедельник во входную дверь Фостер постучали ровно в одиннадцать. Карен, еще не сменившая домашний халат на что-то презентабельное, нахмурилась, но, взглянув в глазок, тут же расслабилась и открыла.       По ту сторону порога стояла Софи — пиар-менеджер их журналистского агентства.       — Приветик, главред! Не возражаешь против рабочего визита в твой законный отпуск? — спросила она, уже проскальзывая внутрь. — У меня тут кризис идей, а Андерс трясет с меня промо для нового спецпроекта. Нужен свежий взгляд, иначе я сойду с ума.       Карен, коротко кивнув, провела подругу на кухню. Следующий час они провели за обсуждением стратегии, таргетов и слоганов, а когда с рабочими моментами было покончено, Софи, откинувшись на спинку стула, перешла к личному.       — Ну и как тебе поездка на Бали? Солнце, океан, горячие серферы?       Карен закатила глаза, но улыбка не сошла с ее лица.       — Было жарко, но до серферов дело не дошло, — призналась она. — Я отдыхала с Айзеком и Леви.       — О, тот самый загадочный красавчик с прошлой вечеринки! — глаза Софи тут же загорелись. — Ну что? Ты спрашивала? Он свободен?       Карен поставила чашку с чаем на стол с тихим стуком.       — Да, спрашивала. Свободен.       — Ура! — восторженно воскликнула Софи, чуть не подпрыгнув на стуле. — Это отличные новости! Так, рассказывай мне все. Как к нему подкатить? Что он любит? Что его цепляет? Книги? Искусство? Дорогой алкоголь? Экстремальные виды спорта?       Поток вопросов так и повис в воздухе, а Карен застыла на секунду.       Она провела с Леви почти две недели, но так ничего о нем и не узнала. Она знала, как он хмурится, когда раздражен, как своеобразно держит чашку с черным чаем, как передергивает плечами, когда слышит что-то неприятное, но что он любил? Что может заставить его глаза светиться, а губы растянуться пусть в скупой, но искренней улыбке? Какую музыку он слушает и слушает ли вообще? О чем мечтает?       Ее знаменитая журналистская проницательность, обычно срабатывающая с полоборота, в случае с Аккерманом дала феноменальный сбой.       — Я… Я не знаю, Софи, — наконец призналась Карен, опустив глаза в стол.       Софи удивленно округлила глаза, а затем скептически изогнула бровь.       — Как это «не знаю»? Да тебе достаточно поговорить с человеком пять минут, чтобы составить его полный психологический портрет с цветными иллюстрациями! Вы же две недели провели вместе.       — В том-то и проблема, — вздохнула Карен, начав заламывать свои пальцы. — Он… Не типичный случай. И, честно говоря, мне кажется, что такие обычные вещи, как романтика и человеческие слабости, его не интересуют вообще. Он словно живет в своей собственной вселенной, а наша реальность ему чужда.       Выслушав Карен, Софи даже не думала отступать и сдаваться. Она решила действовать здесь и сейчас.       — Где он сейчас? Дома?       — Наверное. Айзек сейчас на работе, а Леви должен быть в квартире один, — машинально ответила Фостер, погруженная в свои мысли.       — Отлично. Нужен предлог… А! Скажу, что у тебя закончилась соль! Соседи ведь всегда одалживают друг другу соль.       Карен наконец оторвала взгляд от стола и посмотрела на коллегу с выражением, полным скепсиса. Левая бровь ее изогнулась.       — Софи, у меня дома обычно есть все. Это Айзек вечно забывает купить ерунду вроде соли или туалетной бумаги и стучится ко мне.       — Да фиг с ним, с предлогом! — отмахнулась Софи, уже нанося блеск на губы, глядя на свое отражение через камеру мобильного телефона. — Главное — начать диалог. Он же видел меня на той вечеринке, хоть что-то да запомнил. Ну, я пошла на разведку!       Поднявшись, она решительно направилась к выходу, по пути поправляя блузку с глубоким декольте. Карен же не стала ее останавливать. Отчего-то ее тело сковало странное любопытство и навязчивое желание узнать, что же будет дальше.       Выйдя в коридор и приняв самую непринужденную и в то же время соблазнительную позу, Софи постучала костяшками пальцев по входной двери Гранда.       Та открылась через несколько секунд. Леви, очевидно, ожидавший кого-то другого, стоял на пороге в простой черной футболке и спортивных штанах. Его взгляд, изначально нейтральный, при виде Софи стал напряженным.       — Привет, — произнесла девушка, одаривая его самой обаятельной улыбкой, на которую только была способна. — Мы, кажется, уже виделись на корпоративе у агентства? Я Софи — пиар-менеджер и по совместительству коллега Карен. Прости за беспокойство, но я у нее в гостях и у нас закончилась соль. Не поможешь?       Леви несколько секунд молча смотрел на незваную гостью. Взгляд его был настолько проницательным, что он, казалось, видел не только ее наигранную улыбку, но и нервный блеск в глазах.       — Соль, — повторил Аккерман без интонации. — Секунду.       Развернувшись, он ушел вглубь квартиры, оставив дверь приоткрытой. Ободренная Софи попыталась заглянуть внутрь, но увидела лишь минималистичный, безупречно чистый коридор.       Через мгновение Леви вернулся, протягивая ей новую нераспечатанную пачку поваренной соли.       — Можете не возвращать.       — О, спасибо огромное! Ты меня просто спас! — Софи осторожно взяла пачку, стараясь поймать его взгляд. — Я, кстати, так и не успела с тобой нормально пообщаться на той вечеринке. Ты произвел впечатление очень… Неординарной личности.       — Так и задумано, — сухо парировал Леви, одной рукой уже придерживая дверь, явно намекая на окончание беседы.       — Может, как-нибудь выпьем по чашечке кофе? — склонив голову набок, предложила Софи.       Леви окинул ее оценивающим взглядом и в этом действии явственно читалось отсутствие какого-либо интереса.       — Я пью исключительно чай.       И прежде чем Софи успела что-либо ответить, дверь захлопнулась перед ее носом.       Простояв еще несколько секунд в замешательстве с открытым ртом, девушка развернулась и вернулась в квартиру Карен. Пройдя на кухню, она с глухим звуком бросила пачку соли на стол.       — Ну что? — спросила Карен, а в ее голосе прозвучали нотки предвкушения.       — Это пиздец, — выдохнула Софи, опускаясь за стол. — Твоя правда. Он словно не с этой планеты. Кажется, он даже не понял, что я к нему подкатываю. Или понял, но ему на это абсолютно наплевать. В общем, бесперспективно, — сказала она, задумчиво посмотрев на пачку соли. — Помяни мое слово, Карен, он либо импотент, либо по мужикам.       Карен лишь усмехнулась, поняв, что Софи только что столкнулась с той самой непробиваемой стеной, которую она сама штурмовала две недели на Бали. И почему-то это знание принесло ей облегчение.