Глава 22. Космодева.

Весь мир перед глазами просто плыл. Если бы Лиа захотела описать, что именно видит, то не смогла бы - никаких слов в этой реальности ей бы не хватило. Идеальный сферический ореол был почти прозрачным, но всё, что находилось за его пределами - вытягивалось, дрожало и пульсировало. Лиа видела, как Мадара поднимает посох, видела, как его шары летят на неё - но собственные глаза будто обманывали её саму. Белый силуэт Джинчуурики смазывался, то вытягиваясь в одну невозможную, почти бесконечную линию, то собирался обратно лишь на мгновение - а затем выгибался вновь. Лиа чувствовала каждый канал чакры, каждый нерв, и будто бы даже свой мозг, ставший тяжёлым - и давивший на черепную коробку изнутри. Ей не было больно - все чувства, эмоции, мысли начали истончаться, становиться незначительными, далёкими. Организм не мог справиться с колоссальной нагрузкой, не мог справиться с сенчакрой - и жертвовал всем, что могло бы помешать ей выжить. Медленно, будто во сне, Лиа вернула катану в ножны. Словно теперь самое верное её оружие, служившее верой и правдой все эти годы, больше не могло ей помочь. - Что... такое... девчонка? Голос Мадары доносился как сквозь стену, распадаясь на десятки протяжных звуков, стальными спицами вонзаясь ей в уши. Но с самим Джинчуурики ничего не происходило - это Лиа была не способна его услышать. Шестёрка черных шаров Истины подлетела совсем близко - но стоило им коснуться дрожащей границы ореола, как их траектория резко изменилась. Сферы не распались, не треснули и не исчезли - их будто толкнуло нечто невидимое. Их формы вытянулись в невероятно длинные и тонкие полоски, не толще человеческого пальца - а затем отбросило в разные стороны. Раздался странный, ни на что не похожий звук, напоминающий бульканье камешка, который бросили в водную гладь с огромной высоты. Пространство качнулось. - Вот оно что, - холодно произнёс Мадара. - Ты обрела возможность искажать гравитацию по своему желанию? Шары Истины вернулись к нему, плавно кружась вокруг его головы. - Любопытно. Думаешь, этого достаточно, чтобы я не смог до тебя дотронуться? Внутри собственного тела больше не существовало привычных ощущений. Лиа не чувствовала ни биения сердца, ни напряжения мышц, ни тяжести дыхания - лишь бесконечный поток природной энергии, проходивший через каждую клетку, через каждый нерв, через каждый миллиметр её чакровой системы. Казалось, что границы собственного тела исчезли, растворились, и теперь она существовала не внутри плоти, а одновременно во всём дрожащем пространстве вокруг себя. Мысли становились всё медленнее. Не потому, что разум угасал, а потому, что само понятие времени начинало терять привычный смысл. Каждая секунда растягивалась, дробилась на тысячи мельчайших мгновений, каждое из которых она успевала прожить отдельно. От этого становилось страшно. Страшно не из-за Мадары. Страшно потому, что она переставала понимать, где заканчивается она сама и начинается окружающий мир. Что-то горячее медленно потекло из носа. Затем - из уголков глаз. Тёплые капли сорвались вниз, но вместо того, чтобы сразу упасть на землю, будто зависли вокруг неё, лениво скользя по невидимым дугам, словно сами потеряли представление о том, где находится низ, а где верх. - Нет. Это что-то другое... - едва слышно произнёс Джинчуурики. Его голос впервые прозвучал не с насмешкой, а с искренним любопытством исследователя, обнаружившего явление, которого прежде не существовало. Шесть Шаров Истины вновь одновременно сорвались с места. Они летели с той самой пугающей скоростью, с которой минуты назад безжалостно разносили песчаные укрепления Гаары, не оставляя камню ни малейшего шанса сохраниться. Чёрные сферы почти синхронно достигли прозрачной, едва заметной границы, окружавшей Лиа... и пространство перед ними вдруг словно перестало подчиняться привычным законам. Воздух выгнулся. Далёкие горные склоны неожиданно появились совсем рядом, а затем вновь расползлись куда-то в стороны; сами сферы вытянулись в невозможные тёмные нити, будто кто-то схватил их за оба конца и начал медленно растягивать, после чего одна ушла вверх, описывая широкую плавную дугу, две другие внезапно пересеклись друг с другом, словно потеряв понимание собственного направления, четвёртая исчезла из поля зрения лишь затем, чтобы возникнуть уже далеко сбоку, а оставшиеся две, описав почти полный круг вокруг Лиа, с тяжёлым рокотом ударили друг в друга, выбросив по ущелью густые чёрные всплески нестабильной материи. Ни одна из них так и не достигла цели. Мадара спокойно наблюдал за происходящим. Затем сделал шаг. Ещё один. Белоснежные одежды почти не колыхались, а его лицо оставалось таким же безмятежным, будто он неспешно прогуливался по собственному саду. - Значит... ты не отталкиваешь мои атаки, - негромко произнёс он, внимательно следя за тем, как дрожит прозрачный ореол вокруг Лиа. - Ты меняешь само понятие траектории, по которой они должны двигаться. В следующее мгновение он исчез. Даже в изменившемся восприятии Лиа это произошло слишком быстро. Белый силуэт возник прямо перед ней. Посох уже опускался сверху - неотвратимо, без единого лишнего движения. Удар, который должен был снести ей голову. Но... Когда наконечнику оставалось пройти всего несколько сантиметров, пространство между ними внезапно дрогнуло. Не было ни взрыва, ни звука, ни вспышки. Просто сама ткань реальности... перестала быть прямой. Посох неожиданно начал уходить в сторону, словно невидимая поверхность медленно и неумолимо соскальзывала из-под него. Чёрный стержень едва заметно изогнулся в восприятии, хотя в действительности оставался совершенно ровным, а сам удар прошёл совсем рядом с лицом Лиа, рассекая лишь воздух и оставляя за собой глубокую трещину в каменной породе далеко позади неё. Мадара не остановился. Он тут же изменил направление кисти, пытаясь довернуть удар - но произошло то же самое. Чем ближе наконечник подходил к Лиа, тем сильнее окружающий мир словно убеждал его, что цель находится совсем в другом месте. Третий выпад. Четвёртый. Каждый раз посох будто сам начинал скользить по невидимой поверхности, уходя мимо неё буквально на толщину ладони. Лиа даже не шелохнулась. Она продолжала неподвижно парить в самом центре дрожащего ореола, но вовсе не потому, что не боялась. Она... больше не могла пошевелиться. Каждое мгновение её мозг работал на пределе, посылая по нервным волокнам бесчисленные электрические импульсы, которые уже давно перестали управлять мышцами. Теперь они управляли пространством. Миллиарды сигналов одновременно проходили по чакровым каналам и нервной системе, непрерывно удерживая искривлённую границу вокруг неё, словно человеческое сознание пыталось собственными силами удержать на месте целый мир. Она ощущала это почти физически: стоило где-то в глубине разума возникнуть малейшему колебанию, как прозрачный ореол тут же отзывался едва заметной вибрацией, а далёкие скалы, воздух и даже свет луны вокруг на мгновение меняли свои очертания. Она попыталась пошевелить пальцами - и ничего. Не потому, что мышцы отказали. Просто мозг больше не мог позволить себе такую роскошь. Любая попытка заставить тело двигаться означала бы забрать часть вычислений у искривлённого пространства. Любой нервный импульс, отправленный в руку или ногу, становился импульсом, которого уже не хватало, чтобы удерживать Горизонт Событий. Сейчас существовало только одно из двух: либо двигалась она сама... либо продолжал существовать окружающий её ореол. Организм сделал выбор без её участия. Он пожертвовал телом на время, пока между ней и всем миром стоит полупрозрачная, идеально сферическая граница. Мадара медленно опустил посох. Впервые за всё сражение уголок его губ едва заметно приподнялся. - Пространство... - почти с удовольствием произнёс он. - Не барьер. Не гравитация. Ты заставляешь саму геометрию мира отказываться от прямых линий. Его Риннеган внимательно изучал дрожащий ореол вокруг Лиа. - Великолепно... - тихо сказал он. - Сила, что отрицает абсолютно любое воздействие извне путём искривления самой реальности. Должно быть, и цена этой силы... столь же чудовищна. Лиа не ответила - мозг даже не среагировал, не послал мысль о том, что ей нужно открыть рот, чтобы говорить. Фиолетовые светящиеся прожилки располосовали тело ещё больше, а алая кровь, что уже не переставала течь из уголков глаз, реяла в воздухе тысячами крошечных капелек. Они будто пытались выстроиться в какой-то рисунок, но не одна из них не повторяла траекторию другой. - Давай же, - прошептал Мадара. - Атакуй меня, пока можешь! Ореол Горизонта Событий качнулся, на миг став чуть меньше. Дрожащая граница прошлась в считанных сантиметрах от тела Лиа, от чего фиолетовых прожилок стало ещё больше, а затем... сфера наконец-то сдвинулась с места. Лиа парила в самом её центре, оставляя между собой и техникой идеально высчитанный радиус. Подобно игрушке в стеклянном шаре: как бы ты не тряс сам шар - то, что заключено внутри него, никогда не переместится. Если шар не разбить. "Космотехника: Сингулярность!". Лиа не произнесла ни слова. Она вообще не открыла рта - техника не нуждалась в названии. Она родилась не из голоса, не из печати, не из потока чакры. Она возникла одновременно с мыслью - настолько глубоко, что между намерением и самим пространством уже не существовало никакой разницы. Мир... просто понял её. И подчинился. В то же мгновение ореол Горизонта Событий вновь сжался, уменьшаясь почти вдвое. Дрожащая граница приблизилась к телу настолько, что длинные золотистые волосы Лиа уже касались её, мгновенно вытягиваясь и изгибаясь под невозможными углами, словно переставали принадлежать обычному миру. Каменная крошка вокруг больше не носилась безумным вихрем - наоборот. Всё неожиданно стихло. Стало... слишком тихо. Освободившаяся часть чудовищной нагрузки мгновенно перешла на её собственное тело. Лиа полетела. Без единого движения ног. Без взмаха рук. Само пространство понесло её вперёд, словно перестало признавать существование расстояния между двумя точками. В этот же миг Мадара почувствовал это. Его Риннеган едва заметно расширился. - Вот оно... Произнести что-либо ещё он уже не успел. По правую сторону от него воздух внезапно провалился внутрь самого себя. Будто прямо в реальности появилась идеально круглая чёрно-фиолетовая точка, в которой исчезал свет. Через долю секунды такая же возникла слева. Ещё одна - над головой. Следующая - под ногами. Потом десятки, сотни, тысячи. Они рождались не вокруг Лиа. Они рождались... повсюду. Словно сама ткань мира одновременно начала складываться внутрь. Каждая новая Сингулярность была совсем небольшой - не больше человеческой головы, - но их становилось столько, что вскоре всё поле боя оказалось усеяно чёрно-фиолетовыми разрывами пространства, внутри которых исчезали камни, ветер, пыль и даже солнечный свет. Создавалось ощущение, будто сама Вселенная начала схлопываться сразу в тысячах мест. - Прекрасно... - почти восхищённо произнёс Мадара. Все шесть Шаров Истины мгновенно сорвались к нему. Они выстроились плотным кольцом, вращаясь вокруг Джинчуурики с такой скоростью, что между ними образовалась сплошная чёрная оболочка. В следующий миг все шесть одновременно вспыхнули. Раздался оглушительный гул - Истина начала расширяться. Чёрная материя хлынула наружу исполинской сферой уничтожения, способной стереть в небытие всё, к чему прикоснётся. Но... Она не встретила сопротивления. Она встретила мир, который уже перестал быть прежним. Там, где волна уничтожения должна была смести всё на своём пути, пространство неожиданно стало вязким. Оно изгибалось, сжималось, перетекало само в себя. Чёрная сфера взрыва начала расползаться, вытягиваясь в бесконечно длинные жгуты, которые тут же исчезали в роящихся вокруг Сингулярностях. Будто сам мир пожирал атаку Мадары быстрее, чем та успевала распространяться. - Хм... Мадара не выглядел обеспокоенным - лишь внимательным. С интересом наблюдая за тем, как невозможное продолжает происходить у него на глазах. Именно в этот момент Лиа подняла руку. В ней не появилось ни мысли, ни слова - только импульс, словно она уже давно стала частью всей этой безумной энергии. И каждая Сингулярность разом ожила. Сотни чёрно-фиолетовых разрывов пространства одновременно сорвались к одной единственной цели - к Мадаре. Будто сама реальность решила сомкнуться вокруг него. Скалы треснули, а воздух завыл. Гигантские каменные глыбы, ещё мгновение назад лежавшие на земле, внезапно сорвались вверх, мгновенно разлетаясь в пыль, не выдерживая чудовищных приливных сил. Даже далёкие горные вершины начали осыпаться. Земля больше не дрожала. Она... текла. Как вода, как расплавленный металл. Как материя, окончательно забывшая, что обязана оставаться твёрдой. Мадара сделал единственное движение. Посох описал короткую дугу. Шары Истины бросились ему навстречу. Они сталкивались с каждой новой Сингулярностью, уничтожая одну за другой, но их было слишком мало. Чёрно-фиолетовая бездна наконец добралась до него, и пространство вокруг Джинчуурики сложилось сразу в нескольких направлениях. Даже его совершенное тело оказалось не в силах полностью проигнорировать подобное воздействие. Раздался влажный, тяжёлый хруст, и правая рука Мадары неожиданно исчезла. Её словно вырвали из реальности, оставив после себя рваный край белоснежного рукава и фонтан алой крови. Впервые за весь бой тело Джинчуурики действительно получило серьёзное повреждение. Именно этого мгновения Лиа и ждала. "Космотехника: Орбита". На этот раз мысль прозвучала не в голове. Она будто родилась сразу во всём ущелье. За спиной Мадары возникло исполинское фиолетово-чёрное кольцо, медленно вращавшееся вокруг собственной оси, словно открывался проход в космическую пустоту. Оно росло с каждой секундой, пока не стало больше окружающих скал. Из его глубины вырвался чудовищный поток искривлённой материи. Словно целая река пространства, утратившего собственные законы. Она ударила Мадару одновременно сверху, снизу и с боков, словно само понятие направления окончательно перестало существовать. Скалы исчезали, горные пики ломались. Воздух ревел так, будто разрывался на части. Ущелье превращалось в настоящий конец света. Но среди этого апокалипсиса внезапно раздалось то, что звучало совершенно неестественно и чуждо на войне. А именно - смех. - Ха-ха-ха-ха... Мадара смеялся. Негромко, но хрипло и раскатисто, будто исчезающий кислород душил его горло изнутри. Его оторванная рука уже начала восстанавливаться. Белые волокна стремительно переплетались друг с другом, заново формируя мышцы, сухожилия, кожу и пальцы с такой скоростью, будто само тело отказывалось признавать факт полученного увечья. Он медленно сжал вновь выросшую ладонь в кулак. И улыбнулся ещё шире. - Вот теперь... - тихо произнёс он, глядя прямо на Лиа сквозь бушующий хаос искривлённого мира. - Теперь мы можем потанцевать с тобой в полную силу! Его силуэт исчез - а затем появился так близко, что его белые волосы сразу же попали под влияние Горизонта Событий, вытянувшись почти до бесконечности. Лиа застыла в воздухе, кидая все свои силы на поддержание ореола. Полупрозрачная граница моментально увеличилась, сохраняя форму идеальной сферы - и Мадара увяз в ней полностью. В следующее мгновение мир перестал различать его движения. Белое одеяние, посох, длинные волосы и чёрные Шары Истины слились в единственное ослепительное пятно, метавшееся внутри искривлённого пространства с такой скоростью, что даже восприятие Лиа, многократно усиленное природной чакрой, переставало разделять отдельные удары. Посох мелькал сразу в десятках мест, рассекая воздух тысячами ложных траекторий, шесть сфер непрерывно сталкивались с дрожащей границей Горизонта Событий, вспыхивали чудовищными взрывами, способными стереть целую горную гряду, и тут же сами попадали под ужасающее давление искривлённой реальности. Каждый взрыв рождался... И тут же сплющивался. Будто исполинская невидимая ладонь сжимала само пламя, превращая ослепительные сферы разрушения в тончайшие светящиеся диски, затем - в вытянутые световые нити, а после - в почти невидимые точки, исчезающие без единого звука. То же самое происходило и с самим Мадарой. Его плечо неожиданно складывалось внутрь. Грудная клетка на мгновение становилась невозможной, будто рёбра менялись местами. Левая нога исчезала почти до бедра. Шея вытягивалась неестественно длинной дугой. Через мгновение пространство отпускало его - и тело вновь собиралось обратно. Плоть Джинчуурики рвалась, кости дробились, мышцы выворачивались. Рука, только что восстановившаяся, вновь отделялась от плеча, исчезая где-то среди беснующихся Сингулярностей. И каждый раз... Она отрастала вновь. Кожа смыкалась. Белые ткани восстанавливались. Кровь возвращалась в сосуды. Будто само его существование отказывалось признавать понятие повреждений. А Лиа... Лиа уже почти перестала чувствовать собственное сознание. Из глаз непрерывно текла кровь. Она стекала по щекам, зависала внутри ореола алыми бусинами, вытягивалась в тончайшие рубиновые нити, повторяя искривления пространства. Каждый новый удар Мадары отзывался внутри её головы такой тяжестью, словно сам мозг медленно оседал под собственной массой. Фиолетовые прожилки уже полностью покрывали шею, лицо, кисти рук. Казалось, ещё немного - они разорвут кожу. Но ореол продолжал существовать. Продолжал удерживать невозможное. Мадара атаковал. Снова. И снова. И снова. До тех пор, пока... Лиа вдруг не почувствовала нечто странное. Очередной удар посоха пришёлся... совсем мимо. В десятках метров левее. Ещё один - вообще вверх. Следующий - в пустой участок неба. Потом - в землю. Ещё один - далеко ей за спину. Ни один из них даже не пытался попасть по ней. "Он... промахивается?" Мысль возникла и тут же исчезла. Следующий удар вновь прошёл далеко справа. Но, искривившись внутри Горизонта Событий, траектория неожиданно приблизилась к ней сильнее, чем предыдущая. Ещё один - снова мимо. Однако теперь наконечник посоха оказался уже всего в нескольких метрах от её плеча. Следующий удар был направлен вообще вниз. Но пространство послушно согнуло его. И древко прошло уже совсем рядом с её рукой. Лиа широко раскрыла глаза. Холод мгновенно прошёл по позвоночнику. "Нет..." Следующий выпад. На этот раз посох был направлен так, будто должен был уйти далеко ей за спину. Но, проходя сквозь искривлённую область, линия удара медленно изогнулась, словно сама реальность услужливо перенаправляла движение. Наконечник остановился... В каком-то десятке сантиметров от её лица. Лиа широко раскрыла светящиеся фиолетовые глаза - а Мадара неожиданно замер. Одно невозможно долгое мгновение их взгляды сверлили друг друга, подобно двум противоположным силам, что не должны были столкнуться. Однако, его физическое тело уже полностью восстановилось. Шары Истины вновь вращались за спиной, но на этот раз быстро, если не нетерпеливо. А белые губы тронула усмешка, полная настоящего, неподдельного азарта. - Значит... вот в чём закономерность... Его Риннеган внимательно следил уже не за Лиа. А за тем, как изгибается пространство между ними. Как свет становится дугой. Как кровь в воздухе описывает невидимые кривые. Он больше не смотрел на противника - он изучал сам закон, который она навязала миру. - Что ж, я вынужден признать - ты знатно меня развлекла, - почти торжественно произнёс Джинчуурики. - Твой контроль чакры и пространства бесподобен, Космодева. Это говорю тебя я - Учиха Мадара! Прими это с гордостью, девочка, и неси это знание с собой до самой смерти. Он перехватил посох, прищурив глаз - будто целился во что-то конкретное. - Которая настигнет тебя прямо сейчас! Его слова ещё не успели стихнуть, когда Мадара резко развернул посох и нанёс удар - не в Лиа, а далеко в сторону, будто намеренно целился в совершенно пустое пространство. Наконечник рассёк воздух, и в ту же секунду знакомая дрожь прошла по Горизонту Событий: невидимая геометрия вокруг Лиа изогнулась, пространство сжалось, свернулось по невозможной траектории, и длинное древко, начавшее движение в десятках метров от неё, внезапно оказалось прямо перед её лицом. Лиа увидела наконечник. До него оставались считанные сантиметры. И в этот момент она поняла - Мадара всё-таки разгадал принцип. Он больше не пытался пробить Горизонт напрямую. Он заставлял пространство само привести удар к ней. Последний шанс. Последний импульс. Самый последний. Сознание Лиа уже почти не существовало, но где-то глубоко внутри ещё оставался один крошечный, упрямый приказ, которому подчинилось всё её тело - удержать. Фиолетовые прожилки на её коже вспыхнули разом. И из каждой - из шеи, плеч, рук, груди, висков - мелкой кровавой россыпью брызнула кровь, мгновенно подхваченная искривлённым пространством. Она не закричала. Даже не успела вдохнуть. Её лицо лишь исказилось от чудовищного усилия, глаза распахнулись до предела, а губы беззвучно разошлись, словно тело пыталось закричать, но голос уже не принадлежал ей. Горизонт Событий уплотнился. Всего на несколько сантиметров. Но этого оказалось достаточно. Наконечник посоха Мадары буквально увяз в дрожащей границе, остановившись прямо перед лицом Лиа, будто попал не в воздух, а в толщу бесконечно вязкой, неподвижной материи. Глаз Мадары впервые за всё сражение широко раскрылся. - Что?.. И тогда закричало пространство. Не человеческим голосом - низким, чудовищным гулом, от которого сама земля пошла трещинами, а воздух вокруг задрожал так сильно, что казалось, будто весь мир одновременно разрывается между двумя несовместимыми состояниями. Лиа почувствовала, как внутри черепа что-то словно лопнуло, как миллионы раскалённых игл одновременно вонзились в мозг, и на одно бесконечное мгновение ей показалось, что она больше не удерживает Горизонт, а сама превратилась в его часть, в живую точку, вокруг которой сходились и ломались бесчисленные линии пространства. Мадара попытался выдернуть посох, и... Не смог. Граница сферы дрогнула. Посох начал медленно исчезать в ней, сначала на несколько сантиметров, затем глубже, пока чёрное древко не стало вытягиваться в тонкую линию, словно его засасывало в бесконечно далёкую точку. Наконечник окончательно растворился в фиолетово-чёрной глубине, а спустя ещё мгновение вся конструкция резко дёрнулась - и Горизонт Событий буквально вырвал посох из рук Учихи. Мадара остался с пустой ладонью. Лиа подняла на него глаза, что сияли безграничным фиолетовым. И не было в них ни страха, ни сомнений. Только безумная, почти нечеловеческая решимость. И прежде чем Мадара успел сделать следующий шаг, пространство под ногами Лиа схлопнулось. "Космотехника: Хвост Кометы!". Её просто выбросило из одной точки пространства в другую, словно сама реальность больше не могла удерживать её на месте. Фиолетовый след протянулся через ущелье. За ним пришла Сингулярность. А затем - вся Лиа. Мадара успел лишь поднять взгляд, когда Космодева уже неслась прямо на него, окружённая искривлённым воздухом, кровью и фиолетово-чёрным сиянием, а за её спиной пространство продолжало медленно схлопываться, будто весь этот мир наконец начал понимать, что именно она собиралась сделать дальше. - Захотела покончить с собой, девчонка?! - азартно воскликнул Джинчуурики, над головой которого была готова вот-вот низвергнуться сама космическая мощь. - Разорвать себя и меня на части, в отчаянной попытке завершить схватку?! Не выйдет, Космодева! Воздух над Учихой затрещал. Мадара вскинул ладони, даже не пытаясь уклониться или увернуться. Он был полностью уверен, что вся сила десяти Хвостатых Зверей и его собственная смогут вынести всё, что обрушит на него Космодева. Лиа появилась сверху, окружённая идеальным пульсирующим ореолом. Метались её волосы, изорванные лоскуты платья безумно реяли вокруг тела, а кровь носилась по невидимым дугам, пропитывая оставшийся воздух бордовым. "Невообразимо сильная - и настолько же одинокая и несчастная Лиа Мацуока, Космодева из Акацуки - умрёт в неравном бою, так и не получив того, чего она так хотела - ни семьи, ни близких, ни хотя бы малейшей иллюзии счастья в своей и без того короткой жизни". "Так ты сказал тогда, Зецу. Изливая свою ненависть, пытаясь унизить, причинить нам ещё большую боль... Что ж. Наверное, ты прав. Ты можешь глумиться сколько угодно, но твои слова не тронули в моей душе ни единой струны. Потому что я и так знаю, что это единственный конец, которого я заслуживаю после всего, что сделала. Я знаю, сколько людей погибло из-за меня. Знаю, сколько раз проходила мимо чужой боли, потому что собственная казалась мне важнее. Знаю, сколько раз оправдывала себя тем, что у меня не было выбора, хотя выбор был - просто мне не нравилась цена, которую пришлось бы за него заплатить. Я убивала. Лгала. Подчинялась. Мстила. И иногда делала это уже не потому, что меня заставляли, а потому, что мне самой было проще поверить: иначе нельзя. Я прекрасно помню, какой была. И не хочу превращать всё это в красивую историю о несчастной девочке, которую сломали обстоятельства. Да, меня ломали. Да, мной пользовались. Да, я была слишком одинокой, слишком злой и слишком отчаянной, чтобы понять, куда иду. Но мои руки всё равно остаются моими. И кровь на них - тоже моя". Перед глазами на мгновение вспыхнуло лицо Наруто. Упрямое. Грязное после боя. Совершенно невозможное в своей почти детской уверенности. "Один яркий и невероятно уверенный мальчишка пытался меня переубедить. Пытался донести, что никто в этом мире не должен оставаться один, даже несмотря на все свои ошибки. Я тогда почти смеялась над ним. Что он вообще мог знать обо мне? О том, что я сделала? О том, сколько всего во мне уже умерло? Но даже тогда, я все равно поняла, что Наруто и не говорил, что я невиновна. Он говорил, что я всё ещё могу выбрать". Эта мысль оказалась почему-то страшнее любого обвинения. "Я свой выбор сделала - и теперь несу за него ответственность. Я искала счастье, искала путь, по которому смогла бы вернуться туда, где для меня не было бы больше боли. Моя семья для меня - всё. У меня не получилось принять эту реальность без неё. Я слишком долго смотрела на этот мир и видела только то, что он у меня отнял. Поэтому мне хотелось уничтожить его раньше, чем он снова успеет сделать мне больно". "Но я ошибалась". "Не в том, что мне было больно. Не в том, что я скучала по ним. Не в том, что я хотела хотя бы ещё раз услышать мамин голос, увидеть отца, услышать смех Якиро. Я ошибалась в другом - решила, что моя боль даёт мне право отнять у остальных их мир". "И теперь я вижу их". "Минато. Какаши. Наруто. Даже тех людей, которых я ещё недавно считала просто частью этой бессмысленной войны. Они тоже что-то потеряли. У каждого из них есть свои могилы, свои мёртвые, свои вещи, которые уже никогда не вернуть. И всё равно они стоят здесь. Всё равно защищают этот мир. Не потому, что он хороший. Не потому, что он справедливый. И даже не потому, что они верят, будто смогут сделать его идеальным". "А потому что он настоящий". Настоящий настолько, что в нём можно потерять человека. Настоящий настолько, что можно встретить другого. Настоящий настолько, что здесь всё ещё можно выбрать, кем ты будешь завтра. "Наверное, поэтому я окончательно решила, что в Вечном Цукуёми мне... не найти того, что я искала так долго. Не потому, что я вдруг разлюбила свою семью. Наоборот. Именно потому, что люблю их. Я не хочу получить их обратно ценой всего остального мира. Не хочу улыбаться маме в мире, который никогда не существовал. Не хочу снова услышать голос Якиро, если за этой улыбкой будут миллиарды людей, запертых в чужой мечте. Это будет не возвращение домой. Это будет очередная ложь". "Умрёт обманутой, брошенной, и так и не ставшей хоть на толику нужной тому человеку, за которым она слепо шагнула в пропасть". "Обито, ты... Я... Мы через столько всего прошли вместе. Возможно, я так никогда и не узнаю всей твоей истории. Не узнаю, почему ты решил провести меня через всё это. То, что говорил Зецу, - пустой звук для меня. Я бы хотела услышать слова правды именно от тебя. Не от Мадары. И уж тем более не от Зецу. Не от кого-то, кто решил, будто знает нас лучше нас самих. От тебя, Обито. И обращённые лично ко мне. Ты сделал мне очень больно. Не думай, что я забыла все эти четыре года. Не забыла кровь, которая была на твоих перчатках, когда ты сжимал мои запястья после нашего боя на побережье. Не забыла твои слова. Твои приказы. Не забыла, сколько раз после них моя катана снова покрывалась кровью. Я помню всё. И, наверное, именно поэтому больше всего ненавижу, когда кто-то пытается сказать мне, что я ничего не понимаю. Я понимаю. Я прекрасно понимаю, кем ты был для меня. И понимаю, кем была я для тебя. Понимаю, сколько во всём этом было боли, страха, злости и лжи. Понимаю, что нельзя просто взять и стереть четыре года одним решением. Нельзя сделать вид, будто ничего не произошло. И я не собираюсь этого делать Но я всё равно не отворачиваюсь. Не потому, что ты заслужил моё прощение. И не потому, что я забыла, что ты сделал. А потому, что сейчас это мой выбор. Впервые - действительно мой. Ты хотел подарить мне мир, в котором я была бы счастлива. Мир, где больше не пришлось бы просыпаться от боли, искать мёртвых среди живых и каждый день вспоминать тех, кого уже никогда не вернуть. Я не знаю, возможно ли вообще такое счастье теперь. Не знаю, осталась ли во мне хоть какая-то дорога обратно. Но если этот мир всё ещё существует... если он ещё не потерян окончательно... Может быть, нам стоило хотя бы один раз попробовать посмотреть на него как-то иначе. Не глазами Мадары. И не глазами Наруто. А своими. И может быть... мы всё-таки могли бы...". "КОСМОТЕХНИКА: СВЕРХНОВАЯ!". Её губы не шевелились - название техники словно стало частью самого пространства. Белое лицо Джинчуурики маячило прямо перед глазами Лиа, подолы его одеяния трепало порывами ветра, а поднятые руки Учихи угодили прямо в дребезжащую границу сферы. Казалось, что на бесконечно долгое мгновение весь мир разом перестал шевелиться. Последние остатки чакры не то что ринулись наружу - из Лиа их просто вытолкнуло. Сначала исчез звук, а за ним и свет. Не вспышка - сама возможность видеть. Белизна мгновенно поглотила ущелье, Мадару, Лиа, каменные стены, чёрные шары Истины и даже далёкое ночное небо, превратив всё существующее в одну ослепительную, бездонную пустоту. А затем пространство вокруг Лиа будто сорвалось с последнего удерживающего его болта: сфера Горизонта Событий сжалась до ослепительно тонкой границы и в следующее мгновение взорвалась во все стороны, выпуская наружу чудовищную массу природной чакры, накопленной за всё это время. Удар не просто разорвал воздух - он сделал его одним сплошным ударом. В центре взрыва родилась ослепительная звезда, настолько яркая, что её сияние на несколько мгновений уничтожило все тени вокруг, а затем из неё во все стороны хлынули гигантские фиолетово-белые фронты энергии, похожие на расширяющуюся оболочку настоящей сверхновой: они неслись по ущелью со скоростью, которую человеческий глаз уже не мог различить, испаряя камень, разрывая землю, срывая целые пласты скал и превращая их в раскалённую пыль, которая тут же подхватывалась чудовищным потоком и уходила вслед за ударной волной. Казалось, сама материя мира начала умирать. Каменные стены вздувались и лопались, словно были сделаны не из горной породы, а из хрупкого стекла; обломки, попавшие в эпицентр, не падали - они исчезали, превращаясь в сияющие нити, которые вытягивались на тысячи метров и растворялись в ослепительном пространстве; земля под ногами выгибалась огромными волнами, будто под ней проснулся океан, а затем проваливалась, оставляя после себя гигантскую чашу, края которой разлетались всё дальше и дальше. Шесть шаров Истины, до этого казавшиеся абсолютной и неуничтожимой защитой самого Мадары, оказались внутри этого безумия и впервые за всё сражение потеряли свою идеальную неподвижность: их буквально швырнуло в разные стороны, вращая среди потоков фиолетовой материи, а вокруг каждой сферы пространство изгибалось и дрожало так, словно сама техника Лиа пыталась раздавить их не силой, а самим фактом своего существования. А потом взрыв достиг Мадары. Белоснежная фигура Джинчурики исчезла в ослепительном потоке. На одно мгновение его силуэт ещё можно было различить - поднятые руки, развевающиеся волосы, за которыми тянулись длинные светящиеся полосы, - а затем всё это поглотило сияние, и Мадара оказался в самом центре космического катаклизма, где каждая частица пространства вокруг него двигалась с чудовищной скоростью, сталкиваясь, сжимаясь и разрываясь. Ударная волна ушла далеко за пределы ущелья. Горы содрогнулись, а чёрное небо вспыхнуло, словно ночь резко решила отступить. Где-то далеко, над полем битвы, люди подняли головы, увидев на горизонте нечто, подобное второму солнцу, внезапно родившееся там, где его никогда не существовало. И только после этого пришёл звук. Сначала - низкий, почти неслышный гул, который почувствовали скорее костями, чем ушами. Затем - рокот. Грохот оказался настолько чудовищным, что земля буквально задрожала под ногами, воздух превратился в сплошную ударную волну, а остатки скал взлетели вверх вместе с гигантским столбом раскалённой пыли и энергии. - Аааааааа! Крик, полный почти безумной ярости, казалось, мог пересилить даже мощь взрыва Сверхновой. Земля под ногами Мадары просела, его вмяло в камень почти по колено, белые одеяния нещадно стирало из этой реальности. Бледная кожа слезала с костей вместе с мясом, его тело дробило на атомы... Но Мадара все ещё стоял. Его ладони все так же были подняты вверх, будто он в одиночку держал всю вселенную между пальцев. Это было последним, что сама Лиа ещё успела различить, пока и её собственные глаза перестали что-либо видеть. Тело в раз стало каким-то лёгким, будто чужим, исчезла вся боль, вся тяжесть. Она чувствовала себя чем-то тонким, незримым, словно её существование больше не было значимым в этой реальности. Лиа закрыла глаза, но свет пробивался даже сквозь сомкнутые веки. Чакра сгорала, с каждым мигом забирая у неё нечто гораздо большее, чем обычная природная энергия. "Я больше не могу держать Горизонт Событий. В этот раз я действительно отдала всё, что было. Козырей у меня больше нет, а значит, когда его действие кончится, Сверхновая просто... сотрёт меня в порошок". Ударная волна настигла и её саму. Лиа показалось, что её просто переместили из одной точки в другую, словно она была смятым фантиком, а затем начали крутить и вертеть, как в гигантской воронке. Ощущения пропали сначала с кончиков пальцев, затем с щиколоток, в зоне шеи, спины. Они будто были отдельно - сознание и её тело. Мир вокруг не имел границ, не имел законов, ни единый атом больше не занимал прежней позиции. Словно сама суть реальности, сама способность атомов держаться вместе больше не была аксиомой. "Нет... больше сил... Я больше... не могу". Но за миг, за секунду, за вспышку света до того, как последний импульс, поддерживающий границу Горизонта, бесследно исчез, а сама техника уже начала раскалываться, Лиа почувствовала, как её плеча... неожиданно больно коснулось что-то металлическое. Мелькнула жёлтая вспышка, будто всё это безумие резко прошил электрический разряд, всё перемешалось, толкнулось, дёрнулось, завертелось и... кончилось. - Космо... дева! Её тело тяжело рухнуло на землю. Камень больно воткнулся в лопатки, затылок со стуком ударился о землю, когда она кубарем прокатилась вперёд. А вместе с ней - звук ещё одного падения, словно кто-то на огромной скорости не удержал равновесие. Движение наконец остановилось, и Лиа почувствовала, как чьи-то руки переворачивают её на спину. Глаза были открыты, но видели очень и очень смутно. Вроде бы, перед ней были лица, смазанные, словно тени. Силуэты людей возвышались прямо над головой, и кто-то даже легонько похлопал её по щеке. - Космодева! Лиа! Она услышала это не сразу. Сначала до неё дошло лишь какое-то глухое, вязкое колебание, будто голос доносился с огромной глубины, пробиваясь через толщу воды. Потом отдельные звуки начали медленно отделяться друг от друга, складываясь в слова, однако мозг всё ещё не успевал их обрабатывать, и Лиа лишь лежала неподвижно, глядя в совершенно белое небо. "Небо". Она не сразу поняла, что именно видит. Белое постепенно стало серым, серое - мутно-голубым, а затем перед глазами проступили первые неясные очертания. Неровные края скал. Размытые пятна лиц. Чьи-то волосы, колыхавшиеся на ветру. Всё это плавало перед ней, словно мир ещё не успел вернуться на своё прежнее место. Лиа моргнула. Один раз. Второй. На третий веки закрылись сами, и несколько секунд она просто лежала с закрытыми глазами, не понимая, зачем вообще пыталась их открыть. "Тяжело". Не больно. Именно тяжело. Словно всё её тело внезапно стало чужим и невероятно тяжёлым предметом, который кто-то положил на землю, а она теперь должна была каким-то образом заставить его двигаться. Она попыталась вдохнуть глубже - получилось. Грудь едва заметно поднялась. Воздух показался странным - холодным, сухим, почти невесомым. Следом вернулся запах: пыль, камень, кровь. Что-то обугленное. А потом - звук. Сначала один. Глухой рокот где-то далеко. Потом другой - шорох осыпающихся камней. Затем собственное дыхание, тихое и хриплое, вдруг показавшееся ей невероятно громким. И наконец голоса. - Она слышит нас. - Лиа, ты меня понимаешь? Слова накладывались друг на друга, но теперь они уже не исчезали в пустоте. Они существовали. Были настоящими. Лиа снова открыла глаза. На этот раз лица стали немного чётче. "Какаши. Минато". Она узнала их не сразу - скорее по очертаниям, по чакре, по голосам, по тому, как они стояли рядом. Но постепенно мозг начал возвращать ей привычный порядок вещей. "Я лежу. Здесь коноховцы. Я... жива". Последняя мысль почему-то не вызвала никакой радости. Вообще ничего не вызвала. Лиа просто лежала, глядя вверх, и чувствовала внутри совершенно непривычную пустоту. Страх, облегчение, боль, усталость - всего этого просто не было. Будто внутри неё после взрыва осталось огромное пространство, из которого вынесли абсолютно всё - эмоции, мысли, воспоминания, желания, саму способность что-либо чувствовать. В голове была самая натуральная вата. Густая, тяжёлая, бесконечная. Мысли появлялись медленно и тут же растворялись, словно не успевали сформироваться окончательно. Лиа попыталась поднять руку. Пальцы не послушались. Она даже не поняла, почему. Ещё одна попытка. Ничего. Тело будто забыло, что у неё вообще есть руки. - Лиа? Кто-то снова аккуратно коснулся её щеки. Она перевела взгляд. Очень медленно. Настолько медленно, что сама почувствовала, как это движение отнимает у неё почти последние остатки сил. - Я... слышу, - наконец прошептала она. Собственный голос показался ей чужим. Тихим, пустым. Но настоящим. И только тогда Лиа поняла, насколько сильно устала. Она снова закрыла глаза. Не потому, что потеряла сознание. Просто потому, что больше не хотела ничего видеть. - Я боялся, что не смогу подгадать момент, чтобы вытащить тебя, - услышала она негромкий голос Минато. - Нам несказанно повезло, что здесь оказались именно Какаши и Гаара. Никто другой бы не смог добраться до тебя в эпицентре этого взрыва... Смысл его слов дошёл до Лиа не сразу. Чувствуя, как тяжело бьётся сердце, будто каждый его удар требовал неимоверных усилий, она прошептала, не открывая глаз: - Что... произошло? Где-то на заднем фоне ещё продолжал умирать её взрыв. Сначала грохот стоял такой, будто рушилось само небо, но теперь он постепенно уходил вдаль, становясь всё тише: чудовищный рёв сменялся тяжёлым рокотом, рокот - далёкими раскатами, а затем оставался лишь редкий гул, перекатывающийся между разрушенными горами. В воздухе всё ещё плавали крошечные частицы фиолетового света, медленно гаснущие одна за другой. - Как только сферы Мадары перестали нас преследовать, мы ринулись тебя искать, - раздался голос Какаши, и Лиа всё-таки открыла глаза. - Вы переместились на огромное расстояние, у Минато-сенсея не было там меток. - И на тебе я их тоже не оставлял, - невнятно добавил Минато, и Лиа перевела взгляд на него. Четвёртый выглядел ещё более измочаленным, зубами удерживая рукоятку своего куная. Рук у него все так же не было. - Когда ты запустила свою технику, мы поняли, что не сможем к тебе приблизиться, чтобы помочь. - Мы ждали момента, чтобы Гаара смог отправить к тебе свой песок, на котором сенсей специально поставил метку, - пояснил Какаши, глядя куда-то в сторону. Послышались шаги, и Лиа увидела ещё одного знакомого человека - бывшего Джинчуурики Однохвостого. Парень смотрел на неё тревожно и очень внимательно. Но не враждебно. - Если бы твоя техника исчезла секундой позже - я бы не успел, - вздохнул Минато. Лиа едва заметно повернула глаза вверх. Небо тоже возвращалось. Ослепительная белизна медленно тускнела, превращаясь в серое сияние, затем в глубокий синий цвет, пока над ними снова не простёрлась привычная ночная тьма. Одна за другой начали проступать звёзды - сначала едва заметные, потом всё более ясные, словно кто-то постепенно возвращал их на прежние места. "Они... спасли меня". Лиа всё ещё не знала, как ей реагировать на это осознание. Совсем недавние враги, люди, которых она готова была по-настоящему убить, просто взяли... и спасли её. Искали момент, сами еле как укрылись от чудовищного взрыва, выслеживали её местоположение, рискнули собой - и помогли. И если бы не они, Лиа была бы мертва. Потому что сил, чтобы защититься от собственной Сверхновой, у неё уже не было. Лиа попыталась спросить или сказать что-нибудь ещё, но из груди вырвался только сдавленный хрип. Попыталась пошевелить чем-то, кроме глаз - тоже не вышло. Тело на импульсы мозга не отвечало. Вообще. - Я всё ещё чувствую чакру Мадары. Даже после такого, он... Он настоящее чудовище, - донесся встревоженный голос Гаары. - Лиа выиграла нам время, - отозвался Минато. - Наруто должен появиться в любую минуту. - Слишком опасно сидеть и бездействовать. Мадара не тот противник, который просто так остановится. Если он способен пережить такую атаку... То момент, когда он вновь явится сюда - лишь вопрос времени, - мрачно ответил Какаши. - Что у вас здесь происходит? Появление ещё одной чакры Лиа не почувствовала, и это было странно. Она даже не стала открывать глаза, чтобы взглянуть на того, кто к ним прибыл. Голоса было достаточно, чтобы узнать. - Гай... Какаши обернулся, и его движение показалось Лиа чем-то смутным и смазанным, будто силуэт короховца был отражением в воде. - Это же... Космодева! - произнёс никто иной, как Майто Гай. Рядом с джонином был кто-то ещё, но Лиа уже не придавала этому значения. - Вы её победили? - Ты запомнил её имя? - слегка удивлённо спросил Какаши. - Такую силу юности не забудешь, - усмехнулся Гай. - Нас чуть не снесло взрывом, пока мы сюда добирались. Это её рук дело? - Да. Лиа столкнулась с Мадарой один на один. Мы вытащили её оттуда. - Значит, этот Мадара сейчас не в лучшей своей форме? - вдруг как-то серьёзно уточнил Гай. Лиа услышала странный звук, словно джонин похрустел конечностями. Будто... разминался. - Гай, ты что-то задумал? - Наруто рисковал жизнью, чтобы защитить нас, - уверенно ответил Гай. - А теперь ещё и бывший враг бросается в бой. Я не могу больше отсиживаться в стороне. Лиа услышала, как Майто Гай стукнул кулаком о кулак. - Новое поколение - наша ценность. Юность не сможет пылать, если ей будут диктовать условия те, кто должен быть уже мёртв. Поэтому... Джонин круто развернулся на пятке, глядя в ту сторону, где совсем недавно разорвалась настоящая Сверхновая. - Пойду-ка разберусь с этим Мадарой. Окончательно, - твёрдо закончил он. - Гай-кун, ты... - удивлённо выдохнул Минато. - Мы постараемся вас прикрыть, Гай-сан, - отозвался Гаара. - За мной, ребята! Покажем ему, из какого теста мы сделаны. Секунда - и чакра Гая исчезла, чтобы появиться уже где-то вдали. За ним пошёл и Гаара, а также те ниндзя, которые тоже присутствовали. Но которых Лиа не знала. - Им может понадобится моя помощь. Я тоже пойду, - после некоторой паузы произнёс Минато. - Какаши, а ты... - Я останусь здесь. Будем ждать возвращения Обито, - ответил Хатаке. - Чакры у меня нет, так что толку от меня немного. - Идёт, - кивнул Минато, уже собираясь переместиться. Но в последний момент он обернулся через плечо. - Позаботься о ней. Когда Обито вернётся... - Знаю, сенсей. Я всё сделаю. Через мгновение Четвёртый Хокаге прыгнул, оставляя после себя лишь жёлтые искры. Какаши проводил его взглядом. Лиа оставалась лежать. Всё, что происходило над ее головой, быдо где-то там, совсем далеко. Мысль, что коноховцы пошли сражаться с Мадарой, что этот невообразимо могущественный Учиха пережил её последнюю атаку - всё это будто не доходило до мозга. Пустота, что сковала сердце, тело и разум, росла с каждой секундой. Лиа смотрела на ночное далёкое небо, на звезды - но почему-то ничего не видела. - Какаши... - еле слышно слетело с её губ. Джонин, до этого молчавший, дёрнулся. Лиа увидела, как он опускается на колени, и что его голова нависает над ней. - Не говори ничего. Побереги силы, - кратко отозвался он. Красный огонёк в его левом глазу светился тускло. - Ответь, - все равно прошептала Лиа. - Почему... Почему вы спасли меня? Хатаке ответил не сразу. Его глаза внимательно скользили по её лицу, будто он пытался разглядеть, увидеть в ней нечто, что помогло бы ему ответить на этот вопрос. Когда Лиа уже решила, что он ничего не скажет, то он негромко выдохнул: - Я бы не хотел, чтобы Обито терял кого-то ещё. Лиа бы хотела сжать кулак. Но тело не отозвалось. "Ясно... Я не могу шевелиться". - Обито... - повторила она, и воздух в легких показался чем-то тяжёлым. - Он... Когда вы... Сердце толкнулось о рёбра, причиняя ей почти физическую боль. Слова застревали, не желая выходить. Будто боялись, что когда коснутся реальности, то она затрещит по швам. - Та девушка, - все-таки выдохнула Лиа, глядя прямо на Какаши. - Рин... Как только это имя было произнесено, Хатаке вздрогнул, прищуривая глаза. Лиа не видела, что пальцы джонина едва заметно сжались. - Что... с ней случилось? Какой она была? - Рин, - так же тихо ответил Какаши. - Была частью нашей команды. Медиком. Но знакомы мы были с самого детства. А Минато - наш сенсей. Мы долгие годы ходили на миссии вчетвером. И Рин... Она нас объединяла. Была центром, поддержкой, которую мы должны были защищать ценой всего. Она была доброй. Всегда заботилась об Обито. И для него... Какаши на мгновение отвёл взгляд, будто собирался с мыслями. - Для него она была всем. Всем миром. Лиа рвано выдохнула, закрывая глаза. - Когда началась Третья Война Шиноби, то её похитил враг. Обито настоял на том, чтобы мы пошли её спасать. А я, - Какаши замолчал на секунду. - Я хотел продолжить миссию. Не ставить задание под удар. - Долг шиноби? - уголок губ Лиа дрогнул в тени горькой усмешки. - Да... - уже совсем неслышно продолжил он. - Обито тогда сказал мне - в мире ниндзя те, кто нарушают правила и законы - отбросы. Но те, кто бросает своих товарищей в беде - хуже отбросов. В итоге, мы пошли искать Рин. И мы нашли её. В плену в каменной пещере. На лице Какаши, скрытом маской, незримыми тенями мелькали воспоминания. Его глаза были усталыми и стеклянными, будто давняя картина, которую они видели, разворачивалась прямо перед ним вновь. - Мы почти вытащили её. Но пещеру подорвали, и Обито... Его придавило камнем. Должно было меня - но он оттолкнул меня в последний момент. Камень рухнул сверху, раздавив правую сторону его тела. Мы не смогли его вытащить. И с тех пор он считался мёртвым. Уши Лиа поглощали информацию невероятно жадно. Она не могла шевелиться, не могла встать, даже просто сесть. Лишь слушать. - Именно тогда он подарил мне свой шаринган. И именно тогда я пообещал ему, что защищу Рин. Но... Я не смог. Какаши замолчал, будто у него резко кончились все силы говорить. Он смотрел в землю, и на его лице читалось лишь одно - старое, очень старое сожаление. "Вижу, что это всё ещё мучает тебя, Какаши. Ты тоже видишь мёртвых каждую ночь, да? Я понимаю, каково это, Какаши. Я понимаю". - А сам Обито... - хрипло прошептала она. - Каким он был в молодости? Какаши медленно перевёл взгляд на неё. - Может, ты мне сейчас не поверишь, но... - кажется, он усмехнулся под маской. - Почти такой же, как Наруто. Громким, неуклюжим, уверенным как-никогда. Отзывчивым, добрым. Он бы никогда не бросил своих друзей. И всегда мечтал стать Хокаге. Кушина, мама Наруто, всегда хотела, чтобы сам Наруто вырос таким же, как Обито. Она очень его любила. - Вот это да... Лиа всеми силами боролась со слабостью, заставляла свои глаза быть открытыми, губы двигаться, а грудную клетку раз за разом делать вдох. Ей было по-настоящему страшно пропустить любое сказанное джонином слово. Перед глазами появилось два образа. Первый - человек, который годами стоял перед ней по ту сторону стола и отдавал приказы чужим, холодным голосом. В чёрном плаще Акацуки, в спиральной оранжевой маске. Второй - Наруто. Тот самый мальчишка, который мог орать на весь мир о своих мечтах, лезть туда, куда его никто не просил, получать по голове и всё равно подниматься, снова доказывая всем вокруг, что он не собирается становиться тем, кем его считают. И Лиа просто не могла поверить, представить, что оказывается, эти два человека когда-то были очень и очень похожи. Только один из них потерял всё - и канул во тьму. А второй продолжил бороться, и... "Теперь на стороне Наруто весь мир". На заднем фоне вдруг раздался грохот, настолько низкий и тяжёлый, что каменная порода под телом Лиа едва заметно дрогнула. Она не сразу поняла, что это было - сознание ещё слишком медленно собирало окружающий мир из отдельных звуков, - но следом пришёл второй удар, уже гораздо громче, а затем третий, и ущелье словно содрогнулось целиком. Где-то далеко вспыхнула чудовищная волна чакры, на мгновение осветившая ночное небо изнутри, и почти сразу же её накрыл другой всплеск - плотный, ослепительно яркий, такой мощный, что даже сквозь закрытые веки Лиа увидела белое сияние. Мадара и Гай уже сошлись. Грохот их ударов невозможно было принять за обычное сражение - каждый столкнувшийся импульс отзывался взрывом, будто где-то в горах одновременно обрушивались целые скалы, а затем следовала короткая, почти неуловимая пауза и новый удар, ещё сильнее предыдущего. Воздух ревел, пространство дрожало, земля под Лиа мелко вибрировала, а над далёким горизонтом одна за другой вздымались огромные волны пыли и камней, подсвеченные кипящей чакрой. Иногда сквозь этот хаос пробивался резкий, почти металлический звук - словно два чудовищных оружия сталкивались на такой скорости, что человеческий слух уже не успевал различать отдельные движения. И среди всего этого Лиа вдруг почувствовала чакру. Даже издалека. Она не просто ощущалась - она кипела. Невероятная энергия Гая вспыхивала короткими, бешеными импульсами, каждый из которых казался человеческому телу невозможным, а следом её накрывала другая - тяжёлая, огромная, но рваная чакра Мадары, и эти два потока сталкивались, смешивались и буквально плавили пространство вокруг себя. От каждого столкновения по ущелью расходилась новая ударная волна, заставляя камни подпрыгивать с земли, а пыль - взлетать густыми серыми облаками. - Он уже открыл Восьмые Врата... - едва слышно произнёс Какаши. Лиа медленно повернула глаза в его сторону. Где-то далеко раздался такой взрыв, что на несколько секунд заглушил абсолютно всё остальное. А затем ночное небо вспыхнуло багрово-красным. - И всё равно Мадара держится, - продолжил Хатаке. Лиа ничего не ответила. Она просто слушала. Слышала, как далеко за пределами её неподвижного тела два монстра продолжали ломать друг друга, как каждый новый удар заставлял горы отвечать эхом, как над горизонтом вздымались гигантские столбы пыли и чакры, как сам воздух будто плавился от чудовищной температуры и давления. - Сила этого Учихи - невероятна, - Какаши покачал головой. - Он выстоял против твоей природной энергии. И все равно в состоянии сражаться с Гаем. - Видимо, одолеть его может разве что Ками-сама, - горько отозвалась Лиа, все продолжая смотреть в небо. - Лиа... Что это? Тон Какаши окрасился нотками тревоги. Но не успела она не то что ответить, а хотя бы среагировать на его слова, как мир разорвала вспышка ещё двух чакр. Лиа почувствовала их раньше, чем услышала или увидела хоть что-нибудь. Одна - яркая, почти ослепительная, но при этом совершенно непривычная, будто в ней смешивалось сразу несколько разных источников энергии, переплетённых в один невероятно цельный поток. Она не была похожа на ту чакру Наруто, которую Лиа уже знала: в ней всё ещё угадывалась его прежняя невероятная жизнестойкость, то самое упрямое, горячее сияние, которое невозможно было спутать ни с чем, но теперь поверх него лежало что-то ещё - настолько огромное и чистое, что сенсорика Лиа на мгновение просто потеряла способность определить его пределы. Вторая появилась почти одновременно. Ещё более холоднее и собраннее. Чакра Саске ощущалась совершенно иначе - не как пламя, а как молния, которую заключили в человеческое тело и заставили подчиняться каждой мысли. В ней не было безумной широты Наруто, зато была невероятная плотность, острота и какая-то новая глубина, от которой по коже Лиа прошла едва заметная дрожь. Она знала эту чакру. Но никогда прежде не чувствовала её такой. - Наруто... - едва слышно выдохнула Лиа. Какаши тоже поднял голову. Где-то далеко, за разрушенными ущельями, вспыхнуло огромное золотое сияние, а почти сразу рядом с ним прорезалась другая вспышка - холодная, бело-фиолетовая, настолько резкая, что ночное небо на мгновение стало похожим на расколотое стекло. Грохот пришёл спустя несколько секунд. Сначала один. Потом второй. А затем целая лавина ударов, взрывов и раскатов, смешавшихся в единый оглушительный рёв. Лиа не могла подняться, не могла даже повернуть голову достаточно быстро, но теперь ей уже и не требовалось ничего делать - она чувствовала их. Они сражались. Где-то там, среди развалин, среди кипящей чакры Мадары и уже угасающей силы Восьмых Врат, появились ещё двое. Их энергия переплеталась с уже знакомыми потоками, сталкивалась с чудовищной чакрой Мадары, вспыхивала и снова исчезала, а каждый новый контакт отзывался далёким громом. На горизонте одна за другой начали расцветать вспышки. Лиа смотрела на них почти неподвижно, чувствуя, как внутри неё что-то очень медленно меняется. Наруто был жив. Саске тоже. И они пришли. Не такие, какими были раньше. Не те мальчишки, которых она видела ещё совсем недавно. Что-то произошло с ними там, за пределами этого разрушенного ущелья. Что-то такое, чего Лиа пока не могла понять. - Лиа, ты слышишь? Что это? - тревожно повторил Какаши. Она тяжело перевела на него взор. - О чём ты? - прохрипела Лиа. - Твои руки... Техника, которую ты использовала. Что это за дзюцу? - спросил он, глядя на неё сверху. Шаринган в глазнице вращался, будто Какаши анализировал что-то, чего не видела она. - Я не могу двигаться. Покажи, что там, - выдохнула она. Какаши аккуратно ухватил её за запястье и поднял конечность, словно та была частью манекена, или куском сырого мяса. Лиа уже успела позабыть это ощущение... Хатаке передвинул её кисть прямо к её глазам. Лиа тяжело присмотрелась... Фиолетовые прожилки, что всё ещё слабо-слабо светились на коже, начинали медленно, очень медленно расползаться в стороны. Лиа не чувствовала боли - но прекрасно видела, как крохотные лоскуты кожи, сравнимые с песчинками, постепенно истончались. И исчезали. "Я знаю... что это". Но вслух она ничего не сказала. Лишь вновь посмотрела на Какаши. Она не видела выражения своего лица, но вот Хатаке... понял все сразу. - Твоя чакра сгорает, - прошептал он. - Лиа, ты... Ты будто распадаешься. - Как настоящая Сверхновая, - беззвучно отозвалась она. Печаль тронула её лишь поверхностно. Вся та буря эмоций, что плескалась в груди, была почти полностью выжжена в ней последней техникой. Грусть, бесконечная тоска, сожаление - все это текло по венам, но не находило выхода в её разуме. - Это даже символично, - Лиа слабо усмехнулась, когда Какаши положил её безжизненную руку обратно на землю. - Моё прозвище - Космодева. И если мне все-таки суждено сегодня исчезнуть... Голос почему-то не дрожал. И слёз в уголках глаз тоже не было. Лишь бесконечная, как пучины космоса, пустота. - Нет. Голос Хатаке прозвучал почти сталью. Джонин склонился над ней, и его руки ухватили её за плечи. - Я уже сказал тебе, что не допущу того, что Обито потеряет кого-то ещё. Я пообещал ему. Пообещал сенсею. И себе. Второй раз я этого себе не прощу. И Обито меня не простит. Какаши легко подхватил её, зажимая под боком. Он резко встал - а затем переместился в технике. Лиа безвольно болтнулась в его руках, как огромная тряпичная кукла. - Я найду Цунаде-сама, - на бегу бросил он, начиная отдаляться от далёкого сражения. - Она сможет тебе помочь. Мир сорвался с места. Лиа не успела даже понять, что произошло, когда всё вокруг превратилось в смазанную полосу цвета, света и тени. Разрушенные скалы мелькали где-то по краям зрения, земля то приближалась почти вплотную, то мгновенно исчезала, а тело Какаши двигалось с такой скоростью, что каждый его рывок отдавался внутри Лиа тяжёлой, тупой вибрацией. Её голова безвольно моталась из стороны в сторону, волосы хлестали по лицу, а собственные руки болтались вдоль тела, не способные ни ухватиться за него, ни хотя бы удержать себя. Она пыталась напрячь пальцы. Ничего. Попыталась согнуть локоть. Тишина. Ни один нерв не отозвался привычным импульсом, будто между мозгом и телом вдруг протянули бесконечную пустоту. Лиа снова попробовала. И снова. И снова. Ничего. Даже самое простое движение, которое раньше происходило само собой, теперь требовало от неё невозможного - приказ уходил из мозга, но тело словно больше не принадлежало ей. - Всё хорошо, - коротко сказал Какаши, заметив её взгляд. - Не пытайся двигаться. Она хотела ответить, что не может. Но губы тоже почти не слушались. Поэтому Лиа просто смотрела. И тогда вновь увидела их. Фиолетовые прожилки. Они всё ещё покрывали её руки, шею, плечи, проступая под кожей тонкими светящимися линиями, которые теперь выглядели совершенно иначе, чем несколько минут назад. Раньше они словно горели внутри неё, пульсировали вместе с каждой каплей сенчакры, а теперь... двигались. Одна из линий на предплечье медленно дрогнула и поползла в сторону, будто под кожей кто-то проводил раскалённой иглой. Она разделилась на две тонкие ветви, одна из которых ушла к локтю, а другая - вверх, к плечу. Ещё несколько прожилок рядом начали постепенно истончаться, расползаясь в разные стороны и оставляя после себя едва заметное фиолетовое свечение. Лиа смотрела на это, почти заворожённая. Ей казалось, что под кожей медленно сгорает сама энергия. Будто организм теперь пытался самостоятельно разобрать то чудовищное количество сенчакры, которое она заставила пройти через каждую клетку собственного тела. Но у него не получалось. В очередном рывке Какаши её рука безвольно качнулась, и Лиа увидела, как новая фиолетовая линия пересекла тыльную сторону ладони, дошла до основания большого пальца и вдруг резко свернула, словно наткнулась на невидимую преграду. - Какаши, - прошептала она, когда он перемахнул через очередной разваленный камень. - Если я все-таки... Закончить предложение она не смогла. Лиа слабо вдохнула, когда волосы вновь хлестнули её по лицу. - Скажи Обито, что я хочу, чтобы он тоже... простил меня. - За что, Лиа? - рвано спросил Какаши, даже не глядя на неё - он был сосредоточен на дороге. - За то, что я не смогла выполнить его единственного задания. "Не умри, Лиа". - Сама ему скажешь. Мы уже почти на месте, - ветер чуть не оборвал его фразу, брошенную без тени сомнений. Какаши перехватил её, сделал ещё несколько прыжков, звуки его ботинок, твёрдо вбивавшихся в землю, резал её по ушам. Лиа еле дышала, голова шла кругом от скорости. И от того, что руки Хатаке железной хваткой сдавливали её поперёк тела. Будто он боялся, что если выпустит Лиа, то она и правда... распадётся. Исчезнет, как дымка туманности. И в тот самый момент, когда темп его безумного бега начал замедляться, когда Какаши явно хотел сказать что-то ещё... По их сенсорике ударила чакра. Тяжелейшая, ужасная, настолько плотная, что дышать сразу же стало трудно. Узнать, чье именно присутствие обрушилось сверху, было просто невозможно. Какаши резко остановился, от чего тело Лиа дернулось ещё больше. - Вот вы где. Пытаетесь сбежать? Не так быстро! - раздался тот самый голос. Низкий, металлический, раскатистый. Тот, который Лиа не хотела бы больше слышать до конца своих дней. Голос Учихи Мадары. - Чёрт!.. Какаши даже не успел среагировать. Лиа почувствовала удар - но не по себе. Руки джонина разжались, от чего её тело упало вниз, лицом больно ткнувшись в камень. Воздух вылетел из лёгких, руки загнулись - но Лиа ничего не могла сделать. - Ка... каши, - прохрипела она. Но её уши различали самый ужасный на свете звук - звук сражения. Сначала раздался глухой удар, настолько мощный, что камень под щекой Лиа мелко задрожал, затем второй - резкий, сухой, почти похожий на раскат грома, а следом целая серия стремительных столкновений, сливавшихся в один непрерывный грохот. А затем... - Аааа! - вскрик, пропитанный острой, физической болью, раздался почти неожиданно. И принадлежал он Какаши. - Ну наконец-то... Странный, неприятный, даже противный звук вырываемой плоти был почти оглушительным. Чакра Какаши дрогнула, скомкалась, будто его резко и бесцеремонно сомнули, как клочок бумаги. А затем землю оросили брызги какой-то жидкости. - Кака...ши... Лиа не знала, смогла ли вообще издать хоть какой-нибудь звук. Тело так и не ответило на внутренний крик, предательски не дав ей даже пошевелить пальцами. На мгновение воцарилась тишина. А затем над головой Лиа раздались тяжёлые шаги. Жёсткая ладонь дернула её за плечо - и перевернула на спину. Глаза Лиа, стеклянные, как у куклы, в ужасе раскрылись. Потому что над ней навис он. МАДАРА. Белое одеяние было изорвано, такие же белые волосы стояли над его головой дыбом, а кожа Джинчуурики пыталась затянуть страшные, ужасающие повреждения. На его лбу не было больше того странного костяного нароста. Но даже его почти безумное выражение лица не казалось ей таким страшным. А всё потому, что из его левого глаза струями сочилась алая кровь - но глазница не была больше пуста. В ней вращался шаринган. "Вырвал... этот глаз у Какаши... забрал себе... вырвал ему глаз...". - Чудовище... - выдохнула Лиа на грани слуха. - Ты смогла уничтожить мой посох, - усмехнулся Мадара, и тон его голоса звучал почему-то... предвкушающе. - Так что в плане своей чудовищности мы с тобой даже похожи, Космодева. Он вытянул руку вперёд - и его пальцы сомкнулись прямо на её волосах. - Аа!.. - Лиа болезненно вскрикнула, и лицо её скривилось. Глаза зажмурились. - Пойдём-ка со мной, женщина, - низко произнёс он, и красный шаринган в его глазу засветился багровым. - Увидишь своего Обито ещё разок. Мне нужно забрать у него кое-что. Та самая техника, которой пользовались Обито и Какаши, тот самый незримый круговорот чакры, похожий на воронку, завертелся в глазу Джинчуурики. И Лиа вновь почувствовала это - как её отрывает от земли, как тело становится лёгким, и как его уносит через время и пространство, проталкивая сквозь крошечное отверстие. Только в этот раз её не держали аккуратно за плечо - её тащили за волосы. - Ааа! Лиа закрутило, но сделать хоть что-то она так и не смогла. Исчезла ночь, исчезло поле сражения, а вместо него появилось очень знакомое пустое и тёмное пространство. Измерение Камуи, в котором Лиа была лишь раз. Мадара дёрнул её особенно сильно, и его ботинки твердо впечатались в серый и безжизненный пол. Лиа почти свалилась вниз, но хватка Мадары все ещё жёстко держала её в полу-вертикальном положении. Лиа казалось, что с неё сейчас просто слезет скальп, и вся золотистая копна останется в пальцах Джинчуурики. - Мадара... Хриплый голос Обито был почти неслышимым. Слабым, подрагивающим, будто он держался исключительно на остатках силы воли. - Лиа... Её имя в его устах звучало почти с ужасом. Лиа распахнула глаза, которые начали слезиться от резкой боли. Обито стоял прямо перед ними - на одном колене, придерживая себя рукой об пол. Левую половину его тела покрывала темная муть Чёрного Зецу. С лица Учихи градом катился пот, он был бледным, как сама смерть, и ни единый мускул на нём не двигался. Лиа поняла - шевелиться он тоже не мог, отдавая последние силы на то, чтобы не дать Зецу контроль над собственным телом. - Я захватил твою подружку с собой, Обито, - надменно произнёс Мадара, уверенно подходя к нему ближе. И волоча тело Лиа за собой. Она закусила губу, не давая себе просто завыть. - Отпусти её! - прохрипел Обито, во все глаза глядя на Лиа. Его лицо исказилось, будто он тоже чувствовал боль наравне с самой Лиа. - Она все равно не может двигаться. Но пусть посмотрит, как я с тобой разбираюсь. Чуть не убила меня, представляешь, - хмыкнул Мадара, держа голову Лиа прямо. Словно и правда давал ей шанс взглянуть на Обито ещё раз. Хоть Лиа и знала, что это не так. - Ублюдок... - с ненавистью выдохнул Обито, и на его стиснутых челюстях заиграли желваки. - Я? Какие громкие слова я слышу из твоих уст, мой бывший соратник. Мадара сделал выпад вперёд - и вторая его рука ухватила Обито прямо за горло. Он поднял его вверх легко, будто Учиха вовсе ничего не весил. - Обито!.. - Лиа попыталась закричать, но Мадара тряхнул её особенно сильно. - Я никогда не поступал, как ничтожество, - презрительно протянул Мадара в лицо Обито. - Не метался между сторонами, потому что всегда знал, какая у меня цель. И не пытался уничтожить то, что мне не принадлежит. - Если ты про Риннеган... Забирай... - полузадушенно просипел Обито, когда пальцы Джинчуурики ещё больше сдавили его горло. - Только отпусти... Её... - Какая жалость, - ещё больше сморщился Мадара, будто ему в нос ударил неприятный запах. - Сам привёл эту девчонку на войну, а теперь скулишь. Она все равно умрёт рано или поздно. Я вижу, как её техника постепенно разрушает её изнутри. Я лишь ускорю этот процесс. Мадара оттолкнул Обито от себя, выбросив, словно ненужный мусор. Учиха заворочился на полу, не в силах даже подняться. Вторая же рука Джинчуурики освободилась, Мадара наклонился... и медленно, очень медленно вытянул катану Лиа из её ножен. - Мадара... Ты... - дрожащими губами прошептала Лиа, когда почувствовала, что остриё её меча упёрлось прямо ей в спину. Из крошечной ранки сразу же побежала струйка крови, стекая по разорванному почти в клочья ципао. - Ты... за это поплатишься, - сплошным хрипом прошептал Обито, пытаясь подняться, пытаясь сдвинуться с места. Но тихий смешок Чёрного Зецу давал понять - эта тварь сейчас тоже не сидела на нём просто так. Зецу не давал ему двигаться, от чего тело Учихи мелко подрагивало. Мадара даже не обратил на его слова никакого внимания. Пальцы на волосах Лиа сжались ещё раз. - Расскажу тебе кое-что напоследок, - негромко усмехнулся он. - Вижу, что ты избавился от проклятой печати, что я поставил тебе ещё тогда. Забавно, что это случилось тем же способом, что и с твоей Рин. Ты удивлён? - чуть ли не самодовольно произнёс Мадара. Лиа увидела, как лицо Обито исказилось сначала в изумлении, затем в понимании... а затем в горькой, такой разрушающей ярости. - Да, это я заставил шиноби Тумана запечатать в эту девчонку Трехвостого. Да, это я вынудил их преследовать её так, чтобы твой друг Какаши решил, что они оторвались от погони. И да - это я велел Зецу пойти тогда с тобой. И какая же печальная история получилась - Рин Нохара погибла от рук Какаши Хатаке - и прямо на твоих глазах. Её убил тот, кого она так любила - и умерла на глазах того, кто любил её! Лиа не могла даже вдохнуть. Острие катаны плотно касалось её спины, делая каждый вдох мучительным, потому что ранка с каждым разом становилась все глубже и глубже. - Так это... был всё время ты, - неверяще прошептал Обито. Он смог лишь тяжело поднять голову - под ещё один смешок Чёрного Зецу. - Если в сердце человека нет ненависти - её всегда можно создать, - низко продолжил Мадара, свысока глядя на своего бывшего союзника. - Ты сделал за меня почти всю работу. Впрочем, большего от тебя и не стоило ожидать. А теперь же... Рука Мадары чуть поднялась, запрокидывая Лиа голову. - Не думай, что я пытаюсь вновь окунуть тебя в эту ненависть, Обито. Мадара размахнулся. - Я просто показываю, что происходит с теми, кто думает, что может предать меня. - НЕТ!! В груди резко стало тесно. А затем - холодно-горячо-больно. Что-то твёрдое и ледяное вошло ей между рёбрами со спины, разрывая ткань и плоть с такой страшной, будничной лёгкостью, будто тело Лиа вдруг перестало быть человеческим. Она не сразу поняла, что произошло - мозг, ещё заторможенный после Сверхновой, с опозданием передал сигнал, и лишь через мгновение боль вспыхнула уже внутри, раскалённым разрядом расходясь от точки проникновения по всей грудной клетке. Дыхание оборвалось. - НЕТ!! ЛИА!! Лицо Лиа исказилось в искреннем, почти детском удивлении. Она скосила глаза к низу... Лезвие катаны торчало прямо из середины её груди. На стали медленно собирались густые алые капли, одна за другой срываясь вниз. Лиа смотрела на них несколько бесконечных секунд, прежде чем сознание наконец подсказало ей самое страшное - это была её кровь. - ЛИА!!! Пальцы Мадары разжались - и Лиа плашмя рухнула на бок. Кровь растекалась медленно, но неизбежно, темной лужей пятная серый пол измерения Камуи. - ЛИА!!! Она не могла ответить. Глаза постепенно застилала чёрная и душная муть, а слабость, теперь уже такая ощутимая, съедающая, поглощающая, поднималась изнутри - и захватывала её полностью. Чужие шаги раздавались уже где-то далеко. Сначала померк свет, затем исчезли все ощущения. А затем ушла и боль. Последнее, что она слышала, был лишь властный и ледяной голос Мадары: - Ну а теперь... Я заберу свой Риннеган. И все поглотила тьма.