Глава 2 - Время овечки

Глава 2

Погода была ужасной, впрочем, как и всегда. Брутстотон и Андрю уже как неделю приехали домой. После того удара тростью у Андрю начались припадки в голове. Доктор же продолжил свою работу. К нему постоянно приходили его пациенты. Дорогие пациенты… Кацши: - Здравствуйте доктор. Доктор: - Здлавствуй Я! Кацши: - Я тут по делу… Помните? Доктор: - Да, у вас «нежная клапица» (nezhnaya klapitsa). Кацши: - М-да, и опять началось. Я… Я опять встаю ночью и ухожу куда-то… Доктор: - Да, да, понял. Опять лежим (режим) ноги, чтоб никуда не убежал? Кацши: - Нет, мне достаточно того, что вы отрезали не ногу. Есть какие-нибудь другие методы? Доктор: - Пути. Кацши: - Да, пути! Доктор: - Есть, пошёл вон отсюда! (указывая на дверь) Пациент получил максимальную дозу современной медицины и ушёл в свои хоромы. Слышны шаги за дверью Брутстотона – опять очередные гости. Вилл: - Здравствуйте доктор. Меня зовут Вилл и у меня тут проблема. Почему-то на меня все сердятся, говоря, что я – это не я. Доктор: - Поподлобней, пожалуйста. Вилл: - Видите ли, во мне как будто сидит ещё один человек, и он делает то, что мне нравится. Доктор: - Ага, так что он делает, что вам он нлавится? Вилл: - Эм, говорят, что его зовут Борис. Доктор: - И что? Вилл: - Интересное имя, но он мне в остальном не нравится. Доктор: - Понятно… А вы ходили к святоносителю? Вилл: - Да, он послал меня сюда. Доктор: - (про себя) Вот же скатина, такую тваль мне подсунуть. (уже обращаясь к пациенту) Ладно, помогу я тебе чем смогу. Вилл: - Спасибо, доктор. Доктор: - Сочтёмся (лассчитаемся). Вы выпейте-ка это (даёт какой-то пузырь с жидкостью). Оно точно поможет вам, я вам галантилую. Вилл: - А что это? Доктор: - Это лекалство, котолое убивает в вас человека. Вилл: - Правда? Доктор: - Плавда, завтла на одного идиота станет меньше. Вилл: - Ох, спасибо большое. Спасибо! Пациент уходит счастливый. Брутстотон продолжает писать свою диссертацию о психике человека «Kak ob"yegorit' cheloveka na primere krys i zhidov otvratnykh». Теперь пришло время кружка «Дурные кучки». Доктор: - Андлю! Андлю! Андрю: - (заходя в кабинет Брутстотона) Что, профессор? Доктор: - Сколько влемя? Андрю: - Так вон у вас часы ручные. Доктор: - Ты! Улод! Андрю: - Понял. Сейчас время коровы. Доктор: - Так бы и слазу. Значит они уже соблались? Андрю: - Да, ждут вас. Доктор выходит из своего кабинета, снимает халат, надевает другой, заходит в зал, из зала в столовую, затем в гостиную, после в прихожую и наконец во двор. Весь его дом был украшен драгоценным бамбуком из болот Андрогеры. Садится в карету с тяжким названием «Жеребцы с Пидорки» и едет в подместье старинного друга –Пидри. Доктор: - Наконец-то я смогу лассказать о своих лаботах научному, но не официальному сообществу «Дулные кучки». Там будут толпы совлеменной свишенской (от названия страны) медицины. Клысяткин (Крысяткин), Лягушаткин, Мажолствон (Мажорствон), Куклын, плофессол Андлеуш (Андреуш) Столовый и длугие известные только мне личности. крыса: - Вас ждут, сыр. Доктор: - А ну пошёл отсюда, улод! (даёт пинка)

…

Брутстотон заходит в прихожую – так себе место. Облезлая комната с одной только целью – сбор обуви гостей. Но Брутстотон человек умный, знал об местном обычаи, и не взял, и не обул никакую обувь. Доктор: - Плотест! Вот когда настало время заходить в гостиную, тогда даже доктор ошалел. Стол из подосиновиков, ковёр из бетона, окна из кирпичей. Часы были. Свечки из жира мух показались очень даже симпатичными. Главной частью этой комнаты стала голова мёртвого, но засаленного прошлого хозяина. Камин, горящий за счёт боли придворных. Вина из тухлой рыбы и сами рыбные косточки украшали коффуйный столик. Зеркало было развёрнутое, то есть смотрело в стенку (так было принято). До потолка нельзя было дотянуться, так как его не было. Пол был отделан из всего, что притащишь. Доктор: - Что это? Как… крыса: - Это гостиная… Доктор: - Ты что, ещё здесь? Ну ты сам наплосился, улодец из лода (рода) «кобыльных»! Доктор берёт свою палку (трость вместо шпаги) и говорит: «А ну иди сюда!». А крыса ему в ответ: «Не…». А Брутстотон ошалел. Что это такое? крыса не подчиняется. Такого быть не должно подумал Брутстотон и кинул в его глаза песок, промоченный ядом. Доктор: - Ну что, нлавится? Но мне пола. Чтоб ты сдох, подлюка! Брутстотон заходит в зал, где и должно состояться собрание. С интеллигентным видом просматривает всех присутствующих, особенно Кэрстотона Мишу – его главный конкурент вообще во всём. Крысяткин: - Ну наконец-то. Брутстотон Чистослаб МухоМо, почему так долго? Доктор: - Как долго? Сколько сейчас влемя? Куклын: - Время овечки. Доктор: - О, ну да, опоздал на пятнадцать мухомолов! Извиняйте меня господа, но так получилось. Крысяткин: - Ладно, думаю можно начать. Господа профессоры, я - Крысяткин Пьюрор Смихайлович, объявляю этот день, как самый главный, важный, ответственный, информационный, супер-научный, и что самое главное серьёзный день, за все эти десять лет, ведь сегодня проводится кружок «Дурные кучки», которые проводятся раз в десять лет для того, чтобы мы набрали стопку материала, научного материала, который будет не стыдно показать своим собраться по науке и медицине. Этот день настал. И я считаю, что мы должны пройти обряд… супер-дупер научный обряд, который проходит раз в десять лет. Итак, учёные, встаём со своих стульчаков, пьём этот научный «кокстель» и начинаем. Все подходят к крысе, которая принесла пластиковые стаканчики с напитком. Каждый бьёт по ногам этой крысе, из-за чего все напитки пролились на пол. Так продолжалось пятнадцать тазов жидкости. Крысяткин: - Итак, у каждого есть напиток для обряда… научного обряда? Все хором: - Да, конечно! Крысяткин: - Пьём, господа научные учёные! Каждый пьёт стакан мутно-белой жидкости. Эта бодяга важна для обряда. После её употребления все упали на пол и где-то час в судорогах бились об ножки стульев, столов, валялись на осколках стекла (так нужно) и других безопасных острых предметах. Наконец, они пришли в себя и продолжали своё научное собрание. Продолжали они его как будто ничего не было. А всё просто – они правда ничего не помнят, даже своего имени и адреса. Но перед этим нужно написать важную о себе информацию на бумажке, а то никогда уже не вспомнишь, что ты такое. Крысяткин: - Ну что, научные господа, готовы ли вы предоставить нам – научным людям свои научные труды? Я знаю, можете. Иначе никак. Итак, первым выступить я предоставляю Кротову Бюллеру! Кротов: - Хм (откашливается и отнекивается). Дорогие друзья, кроме Серёжки Зубина – он пидор. Итак, я хочу вам предоставить отсчёт о «redkonostnom svoystve lyudey, yesli tak mozhno vyrazit'sya, kotoroye s kazhdym godom okhvatyvayet vso bol'she massy». Таким свойством является кровяной отток! Поясняю, когда у человека появляется на коже повреждения. Любые повреждения, вроде этого…       Кротов режет себе глотку, а после небольшого фонтана крови, падает от потери разума и крови. Все возмущены, так как не ожидали, что им ещё после кружка придётся отмываться. Но они видят, что вся кровь, которая текла из глотки учёного, идёт ручьями не к полу, а к волосам, а после скапливается на голове профессора в виде лужи. То есть кровь вместо того, чтобы действовать по законам физики, плывёт не вниз, а вверх. Все хлопают. Затем выступает остальные члены этого общества. И приходит очередь Брутстотона выступать на собрании. Крысяткин: - Итак, после лекции профессора Андреуша Столового, темой которой была «Chto takoye nastoyashcheye natural'noye der'mo s privkusom oduvanchikogovidnogo rasteniya v sravnenii s natural'nym der'mom bez primesi pishchi i kontsentratov, i kak etogo samogo “chistogo” der'ma dobit'sya», мы переходим к завершающему научному докладу. Брутстотон Чистослаб МухоМо, прошу. (все аплодируют) Доктор: - Хм (откашливается), дологие научные сопелники, я хочу вам пледоставить леально ужасное и в тоже влемя невелоятное заболевание людей. Оно идет колнями в длевность, но это потом. Итак, «Болезнь всмятка» (Bolezn' vsmyatka). Главным симптомом этой болезни является желание удалится об какую-то повелхность или пледмет, а лучше об остлый угол. Заболевание очень опасное, симптомы со влеменем либо усиливаются, либо слегка ослабевают. Нельзя соследоточиться на каком-либо деле. Всё влемя тебя убивает желание сломаться об стенку. Наплягаются глаза. Плоявляется это пелиодически, то есть тлебование, или даже доза удала об стенку не плисутствует всегда. Это связано с тем, что в glabella (*глабелла - место между бровями и выше носа) облазуется камень. В период «tempora lusus naturay» (*темпора лусус натурай - детский период) этот камень очень мал, но он уже облазуется. В подлостковое влемя этот камень увеличивается, но не так сильно, но становится остлее, из-за чего дискомфолт чувствуется очень сильно. После, в двадцать или в тлидцать лет камень плосто ластёт, но очень сильно. Внутли-человеческие гномы не сплавляются с камнем, то есть не могут его лазбить, так как он сделан из качественного сапфила. И он ластёт, пока ваш лоб не тлеснет окончательно из-за лоста камня. Желание удалиться об угол – это ответная леакция олганизма. Человек и гномы хотят сломать камень. Так как гномы не могут это сделать, это делает сам человек. Он бьётся как можно сильно об углы, повелхности пледметов для того, чтобы ласколоть этот камень. Конечно, плактически это невозможно, так как камень этот очень твёлдый. Но есть лешение! Я изучил эту болезнь вдоль и попелёк. Пловёл тысячи недобловольных опелаций, так как я у себя это не сплашивал (лазлешения). И выяснил, что есть два выхода из этой ситуации. Пелвый: мы челез плоход azinus (азинус) пеледаём гномам олудия тлуда из очень клепкого мателиала, клепче, чем камень, они забилают эти инстлументы и пытаются сломать сапфил. Втолой банальный – не советую: плосто удалить камень. Но тут конечно плоблема, пли удалении можно случайно задеть нити глаз, из-за чего вы станете косым, но я сказал, что это не стоит делать. Все в шоке от такой качественной работы кухарки, что просто прослушали Брутстотона. Доктор сначала кричал, но его никто не слышал, затем он начал кидать всем тем, что было под рукой. Тогда его заметили, но проба котлеток из рисовых блох была куда интереснее. Тогда Брутстотон бросил кирпич, лежавший почему-то на стуле профессора Мажорствона. Попал им он, как настоящий стрелок, в кухарку, а не в учёных, но и этим результатом он был доволен. Все разозлились из-за этого, и… И начали убивать друг друга, что очень возмутило Брутстотона, так как его опять никто не заметил. Очень расстроившись, Брутстотон собрал все документы, абсолютно все документы, даже других профессоров и ушёл с поместья. Напоследок оглянулся, улыбнулся и смырканулся со словами: «Мм, ностальгия». Профессора зааплодировали.