Глава четвертая: Путь вперёд

Атаналкар вздохнул, поправляя миниатюрный плащ на плечах сына. Азрадар с любопытством оглядывался по сторонам. Путешествовать с ребенком оказалось в разы сложнее. Но Аданзор не мог сдержать теплой улыбки, смотря на искреннее любопытство своего сына. Милое дитя. Мужчина содрогался, представляя, какой ужас ему пришлось пережить в Нуменоре, особенно в последние годы. В который раз его мысли обратились к Тар-Мириэль. Ирмо позволил ему увидеть девушку во сне, его маленькую королеву, которая отказывалась покидать Чертоги Мандоса и идти дальше за пределы Арды, пока не поговорит с ним. И Валар, уже однажды сжалившиеся над их разбитой семьёй, во второй раз пошли на встречу. Атаналкар жалел, что не сделал шага, когда ещё мог, жалел, что не спас, не помог, что не был рядом с Мириэль так, как ей того было нужно. Советник помнил, как ещё юная принцесса заявила своему отцу и ему самому, что хочет выйти замуж за него. Сафтхан подавился тогда и искренне считал, что увлечение принцессы пройдет. Но не прошло. Мириэль выросла и все ещё хотела этого. Тар-Палантир всегда смеялся и подначивал Атаналкара по этому поводу, но он отмахивался. Даже себе не признавался, что любит эту несносную дикую девчонку как женщину, а не как дочь друга и дальнюю родственницу. Как он мог? Мириэль была потомком его брата, его милого старшего брата, Вардамир бы оторвал ему голову за такое. Или может быть, нет. Манвэндиль бы только посмеялся, а Тиндомиэль улыбнулась и благословила бы. Его сестра всегда была самой проницательной из них всех. Мириэль чем-то была похожа на нее. Кроткая снаружи и дикая внутри. Не сломленная и невероятно сильная. Сгибающаяся, но не ломающаяся. И все же Атаналкар ничего не сделал, о чем сейчас жалел. Все кончилось очень плохо, намного хуже, чем когда правила Тар-Ванимельдэ. Красноволосый эльф неслышно вздыхает. Его вина, что сын рос так, как рос. Среди страха и ужаса. В преддверии неизбежной гибели. Если бы он не ушел… а впрочем, если бы не его ссора с Ар-Фаразоном и его неизбежное изгнание, Антаирэ никогда бы не родился, так что об этом ничто не заставит его пожалеть. Да и не мог он с чистой совестью промолчать о планах Фаразона начать войну против Валар. Атаналкар может, и Феанорион, и у него на роду написано бросать вызов сильным мира сего, но война? Против тех, кто ничего им не сделал? На самом деле принц содрогался от мысли о поклонении Моринготто и испытывал сильнейшее отвращение к его слуге, «Тар-Майрону», или как он его когда-то знал, Аннатару. Они поссорились с королем. Формально, с королем-консортом, на практике, с правящим королем. И Ар-Фаразон приказал Аданзору уйти. Уйти и не возвращаться. И он ушел. Ушел и так и не вернулся. А стоило бы. Тогда, может быть, он узнал бы о том, что тот ночной визит Мириэль имел свои последствия. Но что было, уже не исправить. Как бы Альматариону не хотелось обратного. Что было, то было, и его дома больше нет. Ему остаётся только идти дальше и хранить последний дар возлюбленной женщины. Он ведь любил её, хотя и не мог признаться в этом даже себе. Не способен был ни отказать ей в последней просьбе, ни в приказе. Если бы она приказала, он бы никогда не посмел ослушаться. И вовсе дело не в его преданности ее роду, скорее… он просто не был способен сказать ей нет. И когда той ночью, после того, как они с Азрадаром покинули Серые Гавани, он в последний раз встретился с ней… когда Мириэль, извиняясь, сбивчиво объяснила, почему она поступила так, как поступила, почему не пыталась связаться с ним, хотя знала, что он бы пришел… именно поэтому она и не сделала этого. Конечно, Атаналкар знал это, но полная горечи усмешка скользит по губам. Знание об обречённости своего народа не спасает, когда рок таки случается. Она передала ему дитя. А он… а он дал ей в последнее мгновение то, чего она так желала. Когда-то, думал он, и все ещё, как он узнал девять лет назад. Эльфы любят и женятся лишь однажды. Потомки рода Элроса зачастую тоже. Мириэль тоже. Они всё-таки произнесли свои клятвы, хотя один из них уже был мертв. Атаналкар в последний раз поцеловал самую невероятную женщину в своей жизни. Свою принцессу, свою королеву. И отпустил. Ведь она, несмотря ни на что, была человеком. И её ждал Дар Людей, как и всех потомков Тар-Миньятура. Кроме него, конечно же. И теперь, возможно, и его сына тоже. Момент грусти и тепла, когда чувства смешиваются в груди, и Атаналкар мотает головой, прогоняя размышления. Не время для них, не тогда, когда они приближаются к владениям эльфов. Не тогда, когда он собирается войти туда и провести своего сына за собой. Но у него и нет особого выбора, ведь как отец он обязан думать о сыне. А этот путь наиболее безопасен. Ведь кем бы ни был он сам, эльфенку ни один взрослый квенди никогда не навредит. — Атья? — Да, йонья? — мягко улыбается сыну красноволосый, не забывая проверить, насколько надёжны крепления в седле, в котором сидит сын. — Мы скоро прибудем в Лотлориэн? — с искренним детским любопытством спрашивает ребенок. Атаналкар бросает взгляд на деревья на их пути. — Да, скоро мы будем в владениях Владычицы Галадриэль, — согласно кивает он. — А они похожи на владения Лорда Кирдана? — продолжает спрашивать мальчик. И Атаналкар задумывается, как ответить. Он никогда не был непосредственно в Лотлориэне, но он долгие годы прожил в Эрегионе и бывал в Линдоне. Так что знал, что поселения нолдор далеко не такие же, как поселения талэри. — Я так не думаю. В конце концов, мы ведь не у моря, не так ли, Азрадар? — ребенок на мгновение задумывается, прежде чем кивает. — Мы в лесу, — хмурится. — О! Будет ли Лотлориэн похож на Арменелос? Он ведь тоже был построен нолдор! — А также синдар, дитя мое, — мягко поправляет сына эльф. — И нет, я так не думаю. Арменелос ведь тоже стоял возле воды, — ребенок насупливается на мгновение, а после вновь сияет как солнышко. — Ну ладно! Мы ведь сможем посмотреть, как он выглядит, правда, атья? — Конечно же, — с улыбкой кивает нуменорец, а в глазах на мгновение мелькает боль. Он рад, что сын запомнил их страну прекрасной, пусть и не столь красивой, как в дни ее расцвета, но этот разговор… он всколыхнул более древнюю боль. Лотлориэн вряд ли, а вот Ост-ин-Эдиль был. Вскоре за деревьями показалась река, и путешественников окликнули караульные. — Стой, кто идёт?! — Атаналкар поднял руку, одну, так как второй держал уздечку с лошадью, на которой ехал сын. — Аданзор, сын Индильзара, вместе с сыном Азрадаром, идём, держим путь в южные земли. — Ребенок? — лучник в тени опускает оружие, стоило понять, что на лошади сидит дитя. Вероятно, эльф рассчитывает, что человек не заметит этого в тени, так как их зрение слабее, чем эльфийское, но Атаналкар не человек, потому он видит. Но не говорит ни слова. — Почему ты держишь путь с ребенком на руках, странник? — Потому что эта дорога безопаснее других, — просто отвечает он. — А нашего дома больше нет. — Ты ищешь новое место для сына, — понимает охранник. И Атаналкар молча кивает. — Тогда будь гостем в Лотлориэне, Аданзор, сын Индильзара, и пусть и твой сын найдут отдых и безопасность в нашем городе. — Благодарю тебя, стражник. — Ратанар, — черноволосый эльф улыбается путешественникам и приглашает следовать за собой. — Идемте, я покажу вам, как переправиться через реку.