Глава седьмая: Встреча

Шум ночного ветра, шелест веток, товарищеский смех у костра. Следопыты севера устроились на привал отдохнуть и, возможно, рассказать парочку историй молодняку. Эстель устроился с краю отряда. Он был совсем новичком и половину членов отряда видел впервые. В том числе и хлопочущего у костра человека. Дунатар окликнул Эстеля, и молодой человек обернулся к следопыту. Вопрос, заданный старшим, не сохранился в его памяти, но, обернувшись в последний миг назад, к стоящим у костра, он поразился тому, как ярко пламя играет в волосах Нариона. Раннор хлопнул его по плечу, пытаясь поддержать, и Эстель постарался выдавить благодарную улыбку. Но его начало мучить беспокойство. Уже давно, на самом деле. Вернувшись на своё довольно удалённое от основного шума место, Эстель тяжело, пусть и незаметно, вздохнул. Ему пришлось сдержать инстинктивную дрожь. Он был одним из них, он должен был быть одним из них, но... незадолго до того, как отправиться в эту вылазку, Эстель заметил кое-что у себя. Его уши. Они просто... заострялись. Пока что почти незаметно, но ещё немного — и скрыть это будет невозможно. Эстель был очень смущён этим фактом. Откуда? И главное, почему? О, конечно же, он знал, что в нём течёт эльфийская кровь, но вот беда: это было так давно, что эльфийской крови у него едва ли капли. И всё же почему-то он теперь носит заострённые уши. Он всё ещё не сказал приёмному отцу, это было... слишком ново и слишком неловко. Неслышно выдохнув, мальчишка поднял удивлённый взгляд на следопыта перед ним. Он был молчаливым и очень скрытным, остальные члены отряда только пожали плечами: мол, он всегда таким был, а ещё почти неслышным. Нарион поставил перед Эстелем миску с едой. — Ешь, дитя. Тебе понадобятся силы. — Я... не голоден, — тихо сказал Эстель и встретился со взрослым взглядом. У Нариона были туманно-серые глаза, и, услышав отговорку ребёнка, он вздохнул. — Тебе нужно подкрепиться, маленький наследник, даже если не хочется. Это чувство может быть крайне обманчивым, особенно во время становления тела. — Эстель слегка вздрогнул на слове «наследник»: никто в отряде не должен был знать, но... в глазах следопыта не было ни угрозы, ни предупреждения, лишь спокойствие и вечная печаль, так что, возможно, Нарион просто знал его отца? Мог ли старый следопыт, а он был стар, судя по историям их собратьев по отряду, хотя и неизвестно насколько, узнать его? Юноша механически принимает миску и начинает есть. Удивительно, но похлёбка довольно вкусная, хотя Эстель почти не чувствует вкуса сквозь свои переживания. Нарион, убедившись, что он начал трапезу, возвращается к казану. Молодой следопыт молчаливо наблюдает за размеренными и спокойными, отточенными годами практики движениями рыжеволосого. Про себя Эстель задаётся вопросом, каким же образом Нариону удаётся оставаться одним из лучших? При его-то предпочтениях в одежде? Ведь кроме медно-рыжих волос, следопыт носил так же тёмно-алый плащ, да и в его одежде явно проскальзывала склонность именно к этому цвету. И всё же, при столь ярком цвете, Нарион всё равно оставался абсолютно незаметен. Причём скорость следопыта можно было заметить как по его вещам и оружию, так и по украшениям. Хотя мужчина и носил лишь два украшения: невероятно красивое кольцо с красным камнем и простое широкое обручальное кольцо. Больше никаких украшений, даже если в волосах Нариона должны были бы быть они. Ведь множественные мелкие косички среди огненных прядей очень напоминали старые нолдорские традиции. Эстель поймал отблеск кольца и автоматически потянулся к своим волосам, с намерением убедиться, что уши всё ещё спрятаны. Он не заметил, как Нарион вернулся к его месту. — Они беспокоят тебя? — голос следопыта спокоен и размерен. Эстель вздрагивает и пытается спрятаться. — Я... у меня не должно их быть. Они неправильные. — тихо, почти надломленно говорит воспитанник Элронда. — Они часть тебя, — спустя мгновение обдумывания отвечает следопыт. — В этом нет ничего неправильного. Не прав лишь тот, кто считает иначе. — Но мои родители были людьми, — с тихим отчаянием почти выкрикивает Эстель. Это и правда его беспокоит, но он не решается ни с кем поговорить об этом. Это слишком странно и противоестественно, чтобы признаться в этом. — И? — Нарион вопросительно поднимает бровь, будто быть эльфом при человеческих родителях — в порядке вещей. — Но это противоестественно! Так не бывает. — Отчаяние и неуверенность в своём положении и всём том, что он знает, неуверенность в том, кто он, — всё, что кипело под его спокойствием, вырывается бурей в этих словах. Нарион смотрит на Эстеля мягко, почти так же, как делал его приёмный отец, хотя Нарион намного суровее по своей сути. — Ты не первый, дитя, — мягко говорит он, будто обращается к младшему родственнику. Эстель застывает. Не первый? До него были другие такие же?.. — В твоих жилах течёт эльфийская кровь, через Элендиля и принцессу Сильмариэн. — Эстель с интересом наклонил голову: обычно его называли «потомком Исильдура», его наследником даже, но никак не возносили к более древней крови. И потому ему интересно, почему Нарион ссылается именно на них. — Но если тебя это так беспокоит, — следопыт указывает на его уши, — позволь мне показать тебе одну небольшую хитрость. — Мужчина дарит мальчику хитрую и заговорщицкую ухмылку, и Эстель настороженно кивает. — ...хорошо. — Тогда смотри внимательно, дитя. — Ухмылка Нариона становится шире, когда он подходит ближе к нему. Тёплая рука касается тёмных волос, и за несколько движений отходит назад. Эстель автоматически тянется к волосам и с удивлением обнаруживает, что волосы зафиксированы таким образом, что ненавязчиво прикрывают кончики ушей. Если не знать, не заметишь. — Что... откуда? — Полезный трюк, когда не хочешь выделяться, — с усмешкой говорит Нарион. — О... — Эстель новым взглядом смотрит на следопыта. Нарион с усмешкой кивает и рукой приподнимает волосы с одного уха. Там и правда есть заострённый кончик. Как у Эстеля. Через мгновение Нарион возвращает рыжие волосы на место. — Но... как такое возможно? И почему вы остаётесь среди дунэдайн? — Потому что, дитя моё, я всегда был больше дунэдайн, чем эльда, — тихо смеётся Нарион. — Мой отец был человеком, моя мать — тоже. Мне самому понадобилось преступно много времени, чтобы понять, что что-то не так. Всё-таки мы все в то время жили долго. И что удивительного в том, что младший сын пережил своего старшего племянника? Я тогда пропустил слишком много знаков, потому в итоге это стало таким сюрпризом. — Но почему ты останешься здесь? А не уйдёшь к эльфам? — робко спрашивает Эстель. — Здесь моя семья. Потомки моего брата. К тому же... боюсь, мы не сойдёмся с остальным эльфийским народом насчёт моей идентификации, — с насмешкой замечает эльф-дунэдайн. А на любопытный детский взгляд он, усмехнувшись, указывает на восьмиконечную звезду, прикреплённую у пояса. — Боюсь, моя семья остальным квенди откровенно не нравится. — И поэтому ты предпочитаешь оставаться в лесу? — Можно и так сказать, — неопределённо кивает головой Нарион. — Я предпочитаю не ссориться, причём зря, а этот спор настолько старый, что я почти уверен: никто уже и не помнит, что именно там случилось, а за давностью лет половину вещей народ переврал и превратил в страшилки. — Эстель тихонько хихикает, и Нарион почти призрачно улыбается. — Ну что ж, мой юный друг, думаю, тебе стоит попытаться поспать, пока мы стоим на стоянке. Эй, Ардахир! — Нарион поворачивается к другой части отряда, сейчас весело болтающей у костра. — Первая смена за мной! — Принято! — бодро отзывается другой следопыт. — Тогда доброй ночи, — Нарион хлопает Эстеля по плечу. — Постарайся отдохнуть, хорошо? — Я попробую, — согласно кивает Эстель. — Отлично. — Нарион кивает и уходит к дозорному посту.