Глава восьмая: Дом в лесу

Атаналкар стряхнул дорожную пыль с плаща. С отрядом следопытов и юным наследником они расстались меньше дня назад, перед самым входом в лес. Нуменорец улыбается, приближаясь к своему убежищу. Хижина в лесу, скрытая и спрятанная так, чтобы её не обнаружили случайно, была построена им давно. И стоит заметить, большую часть времени пустовала, так как они с сыном чаще всего проводили время в странствиях. Но всегда было приятно вернуться в место, которое можно назвать домом. Так было до недавнего времени. Теперь же они с Антаирэ старались и вовсе не уходить надолго. И дело вовсе не в том, что они внезапно воспылали любовью к оседлому образу жизни, вовсе нет. С момента падения Нуменора Атаналкар не задерживался на одном месте слишком долго, сперва постоянно перемещаясь между Арнором и Гондором, а в последнее тысячелетие обитая в основном в обществе северных дунэдайн. Атаналкар расстался с отрядом на рассвете — те продолжили свой путь в сторону Ривенделла, в то время как сам Нарион свернул к Старому Лесу. — Здравствуй, Златеника, — поприветствовал он лесного духа. Нимфа улыбнулась эльфу и помахала в знак приветствия. Атаналкар двинулся дальше, глубже в чащу, туда, куда не заходили ни люди, ни эльфы, но где Том позволил нуменорцу построить свой дом. Оказавшись перед дверью, эльф Второй эпохи толкнул её, оказываясь наконец-то дома. На губах рыжеволосого мелькнула улыбка: из мастерской слышался шум, значит, дедушка занят делом. И скоро у них появится очередной шедевр столярного дела. Хотя сам Майтимо так не считает. Атаналкар, чуть нахмурившись, вздохнул. Хотя он был счастлив, что ему посчастливилось найти и вызволить отца своего атара из плена, длившегося всю Вторую и большую часть Третьей эпохи, Илфирин не мог не задаваться вопросом: не было бы большим милосердием, если бы Маэдрос погиб тогда, в конце Первой эпохи? …Несмотря на все усилия Атаналкара, все его попытки помочь своему хару исцелиться были обречены на провал. Тысячелетия плена, пыток и боли не был способен исцелить ни один смертный или даже бессмертный целитель. Так что даже если бы у них была возможность обратиться за помощью, которой у них, собственно, нет, им бы вряд ли смогли помочь. В конце концов, сам Атаналкар пытается сделать это уже столетие. И хотя старшему Феанорину стало значительно лучше, через некоторое время любой прогресс прекратился. — Хару, я дома! — кричит он из прихожей, и в глубине дома слышится возня. Навстречу ему выходит такой же рыжеволосый нолдо, как и он сам, но значительно выше и в целом крупнее. Лицо некогда одного из красивейших эльфов, а ныне крайне измождённое и усыпанное старыми шрамами, расплывается в мягкой улыбке. Суровое выражение лица смягчается, когда принц нолдор приветствует внука. — С возвращением, хинья. Как прошла твоя поездка? — Майтимо отступает назад, пропуская младшего вглубь дома. Атаналкар улыбается родственнику, снимая дорожный плащ и оставляя его на стойке для верхней одежды. — На самом деле неплохо. Юный наследник чувствует себя отлично под опекой дяди Элронда. — Маэдрос кивает, вспоминая младшего сына, и его губы трогает слабая улыбка. — Элерондо всегда был таким. — Да, но… — Атаналкар не знал своего дядю. Они никогда не встречались, всё что у него было — это рассказы отца и слухи. Ну и теперь рассказы дедушки. Честно говоря, младший сын Элроса видел владыку Ривенделла всего однажды, когда тот пришёл в кузницы Эрегиона, слава Валар, он тогда успел вовремя скрыться. И Элронд никогда не видел «Аеариона» лично. Возможная встреча с близнецом своего отца беспокоила Атаналкара уже не так сильно, как прежде, но эльф не желал испытывать судьбу. Как и его отец до него, нуменорец был ярым феаноровцем, во всём. Атаналкар так же знал и о последней ссоре между отцом и дядей. Так что… причин избегать родственника у него было предостаточно. Кроме очевидных. — Эстель… он похож на меня. — Атаналкар встречается взглядом с дедушкой, и в чужих глазах мелькает понимание. — И ты собираешься ему помочь. — Не вопрос, утверждение. Старшему Феанориону не нужно подтверждение, он и так знает своего внука. Атаналкар согласно кивает. — Я уже показал ему некоторые трюки, которыми пользуюсь. На первое время должно хватить, но… но ему нужно поговорить об этом с дядей. — Элронд всегда был добрым, и он точно не отвернётся от собственного сына из-за сделанного им выбора. — Атаналкар мычит в знак согласия. — Антаирэ ещё не вернулся? — переводит тему следопыт, и Маэдрос качает головой. — Твой сын такой же беспокойный, как и ты, хинья. Я уверен, он вскоре вернётся. — Атаналкар кивает и помогает дедушке сесть. Даже после столь малого движения Майтимо выглядел уставшим. Конечно же, его дедушка был слишком упрям, чтобы умереть в плену — он выживал на чистой воле и злобе. Но прошло уже столетие, и Илфирин видел, что ничто не помогает. Он боялся, что Майтимо угаснет здесь, и Атаналкар ничем не сможет ему помочь. — Хару… так дальше продолжаться не может… — в конце концов говорит нуменорец, серьёзно смотря на Маэдроса. Тот морщится. И сам знает, что с каждым днём слабеет всё больше. Тело просто больше не способно удерживать душу. — Я не могу уйти, хинья. — Ты умираешь, — с болью признаёт младший. — Хару, ты должен уйти. Хотя бы ради меня. — Но тогда ты останешься в одиночестве, — хмурится старший. Как он мог? После стольких лет одиночества, которые его внук провёл в этом мире, один, не понятый и не принятый, добровольно взявший на себя мантию безмолвного теневого стража. Как Маэдрос мог уйти, оставив его нести это бремя в одиночестве? — У меня всё ещё есть Антаирэ, — фыркает, закатывая глаза, Нарион. — Твой сын, конечно, золото, но он твоя ответственность, а не поддержка, хинья. Позволь мне остаться, — с мягкостью просит эльф. Он пододвигается к ребёнку и крепко обнимает. — Я… я не могу, хару. Если ты останешься… ты умрёшь, я не выдержу этого. Не после гибели дяди Келебримбора. Но если ты будешь в Валиноре? Я буду знать, что ты жив и ждёшь меня на той стороне. Этого будет достаточно. — Следующее он добавил тише: — Меня никто никогда не ждал. Кроме потомков Вардамира… но они смертны, и рано или поздно уходят туда, куда мне путь закрыт. — Это боль всех бессмертных, — тихо соглашается нолдо. Атаналкар утыкается лбом в плечо дедушки и глубоко дышит. Они молчат некоторое время, прежде чем тишина вновь прерывается. — Хорошо, хинья, я уйду в Валинор, если ты так хочешь. Но меня туда могут и не пустить. В конце концов, мы ослушались Валар… — Дальнейшие слова заглушает фырк Атаналкара. — Между прочим, Ирмо подтвердил мне, что проход для вас с Маглором открыт ещё десять лет назад. — Майтимо моргает, а потом хрипло смеётся. — Проказник! Знаешь, кто ты? — Атаналкар радостно ухмыляется в ответ. Маэдрос качает головой. — Конечно же, ты это сделал. Чего я ещё должен был ожидать? — Тогда сообщим радостные новости Антаирэ? — Маленькое море будет в восторге, — сухо замечает бывший король, и Атаналкар отвечает ему весёлым и радостным смехом.