Часть 10

      Дорога к дому Джозе показалась мне невероятно длинной. Каждый шаг отдавался эхом в душе, где всё ещё звучали сломленные слова Кена. Я едва помнила, как дошла до нужного адреса — аккуратного дома с небольшим садиком.       Мне открыл Джозе. Он был в простой одежде, что делало его менее «казначеем» и более... просто парнем. Его оливковые глаза сразу же нашли мои, и в них мелькнуло беспокойство. Джозе Шиуба: Ты пришла. Всё... хорошо? Т/и: (пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла слабой) Да... Просто... задержалась.       Он, казалось, всё понял без слов, но не стал давить. Мы прошли в его комнату. Она была такой же аккуратной и организованной, как и он сам: книги, расставленные по алфавиту, чистый стол, на стене — карта мира с цветными флажками.       Мы сели за стол, и он молча подвинул ко мне стопку финансовых отчётов, а себе оставил папки с расписаниями и списками Кена. Началась работа. Тишину нарушал лишь скрип ручек и шелест бумаги. Джозе погрузился в задачи секретаря, его брови были сдвинуты от концентрации. Я старалась сосредоточиться на цифрах, но мысли постоянно возвращались к Кену.       Внезапно я почувствовала на себе взгляд. Подняла глаза и встретилась с взглядом Джозе. Он отложил ручку. Джозе Шиуба: (мягко) Ты... очень тихая. И выглядишь расстроенной. Это... из-за Кена?       Я кивнула, не в силах лгать. Слёзы снова подступили к глазам. Т/и: Он... ему очень плохо. А я... я не знаю, как помочь. Джозе внимательно выслушал, не перебивая. Потом он тихо сказал: Джозе Шиуба: Иногда... просто быть рядом — это уже помощь. Ты была рядом. Это многое значит.       Его слова были такими же тёплыми и точными, как и его объяснения математики. Они не изменили ситуацию, но немного ослабили камень на моей душе. Т/и: (вытирая глаза) Прости, что грущу. Мы же должны работать. Джозе Шиуба: (с лёгкой улыбкой) Мы работаем. И... мы можем говорить. Одновременно.       Мы снова погрузились в бумаги, но атмосфера стала легче. Мы начали обсуждать не только цифры и расписания, но и мелочи — какой клуб что представляет, как лучше организовать пространство. В какой-то момент наши руки потянулись к одному и тому же документу, и наши пальцы коснулись. Мы оба замерли. Вместо того чтобы отдернуть руку, Джозе мягко накрыл мою свою и ненадолго задержал её там. Его прикосновение было тёплым и твёрдым. Джозе Шиуба: (тихо) Спасибо... что выбрала помочь мне. Т/и: (чувствуя, как щёки горят) Мне... мне негде больше быть.       В этот момент, среди скучных отчётов и предстоящих хлопот, в тихой комнате Джозе, я почувствовала, как между нами снова потянулась та самая тёплая нить понимания, которая начала формироваться ещё в кабинете совета. И это чувство было одновременно пугающим и невероятно желанным.       Работа была закончена. Джозе натянул пиджак и молча предложил проводить меня. Мы шли по тихим вечерним улицам, и лунный свет отбрасывал наши длинные тени. У моего дома он остановился. Джозе Шиуба: (поворачивается ко мне) Спасибо за помощь. Без тебя... я бы не справился, Т/и.       Он смотрел на меня так пристально и так близко, что у меня перехватило дыхание. Воздух сгустился, наполняясь невысказанным. Его оливковые глаза блуждали по моему лицу, словно пытаясь запомнить каждую черту. Он медленно наклонился...       И вдруг резко выпрямился, отшатнувшись, словно обжёгшись. Его взгляд был прикован к чему-то позади меня. Джозе Шиуба: (удивлёно) Кен?       Я обернулась.       У калитки своего дома, бледный и безмолвный, стоял Кен. Он смотрел на нас, и на его лице не было ни злости, ни удивления — лишь глубокая, всепоглощающая усталость. Кен Кёнашима: (голос ровный, безжизненный ) Привет. (подошёл к нам) Т/и: (растерянно) Кен-кун! Я... мы... просто... Кен Кёнашима: (машет рукой) Всё в порядке. Всё нормально. Я просто вышел подышать. (Он перевёл взгляд на Джозе.) Привет, Шиуба.       Джозе, ярко покраснев, откашлялся. Он выглядел пойманным на месте преступления. Джозе Шиуба: Мне... мне уже пора. Спокойной ночи. (Он кивнул нам обоим и почти побежал прочь, не оглядываясь.)       Когда он скрылся из виду, я повернулась к Кену. Т/и: Я не думала... что ты выйдешь. Кен Кёнашима: (горько усмехаясь) Я хотел заглянуть к тебе. Но... сидя в комнате, моё воображение начало играть со мной в жестокие игры. Я был вынужден выйти и увидеть всё своими глазами. Т/и: (не понимая) Увидеть что?       Он посмотрел на меня с такой печалью, что у меня сжалось сердце. Кен Кёнашима: Увидеть, как хорошо тебе с ним. Как вы сблизились. Чтобы... порадоваться за тебя. У тебя появились замечательные друзья. (Его голос дрогнул, и он печально улыбнулся.) Это имеет значение. Так почему... почему меня терзают эти чувства? Почему у меня такое ощущение, будто моё сердце разрывается на части? Как же больно...       Он схватился за грудь, его лицо исказилось от страдания. Кен Кёнашима: Было бы лучше... если бы я мог просто исчезнуть. Т/и: (схватив его за руку) Не говори так, Кен-кун! Кен Кёнашима: (медленно вырывая руку, с отчаянием в голосе) Но это так! Если бы меня не было, тебе не пришлось бы растрачивать на меня своё сострадание! Тебе не пришлось бы мириться с моим эгоизмом! Рейичи прав... мне просто...       Я замерла, леденящая догадка пронзила меня. Т/и: (тихо) Рейичи-сан? В чём... в чём он прав?       Его слова о Рейичи повисли в воздухе невысказанным обвинением, но сейчас было не до этого. Я видел, как мой близкий друг разваливается на части, и не могла позволить ему уйти в эту бездну. Т/и: (твёрдо, глядя ему прямо в глаза) Я была серьёзна, Кен-кун. Я не собираюсь всё так оставлять. Моя забота о тебе — это не бремя. Никогда. Заботиться о близком друге... это одна из немногих вещей, которая приносит мне настоящую радость.       Он попытался отвернуться, его плечи снова напряглись. Кен Кёнашима: Т/и-тян...... Но...       Я не дала ему закончить. Я положила руку на его плечо, стараясь передать ему хоть каплю уверенности. Т/и: Я буду рядом. Пока твоя боль не уйдёт. Окончательно.       Он глубоко вздохнул, и его голос прозвучал тихо, почти испуганно. Кен Кёнашима: Я боюсь... что мои чувства к тебе сильнее, чем твои ко мне.       Моё сердце пропустило удар. Т/и: (тихо) Кен-кун?       Он наконец повернулся ко мне, и в его глазах стояли слёзы. Кен Кёнашима: Я был слабаком. И мои чувства... они продолжали расти. Всё это время. (Он сжал кулаки.) Ты мне... ты мне сильно нравишься. Так сильно, что я... хочу умереть! Вот что я чувствую! И ещё... Достаточно? Довольно ли этих признаний, чтобы ты наконец поняла, какой я ненормальный?       Его слова были полны такой ненависти к себе, что у меня перехватило дыхание. Т/и: (мягко, но твёрдо) Достаточно. И я не хочу, чтобы ты страдал ещё больше.       Я убрала руку с его плеча и вместо этого взяла его ладонь в свою. Его пальцы были холодными. Я сжала их, пытаясь согреть. Т/и: Помнишь, что я сказала? Я знаю, что для тебя лучше. И если ты сейчас не понимаешь своих собственных чувств... то позволь тому, кто знает тебя с детства, позаботиться о тебе.       Он смотрел на наши соединённые руки, а потом поднял на меня полный слёз взгляд. В нём была надежда, смешанная со страхом. Т/и: (делая глубокий вдох) Кен-кун...       Перед твоим взором чётко возникли два варианта на экране игры, от которых зависело всё:

```

> Я люблю тебя.

> Ты всегда останешься моим самым близким другом.

```

Сердце подсказало ответ. Я сделала глубокий вдох, глядя в его полные слёз глаза. Т/и: (голос дрожал, но был твёрдым) Я люблю тебя.       Он замер, его глаза расширились от неверия. Т/и: Я поняла это сейчас. Ты... ты намного ближе. Ты роднее всех. Ты стал самым важным и дорогим человеком в моей жизни, Кен-кун. Кен Кёнашима: (шепотом) Но... как? Т/и: Это мои самые искренние чувства. И поэтому... мои чувства к тебе сильнее, чем твои ко мне. (Я крепче сжала его руку.) Став членом совета, проводя время со всеми... я наконец поняла, кто по-настоящему важен для меня. И мы будем делить любую ношу вместе. Любую. Если ты будешь рядом со мной... я знаю, мы оба будем счастливы.       Слёзы покатились по его щекам, но это были уже не слёзы отчаяния. Он смотрел на меня, словно видел солнце после долгой полярной ночи. Кен Кёнашима: (голос срывается) Т/и-тян...       Он не сказал больше ни слова. Он просто потянул меня к себе и обнял так крепко, словно боялся, что я исчезну. Он прижал меня к своей груди, и я чувствовала, как бешено бьётся его сердце. Я обняла его в ответ, уткнувшись лицом в его грудь. Кен Кёнашима: (шепчет мне в волосы) Я люблю тебя, Т/и-тян. Так сильно... Я хочу всегда быть с тобой. Т/и: (прижимаясь к нему) Я тоже.       Мы стояли так, слившись воедино, и казалось, что весь мир замер вокруг нас. Но через несколько минут я почувствовала, как его объятия ослабели. Он не отпустил меня, но его тело снова напряглось. Кен Кёнашима: (тихо, с недоумением) Я должен быть счастлив. Я... счастлив. Но... странно. Боль... она никуда не ушла. Она всё ещё здесь. Т/и: (не отпуская его) Она уйдёт. Со временем. Я буду с тобой всё это время. Мы справимся с этим вместе.       Он глубоко вздохнул, и его тело немного расслабилось в моих объятиях. Кен Кёнашима: (с тёплой, усталой улыбкой в голосе) Хорошо. Я... я верю тебе.       Мы медленно отпустили друг друга, но его рука нашла мою, и наши пальцы переплелись — тёплый, живой якорь в бушующем море его эмоций. Т/и: (с лёгкой, застенчивой улыбкой) Значит... завтрашний фестиваль станет нашим первым свиданием?       Кен покачал головой, но на его губах играла настоящая, хоть и усталая, улыбка. Кен Кёнашима: Нет. Я не хочу, чтобы что-то так кардинально менялось. Даже если мы... пара. (Он посмотрел на наши соединённые руки.) Я хочу, чтобы всё оставалось как прежде. Чтобы мы могли болтать о ерунде, вместе ходить в школу... и чтобы ты иногда будила меня по утрам. (Его голос дрогнул.) Я... я не уверен, что справлюсь, если всё станет другим. Это так... ново. И пугающе. Т/и: (мягко сжимая его пальцы) Я понимаю. И мы не будем никуда торопиться. Мы будем двигаться в том темпе, в котором тебе комфортно. Обещаю.       Он с облегчением вздохнул, и его плечи наконец полностью расслабились.       Я люблю Кен-куна, а он любит меня. Иногда его чувства — это тёмный лабиринт, в котором он сам теряется. Но я буду стараться понимать его. Он — самый важный человек в моей жизни. И я сделаю всё, чтобы мы вместе, шаг за шагом, нашли наше счастье в будущем.       Он был моим лучшим другом. А теперь он стал чем-то бо́льшим. И это «большее» не требовало громких слов или резких перемен. Оно требовало терпения, заботы и той самой тихой, знакомой близости, что была у нас всегда. И для меня это было идеально. Лишь только моя любовь поможет ему вылечиться от его глубокой депрессии.