18. Видение Элис

      Мы все собрались в просторной гостиной дома Калленов, чтобы отметить день рождения Ренесми. Воздух был наполнен непривычным для этого дома ощущением лёгкого, почти человеческого праздника. Малышка, выглядевшая на все семь лет, разучила с Эдвардом свою первую мелодию на рояле и готова была устроить нам небольшой концерт. Но это было не главным поводом для всеобщего облегчения. Мы праздновали ясное, определённое будущее Ренесми, описанное Нахилем.       За окном, в нарушение всех правил Форкса, светило солнце, заливая комнату золотым светом, и это казалось добрым знаком.       Я сидела, улыбалась и смотрела, как её маленькие пальчики уверенно бегают по клавишам. Это был особенный, хрупкий, но счастливый момент. Где-то внутри зрело осознание: мне пора решать, что делать с моей собственной жизнью, застывшей на паузе. Но сегодня я отгоняла эти мысли, желая лишь раствориться в этом сияющем моменте.       Элис с своей загадочной, хитрой улыбкой выскользнула из комнаты и вернулась с огромным букетом тропических орхидей, должно быть, предвидя, как они украсят этот день. Но в дверном проёме её лицо исказилось шоком. Букет выпал из её ослабевших пальцев, и ваза с грохотом разбилась, разбрызгивая воду и осколки по полу. Ренесми резко оборвала мелодию и испуганно обернулась.       Джаспер мгновенно оказался рядом с возлюбленной, его тело приняло защитную позу.       — Что случилось, Элис? — его голос был тихим, но напряжённым, как струна.       — Вольтури, — выдохнула она, и это единственное слово повисло в воздухе, леденя душу. Моё тело дёрнулось в судорожном вздрагивании, кожа покрылась мурашками, а сердце замерло, а затем забилось с бешеной силой, оглушительно стуча в висках. «Он».       — Они придут, когда выпадет снег, — продолжила Элис, её глаза были широко раскрыты, уставлены в невидимое для нас будущее. — И с ними… с ними будет Ирина.       — Ирина?! — ахнула Белла.       Белла и Джейкоб тут же пересказали нам свою недавнюю встречу с вампиршей из семьи Денали. И Эдвард, побледнев, прошептал:       — Она увидела Ренесми. Она подумала, что это бессмертный ребёнок. Обращённый.       Мы в спешке оставили Ренесми с Розали и ушли в кабинет Карлайла. Я пыталась вникнуть в леденящую душу историю, которую он рассказывал об обращённых детях и о безжалостном законе Вольтури, но моё сердце не унималось.       «Неужели я скоро снова его увижу?» — навязчиво стучало в висках. Однако ужас, сквозящий в словах Карлайла, производил неизгладимое впечатление. Каким монстром нужно было быть, чтобы обратить ребёнка, обрекая его на вечность в теле, не способном к взрослению?       — Но Ренесми не такая, как эти дети! — воскликнула Белла, её голос дрожал от материнской ярости. — Она родилась такой, её не кусали!       — И уж точно она не станет уничтожать целые деревни, — добавила я.       — А вы не можете просто объяснить всё это Вольтури? — недоумевал Джейкоб.       — Нет, — мрачно ответил Эдвард, его взгляд был устремлён в пустоту. — Аро получил от Ирины всё, что ему требуется. Факт. Ребёнок-вампир. Для него этого достаточно.       — Это не так! — вдруг встряхнулась я. — Он послушает! Он должен…       — Нет, Маргарита, — мягко, но твёрдо перебил Карлайл, качая головой. — В этом вопросе он не станет слушать доводов. Аро правит вампирами тысячи лет не благодаря мягкости. Правила для него — догма, основа его власти. Они неприкосновенны и святы.       — Но ведь вы их не нарушали!       — Он не станет слушать, — повторил Карлайл с безжалостной прямотой. — Они придут с одной целью — убить.       В комнате повисла гнетущая тишина. И тогда я подняла голову, чувствуя, как каждая клетка моего тела наполняется ледяной решимостью.       — Тогда я покажу ему сама, — тихо выдохнула я.       Все замерли, уставившись на меня.       — Нет! — почти закричала Белла. — Ни за что! Он убьёт тебя! Или… обратит против твоей воли!       — В любом случае жить как раньше ты уже не сможешь, — добавил Эдвард, его глаза смотрели на меня с болью. — Ты не можешь остаться человеком, зная то, что знаешь о нашем мире. Ты стала угрозой для секретности.       — Он прав, — кивнул Карлайл. — Не надо этого, Маргарита. Мы найдём другой способ.       Я молча, сухо кивнула им и вышла из кабинета, не в силах больше слушать. Сердце колотилось, но теперь уже не от страха, а от странного, выстраданного спокойствия. Решение созрело мгновенно, как будто ждало этого момента все эти долгие месяцы.       Медленно, даже слишком, поднялась в свою комнату. За спиной бесшумно возник Эдвард.       — Маргарита! — в его голосе звучала настоящая мольба.       — Не надо, Эдвард, — я обернулась к нему. — Мы оба знаем, что это единственный выход, который может всех спасти.       — Пути назад у тебя не будет, — прошептал он.       Я молча достала небольшую сумку и принялась складывать в неё самое необходимое. Движения были точными, выверенными.       — Ты же знаешь. Наверняка видел это в моей голове уже сотни раз. Я не живу сейчас… я выживаю.       — Мы были уверены, что боль утихнет… — начал он.       — Да, — перебила я его, — я тоже. Но нет. Не утихла. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — И что-то мне подсказывает, что ты, как никто другой, понимаешь.       Эдвард печально кивнул, и в его взгляде я увидела обречённое смирение.       — Я должна это сделать, Эд. Ради Ренесми, ради вас всех… — я сделала паузу. — Но и ради себя, в конце концов. Я не могу так больше. Пусть либо обратит, либо убьёт. Я готова принять любой из этих исходов. Это будет лучше, чем эта вечная пытка болью.       — Пожалуйста, будь осторожна, — сказал он, и в его голосе прозвучала капитуляция.       Я подошла и осторожно обняла его — холодного, твёрдого, но ставшего за этот год мне настоящим братом.       — А ты береги их. Что бы ни случилось. Не торопись им всё рассказывать. Дай мне небольшую фору.       — Белла почувствует сразу, едва меня увидит, — возразил он.       — Тогда проводи меня в аэропорт, — горько усмехнулась я.

***

      Как только я купила билет на ближайший рейс и объявили посадку, я достала телефон. Палец дрожал, когда я открывала его контакт.       Я набрала сообщение, стараясь дышать как можно глубже:       «Нам нужно поговорить. Я буду в Риме через 12 часов. P.S.: Я знаю, кто ты».