21. Час настал
28 ноября 2025, 12:21 Аполин и Мари затянули Маргариту в купальню — просторное помещение, где в полумраке мерцала огромная купель из тёмного мрамора, наполненная до краёв водой. Над водой вился пар, а воздух был густ и тяжел от аромата ночных цветов — жасмина и плюмерии.
Пока вампирши спорили, с чего начать, девушка погрузилась в воду, чувствуя, как накопленное напряжение наконец уходит. Тёплая, благоухающая вода обняла измученное тело, и она с наслаждением погрузилась в неё с головой, задерживая дыхание.
«Интересно, когда я стану вампиром, я буду ощущать подобные радости или нет? Сколько мне осталось?» — пронеслось в её голове.
Ей хотелось замедлить время, просто утонуть в этом мгновении покоя, возможно, последнего для её человечности.
— Пора, Маргарита, — властный голос Аполин вернул Свон в реальность. — Вытаскивай её, Мари.
— Я сама… — начала было та, но Мари с вампирской скоростью уже выдернула её из воды, закутала в огромное пушистое полотенце и поставила на ноги так быстро, что у Маргариты закружилась голова. Она даже выдохнуть не успела.
Вампирши принялись носиться вокруг неё, как ураган, приводя в порядок. Она же молча терпела, понимая, что сопротивляться бессмысленно. Но внутри росло недоумение. «Куда мы вообще так спешим? Мы же только что приехали!»
— Нервничаешь? — усмехнулась Аполин, ловко заплетая её влажные волосы в сложную основу для будущей причёски. — Понимаю. В мою ночь обращения я проткнула кинжалом троих слуг, прежде чем до меня добрался мой обративший.
— Не слушай её, — мягко вмешалась Мари, подавая Аполин шкатулку с драгоценностями. — Говорят, у Аро аккуратнее всего получается обращать. Хоть он и не утруждал себя обращением кого-либо лично вот уже несколько столетий… Это величайшая честь.
Аполин громко рассмеялась, и звук этот был похож на перезвон хрустальных бокалов.
— Аккуратно обращать? Милая, это всё равно что сказать, что кинжал в плоть — это изящный способ отвлечься от головной боли. Не обманывай её. — Она наклонилась к уху Маргариты, и её шёпот был обжигающе откровенен: — Тебе предстоит умереть. Твоя человеческая жизнь закончится сегодня. Ты должна быть к этому готова. Прими это. Возненавидь биение собственного сердца, которое сейчас так громко стучит в твоих ушах, и захоти его остановки. — От её слов по коже девушки пробежал мороз.
— Ты её пугаешь! — возмутилась Мари.
— О нет, — глаза Аполин сверкнули алым огоньком, — я её вдохновляю. Завтра… или послезавтра… ты проснёшься бессмертной, сильной. И я уже предвкушаю, насколько ослепительной и роскошной ты станешь, Маргарита, — прошипела она ей в ухо, запуская новую волну мурашек по телу.
— Сколько тебе лет? — вдруг спросила та, пытаясь отвлечься.
— Четыреста сорок восемь, — ответила Аполин с хищной и безумно привлекательной улыбкой. — И да, с каждым годом я становлюсь только прекраснее. Меняется мир, мода, стандарты…. А я виртуозно подстраиваюсь.
— Ты не рассказывала мне историю своего обращения. Как это случилось? — спросила Мари, и в её голосе прозвучал неподдельный интерес.
— О, меня обратил один очень жадный до прекрасного герцог, — Аполин бросила на Маргариту оценивающий взгляд. — Это была… не самая элегантная история. Но… — Она резко развернула её к себе, зажимая лицо своими холодными пальцами: — Сейчас не время для историй. Пора делать из неё королеву.
***
Вампирши колдовали над ней, словно два ювелира, работающих с хрупким алмазом. Маргарита сидела, едва сдерживая дрожь напряжения, пока Аполин с хирургической точностью вплетала в её каштановые волосы нити рубинов. Её движения были отточенными и быстрыми. Рядом Мари кисточкой, словно художник-миниатюрист, наносила макияж. — Она готова? — дверь распахнулась с такой силой, что Маргарита вздрогнула, а по стёклам на туалетном столике задрожали хрустальные флаконы. На пороге стоял высокий вампир с лицом, в котором проглядывались мексиканские черты. Вампирши разом зашипели, как разъярённые кошки. — У нас же ещё есть время? — в голосе Мари прозвучала слабая надежда. — Нет, — отрезал незнакомец. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Маргарите: — Пора. Вы и так потратили все отведённые лимиты. — Роджер, милый, — Аполин грациозно обернулась, и в её улыбке было что-то поистине опасное, — я всегда делаю всё в лучшем виде. Но если ты не перестанешь командовать и хамить в моём кабинете, то вылетишь в окно отдельно от своей головы. — Пора, Аполин, — Роджер не дрогнул, но в его тоне появилась стальная твёрдость. — Сегодня все на взводе. Лучше делай, что говорят, если не хочешь проверить на себе свою угрозу. Кайус уже сломал руку Дрейсону. Спасибо, что не шею. В воздухе повисло напряжение, густое, как смола. Маргарита не выдержала: — Кто-нибудь расскажет мне, что будет? — её голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине его было прекрасно слышно. — Как всё пройдёт? Трое вампиров уставились на неё, и в их взглядах читалась странная смесь нетерпения и… чего-то похожего на сочувствие. Аполин тяжело вздохнула, отложив последнюю шпильку. — Вставай, — скомандовала она, и её тон внезапно смягчился. Она взяла девушку за руки и легко подняла, как пёрышко. Жутко тяжёлое платье — бархат цвета спелой вишни, расшитый серебром и тёмно-красными рубинами в виде распустившихся роз — мгновенно приняло свою идеальную форму. Корсет туго сжал её талию, заставляя дышать мелкими, прерывистыми вздохами. Она подвела Маргариту к высокому позолоченному зеркалу. Та вздрогнула, не узнавая своё отражение. Измученная девушка исчезла. Вместо неё в зеркале действительно стояла королева. Макияж, безупречный и дерзкий, скрыл все следы усталости, сделав глаза огромными и сияющими, а губы — соблазнительно алыми. Роскошные локоны, увенчанные сверкающими камнями, обрамляли лицо с резко очерченными скулами. Тяжёлое, но роскошное платье, словно украденное из музея, делало её фигуру монументальной и величественной. — Не нужно ли колье? — запаниковала Мари, хватая с туалетного столика нить чёрных бриллиантов. — Нет! — резко оборвала её Аполин. — Шея должна быть открыта. Для укуса. Это прозвучало как приговор. По спине Маргариты пробежал ледяной холод. — Пора, — Роджер произнёс это слово с такой неумолимой нотой, что спорить было бесполезно. — Я провожу её, — тут же вызвалась Мари, бережно беря Маргариту под локоть. Её прикосновение было прохладным, но успокаивающим. — Идём. Она позволила Мари повернуть её к двери, но на прощание встретилась взглядом с Аполин. Её золотые глаза сияли в полумраке комнаты, а на губах играла та загадочная улыбка, что сводила с ума и вселяла надежду одновременно. — Скоро увидимся, — тихо сказала она, и в её голосе звучало почти… почтение. — Моя королева.***
Мари привела её к выходу во внутренний двор и остановилась. — Аро будет ждать тебя там. — Хорошо, — Маргарита благодарно кивнула ей и уверенно, насколько это было возможно в этом роскошном одеянии, шагнула на воздух. Она ступила в тихий, но прекрасный сад с бесчисленным количеством подсвечивающихся скульптур известных творцов и учёных. Воздух, густой от аромата ночных роз и тысячелетней истории, ударил ей в голову. «Аро знал, что мне будет приятно побродить здесь, перед тем как я… перестану быть человеком», — с теплом подумала она. Именно здесь, среди безмолвных мраморных свидетелей истории разных эпох, ей было легче принять происходящее. Но тяжёлое бархатное платье тянуло её к земле, к той реальности, которую она вот-вот покинет. Она двигалась медленнее, вдыхая так глубоко, как позволял корсет, аккуратно приподнимая подол, чтобы не запачкать, исследовала красивый сад, стараясь не заблудиться. Она гуляла вдоль дорожки, пока её внимание не привлекла статуя древнеримского поэта, изображённого сидящим, с горькой складкой у губ. Одна рука его бессильно лежала на свитке, другая — прижата к груди, словно пытаясь унять боль. Тогда она подошла поближе. — Овидий, — прошептала она вслух, читая каменные выступы букв. — Inque meum certant corpus et omne malum. Преобразуясь, душу сохраню, — послышалось рядом. Она обернулась. Аро прислонился к мраморному бедру Юлия Цезаря, его поза была воплощением расслабленной мощи, но взгляд… Взгляд пожирал её, жадный и восхищенный. Он выглядел так роскошно и величественно, что у неё на миг перехватило дыхание. — Aspice procul quantum dixit afui. Смотри, как далека я от себя прежней. Труд «Метаморфозы», — добавил он, отталкиваясь от статуи и медленно двигаясь к ней. — Почему я не удивлён, что именно сюда тебя и притянуло, мой нежный огонёк? — любовно усмехнулся он. — Да. Меня вдруг потянуло на философию. С чего бы это? — иронично усмехнулась. — Давно ты здесь? — Некоторое время. Я любовался, — он выдохнул эти слова, и в следующий миг уже стоял перед ней. Его пальцы, холодные и твёрдые, нежно коснулись её лица. — Ты так невероятно прекрасна, что даже я с трудом могу подобрать слова, которые смогли бы это передать… — сказал он хищным и восхищённым шёпотом, путешествуя губами вдоль виска, за ухом, к шее. — Это было так необходимо? — она отстранилась, поймав его разочарованный взгляд, указала на платье. — Оно жутко тяжёлое и неудобное. — Моей королеве осталось потерпеть совсем немного, — он широко и многообещающе улыбнулся. — Скоро ты перестанешь ощущать любой вес. Кроме моего. — Маргарита втянула воздух, почувствовав, как все в ней сжалось в предвкушении. Его пальцы сплелись с её пальцами, и он повёл её по дорожке, усеянной редкими лепестками. — Как… как это произойдёт? — голос её дрогнул, ногти впились в собственную ладонь. — Нас поприветствуют. Обвенчают. А затем… я обращу тебя. — При всех? Погоди, что… — она резко затормозила. — Обвенчают?! — Да, мой свет, — сказал он спокойно, будто беседовал с ней о чём-то обыденном. — Куда мы спешим?! — она шокировано дёрнула его за руку, призывая развернуться к ней. — О, Маргарита… — Аро повернулся и снова мягко дотронулся до её щеки. — Я хоть и терпелив, но уже не могу ждать. Понимаешь? — его глаза сверкнули тёмным желанием. Тем самым. Её снова бросило в жар. Она молча кивнула, глотая комок в горле. Сопротивления не было. Была только безумная, всепоглощающая уверенность в его действиях и капелька изумления. Они миновали анфилады роскошных залов, где в иное время она затерялась бы на дни, изучая фрески и скульптуры. Сейчас же она едва дышала, её сердце колотилось, как птица в клетке, предчувствуя перелом, который разделит её существование на «до» и «после». В преддверии зала с огромными створками, где дежурил строгий вампир, тут же поклонившийся, затем исчезнувший в дверях, они остановились. Аро резко развернул её к себе, его руки сомкнулись на её плечах. — Час настал, мой огонёк. Доверяй мне и слушайся. Беспрекословно. Все произойдёт быстро. Он притянул её к себе, и его губы коснулись её лба, настойчиво, властно. Она кивнула, зажмурившись, пытаясь вдохнуть покой из его ледяного прикосновения. Грохот распахнувшихся двустворчатых дверей отозвался эхом в её костях. Аро снова взял её руку, положив на свой локоть. Его улыбка была хитрой, счастливой, сияющей триумфом, который он едва сдерживал, чтобы не испугать её. И они вошли. Дыхание застряло у неё в горле. Гигантский зал под чёрным, как смоль, но с сияющими огнями куполом. Полумрак, нарушаемый лишь трепещущим светом тысяч свечей. И глаза. Сотни пар глаз, горящих в темноте, как угли. Вампиры. Аристократы ночи, собравшиеся, чтобы стать свидетелями. Весь клан Вольтури и даже больше. Их взгляды — голодные, любопытствующие, восхищённые, равнодушные — все скрестились на ней. И это было как давление огромной бетонной плиты. Но рука Аро была твёрдой опорой. Он вёл её неспешно, позволяя толпе рассмотреть свою будущую королеву. Откуда-то раздавалась тягучая, гипнотическая музыка. Маргарита вцепилась в его локоть, заставляя себя выпрямить спину и поднять подбородок. «Они не увидят моего страха. Я здесь по своей воле. Я не жертва, в конце концов». Аро склонился к ней, его шёпот был поддерживающей лаской: — Ты бесподобна. Маргарита шла за ним, успокаивая дыхание и рассматривая окружающих так же внимательно, как и они её. Эти люди, вернее, вампиры скоро станут её новой семьёй. Они приблизились к возвышению, где стояли Кайус и Маркус. Их нетрудно было узнать. Благо Белла в своё время более чем подробно описала каждого. Взгляд Кая скользнул по ней в этот раз с ленивым равнодушием. Она увидела алтарь. И рядом — ложе из тёмного дерева, устланное алым бархатом. Оно напоминало саркофаг. Технически, это он и был. Для неё. На алтаре лежал кинжал с рубиновой рукоятью и стояла чаша, усыпанная тем же кровавым камнем. Маркус поднял руку, и музыка смолкла. Его пустой взгляд скользнул по Аро, чьи пальцы нежно переплелись с пальцами Маргариты. — По своей ли воле ты пришёл сюда, Аро? — Да, — ответил тот, и его улыбка стала шире, хищнее. — По своей ли воле ты пришла сюда, Маргарита? — он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло искреннее любопытство. — Да, — выдохнула она, и это было единственной правдой, что у неё оставалась. — Аро, берешь ли ты в жёны Маргариту, отдашь ли ей свою вечность, силу и верность? — голос Маркуса звучал хрипло, как старинные свитки. — Да, — его взгляд, горячий и тяжёлый, приковался к ней. — Маргарита, выйдешь ли ты замуж за Аро, отдашь ли ему своё сердце, душу и вечность? Мир сузился до его глаз. До памяти о его прикосновениях. До боли разлуки и обещания вечности. — Да! — Да свершится же, — произнёс Маркус, и Кайус протянул Аро кинжал. Тот быстрым, точным движением провёл лезвием по своей ладони. Несколько капель, чёрных, как смоль, упали в чашу, и рана тут же затянулась. Затем его пальцы обхватили её руку. Зал замер. Он ощутил её дрожь. Его взгляд встретился с её — суровый, властный, не допускающий неповиновения. Лезвие блеснуло, и на её пальце выступила алая капля. Она упала в чашу, смешавшись с его кровью. По залу прошёл сдавленный коллективный вздох. Глаза Аро вспыхнули алым, он резко обмотал её палец куском шёлка. Кайус влил в чашу тёмную жидкость из небольшого флакона. Смесь зашипела, запенилась кровавым дымом. Аро первым поднёс кубок к губам. Его взгляд, пьяный и обещающий, прожигал её насквозь. Затем он протянул чашу ей: — До дна, любовь моя. Рука дрожала, но она взяла её. Не раздумывая, не глядя, она залпом выпила остаток. Жидкость обожгла горло вкусом меди, пепла. Она почувствовала покалывание в пальцах и лёгкое головокружение. — Ваши тела и души отныне соединены навеки! — прогремел Маркус. — Да примет ночь тебя в свои объятия, Маргарита! — Он сложил руки и отошёл назад. Толпа вампиров загудела. Но для неё существовал только он. Аро шагнул к ней, его руки обвили её талию, прижали к себе. — Мой огонёк, — прошептал он, и его поцелуй был бесконечно нежным, прощанием с её человечностью. — Люблю тебя. — И я, — успела выдохнуть она, его губы коснулись её шеи, ладонь поддержала голову. Острая, разрывающая боль пронзила её. Его клыки, острые как бритва, вошли в плоть, и мир взорвался алым светом. Крик застрял в горле и вырвался лишь тихий сдавленный стон. Она пыталась держаться за него, за его силу, но тьма накатывала стремительной волной, унося с собой боль, страх и последние следы тепла. Её последней мыслью было не отчаяние, а странное умиротворение. Наконец-то.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!