22. Горячий эпилог

      Вестей от Маргариты не было уже двое суток. Белла сходила с ума от тревоги, а Эдвард, стоически выдерживая её панику, сам был на грани. В конце концов, Карлайл не выдержал и набрал номер своего старого знакомого из Италии.       Телефон включили на громкую связь. В гостиной стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь ровным гудком.       — Стефан, здравствуй! Как поживаешь? — голос Карлайла звучал собранно, но те, кто знал его века, уловили бы лёгкое напряжение.       — Карлайл! Отлично. А ты? — раздался жизнерадостный баритон.       — Признаться, очень нужна твоя помощь. Одна наша… знакомая несколько дней назад отправилась в Вольтерру. К Вольтури. С тех пор от неё нет вестей. Мне крайне важно знать, как её приняли. Она… друг семьи.       На другом конце провода на секунду воцарилась тишина.       — О, понимаю. Ну, я могу навести справки. Но учти, у Вольтури сейчас грандиозное празднество. Уже второй день. Весь город говорит об этом.       — Празднество? — Карлайл нахмурился, встревоженно переглянувшись с Эдвардом и Беллой.       — Да. Свадьба. Аро женился.       Воздух в комнате словно вымер. Белла застыла с широко раскрытыми глазами, Эдвард невольно сжал кулаки.       — Ничего себе… — Карлайл сделал паузу, чтобы перевести дух. — И кто… невеста?       — Точного имени не знаю. Говорят, она была человеком. И что Аро обратил её прямо во время церемонии. Поистине удивительно, не правда ли?       Лицо Беллы исказилось от ужаса.       — Была человеком… — прошептала она.       — Стефан, как её зовут? — настаивал Карлайл, его голос потерял обычную мягкость.       — Не знаю, честно. Кажется, на «М»… Марта? Марсия? Уточню, если нужно.       — Узнай, пожалуйста. Мы будем безмерно благодарны.       Карлайл положил трубку и медленно обернулся к семье. Его лицо было бледнее обычного.       — Итак, варианта два, — тихо произнёс он. — Либо невеста — наша Маргарита, либо Аро женился на другой. И в этом случае… шансы Маргариты на выживание равны нулю.       — Но ей же нужно было всего лишь показать ему воспоминания! — воскликнула Белла, в голосе её слышались слёзы. — Может, он бы отпустил её?       — Она была человеком, Белла, — холодно возразил Эдвард. — Аро никогда не оставил бы в живых человека, узнавшего столько о нас. Я… я почти надеюсь, что это она. Что он женился на ней.       — Она не… не стала бы! — с протестом вырвалось у Беллы. — Она не стала бы выходить замуж так быстро! Особенно за него! Она уехала всего два дня назад!       — Чего гадать? — с раздражением сказал Эдвард. — Трубку она не берёт. Остаётся только ждать.       В этот момент телефон на столе у Карлайла резко завибрировал, осветившись вспышкой экрана. Пришло сообщение. Карлайл машинально взглянул на него — и замер, будто увидел призрака. Он медленно, с трудом поднял голову, его взгляд был пустым от шока.       — Стефан… — он сглотнул. — Он прислал имя. В комнате повисла мертвая тишина. — Её зовут Маргарита.

***

      Сознание вернулось к Маргарите не вспышкой, а волной — медленной, ясной и неумолимой. Она лежала на роскошной мягкой кровати с балдахином, и мир предстал перед ней в незнакомом ослепительном измерении. Она слышала, как за стенами пролетает моль, чувствовала текстуру бархата под пальцами с микроскопической точностью, видела каждый оттенок в мраморной плите на полу. Но больше всего её поразило её тело. Холодное. Твёрдое. Искрящееся изнутри нечеловеческой силой. Она подняла руку, и её пальцы, всё те же, но теперь с идеально гладкой и мягкой бледной кожей, затрепетали от осознания.       Служанка-вампир, стоявшая у двери, встревоженно выдохнула и метнулась прочь.       Маргарита провела руками по своему телу, отмечая силу, гибкость, чувствительность большую чем раньше. На ней было красивое, гладкое, почти невесомое и полупрозрачное платье с россыпью дорогих камней.       Она хотела медленно встать, но стоило ей подумать об этом, как она уже стояла, отметив, что баланс был ещё лучше, чем раньше. Она могла встать, опираясь даже просто на большой палец.       Обалдеть.       Она заглянула в зеркало, что висело на стене, и обомлела. Да. Это всё ещё была она, но ещё больше похорошевшая. Губы ярче, грудь выше. Её волосы цвета шоколада стали ещё гуще и приобрели местами рыжеватый оттенок. Черты лица стали чуть выразительнее. Она себе нравилась. Очень.       — Привет, моя красавица, — его бархатный голос прокатился по её коже, заставляя её новое тело трепетать.       Она резко развернулась, жадно окинув взглядом Аро, теперь её мужа.       Он стоял, прислонившись к косяку, и так же жадно любовался ею, его алые глаза пылали голодом, который она узнавала, но в котором теперь была новая всепоглощающая глубина.       Секунда — и она прижалась к нему, ощущая текстуру его рубашки, его силу, его запах — смесь кедра, холодного камня и чистой, неразбавленной власти.       Она провела носом по его шее, как одержимая, вдыхая его, и мир сузился до этого единственного аромата. Как ярко.       — Моя Маргарита, — страстно прошептал вампир, губами касаясь её виска, впиваясь пальцами в талию. — Любовь моя. Наконец-то.       Она впилась в него жадным, требовательным поцелуем, на который он ответил с такой же яростью, сокрушая её губы своей одержимостью.       Их тела сплелись, как у двух змей, завязанных в узел, каждый мускул, каждое движение было вызовом и ответом. Аро резко опрокинул её на кровать, заставив дубовое дерево треснуть. Тонкая ткань её платья с трепетным вздохом мгновенно разорвалась в его руках.       — Как же я ждал этого, — прорычал он, его голос был низким и густым, как мёд, налитый свинцом. — Моя… навсегда моя… целиком!       Маргарита вцепилась ногтями в его спину, чувствуя, как ткань его дорогой рубашки поддаётся с шелковистым треском. Она остервенело целовала его губы, подбородок, ярёмную впадину, всё, до чего могла дотянуться, пока он, быстро избавив себя от одежды, резко раздвинул её ноги и, крепко прижав сверху, вошёл в неё одним точным, безжалостным толчком.       Она вскрикнула — не от боли, а от шквала новых невероятных ощущений. Она ощущала его целиком, полностью, каждый сантиметр, каждый изгиб. Её тело, теперь идеальный инструмент, сомкнулось на нём с такой силой, что у Аро вырвался низкий, животный стон.       — Ты идеальна, — прохрипел он, укусив её в плечо, и начал двигаться.       Маргариту будто пронзили яркие иглы одержимого блаженства, электрический ток пробежал по коже. Каждое его движение будто надувало в ней невидимый шар, полный невероятного, яркого, острого наслаждения.       Она бесстыдно громко застонала под ним, подстраиваясь под его ритм, встречая его толчки, сжимая его внутри. Её ноги обвили его талию, пятки впились в его ягодицы, заставляя его двигаться глубже, быстрее.       Она была так близко. В глазах темнело от страсти и наслаждения. Её мир сузился до этого вампира, до его тела, вбивающего её в кровать, его голоса, его власти над ней.       Он сменил темп, замедляясь, но толкаясь глубже, до самого предела, заставляя её дёрнуться и выгнуться в немой мольбе:       — Кричи для меня, Маргарита. Дай мне услышать.       — Пожалуйста! Аро, пожалуйста. — Она одержимо заскребла ногтями по его спине, оставляя глубокие царапины, срываясь на отчаянный крик-мольбу. — Прошу тебя!       — Громче! — приказал он, ускоряясь.       — Аро! — Он намотал её волосы на кулак, потянул, открывая шею, и рывком впился в неё, страстно кусая, не прерывая движений внутри, сжимая её голые бёдра так, что даже на вампирской коже проступили временные синяки.       — Аро, — она порывисто выдохнула, чувствуя, как где-то внутри на неё движется бешеная огненная лавина.       И она накрыла её с полным, охрипшим от страсти, вскриком. Все нервные клетки опалило огнём. В голове пронеслась вспышка, тело выгнулось, едва удерживаемое им. Это длилось и длилось, она билась в удовольствии, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как его семя заполняет её внутри, разжигая пожар желания снова.       Ещё. Ещё один толчок. Пожалуйста.       Она перехватила инициативу, с силой прижав его к кровати и насаживаясь на него повторно, уносясь с головой в эту сладкую огненную вспышку. Крича, кусая его в ответ, она чувствовала, как он сжимает её изо всех сил в своих руках, фиксируя на месте, его собственный стон сливался с её криком, когда он достигал пика.       В нос ударил резкий запах дыма и гари. Они не сразу смогли оторваться друг от друга и сосредоточиться на чём-то еще, кроме бешеной жажды продолжения.       Но раздавшийся громкий треск всё же немного отрезвил. Аро резко перевернул её под себя, затем отпустил, от чего сразу стало как-то холодно, хотя вампиры не чувствуют холода.        И тут Маргарита ошеломлённо ахнула, заметив, что комната горит. Реально горит! Огонь опутал балдахин и уже начал перекидываться с предмета на предмет в комнате.              Аро довольно быстро справился с ним, сбив пламя и накрыв тлеющие предметы.       Маргарита вцепилась в простынь, в шоке уставившись на пепел и следы гари:       — Как?!       — Это был твой дар, — Аро повернулся к ней, и его глаза сверкали невероятным восторгом и торжеством.       — Что?!       — Ты — пиромант, любовь моя, — он грациозно двинулся на неё. — Когда ты была человеком, у тебя уже был дар. Огонь не обжигал тебя, но вампирская природа его раскрыла.       Маргарита заморгала, к ней приходило осознание вместе с испугом.       — Ты ведь даже ещё и не представляешь, насколько это сильный дар, — пошло прошептал Аро, притянув её к себе, языком и губами продолжая вновь ласкать её лицо и шею, откидывая густые волосы. — Ты великолепна. Идеальна.       Он рывком посадил её на себя, заставив обхватить ногами. Его губы нашли её грудь, его язык обвился вокруг заострившегося соска, заставляя её снова стонать.       — И эта сила… она закипает в тебе, когда ты теряешь контроль. Когда я заставляю тебя терять контроль.       Он снова был внутри неё, и на этот раз его движения были медленными, почти невыносимо соблазнительными. Маргарита откинула голову назад, подставляя шею для укусов, и сладко, протяжно застонала. Она была сверху, но Аро не отдавал ей инициативу.       Каждый толчок был и обещанием, и угрозой, глубоким, вымеренным вторжением, растягивающим её изнутри. Он не отрывал от неё пламенеющего взгляда, и похабности, что он шептал, были густы и сладки, как сам грех:       — Чувствуешь это? — его голос был низким, хриплым от напряжения. — Я буду брать тебя так каждую ночь, пока вечность не покажется нам мигом. Ты создана для этого. Для меня.       Маргарита ответила шипящим выдохом, опьянённая смесью власти и наслаждения. Она впилась в его губу, пока не почувствовала медный привкус его крови на языке — древней, могущественной, принадлежащей ей. Используя силу новообращённой, она с яростным рыком перевернула его на спину, оседлав. Её ногти прочертили багровые дорожки на его мраморной груди, и она задала новый темп — медленный, невыносимо глубокий, каждое соударение тазовых костей заставляло её закатывать глаза от блаженства.       Аро впился пальцами в её бёдра, его взгляд, полный неистового обожания и похоти, жадно скользил по её телу — по изгибам груди, вздёрнутому подбородку, по тому, как её плоть принимала его. Он помогал ей, с силой вгоняя её на себя ещё глубже, наслаждаясь видом этой абсолютно совершенной, смертельно соблазнительной юной демоницы, которую он создал.       Волна нарастала снова, сжимая её низ живота, но вдруг она замерла, сжалась внутри. Испуг перед новой вспышкой огня на миг пересилил желание.       — Нет, — зарычал Аро, не терпя отступления. — Не смей!       В одно мгновение он перевернул её, с силой уложив на край кровати животом вниз. Его руки грубо раздвинули её бёдра, и он вошёл в неё сзади одним резким, безжалостным толчком, заполнив её до предела. Её подавленный стон смешался с его победным рыком. В этой позиции он проникал ещё глубже, и она вскрикнула, впиваясь пальцами в шёлк простыней. Он наклонился над ней, его грудь прижалась к её спине, его губы коснулись её затылка.       — Ты вся моя, — рычал он прямо в её ухо, его бёдра начали мерный, глубокий напор. — Вся. Каждая твоя мысль, каждый оргазм. Только я решаю, когда хватит!       Одной рукой он оплёл её волосы, слегка оттянув голову назад, а другой скользнул вниз, по её животу, к тому месту, где их тела были соединены.       Его пальцы нашли ту самую чувствительную точку, и он начал массировать её, синхронизируя движения с толчками бёдер.       Его губы не отрывались от её кожи — он кусал её плечи, целовал позвоночник, шептал на ухо слова, от которых темнело в глазах.       И его движения были не просто страстными; они были заявляющими право собственности. Каждый толчок был клятвой, каждое касание — печатью. Она чувствовала себя полностью подчинённой, захваченной, и это было самой сладкой свободой.       Он держал её за бёдра, контролируя ритм, то ускоряясь до бешеной скачки, то замедляясь до почти невыносимого предела, доводя её до края снова и снова, но не давая упасть.       Когда её тело снова затрепетало на грани, он резко выпрямился, его руки крепко сжали её талию, и он начал двигаться с новой, почти разрушительной силой.       — Да! Аро! — её крик был полон отчаяния и блаженства.       Он ответил низким рыком, и его финальный мощный толчок совпал с её оргазмом, который прокатился по ней очередной огненной лавиной, выжигая все мысли, оставляя только ощущение всепоглощающего наслаждения и его семени внутри. Он отпустил её, и она упала в простыни, пытаясь обрести контроль над дрожащей плотью.       Комната была в дыму, она медленно повернула голову, наблюдая, как Аро устраняет последствия её выброса. В этот раз от роскошного убранства комнаты вообще ничего не осталось. Маргарита сжалась.       — Меня немного пугает, что я не могу это контролировать.       — Это совершенно нормально, — усмехнулся её муж, его рука заскользила по её бедру. — Для первого дня. Ты научишься. Мы проработаем это, будем тебя учить и подпитывать…       Подпитывать!       Маргарита ощутила резкий, режущий приступ голода, который затмил все остальные ощущения.       — Проголодалась, моя крошка, — констатировал Аро и метнулся к двери, доставая ящик с медицинскими пакетами внутри. — Я позаботился об этом, мой огонёк. На первый раз.       Он кинул ей пакет с кровью, который она тут же поймала. Глаза Маргариты моментально окрасились в алый. Она буквально разорвала пакет, впиваясь в него. Кровь тут же брызнула ей на лицо, грудь, постель. Она рыкнула, выжимая из него все остатки; животный звук, исходящий из самой глубины её горла.       — Тигрица, — залюбовался Аро, подкидывая ей следующий.       Новообращённая постаралась взять его уже аккуратнее, хоть и с неменьшим нетерпением.       — Это только на первый раз, огонёк. В следующий раз ты попробуешь живую кровь, — строго объяснял Аро, пока она жадно выжимала пакет. — Ты нужна мне сильной. Я не могу позволить тебе сидеть на карлайловской диете. Это исключено. Я буду подбирать тебе обед, который тебя устроит. По крайней мере, поначалу сойдёмся на этом.       Она закончила пить и жалобно, недоумённо уставилась на него, вся в крови.       — Красавица моя. — Аро восторженно улыбнулся, хватая её в объятия и жадно слизывая кровь с её тела. Всю. До капли. Его поцелуи были властными и жадными.       — Если мы не остановимся, я сожгу тебе замок, — в ужасе прошептала Маргарита.       Аро вновь навалился сверху, его вес, его сила, его власть были абсолютны. Он вошёл в неё снова, и в его глазах горела не просто похоть, а триумф.       — Сожги, любовь моя, — он хитро и коварно улыбнулся, его губы нашли её ухо. — Сожги дотла. Но мы не остановимся из-за такой мелочи.