Драббл. Зимний бал

      Белла сидела у холодного панорамного окна, невидящим взглядом следя за тем, как Ренесми резвится в снегу с Джейкобом в обличии волка. На сердце лежал холодный камень тревоги. Вестей не было. Ни от Вольтури, ни от Ирины, ни от самой Маргариты…       Прошло несколько месяцев с тех пор, как её сестра, рискуя жизнью, уехала в Италию, чтобы лично встретиться с Аро. И каким-то непостижимым для всех образом сразу вышла за него замуж. Но о том, что с ней и как она живёт в логове древнейших вампиров, оставалось лишь гадать. Маргарита не писала, не звонила. Это леденящее молчание пугало больше любых слов.       Никто не знал, как Вольтури отнеслись к открывшимся фактам о происхождении Ренесми. Они сохраняли загадочное тягостное молчание, и эта неопределённость медленно изматывала душу.       — Белла, — рядом возник встревоженный Эдвард. Его глаза были сужены. — Идём.       Она без слов последовала за мужем. В гостиной их ждали Эсми и Карлайл. Лицо последнего было непривычно напряжённым. На столе лежал конверт из плотного, почти кожистого пергамента, скреплённый сургучной печатью — стилизованной буквой «V». Печать Вольтури.       Сердце Беллы упало. Она медленно подошла и взяла тяжёлый конверт. Внутри оказалось не письмо, а изысканное, отпечатанное на бристольском картоне приглашение. На зимний бал в резиденцию Вольтури. На втором листе, выведенным каллиграфическим почерком, значился список всех приглашённых Калленов. И самым первым именем, подчёркнутым тонкой алой линией, стояло имя Ренесми.       — Такие приглашения — не просьба, — устало произнёс Карлайл, проводя рукой по лицу. — Это прямое требование. Отказа не примут.

***

      Зимний бал в резиденции Вольтури был поражающим душу зрелищем, сотканным из льда, роскоши и бездушного совершенства. Тысячи ледяных кристаллов, созданных вампирскими мастерами, искрились под сводами зала, словно звёзды, пойманные в ловушку и лишённые тепла. Воздух был холодным и стерильным. Аристократы ночи в шёлках и бархате скользили по зеркальному паркету, их движения были отточенными, но лишёнными той животной, живой страсти, что пылала в самом центре зала на небольшом возвышении.       Там, под взглядами всех собравшихся, танцевали Аро и Маргарита. Это был не танец, а ритуал обладания. Они танцевали не просто танго, а что-то первобытное. Их тела были сплетены так плотно, что казались единым организмом. Его ладонь на её обнажённой спине была не просто опорой — это был символ абсолютного владения, клеймо. Её пальцы в его волосах, её бёдра, движущиеся в унисон с его бёдрами в откровенном ритме, её губы, приоткрытые в беззвучном стоне, когда он проводил губами по её шеи… Это было зрелище настолько интимное и интенсивное, что на него было невозможно смотреть без смущения. И они не скрывались. Они были живым центром этой ледяной вселенной, демонстрируя свою страсть как вызов, как доказательство власти.       Именно в это время тяжёлые резные двери в зал бесшумно распахнулись, впуская семью Калленов. Безупречные, но собранные как перед решающей битвой, они вошли единой, сплочённой группой. В центре, маленькая и нарядная, словно сошедшая со страниц сказки, сияла Ренесми. Глаза девочки, единственной из всех, распахнулись в немом восторге перед бальной роскошью, ледяными звёздами и музыкой, заставлявшей камни вибрировать.       Эдвард и Белла, не разжимая рук, переглянулись. Их глаза, полные тревоги, мгновенно нашли Маргариту. Они боялись увидеть её запуганной, сломленной, тенью себя прежней.       Но они увидели королеву.       Маргарита в платье цвета застывшей крови, с диадемой из чёрных алмазов, вплетённых в волосы, была воплощением смертельной грации и неоспоримой силы и красоты. Её глаза, теперь того же багрового оттенка, что и у Аро, сияли не подавленностью, а дикой, сконцентрированной энергией. И в них, когда её взгляд на долю секунды встретился с взглядом сестры, мелькнула искренняя, быстрая, как вспышка, радость. Она замерла в его объятиях, но Аро, почувствовав её отвлечение, резко взял её за подбородок и повернул к себе, сжав талию ещё сильнее, буквально вжимая в своё тело. Она что-то прошептала ему, но он даже не остановился, лишь улыбнулся этому шёпоту, продолжая вести её в их откровенном, гипнотизирующем танце.       Вампиры клана начали с тихим, кошачьим любопытством окружать семью Калленов, словно изысканные хищники, загнавшие в угол диковинную добычу. Кто-то скалился в холодной улыбке, кто-то кривил губы в гримасе брезгливого интереса. Все жадно вглядывались в Ренесми, но никто не решался заговорить первым без знака свыше.       И этот знак явился. Неподалёку от танцующей пары, будто материализовавшись из теней, возникли Маркус и Кай. Взгляд последнего, обращённый в сторону Калленов, был полон нескрываемого презрения и скучающего отвращения. Маркус, не меняя своего скорбного выражения, едва заметно поднял руку.       Музыка смолкла. Аро медленно, с театральным изяществом, закончил движение, его губы в последний раз томно коснулись обнажённого плеча Маргариты, прежде чем он повернулся в сторону новоприбывших. Его улыбка была широкой, радушной и оттого — вдвойне опасной.       — Друзья мои! — его голос, бархатный и громкий, заполнил внезапно наступившую тишину зала. Он отпустил талию Маргариты, но тут же перехватил её за запястье, сжав его с такой силой, что даже на её бессмертной коже побелели костяшки пальцев, и направился к гостям. На шее Маргариты поблёскивал массивный кулон с эмблемой Вольтури. Для Беллы это зрелище было словно воплощением её самых тяжёлых кошмаров.       — Какая честь видеть вас всех в нашем доме, — он остановился в двух шагах от них, его пронзительный взгляд скользнул по бледным, напряжённым лицам Калленов и упал на Ренесми. — И это та самая… диковинка?       Белла инстинктивно шагнула вперёд, прикрывая дочь, а Эдвард встал рядом, став живым щитом. Аро лишь рассмеялся — тихим, леденящим душу смешком, полным снисхождения.       — Успокойтесь. Чувствуйте себя как дома. Полагаю, мы можем отпустить часть из вас насладиться празднеством, — он коварно улыбнулся, бросив взгляд на Эммета и Джаспера. — В соседнем зале вас ждут угощения. Не стесняйтесь. А вот молодые родители, дитя и ты, Карлайл… — его взгляд стал тяжелее, непроницаемее, — прошу. Пройдёмте в соседний зал. Для приватной беседы.       Маргарита всё это время стояла рядом с ним, бесстрастная и молчаливая, как изваяние. Её взгляд скользил по лицам бывшей семьи с холодным равнодушием, лишь на миг выхватив и задержавшись на лице Элис. Затем она грациозно положила свою свободную руку на локоть Аро, и они, неразрывно связанные, двинулись прочь, безоговорочно предполагая, что за ними последуют.

***

      Соседний зал, в отличие от бального, был камерным, гулким и душным. Тяжёлая дубовая дверь, инкрустированная серебром, захлопнулась за ними, отрезая все звуки праздника. Это была библиотека или кабинет для особых аудиенций, заставленная витринами с антиквариатом и тёмными полками, уходящими под потолок. В центре стояли низкие диваны из самого дорогого бордового бархата. На один из них тотчас властно уселся Кай, закинув ногу на ногу и принявшись рассматривать Калленов с видом знатока, оценивающего скот на аукционе. Маркус медленно расхаживал вдоль стен, словно погружённый в свои вековые думы, но его глубокий, скорбный взгляд неизменно возвращался к Ренесми. Аро же с театральной неспешностью опустился в высокое кожаное кресло, стоявшее на низком возвышении — импровизированном троне. Он сложил пальцы домиком, и его алые глаза, полные хитрого, изучающего интереса, скользили по лицам собравшихся. За его спиной, словно тени, встали Феликс и Алек.       — Несси, — мягкий, но чёткий голос Маргариты заставил всех повернуть головы. Она протянула руку племяннице, жестом приглашая сесть рядом на диване. Белла дёрнулась, готовая запретить, — она совсем не узнавала в этой роскошной холодной вампирше свою сестру, — но Эдвард сжал её плечо и едва заметно подтолкнул дочь вперёд. Ренесми, сияя, улыбнулась и подошла к тёте, поймав в ответ её улыбку, в которой на мгновение вспыхнуло настоящее тепло. Королева Вольтури мягко обняла её, и они уселись на диван справа от Аро.       — Садитесь, — усмехнулся Аро, лукаво взглянув на остальных. — Говорят, в ногах правды нет.       Карлайл первым занял место напротив владыки. Белла и Эдвард, не разжимая рук, опустились рядом.       — Поистине удивительно, — начал Аро, растягивая слова, — наблюдать, на какие чудеса способен наш мир. В нашей долгой истории, насколько мне известно, не было прецедентов, чтобы у человека и вампира… — он развёл руками, изображая лёгкое недоумение, — рождалось дитя. Не считая, конечно, той полукровки в Амазонии, сокрытой колдовством. Ваш случай уникален. — Он снова усмехнулся, и в этой улыбке не было ничего доброго.       — И уникален по своей дерзости, — тут же, как отравленная стрела, вставил Кай, за что получил от Аро лишь быстрый, предупредительно-снисходительный взгляд.       — Какая удача, — продолжил Аро, бросив взгляд на жену, внимательно слушавшую, одной рукой гладившую волосы Ренесми, — что вам и моей Маргарите удалось найти похожий случай и снять многие вопросы. Вопросы роста, развития… образа жизни этой замечательной малышки. — Он плавно подался вперёд, сосредоточив всё своё внимание на девочке. — Ты позволишь познакомиться с тобой поближе, дорогая?       — Не бойся, — едва слышно прошептала Маргарита, приглаживая ей волосы. Ренесми кивнула и смело встала, подходя к Аро.       — Действительно, не волнуйся, — его голос стал медовым. Он протянул ей руку. — Твоя тётя очень хотела, чтобы мы с тобой подружились.       Беллу скрутило от леденящей тревоги, когда бледные, холодные пальцы Аро коснулись руки её дочери. Она готова была вскочить, но Эдвард, читая поток чужих мыслей, лишь сильнее сжал её руку, передавая через прикосновение: «Спокойно. Он лишь смотрит».       — Поразительно, — прошептал Аро, когда девочка, осмелев, сама коснулась его щеки, делясь воспоминаниями. Его глаза расширились на миг от искреннего изумления. — У тебя невероятный дар, маленькая красавица! — Он лучезарно, почти по-отечески улыбнулся, сжал её руку и отпустил, поднимаясь. Его лицо снова стало маской властителя, когда он обратился к Эдварду и Белле: — Мы видим, что она не представляет угрозы для нашей тайны.       — Пока, — хрипло, словно скрип старой двери, добавил Маркус, не останавливая своей медленной прогулки.       — Но вашему вопиющему примеру могут последовать другие, — снова вынырнул Кай, его голос был сладок и ядовит. — А это приведёт к неконтролируемым изменениям в устоях нашего общества.       — Могут последовать, а могут и не последовать, — философски заметил Аро, начиная прохаживаться взад-вперёд, как полководец перед битвой. — В любом случае мы берём под контроль всё, что связано с полукровками. Ренесми отныне под нашей защитой.       В груди Беллы что-то дрогнуло, облегчение смешалось с новой настороженностью. Она поймала взгляд сестры. В глубине её багровых глаз мелькнул тот самый, едва уловимый тёплый огонёк, но в остальном она оставалась бесстрастной.       «Это её победа, — поняла Белла с внезапной острой благодарностью. — Без неё всё пошло бы иначе».       — Но всякая привилегия требует ответственности, — Аро остановился рядом с Маркусом, и двое древних существ обменялись безмолвным, понятным лишь им взглядом.        — Каждое такое дитя должно быть представлено нам. И являться с отчётом раз в десятилетие. Чтобы мы могли… направлять, — добавил хмурый старейшина, и в его словах прозвучала непреклонная тяжесть закона.       — Это новый закон, — отчеканил Кай, лениво закинув руку на спинку дивана, его взгляд говорил: «Примите или будет хуже».       — Мы понимаем, — Карлайл кивнул, сохраняя ледяное спокойствие. — И не станем препятствовать.       Аро кивнул с одобрением и с вампирской скоростью оказался прямо напротив Карлайла.       — Вопрос с Ренесми будем считать улаженным, — вкрадчиво проговорил он, и в его тоне появилась новая, скользкая нота. — Однако у нас ещё остались… нерешённые вопросы. Вопросы, требующие обсуждения. Надо отметить, что за вами числятся достаточно серьёзные нарушения. А я, буду честен… — его губы растянулись в самой опасной за весь вечер улыбке, — давно кое-что от вас хочу. Хоть я и… — Аро снова переместился, на этот раз оказавшись за спиной Маргариты. Он медленно, почти ласково провёл пальцем по её щеке, заставив её смущённо отвести взгляд, — частично обязан вам за моё самое главное приобретение, я не могу просто так закрыть глаза на то, что вы открыли человеку нашу тайну, а затем пытались ввести меня в заблуждение. — Он наклонил голову в сторону Карлайла, облокотившись руками на спинку дивана, где сидели его жена с племянницей. — Но мы можем договориться.       Карлайл склонил голову, демонстрируя, что весь во внимании. Его лицо оставалось невозмутимым, в то время как кровь в жилах Беллы снова застыла от леденящего предчувствия.       — Я не стану настаивать, чтобы Элис навсегда присоединилась к нам. Так уж и быть, — он тяжело, театрально вздохнул. — Но её дар слишком ценен, чтобы мы могли позволить ей использовать его лишь по своему усмотрению. Она должна приезжать в Вольтерру. Каждые три месяца.       — С Джаспером, — чётко и неожиданно твёрдо добавила Маргарита, обернувшись к нему.       Аро посмотрел на неё сверху вниз, прищурившись. Мгновение в воздухе повисло тихое напряжение. Затем он снисходительно усмехнулся.       — С Джаспером, конечно. Почему бы и нет. Меня это устроит в качестве искупления вашей вины, — заключил Аро.       Каллены застыли. Они понимали, что выбора у них по сути не было. Не они здесь диктовали условия. Более того, в игре, где ставкой была жизнь Ренесми и их собственное существование, они отделались на удивление легко.       Карлайл тяжело выдохнул, и в его выдохе была вся горечь принятия неизбежного:        — Полагаю, это возможно.        — Прекрасно! — Аро широко, победно улыбнулся и развёл руки. — С вами иногда бывает приятно иметь дело. Я бы предложил за это выпить, но вы, кажется, всё ещё на своей… особой диете. — Он с лёгкой усмешкой бросил взгляд на старшего Каллена. — Тогда не станем задерживаться. Бал в самом разгаре.       Кайус встал, в очередной раз окинув семью Калленов взглядом, полным брезгливого презрения, и направился к двери, которую бесшумно открыли по велению Аро. Маркус молча последовал за ним. Карлайл и Эдвард тоже поднялись.       Взгляды Аро и Маргариты скрестились. В её глазах, впервые за весь вечер, вспыхнули сильные, неподдельные эмоции — тоска, мольба. Но во взгляде Аро промелькнули сталь, недовольство и жесткость.       — Идём, дорогая, — произнёс он твёрдо и бескомпромиссно. — Ты достаточно времени провела с… прежней семьёй.       Белла смотрела, как сестра в последний раз мягко проводит рукой по волосам Ренесми. В её потухшем взгляде мелькнули обида, боль, но и вынужденное смирение. Они с Аро смотрели друг на друга, будто общаясь без слов. В итоге Маргарита тихо вздохнула и поднялась. Ещё раз, с лёгкой тоской, посмотрела на Беллу, потом перевела взгляд на Эдварда. Тот едва заметно кивнул, и она, мягко улыбнувшись Ренесми, отпустила её и пошла к мужу. Аро почти сразу властно взял её под локоть, и они скрылись в проёме двери.       Белла метнулась к дочери, и они все вышли обратно в бальный зал. В уши сразу ударила волна музыки, смеха, приглушённых голосов. Праздник продолжался с бездушной, ослепительной силой, совершенно не обращая внимания на судьбы, которые только что вершились за закрытыми дверями. Аро и Маргариты уже не было видно. Белла заметила только Кая, который властно вёл на танцпол какую-то ослепительную блондинку. Она чувствовала опустошение.       — Она просила передать, что любит тебя, — вдруг тихо прошептал ей в ухо Эдвард. — И извинилась, что не может поговорить сейчас. И что… так вышло с Элис.       Белла горько вздохнула:       — Это из-за него, да? Он даже не дал нам просто поговорить. Тиран.       — Он ревнует, — так же тихо ответил Эдвард, его взгляд был прикован к месту, где они исчезли. — К тебе, к Ренесми, к её прошлой жизни. Он не хочет ее ни с кем делить. И никогда не доверял нам.       — И что теперь? — спросила Белла, крепче обнимая дочь.       — А теперь, — прошептал Эдвард, — мы смиряемся. И покидаем это место. Пока они не решили устроить тут свою трапезу.       Они направились к остальным членам семьи, уже собравшимся у выхода, под взглядами сотни любопытных, оценивающих взглядов.       Перед тем как переступить порог, Белла в последний раз обернулась. Её взгляд метнулся по залу, выискивая знакомые черты в море безупречных, холодных лиц. Но ни Аро, ни Маргариты она так и не увидела.       На неё накатило тяжёлое леденящее осознание: её сестра теперь принадлежала другому миру. Миру, правилам которого им всем предстояло подчиниться.