Драббл. Плен. Часть 2

      Румыны выбрали для сходки небольшую долину, окруженную лесом и горами — естественную ловушку, открытую только с двух сторон. В багровых, кровавых лучах заходящего солнца они двигались быстро и уверенно вдоль скрытого ущелья.       Пленников вели цепочкой. Возле каждого было около троих конвоиров. Возле Маргариты — целых пятеро, если считать Владимира и Стефана, чьи взгляды, словно грязные пальцы, ползали по её спине.       За поворотом они соединились с пятеркой колдунов. В горле у Маргариты запекла адская, всепоглощающая жажда. Этих она осушила бы сейчас без капли сожаления.       Она бросила украдкой, полный немого вопроса взгляд на Алека через плечо. Тот задумчиво, с холодной отстранённостью профессионального воина, оценивал обстановку, не меняясь в лице. Затем их глаза встретились, и он едва заметно, но ободряюще кивнул. Он думает, что у них есть шанс. Ладно.       Они сгруппировались, и Стефан дал знак Катерине. Вампирша встала в центр между колдунами, её лицо исказилось от сосредоточения. Воздух вокруг них загустел, замерцал. Затем процессия медленно двинулась вперёд, к месту встречи.       — Она сплела вокруг нас мощнейший защитный купол, — тихо, с благоговейным ужасом ахнула Рики, оказавшись неподалёку. На неё тут же злобно зашипели охранники, но информация была услышана.       Всё как они и ожидали.       Маргарита присматривалась к окружающим вампирам, мысленно прикидывая расстояния, слабые места. Колдуны старательно усиливали способность Катерины, сгрудившись вокруг неё плотным кольцом. Им нужно время, чтобы Алек опутал как можно больше врагов своей силой и разом её активировал.       Они прошли последнюю рощу и вышли на поляну, залитую алым, словно предвестье крови, светом заходящего солнца.       Вольтури уже были здесь. Весь клан. Тёмная, безмолвная, абсолютно неподвижная масса в несколько десятков фигур. Их красные плащи, будто впитавшие застывшую кровь, угрожающе развивались на холодном ветру. Алые глаза, сотни пар, горели единым чувством — нетерпеливой жаждой битвы и расплаты. Впереди, чуть в стороне от общей массы, стояли три владыки. У Кайуса в руках был небольшой, невзрачный ящик из тёмного дерева. Артефакт.       Сердце Маргариты, казалось, вырвалось из груди и заколотилось где-то в горле, когда её взгляд наконец поймал ЕГО. Её охватила бешеная, всесокрушающая волна радости, облегчения и внезапной, железной уверенности.       Он рядом. Они справятся.       В глазах Аро пылал такой концентрированный, чудовищный гнев и холодная решимость, что на месте румын она уже давно бежала бы без оглядки. Его взгляд скользнул по ней — быстрый, пронзительный, сканирующий — и остановился на цепях, впивающихся в её кожу, на взлохмаченных волосах, на тёмных пятнах запёкшейся крови на одежде. И она чуть не ахнула от волны невероятной, первобытной ярости и животного беспокойства, хлынувшей через связь.       Связь работает. Даже несмотря на купол.       «Аро», — снова мысленно позвала она, вкладывая в этот зов всю свою радость встречи.       «Любимая», — его мысленный голос был напряжённым, как тетива, — «Скоро всё закончится. Я тебя вытащу».       «Слушай! Цепи разорваны. Мы можем вырваться и убить Катерину. Тогда защитный купол спадет и мы соединимся».       «Это безумие! Слишком рискованно. Я не позволю!»       «Нет, Аро! Умоляю. Дай нам шанс! Мы не можем их всех потерять!» — она вложила в мысленный крик всю свою мольбу и упрямство.       «Это дерьмовый план, Маргарита».       «Доверься мне! Прошу!»       Она отчётливо чувствовала его колоссальное сопротивление, жгучее неприятие её идеи, когда Стефан поднял руку, и их группа остановилась на почтительном расстоянии от тёмного строя Вольтури. Два брата вышли вперёд, победно ухмыляясь, как актёры на сцене.       — Как приятно, что вы почти в полном составе приняли приглашение! — заговорил Владимир, обращаясь к старейшинам. — А мы тут недавно поохотились и добыли интересные трофеи. Не ваши ли, случайно?       — Кажется, они уже знают, брат, — издевательски усмехнулся Стефан, бросая взгляд на пленников. — Мы ещё думали, отправить одну голову или две… Но не важно. Кажется, сегодня у них будет полный комплект.       Аро с силой втянул воздух и сделал шаг вперёд. Он всё-таки был непревзойдённым мастером контроля. Его лицо — холодная, прекрасная маска. Лишь глаза горели, как расплавленное железо.       — Довольно этого балагана. Чего вы хотите, м?       — Чего мы хотим?! — оскалился Стефан.       — Мы хотим, чтобы весь ваш гнилой клан провалился в бездну и сгорел там в агонии! — зарычал Владимир, и его голос, полный древней ненависти, прокатился по поляне. — Чтобы каждый из вас узнал, что такое адская боль!       Маргарита заметила, как сжались, напряглись Рики и Аполин, но они остались собранными, их взгляды все еще решительные. Алек и Феликс сохраняли каменное, беспристрастное выражение лиц, лишь чуть выпрямив плечи. Она видела, что Алек сосредоточен, его дар уже копился, невидимый и смертоносный.        Только бы колдуны не почувствовали.       — О, так вы хотите отомстить за прошлые обиды? — усмехнулся Кайус, играя с краем ящика в руках. — А зачем тогда этот позорный защитный купол? Боитесь?       Аро резко поднял руку, призывая его замолчать. Сейчас он явно не был настроен на остроумные диалоги:       — Давайте так. Сойдёмся один на один. И решим все наши разногласия по-джентльменски. Что скажете?       Румыны лишь усмехнулись в ответ, их оскалы стали ещё шире.       — О, нет! Зачем нам это?! — Владимир сделал театральный жест. — Мы ведь приготовили для вас такое шоу. От чистого сердца:       — Выводите её вперёд! — бросил он через плечо.       Маргарита почувствовала, как двое вампиров грубо схватили её за предплечья и потащили из строя. Она бросила последний, едва заметный взгляд в сторону Алека: «Пора?»       Тот стоял, хмурый и сосредоточенный. Ещё рано.       Гнев Аро снова, волной жара, отозвался в ней, но она изо всех сил послала ему обратно клокочущую уверенность и спокойствие:       «Все в порядке».       Её подвели к двум главарям. Они сияли победой. Сильной рукой её поставили на колени. Поза была унизительной, но Маргарита знала — это временно. Она не опустила головы, смело встретив взгляд братьев.       — Сегодня мы отомстим за все наши потери, — прорычал Владимир, и его глаза лихорадочно блестели.       Маргарита мельком заметила жуткую, неприкрытую тревогу в глазах Деметрия и даже… стоящей рядом с ним Афинодоры. Кажется, она, действительно, обрела в клане друзей.       Кай и Аро синхронно сделали шаг вперед. Кай почти незаметно потянулся к крышке ящика.       «Спокойно», — мысленно крикнула Маргарита: «Нам нужно ещё немного времени. Совсем чуть-чуть. Я не беззащитна.»       — Это не принесёт тебе того, чего ты хочешь на самом деле, Владимир! — прогремел голос Аро, низкий и опасный. — Я даю тебе шанс отомстить мне. Лично. Зачем впутывать в это невиновных?       — Потому что мы хотим не просто вашей смерти! — рявкнул Стефан, и его рука молнией впилась в подбородок Маргариты, резко дёрнув её лицо вверх. Она инстинктивно дёрнулась, и внутри, в самой глубине, проснулся и тут же напрягся, готовый к выбросу, её дар.       Главное — поймать момент.       — Мы хотим, чтобы вас выкручивало от боли! Мы хотим, чтобы её красивая головушка слетела с тонкой шейки прямо на твоих глазах, — Владимир провёл пальцем у неё по горлу. Маргарита с усилием отшатнулась.       — Или может, сначала добавить огоньку? — Стефан склонился к ней, его взгляд стал грязным и голодным. — У неё такие красивые губы… Они будут отлично смотреться на моем… — он усмехнулся, бросив вызывающий взгляд на Аро, а затем показательно посмотрел на свою ширинку.       Маргарита изо всех сил отгородилась от рванувшейся через связь волны чистой, убийственной ярости, едва сдерживая свой дар, который рвался наружу, чтобы спалить этого ублюдка на месте.       — О, так ты хочешь лишиться ещё кое-чего, как и языка? — она вдруг смело, вызывающе усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Могу и это устроить.       Улыбка Стефана пропала, смытая волной злости. Его глаза сузились до щелочек.       «Я уничтожу его» — заревел в её сознании Аро.       «Жди! Умоляю, жди!» — с отчаянием вцепилась она в мысленную связь.       Румыны замерли напротив неё, их лица искажены ненавистью и предвкушением:       — Кажется, пора завязывать с разговорами.       Она поймала взгляд Алека. И он — кивнул. Едва. Но это был знак.       Сейчас.       Она вернула взгляд на братьев и неожиданно, спокойно улыбнулась, заставив их на мгновение нахмуриться в непонимании:       — Знаете, в чём ваша главная проблема? Вас так окрыляет малейшая вероятность успеха, что вы напрочь забываете учесть все детали.       — О чём ты, черт возьми, говоришь? — угрожающе прошипел Стефан, но в его голосе уже прозвучала тревога.       — О том, что ты — кретин.       В его глазах вспыхнула убийственная ярость, но она уже была готова. Огонь, копившийся все эти часы страха, боли и унижения, подогретый дикой злостью и жаждой жизни, рванул из неё наружу.       Стефан бросился к ней, но она ударила первой. Не тонкой струйкой, а вспышкой. Ослепительно-белый сгусток пламени вырвался из нее, ударив вперёд и в стороны. Вампиры, стоявшие слишком близко, взвыли — нечеловечески, отчаянно, охваченные очищающим жаром. Братья, сраженные ударной волной, отлетели назад. Маргарита понадеялась, что этот выброс разорвал их если не на части, то точно вывел из строя.              Она не стала проверять. Время на исходе. Она тут же оттолкнулась, рванув вверх, чтобы ее не схватили снова. Она заметила, что часть румын уже лежит парализованная и дезориентированная Алеком. Хаос, сладкий и долгожданный, охватил поляну. Её соклановцы уже действовали. Феликс, с тихим рёвом обрушившийся на державших его стражей, одним мощным ударом сложил двоих, словно тростинки, и ринулся на следующих. Аполин и Рики, двигаясь слаженно, как отточенный механизм, устранили ещё двоих, их движения были изящны и смертоносны.       Но цель была одна — Катерина. Колдуны, бледные и решительные, уже отступали, окружая её плотным кольцом. Маргарита переглянулась с Феликсом, и они, словно сговорившись, рванули вперёд, к этому живому щиту. Им наперерез бросилась часть румын, которых не смог охватить Алек.       Маргарита чувствовала, как её силы, и без того истощённые голодом, тают после того мощного выброса. Ей пришлось сражаться врукопашную. На неё, шатающуюся от слабости, налетели двое. И в этот момент она мысленно поблагодарила все свои бесконечные, изматывающие тренировки под присмотром Джейн и Деметрия. Тело действовало на автомате, на чистой мышечной памяти и рефлексах. Она ловко вырубила одного, ломая ему шею резким движением, и, скрипя зубами от боли в собственных костях, сцепилась со вторым. Через неё пронеслась удушающая, тошнотворная волна — колдуны, не теряя времени, обступили Катерину и принялись метать заклятия. Они с вампиром покатились по земле, нанося друг другу жестокие, грязные удары. Наконец, она, с хрустом сломала ему шею и, едва переводя дыхание, снова кинулась к кольцу колдунов. Аполин и Рики тоже пробивались к цели, пока Феликс, могучий и неудержимый, как таран, отбрасывал в сторону всех, кто бросался им наперерез.       Колдуны встали в плотный круг, зачитывая что-то на древнем наречии. Маргарита почувствовала, как поток чужой, враждебной силы ударил в них, затормозив движение и вызвав в голове адский, разрывающий звон.       «Используй дар!» — яростно закричал в её сознании Аро:       «Уничтожь их!»       Она заглянула внутрь себя. Резерв слаб, не успевает восстанавливаться. Пустота и звон в ушах. Но она собрала все силы — и швырнула в их круг огненный шар. Затем ещё один. И ещё. Колдуны отбивались, выставляя дрожащие магические щиты, но третий шар прорвался. Один из них завизжал, охваченный пламенем. В другого вцепился подоспевший Феликс, разрывая глотку. Но на него самого уже навалились пятеро вампиров. Катерина отступала, бледная как смерть, но купол ещё держался, хоть и мерцал.       Маргарита услышала жалобный вскрик Аполин. Обернувшись, она увидела, как ту скрутили двое румын.       «Нет! К цели! Убей Катерину!» — рвался в её голове приказ Аро, — «Сосредоточься!»       Но Маргарита не была бы собой, если бы бросила ту, что уже стала ее близкой подругой.       Она развернулась и рванула к ним, набросившись на румына сзади. Тот дёрнулся, сбросил её, ударив об землю так, что в глазах потемнело. Он прыгнул на неё сверху, но она, стиснув зубы, обожгла его ладонями, выжигая последние крохи резерва. Вампир взвизгнул, отпустил, и она, собравшись, снесла ему голову резким ударом ноги. Аполин, вывернувшись, расправилась со вторым, но держалась за вывернутую руку, её лицо было искажено болью.       — Я больше не могу их удерживать! — крикнул Алек. Он тяжело дышал, стоя на коленях, и выглядел смертельно уставшим. И в этот момент на него, словно из тени, бросился Стефан. Его лицо было обожжено, но ярость делала его сильным.       Маргарита резко огляделась. Осталось трое колдунов, прикрывающих Катерину. Рики отчаянно билась с несколькими румынами, которые приходили в себя. Воздействие Алека проходило. Феликс, вырвав из строя ещё одного колдуна, сам оказался в кольце — на него набросились Владимир и ещё двое. Аполин, стиснув зубы, рванула ему на помощь.       Алек и Стефан сцепились в смертельной схватке. Маргарита выждала момент, когда они расцепились и превозмогая тошноту и звон в ушах, из последних сил направила в Стефана поток пламени, заставив его зареветь. Сама же согнулась, едва не теряя сознание. Она была почти пуста.       «Тяни из меня!» — отчаянный крик Аро пронзил её, — «Убей Катерину! Скорее!»       И тогда случилось чудо. Сквозь ослабевший, но ещё живой купол, сквозь хаос битвы, в её жилы хлынул поток новой силы. Тёплый, знакомый, неистовый. Аро нашёл способ. Он делился с ней собственной силой через их связь. Этого было мало, но достаточно, чтобы подняться. Она выдохнула, и её взгляд встретился со взглядом Алека.       Вперёд.       Они бросились к колдунам в последнем, отчаянном рывке. Маргарита выпустила пламя, вынудив одного отражать атаку, Алек на скорости пронзил другого. Она впилась в шею третьему, и тёплая, живительная кровь хлынула ей в рот. На секунду мир сузился до этого сладкого, животного наслаждения, до желания высосать всё до капли…       «Соберись!» — как удар хлыста, прозвучал в голове голос Аро.       Она с силой отшвырнула колдуна, тряхнула головой, прогоняя морок, — и тут на неё сзади налетели и швырнули прочь, заставив кубарем прокатиться по земле.       Владимир. Его лицо, обожжённое и перекошенное бешенством, было страшнее любого кошмара. Она выпустила в него огненный шар, но он увернулся. Её схватили сзади. Она снова призвала огонь, заставив хватки ослабнуть, но её уже окружили. Почти десяток румын, пришедших в себя. Их глаза полыхали ненавистью.       «Маргарита!» — беспокойство Аро достигло предела, слилось с его яростью в единый поток, и этот поток снова влился в неё, подпитывая.       Она выдохнула. Собрала всё: его силу, свою ярость, страх за друзей, желание жить. И выпустила. Не шар, а огненную волну. Широкий, всесжигающий поток огня, который осветил потемневшую поляну ярче дня. Вампиры в её эпицентре завизжали, катаясь по земле, пытаясь сбить неугасимое пламя. Она снова опустошилась, едва устояв на ногах.       Но она увидела: Феликс и Алек яростно отражали атаки румын, Аполин и Рики уже окружили Катерину. Та, бледна, призраком, стояла, широко раскрыв глаза, понимая, что конец близок, но готовая бороться до последнего.        Маргарита рванула к ним, но её снова, с чудовищной силой, схватили за ногу и протащили по земле, затем развернули.       Владимир. Казалось, сама смерть смотрела на неё из его глаз. Она ударила, но он заблокировал удар. Поднял и с силой швырнул о землю, выбивая последний воздух. Затем пнул в живот — удар был таким, что мир на миг пропал, оставив только белую, режущую боль. Она согнулась, сплюнув сгусток крови. Он был слишком силён, слишком быстр, а она — иссушена, разбита.       «Держись!» — голос Аро в её голове звучал уже не как приказ, а как мольба: «Ещё немного…»       — Надо было убить тебя сразу, — прорычал Владимир и двинулся на неё для последнего удара.       Маргарита попыталась откатиться, но он настиг, его рука снова потянулась к её горлу. И в этот миг воздух вокруг них дрогнул. По невидимому куполу прошла рябь, словно по поверхности воды от брошенного камня. Они оба невольно развернулись.       Тело Катерины безвольно рухнуло на землю. Рики, вся в крови, отшвырнула в сторону что-то тёмное и округлое. Голову.       «Умница!» — пронеслось в сознании Маргариты.       Защита дрогнула, замерцала яркими всполохами и — начала таять, как дым на ветру.       Владимир всё ещё держал её за горло, но его взгляд был прикован к рушащемуся куполу. И в его глазах, впервые за весь вечер, полыхнул чистый, животный страх. Губы Маргариты растянулись в торжествующей улыбке сквозь боль.       Он повернулся к ней. И в его взгляде она увидела свою смерть. Он вцепился ей в шею с такой силой, что хрустнули хрящи. Боль взмыла до небес, в глазах потемнело, мир начал уплывать…       И вдруг давление исчезло.       Воздух хлынул в лёгкие. Маргарита распахнула глаза. Тело Владимира, уже без головы, мешком рухнуло рядом. А сама голова, с застывшим выражением ярости и ужаса, откатилась в сторону по траве.       И прежде чем она успела это осознать, её вырвали из кошмара и вжали в твёрдую, холодную грудь, обвили стальными руками.       Аро.       Он стиснул её в объятиях с такой силой, что у неё хрустнули рёбра, но это была боль, смешанная с дичайшим, всепоглощающим облегчением. Из неё вырвался жалобный, сдавленный стон, и она просто обмякла, позволив себе наконец перестать бороться. Он яростно, безостановочно покрывал поцелуями её лицо, лоб, виски, шею. В нос ударил родной, любимый аромат — от которого её всю затрясло. Он тоже дрожал, сжимая её так, будто хотел вобрать в себя, спрятать от всего мира.       — Маргарита, — выдохнул он, и его голос, всегда такой уверенный, дрогнул, сорвался на хрип. — Моя храбрая… моя безумная девочка…       Он нашёл её губы и поцеловал — не страстно, а жадно, отчаянно, выражая этим поцелуем всю накопленную боль, страх, ярость и бесконечную, всепоглощающую любовь. Она вцепилась в его волосы, в складки плаща, прижимаясь к нему, растворяясь в этом чувстве, в этой абсолютной безопасности.       Она даже не заметила, как оставшиеся Вольтури, молчаливой и смертоносной лавиной, хлынули через прорванную защиту на поляну, завершая начатое.       Картина мелькала обрывками: красивые, жестокие фигуры, алые вспышки глаз в сумерках, быстрые, безжалостные движения.       Аро уверенным движением прикоснулся к её виску, и в сознание хлынул поток ее последних воспоминаний.       Ярость Аро, чёрная и жгучая, снова ударила в неё, заставила выдохнуть и инстинктивно отгородиться. У неё уже не осталось сил на такие эмоции.       Он отстранился, окинул взглядом поле, и его глаза стали ледяными:       — Кай!       Блондин как раз ставил на колени Стефана, того скрутили двое стражей. Румын был обожжён, избит, но жив. Его глаза, полные ненависти и страха, метались.       — Не так быстро! — голос Аро прозвучал тихо, но от этого он стал только страшнее. По спине Маргариты пробежали мурашки:       — Он мне ещё нужен. Джейн! — окликнул он.       Девушка-мучительница отреагировала мгновенно, её фарфоровое лицо оживила тонкая, холодная улыбка предвкушения.       — Будь добра, — кивнул Аро в сторону Стефана. — Со всей силы. Но чтобы выжил. Пока что.       Джейн улыбнулась уже шире, уголки её губ задрожали. Она повернулась к пленнику. Его крик — нечеловеческий, разрывающий, полный абсолютной, безысходной агонии — заполнил собой вечерний воздух. Маргарита вздрогнула, скривившись, но Аро тут же снова нашел её губы, поцеловал — яростно, жадно, властно, будто пытаясь стереть, перекрыть собой любое другое прикосновение. Его руки впились в её бока, вдавливая пальцы в кожу, заявляя права.       — Я заставлю его не просто пожалеть, — прорычал он ей на ухо, отрываясь на секунду. Его дыхание было горячим. — Он будет умолять о смерти. — Затем его тон сменился, стал почти нежным, когда он бережно провёл рукой по её испачканной щеке. Маргарита прильнула к его ладони, закрыв глаза. — Ты просто невероятная. Ты хоть это понимаешь? Мой храбрый, мой восхитительный огонёк…       Маргарита устало кивнула. В голове гудело, тело ныло и просило пищи, она едва держалась на ногах. Аро мгновенно достал из складок плаща пакет с кровью и вручил ей. Она облегчённо выдохнула, почти вырвала его и впилась зубами. Сладкая, живительная сила хлынула в горло, наполняя сосуды, возвращая ясность мыслям. Сломанные кости начали срастаться быстрее, затягиваясь зудом.       Взяв её за руку, Аро медленно прошёлся с ней вдоль поля боя. Маргарита искала взглядом тех, с кем разделила плен. Алек, уже тоже с пакетом в руках, стоял рядом с Джейн. Он поймал её взгляд и кивнул — коротко, но в его обычно насмешливом взгляде теперь читалось признание и уважение. Феликс, сгорбившись, сидел на камне, вытирая окровавленные руки о траву. Аполин, кутаясь в плащ, который накинула на неё Рената, обнимала подругу, её лицо было бледным, но спокойным. Миниатюрная Рики стояла рядом с Деметрием, тот что-то оживлённо пояснял стоящему рядом Маркусу, указывая на неё.       Их соклановцы бросили к ногам Аро и Маргариты несколько обессиленных, пленных румын.       — Убить, — коротко, без интонации, приказал Аро, даже не глядя на них.       Маргарита также заметила, как многие из их клана по-новому смотрят на неё. Не с привычной почтительностью к жене владыки, а с откровенным, неподдельным удивлением и… восхищением. Не все раньше видели её дар в действии. Видимо, сегодняшняя битва произвела впечатление на тех, кто был вынужден только наблюдать из-за купола.       Когда они вернулись к корчащемуся от боли Стефану, Аро отпустил её руку. Он присел рядом с пленником, и его лицо осветила ледяная, угрожающе опасная усмешка.       — Тебе нравится воздействие Джейн? — спросил обманчиво мягко, затем не дожидаясь ответа, кивнул ей снова. Стефан забился в новом приступе немой агонии. — О, это только начало. Скоро ты будешь умолять, чтобы мы вернулись к этому этапу. Я не дам тебе умереть так легко. Мы с тобой ещё пообщаемся. Лично, — Он наклонился ещё ближе, и его шёпот стал похож на скрежет стали по камню. — Я заставлю тебя забыть собственное имя. Выверну тебя наизнанку и не остановлюсь на этом.       Затем он встал и кивнул Каю:       — Думаю, мы здесь закончили.       И, не дав Маргарите опомниться, резко подхватил её на руки. Она едва не выронила пакет с кровью, инстинктивно обвив его шею. Он понёс её прочь от поля боя, от криков, от запаха крови и пепла, твёрдыми, быстрыми шагами.

***

      Оказавшись в глухой тесноте затонированного автомобиля, их обоих сорвало. С тихим, утробным рыком, в котором смешались вся накопленная ярость, страх и безумное облегчение, он впился в её губы, позволяя ей самой, в ответном порыве, оседлать его и прижать к кожаному сиденью.       Маргарита, чей адреналин ещё бурлил в жилах, отпустила последние остатки контроля. Она ответила на поцелуй с яростью голодной, дикой кошки, которая наконец-то добралась до желанной жертвы. Он сорвал с неё остатки одежды не церемонясь, и с силой, глубоко, полностью, заполнил её собой. Она вскрикнула — не от боли, а от этого внезапного, всепоглощающего соединения, — вцепившись ему в волосы, затем укусила за шею, заставляя двигаться быстрее, жёстче.       С каждым толчком, с каждым вздохом, из неё уходило напряжение, память о боли, заменяясь острым, почти болезненным, и одновременно тягучим, сладким наслаждением. Аро двигался яростно, властно, заявляя свои права, но не кусал её, как бывало обычно в страсти, а лишь водил губами и языком по её коже, словно заново помечая, ощущая, убеждаясь, что она — здесь, цела, его.       Когда она забилась на нём в оргазме, громко застонав, сбрасывая последние оковы ужаса, он излился в неё в ответ, и тогда, уже на излёте, всё же слегка, почти нежно прикусил, слизывая выступившие алые капли. Затем бережно обхватил, перевернул и завалил на сиденье, целуя уже с внезапной, почти робкой нежностью, и болезненно выдохнул ей в шею:       — Огонёк мой… прости меня. Если сможешь — прости.       Маргарита удивлённо распахнула глаза в полумраке салона.       — С тобой не должно было этого произойти. Я виноват. Я должен был всё предусмотреть, — он целовал её плечо, ключицу, шепча слова в кожу, и в его голосе звучала несвойственная ему уязвимость.       Она замотала головой, прижимая его лицо к своей груди:       — Нет. Невозможно предусмотреть вообще всё, Аро, — её голос был хриплым, но твёрдым. Она мягко коснулась его щеки, заставила поднять взгляд. — Но ты сделал главное. Ты настоял на том, чтобы я постоянно тренировалась. И это спасло мне жизнь сегодня. Не раз.        Аро горячо выдохнул, снова сжимая её в тесных объятиях, будто боясь, что она исчезнет:       — Кого мне благодарить за то, что так повезло с тобой? — страстно, шёпотом вырвалось у него. — Ты не просто моя жена. Ты… ты истинная смертоносно прекрасная королева этого клана. Сильная. Преданная. Я не понимаю, как я вообще сегодня повёлся на твои уговоры… это было чистейшее безумие.       — Слава богам, что повёлся, — выдохнула она, выгибаясь под его новыми поцелуями, которые уже снова становились требовательными. — Иначе бы они все погибли.       — Ты даже не представляешь, какого это только наблюдать. Смотреть как тебе делают больно и не иметь возможности помочь, — он прервался, впиваясь губами в её плечо. — Больше ты никуда не выходишь без меня. Никуда. Я не переживу этого снова.       — Но ведь мы справились, — она попыталась возразить, слабо улыбаясь. — И вроде бы даже весьма успешно.       Аро резко приподнялся, схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои пылающие в темноте алые глаза:       — Я едва не потерял тебя. Огонёк… — его голос сорвался. — Просто не спорь со мной. Твоё упрямство… оно сводит с ума и бесит.       И он снова, уже без всякой нежности, с чистой, животной жаждой, впился в её губы, утверждая свою власть, свою любовь и своё вечное, одержимое право быть рядом. А она, уставшая, наконец, расслабленная ответила ему, позволив этому пламени, уже не разрушительному, а объединяющему, сжечь последние следы кошмара.