Часть 6

Эмили ехала в машине и снова и снова прокручивала в голове сегодняшний вечер. Она знала, что они должны сделать, и знала, что кардинальные меры Эндрю полностью оправдают ожидания. В конце концов, на прошлой неделе они уже возили в своё «весёлое турне» капитана команды. Дэн даже не вспомнила, что тогда произошло. Всё дело было в крекерной пыли, которую Роланд незаметно подмешивал в коктейли всем, на кого указывал Эндрю. Сами они это не употребляли — ну, точнее, только Ники развлекался, смешивая алкоголь и порошок, чтобы «было веселее». Они делали это лишь с одной целью: узнать всё, что команда пытается скрыть от новичков. Дэн опьянела быстро — слишком быстро — и уже через полчаса жаловалась на старшекурсников, которые тянут её драгоценного Мэтта на дно. Эмили и Эндрю это беспокоило куда сильнее, чем они показывали. Аарон уже почти месяц наблюдал за страданиями и метаниями своего напарника, и сам впадал в странную синхронизацию с ощущениями Мэтта, будто проживая их вместе с ним. Слишком знакомые чувства, слишком болезненное отражение своего прошлого. Эндрю был уверен: если рано или поздно сломается Мэтт, то за ним рухнет и Аарон. И тогда обрушится всё, что они так отчаянно пытаются удержать на плаву. Конечно, Эмили просчитала все риски и прекрасно понимала, что ждёт их завтра, когда команда узнает, что именно они сделали с Мэттом — мальчишкой, который много лет страдал от зависимости и едва научился держаться на плаву. Она успела выпить всего одну банку газировки, прежде чем Аарон предложил Мэтту наркотик, и тот согласился с первого же раза. Слишком быстро, слишком легко… как будто всё внутри него просто жаждало очередного падения. Они уже знали о команде всё: и о двух смертях в прошлом году, и о том, что тренер Ваймак был в курсе их «самолечения». Он не поощрял, но позволял им закрывать собственные раны как могли, пока это не вредило команде. Когда всё было сделано, они отвезли Бойда прямо к дому Эбигейл и оставили у неё, заранее предупредив, чем ему обернётся завтрашний день. Эмили видела в её глазах разочарование, почти гнев, но под всей этой бурей было главное — тревога за Мэтта. Прибывший по её звонку Ваймак только проводил взглядом уезжающую «Мазератти», направлявшуюся обратно в Колумбию. Эти выходные семья решила провести дома, пока буря, которую они подняли, не утихнет. Рэнди Бойд, мать Мэтта, уже купила билеты, завтра в полдень она будет здесь. Прежде чем что-то предпринимать, Эндрю связался с ней, и она дала зелёный свет на любые их действия. Звонок от тренера пришёл только вечером в воскресенье. Ваймак, с едва скрываемым напряжением в голосе, сообщил, что их ждут на тренировку в понедельник, и предупредил, что с командой им придётся разбираться самим. Эндрю только усмехнулся, зажигая сигарету, и согласился. В два часа дня они подъехали к стадиону. Машины всех сокомандников уже стояли на стоянке. Закурив, Эндрю и Эмили направились ко входу. Аарон и Ники шагали за ними, напряжённо, почти синхронно, и тихий звон цепочек на их джинсах сливался со стуком шагов. Эмили вслушивалась в этот ритм, интуитивно подстраиваясь под шаги Эндрю — как делала всю жизнь. Прямо перед тем, как Эндрю открыл дверь в комнату отдыха, она юркнула вперёд и толкнула её первой. Она знала, что сейчас произойдёт. И как она и ожидала, Дэн рванула в их сторону в ту же секунду, как дверь начала открываться. — Назад! — рявкнула Эмили, будто зверь, сорвавшийся с цепи. Она шагнула вперёд, опуская центр тяжести, и её тело почти незаметно, но ощутимо, перешло в позу хищника перед прыжком. — Тронешь его хоть пальцем — я тебя на лоскуты порву. Дэн, уже рванувшаяся вперёд, резко затормозила. На долю секунды её взгляд дрогнул — не узнавание даже, а какой-то сбой в сознании. За целый месяц Эмили не сказала им ни слова — и вдруг этот голос. Чужой. Холодный. Опасный. — Чё? — Эми качнула головой, будто отфутболивая её сомнение. — Страх потеряла? Голос её, когда она заговорила раньше, был грубым, будто прорезанным за годы молчания. И сейчас она молчала так же хрипло, тяжело, словно рычание зверя на вдохе. Позади Дэн раздалось раздражённое фырканье, Элисон уже рванулась вперёд, ступни с глухим стуком врезались в пол. Это движение будто дало Дэн толчок: её глаза блеснули решимостью, и она резко пошла в атаку. Но Эмили была быстрее. Она подалась вбок, почти скользя. Ладонь Эми ударила по запястью Дэн, разворачивая её руку под нереальным углом. Хрустнуло — тихо, но достаточно, чтобы по коже пробежал холод. Дэн рухнула на одно колено, не успев даже вскрикнуть. Элисон влетала на них рывком, почти прыгнула, но Эмили уже следила за ней. Свободная рука описала короткую дугу, резкую и выверенную, как удар кнута. Ладонь пришлась по скуле Элисон с такой силой, что та потеряла воздух на вдохе и, вскрикнув, рухнула прямо на кофейный столик, разметав под собой бумажки, кружку и что-то металлическое, громко грохнувшееся на плитку. Глаза Эмили вспыхнули. Радужка почти растворилась — остались расширенные, влажно-черные зрачки, глядящие сквозь людей, будто в них. Она вцепилась пальцами в горло Дэн, а взглядом — в саму её душу. — Стоять!!! — голос Рене прорезал комнату, как выстрел. Она вскочила, вскинула руки, удерживая от броска на Эндрю остальных парней — они уже рванулись вперёд, когда увидели кровь на лице Элисон. — Отдай её мне, — тихо, ровно проговорила Рене, стараясь достучаться до Эми. — Разбирайтесь с Рэнди, которая попросила нас сделать это, — усмехнулся Эндрю, не сводя внимательного взгляда с происходящего. Рене не отвела глаз от Эмили. Что-то дрогнуло в её лице, когда по щекам Дэн хлынули слёзы — не от боли даже, а от чистого, животного страха, когда Эмили вцепилась ей в горло. — А что, у самого кишка тонка подраться? — процедил Гордон, бросив взгляд на близнецов. — Она девушка. Я не бью слабый пол, — слишком спокойно улыбнулся Эндрю. Элисон взвизгнула — коротко, зло — и снова рванулась на Эндрю, словно забыв про всё и всех. Эмили среагировала на движение быстрее, чем все остальные его заметили. Она резко толкнула Дэн в руки Рене, так резко, что та отшатнулась назад, едва удерживая подлетевшую девчонку. Элисон почти успела долететь до Эндрю — почти. Но Эмили была уже рядом. Её удар был не просто быстрым, в нём была чистая ярость, сдержанная месяцами. Элисон, словно натыкаясь на стену из стали, отлетела назад, ударилась плечом о край столика и скатилась на пол. По её высокой скуле расползлась тонкая, ярко-красная линия — кровь, смешавшаяся с пылью и осколками дерева. И на миг в комнате повисла тишина. Тяжёлая. Нагретая. Живая. — Не смей к нам приближаться, — рявкнула Эмили и, не скрывая ярости, схватила Элисон за волосы, рванув её голову назад. Пальцы впились в корни, и девушка вскрикнула, дернувшись в попытке вырваться, но хватка Эми была железной. — Эндрю! — сорвался с губ Рене отчаянный вскрик. Холодные пальцы брата легли Эмили на шею — быстрые, точные, почти невесомые. Одним коротким движением он коснулся позвонков, где-то между предупреждением и приказом. Тело Эми словно дернуло током, и она отпустила Элисон, позволив той тяжело скатиться на пол. — Есть желающие испытать нас в деле? — Аарон резко ответил из-за спины сестры. За ним стоял Никки. Несмотря на напряженное выражение лица, он не выдал ни единой эмоции в ответ на слова брата. Его голос был спокойным, почти ленивым, но эта леность была худшим предупреждением. Эмили шагнула в сторону, не отводя глазищ — колючих, темных, пульсирующих, от девушек перед собой. Мужская часть команды рванулась разом, как стая волков. Комната взорвалась глухими ударами, хрипами, стуком тел о мебель. Эмили слышала всё — каждый вдох, каждый хруст — но не моргала, глядя прямо в Уокер. — Не влезай, — глухо, опасно прошептала она, когда блондинка дрогнула и сделала шаг вперёд. — Я сделаю тебе больно, — ответила Рене, переводя взгляд выше — прямо в лицо Эми. В её глазах было что-то первобытное, не человеческое. — Или сними крестик, или трусы надеть, девчуль, — Едва заметно усмехнулась Эмили, не отводя взгляда. — Мне не привыкать. Око за око, так ведь? Этим ты оправдывала себя, когда позволила Дэн влезть в неравный бой? — она изучала её лицо, каждую микрореакцию, каждый дрожащий мускул. — Ты могла это остановить. Ты собиралась. Но не сделала. Так что теперь решаю я, когда они остановятся. — Они уже лежат, — тихо, но отчётливо сказала Рене. Эмили дернулась, как будто кто-то выдернул за невидимую ниточку. Шум драки стих. Чьи-то стоны, тяжелое дыхание, удары сердца в тишине. — Нам пора переодеваться, — произнесла Эмили, и братья одновременно подняли головы на её голос, прекращая драку, словно выключили агрессию одним переключателем. — Вы чудовища, — всхлипнула Дэн. Её голос дрожал, слезы блестели на ресницах. Эмили даже не остановилась. — Америку открыли в 1492 году, милая, — бросила она через плечо, такой же ненужный факт, и вышла, не оглядываясь. Всю следующую неделю команда смотрела на них волком. Словно они принесли с собой холод, который шёл за ними по коридорам. На тренировках никто не хотел стоять с ними в паре, говорить, даже дышать рядом. Ваймак делал вид, что этого не замечает, но в его взгляде читалось: разбирайтесь сами. И никто не спешил быть первым. К пятнице Эмили слегла с температурой. Она осталась дома, и братья поехали на турне с Рене без неё. Вернулись все живые, целые — и даже удивительно спокойные. Эндрю едва ли не приказал Эмили никогда больше не встревать в драки с Рене: — Даже мне с ней не тягаться, — сказал он, и в его голосе было что-то редкое — уважение. История Рене встала в их голове как недостающий пазл. Теперь её жесткость обрела форму. Николас спросил, собираются ли они пытаться «исправить» остальных парней. Эндрю лишь усмехнулся: — Бесполезно. Они сами выроют себе могилу. Еще через неделю Мэтт наконец пришёл в себя. Вернулся на тренировки. Его появление будто рассеяло туман, особенно для Дэн. С ним пришло облегчение, а с облегчением, хрупкое, едва заметное перемирие. Хрупкое. Но впервые за долгое время — настоящее.

***

Начался учебный год, и вместе с ним раскрылся новый сезон игр — шумный, нервный, пахнущий холодным льдом и свежей тревогой. Первые две встречи Эмили и Эндрю провели на скамье запасных, словно два хищника, которых пока держат на цепи. Эндрю сидел там из принципа, не желая лезть на поле раньше нужного, да и замены ни Рене, ни Регги не требовалось. Эмили же была прикована к скамье решением Ваймака: он не намерен был выпускать её без защиты на горло. Она и раньше играла без неё, но прежний тренер смотрел на это сквозь пальцы. Ваймак — нет. Объяснять причину она не собиралась, и потому сидела, стиснув зубы и глядя только вперёд. В начале октября им предстояла выездная игра против брекенрижских Шакалов. Стадион встретил их яркими прожекторами, ледяным ветром и тяжёлым гулом толпы. На скамье запасных Эмили и Эндрю сидели уже в полном обмундировании. Шлемы лежали у ног, ледяные струйки воздуха пробирались под форму, и каждый вдох отдавался холодом. Эндрю, развалившись, лениво прокручивал в телефоне последние сообщения, жуя мятную жвачку — то ли переписка с Роландом, то ли планирование ночных дел. Пятнадцать минут оставалось до конца второго тайма, когда Эмили заметила движение, резкое, неправильное. — Эндрю, — толчок локтем. Она толкнула брата локтем, и тот, подняв взгляд от телефона, тоже увидел — у ворот Лисов что-то пошло не так. Нападающие Шакалов окружили вратарскую зону, крича на Регги; их жесты были слишком резкими, лица — слишком напряжёнными. Эмили встала, подойдя к плексигласу, и услышала, как Ваймак позади то ли ругается шёпотом, то ли пытается молиться. Через секунду Регги исчез из своего квадрата, кто-то толкнул его, кто-то упал, кто-то бросился вперёд. Схватка развернулась мгновенно, будто вспыхнула спичка: хлопок, и всё поле уже бурлит дракой. Ваймак, взорвавшись отчаянием, переломил сигарету и запустил её в стену — и кусочки табака осыпали Эмили щёку. — Христом-богом прошу, сделайте хоть что-то! — выдохнул тренер, бросаясь к ним. Эмили продолжала смотреть на свалку игроков, на мелькающие красные карточки, не моргая, будто всё происходящее разворачивалось в замедленном движении. — Слон, — сказала она тихо, но отчётливо. — Что? — обернулся тренер. — Я верю в слона на летающем пончике, — произнесла она, поднимая шлем и надевая его плавным, уверенным движением. — Я куплю тебе хоть двадцать, — рыкнул Ваймак, и Рене, стоявшая неподалёку, криво, чуть нервно улыбнулась. — Слонов? — приподняла бровь Эми. — Пончиков, — поправил Эндрю, забирая свою клюшку и тряхнув ею, будто приглашая судьбу на танец. Они вышли на поле вместо удалённого Регги и выдохшегося Эстебана — и всё вокруг стихло. Скамейка подтянулась ближе, трибуны замерли в ожидании, а воздух над полем стал будто плотнее. И в этот миг на поле появилась настоящая оборона, выстроенная годами, сшитая из взаимопонимания и общей дикости. Эндрю прорезал первую четверть площадки, словно нож лёд, выбивая нападающих одного за другим. Эмили, быстрая и точная, перекрывала траектории, ломала атаки, перехватывала так, будто предугадывала каждое чужое движение заранее. Их синхронность была пугающей: они не переглядывались, не переговаривались, просто знали, куда в следующую долю секунды пойдёт другой. За последние пятнадцать минут Шакалы прорвались к воротам лишь дважды, и оба раза атаки заканчивались грустным отскоком, словно кто-то стирал попытку ещё в воздухе. А затем случилось то, чего никто не мог предвидеть. Эндрю, взяв разгон, зарядил мяч в сторону ворот соперника — настолько мощным броском, что звук удара отозвался в трибунах вибрацией. Мяч взмыл и влетел прямо в ворота. Поле замерло. Скамейка замерла. Все, кто стоял вокруг, будто перестали дышать. Гол не засчитали, но это уже не имело значения. Дэн уронила клюшку, как будто её ладони вдруг перестали помнить своё назначение. Эндрю стоял, едва заметно усмехаясь под шлемом, а Ваймак смотрел на них так, будто увидел чудо, в которое давно перестал верить. Матч был проигран, но в ту ночь тренер ходил с выражением победителя. Следующая неделя стянулась напряжением, как струна на скрипке. Ваймаку дали понять: если Лисы проиграют ещё раз — им грозит потеря первого дивизиона. Первым делом он пришёл к Эмили и Эндрю. Они были его последним рубежом, стальной стеной, которую мог выставить против неминуемого краха. Они договорились быстро: Эмили выходит на поле без защиты по горло, Эндрю получает бутылку дорогого алкоголя. Условием было лишь одно — Рене и Дэмиан остаются вне игры. Рене кивнула без лишних слов: ей хотелось увидеть их в деле, не вмешиваясь. Дэмиан же кипел всю неделю, пытался лезть в драки, цеплялся к ним в коридорах, но кузены будто перестали видеть его. Он был всего лишь шумом на фоне.

***

Первый тайм в защите стояли Ники и Мэт, а Эндрю лениво насмехался над противником, будто игра происходила где-то далеко, в аквариуме, и до него долетали только смутные отблески. Он время от времени вертел клюшку между пальцев — небрежно, почти грациозно, как человек, которому смертельно скучно. С этим же безразличием он пропустил пять мячей. Даже не попытался сдвинуться с места, будто бы отрабатывал роль хладнокровного истукана. Клюшка продолжала крутиться, а табло продолжало светиться позором. Элисон сорвалась на вскрик, когда в ворота влетел пятый мяч. — Наблюдай, — рявкнула Эмили, схватив её за клюшку в момент, когда та уже поднялась со скамьи. — Он знает, что делает. И словно в подтверждение её слов, намечался шестой гол. Форвард, хлёстко обойдя Мэтта, несся к воротам как оголённый провод, искрящий злостью. Эндрю снова вращал клюшкой, всё так же лениво, будто бы не видел угрозы. Элисон вновь вскинулась, но в следующую секунду движение брата изменилось. Плавное вращение стало нарастать, тяжелея, собираясь в единый мощный замах. Глухой, насыщенный звук удара разорвал воздух. Мяч, будто пойманный ладонью гиганта, отлетел на противоположный конец площадки. Шум на трибунах мгновенно сорвался в удивлённый ропот. — Их голы закончились, — усмехнулась Эми, не отрывая взгляда от брата. — Он закрыл ворота. Где-то справа раздался громкий облегчённый выдох Ваймака, почти молитвенный. Но к концу первого тайма только она заметила, как напрягся Эндрю. Он двигался чуть скованнее, дыхание стало рваным. Когда он ушёл с поля, то первым делом закинул в рот сразу две жвачки, привычный способ выровнять нервное напряжение. Ники и Мэт вполголоса объясняли Эмили и Аарону, что нападающие били по клюшкам как одержимые. Регги же сверлил Эндрю тяжёлым, тревожным взглядом. Эмили поставила себя и Аарона на второй тайм, другого выбора не было. На замену Эндрю Рене не выйдет, а без них оборона просто развалится. Старшекурсники косились недовольно, почти презрительно: голкипер без подмены — сумасшествие. Но Ваймак, похоже, слышал только собственное сердцебиение и скрип паркета. Во втором тайме Эмили и Аарон стояли стеной перед воротами, не пуская никого. Они защищали не столько ворота, сколько Эндрю, который с каждой минутой выгорал, но продолжал держать линию, будто прикрывал уже не команду, а собственное имя, собственный упрямый принцип «не отступать».

Матч закончился победой лисов — 13:5.

И когда они выстроились, Ваймак задал только один вопрос, в котором дрожала смесь ужаса, восторга и полного непонимания: — А если бы я назвал число один? — Ах… если бы, тренер, — протянул Эндрю, будто это был внутренний, сугубо их семейный секрет. Следующие игры Эмили наблюдала со скамьи. Ваймак буквально изводил себя, пытаясь балансировать между статистикой и живыми людьми, между победами и теми, кто приносил эти победы ценой собственных нервов. Но всё решилось без его участия. Дэмиан рухнул. Настолько глубоко, что провалил каждый экзамен, и Ваймаку пришлось выгнать его из команды — не как наказание, а как последнюю попытку спасти хотя бы кое-что. Эмили заняла его место. И его номер. После зимних каникул её ждало джерси с цифрой 2. Ваймак не мог отдать позицию Регги — слишком многое держалось на нём, — поэтому он чередовал Рене и Регги в первых таймах. А Эндрю выходил во втором и, словно закрывал собой мир, держал ворота так, будто они были последней дверью в его собственный гулкий внутренний порядок. В остальном всё оставалось по-прежнему. Эмили продолжала спать на диване в комнате 317 и ни разу так и не переступила порог комнаты девочек. Она по-прежнему разбирала учебники по языкам, как чужие секреты, и уезжала в клуб по выходным, когда в колледже становилось слишком тесно. Эндрю раз в неделю исчезал на тренировки с Рене, а позже Эмили слышала о ставках, которые на них начали ставить. Она только хихикала и поддевала брата, когда тот делал вид, что ему всё равно. Их спокойная жизнь закончилась после рождественского банкета. Они вернулись из Вирджинии с багажом — не вещами, а чем-то куда тяжелее и ломче. Ваймак подобрал поломанного воронёнка. Чёртов Кевин Дэй, которого Эмили не взлюбила с первой секунды знакомства, сидел теперь в их автобусе, а тренер пообещал ему помощь. Обещал так, будто отдавал часть себя. Как только начались зимние каникулы, тренер Ваймак вызвал их к себе. Только Эмили и Эндрю. Они добрались к вечеру, спустя четыре часа после звонка, и успели как следует разозлиться на сам факт присутствия гостя. — Он хочет с вами поговорить, — снова без всякого приветствия бросил им Дэвид на пороге. — И вам здравствуйте, тренер, — издевательски протянул Эндрю, протискиваясь в квартиру так, будто дом принадлежал ему. Эмили лишь кивнула, шагнув внутрь, когда Ваймак отступил и дал проход. Её всерьёз встревожили его слова. Что могло понадобиться этому напыщенному индюку, чья самооценка торчит где-то в стратосфере, от двух никому не нужных сирот? После той первой встречи в школе Эмили изучила «Воронов» куда внимательнее, чем хотела бы признать. У неё было чувство — они ещё принесут проблемы. И вот оно: сидит перед ней «проблема», свернувшаяся на диване до размеров гнома. Она не сразу поняла, что это Кевин. Не осталось той прямой, почти театральной осанки. Не было фирменной улыбки, которую он раздавал журналистам с такой уверенностью, будто продавал ее по подписке. Он сидел сгорбившись, прижав гипсованную руку к груди, слегка покачиваясь, как будто укачивал самого себя. Эндрю опустился на кофейный столик напротив, закинул ноги на столешницу, скрестив их лотосом, будто начинал свой собственный ритуал. Эмили обошла диван и встала рядом, скрестив руки на груди — жёсткая, неподвижная, наблюдательная. Но она видела не Кевина Дэя. Она видела сломленного ребёнка, потерявшего собственную тень. Его глаза были полны страха — не обычного, человеческого, а того самого, первобытного, который прожигает кожу. Под рёбрами у Эмили что-то болезненно кольнуло. Жалость. Чистая, необъяснимая жалость, первая и единственная эмоция, которую она когда-либо испытывала к нему. Не восхищение — у неё его не было. Не интерес — спорт никогда не был для неё смыслом жизни. Она пришла в него из скуки и от безысходности. Но сейчас… сейчас, глядя на Кевина, она увидела не зелёные глаза, а янтарные. Те самые, что преследовали её в воспоминаниях — тот же ужас, тот же звериный испуг. Что-то внутри притянуло её к нему, будто магнитом, и она сделала шаг вперёд. Наклонилась, заглядывая глубже, в самую сердцевину этого отчаяния — туда, где, казалось, дрожали осколки надежды. Ещё немного — и она бы оказалась слишком близко. Но рука Эндрю сомкнулась на её запястье, твёрдо, почти жёстко, не позволяя ей сделать этот последний шаг. Кевин не отстранился. Они смотрели друг на друга, едва не касаясь носами. Он жалко, почти отчаянно пытался натянуть свою старую маску — ту, что трещала прямо у неё на глазах. — Что с тобой случилось… милый? — прошептала она с хищной улыбкой и резким движением отстранилась, будто пробуя вкус его страха. — Помогите мне… — голос Кевина дрогнул, ломаясь, как старая скрипка. Эндрю оскалился, блеснув зубами, и лениво покрутил пальцем в воздухе, давая понять: продолжай. — Я хочу остаться здесь, — промямлил Кевин, переводя взгляд с брата на сестру, словно выбирал, кто из них загрызёт его первым. — А при чём здесь мы? — Миньярд развёл руки в стороны. — Думаю, тренер не собирается тебя выкидывать. Он любитель коллекционировать мусор. — Он не простой игрок, Эндрю, — вмешался Ваймак, всё это время молча стоявший в дверях. — Он собственность японской мафии. Глаза Эмили метнулись к тренеру, затем — к Кевину, который судорожно вздохнул и зажмурился, будто ожидая удара. — Интересно… интересно, — протянул брат, облокотив голову на руку. В глазах вспыхнул огонёк — тот самый, хищный. И Эмили почувствовала то же самое. Не отвращение. Не страх. Чистое любопытство. Взрослый мужчина… и в то же время чья-то собственность. — Семья Морияма, — начал Кевин, но затем тяжело выдохнул и перешёл на шёпот: — Клан японской мафии. Меня… подарили побочной ветви. Там, где младшие сыновья. Хозяин — мой опекун. А Рико — мой сводный брат. От слова «хозяин» и той безнадежной интонации у Эмили побежали мурашки. — Он захочет тебя забрать? — спросила она. Кевин кивнул. Маленько, как ребёнок, который боится собственного ответа. — Как же ты с лыжного курорта добрался до Вирджинии? — склонил голову Эндрю. — Я… не был на курорте, — выговорить это Кевину стоило почти физической боли. — Это он сломал тебе руку, верно, милый? — мягко, почти ласково спросила Эмили. — Комитет стравил нас. Заставили… определить, кто из нас лучше. — Неужели ты выиграл чемпиона страны? — Эндрю снова оскалился. — Нет. Но Рико понял, что я играл в полсилы… и хозяин тоже, — Кевин снова содрогнулся и крепче прижал гипс к себе. — Почему ты выбрал Лисов? Команду с такими отвратительными показателями? — спросила Эми, но тут же бросила тренеру: — Простите. — Вам нужна моя помощь, — выдохнул Кевин. Первая ложь за весь разговор — и это было видно даже слепому. — Либо говоришь правду, либо я отвезу тебя обратно в Эвермор, — рявкнула Эмили, мгновенно вспыхнув. — Мы вам не няньки, — поднялся со стола Эндрю. — Да и стирать я не люблю, — фыркнул он, окидывая Кевина взглядом с головы до ног. — Отстирывать эту тряпку поручаю вам, тренер. Ваймак уткнулся лицом в ладони. Всё рушилось. Мальчик всё испортил. Эмили и Эндрю уже были почти у двери, когда раздался надломленный голос — на французском: — Эмили… — Слушаю, — так же на французском откликнулась она. — Он мой отец. — Кто? — Ваймак. Он… мой отец, — прошептал Кевин. Эми развернулась так резко, что её косы хлестнули Эндрю по лицу. — Он его отец, — перевела она на немецкий. Эндрю расхохотался, сунув в рот жвачку. — Почему ты ему не сказал? — спросила Эмили. Тренер, который до этого выглядел как человек, стоящий на краю пропасти, замер — но в глазах вспыхнула слабая надежда. Миньярды снова стали внимательными. — Я пытаюсь его защитить, — хрипло сказал Кевин. — Если Морияма узнает… они не оставят его в покое. — И чего ты от нас хочешь? — не выдержал Эндрю, устав ждать переводов. — Рико придёт за мной. Не дайте этому случиться. — С чего ты взял, что мы сможем? — усмехнулся Эндрю и надул пузырь. — Я следил за вами с первой встречи. Если бы я не был в вас уверен… я бы сюда не пришёл. Эми прищурилась, оценивая. — И какой нам с этого толк? — Я проведу вашу команду через турнир. — Да плевать я хотела на это Экси, — фыркнула Эмили, потом добавив: — Простите, тренер. — Какой смысл защищать половую тряпку? Какая гарантия, что ты сам не убежишь, когда он появится? — Эндрю хрустел пальцами. Ему хотелось курить. Эми — тоже. — Я выйду на поле вместе с вами в следующем году. — Ты левша, — вмешался тренер. — Но у меня две руки, — вскинулся Кевин. — Мы будем помогать тебе, — сказала Эмили. — Пока ты сам борешься. — Он остаётся, — отчеканил Эндрю. И Ваймак выдохнул с таким облегчением, словно его выпустили из плена. Спустя полчаса, насквозь промокшие из-за дождя. Они стояли в дверях комнаты девушек — промокшие до нитки из‑за ливня, с капель, стекающих по волосам и одежде. Забрав Рене, они направились к себе. По пути коротко объяснили: позволили «птенчику» остаться, но предупредили о возможной опасности. Эндрю, глядя прямо в глаза Рене, произнёс: — Научи и её тоже. Рене молча кивнула, выскользнула за дверь и через несколько минут вернулась с потрёпанной обувной коробкой. С лёгким вздохом поставила её на стол. — Пришло время с этим расстаться, — тихо сказала она, открывая крышку. Внутри лежали ножи — разные по форме и длине, с отполированными рукоятями и холодно поблескивающими лезвиями. Рене внимательно наблюдала за движениями Эмили и Эндрю, оценивая их хват, размах, скорость реакции. Для Эмили, отметив её резкость и точность движений, выбрала лёгкий клинок с узким лезвием. — Ножны на щиколотку, — пояснила она. — Так ты сможешь достать его мгновенно, и никто не заметит. Для Эндрю, чьи движения были мощнее и прямолинейнее, подобрала более тяжёлый нож с рифлёной рукояткой. — Под повязки, — кивнула она. — Ты привык скрывать свои намерения. Пусть это останется твоей тайной. Они провели полчаса, отрабатывая базовые приёмы: как выхватить оружие, как держать, как наносить удар и уходить из‑под атаки. Рене корректировала их движения, поправляла хват, указывала на ошибки. — После каникул — два раза в неделю, — твёрдо сказала она, собирая ножи обратно в коробку. — Если хотите выжить в этой игре, вам нужно больше, чем просто умение драться. Они разошлись — каждый собирать вещи перед отъездом. Начались зимние каникулы, и команда постепенно разъезжалась по домам. Эндрю подошёл к Кевину с предложением поехать вместе, но тот отказался. — Я остаюсь, — коротко бросил он, не отрываясь от разминки. — Нужно тренироваться. В его голосе не было колебаний — только холодная решимость. Эндрю лишь кивнул, понимая: у каждого своя битва.

***

Каникулы прошли в Колумбии — в привычном ритме, где каждый нашёл своё занятие. Ники и Аарон без устали рубились в приставку, которую Эстебан притащил из общаги; их азартные возгласы и смех то и дело разрывали тишину дома. В комнате стоял оглушительный шум: грохотали выстрелы из игры, звенели стаканы с газировкой, и два голоса, перекрывая всё это, вели свой извечный спор. — Да ты просто не можешь признать, что я лучше! — Ники торжествующе вскинул руки, когда его персонаж в очередной раз уложил Аарона. — Лучше? — фыркнул Аарон, не отрывая взгляда от экрана. — Ты просто используешь читы, я же вижу! — Какие читы? — возмутился Ники, надувая щёки. — Это талант, братишка, чистый талант! — Талант? — Аарон поднял бровь. — Твой «талант» — это бесконечные реплеи одного и того же момента, пока ты не выучил каждый пиксель на карте. — А что плохого в подготовке? — Ники сделал вид, что обиделся, но его подрагивающие от смеха плечи выдавали истинные чувства. — Может, тебе тоже стоит поучиться, а не полагаться на удачу? — Удача? — Аарон развернулся в кресле. — Это ты про тот раз, когда ты случайно нажал не ту кнопку и прошёл уровень? Ники притворно схватился за сердце: — Как ты мог! Это была гениальная импровизация! Они обменялись быстрыми взглядами, и комната наполнилась их заразительным смехом. Даже их постоянные подколы друг к другу не могли скрыть ту теплоту, которая существовала между ними. — Ладно, — наконец выдохнул Аарон, утирая выступившие от смеха слёзы. — Давай ещё раунд. Но помни — следующий будет за мной. — Мечтай! — подмигнул Ники, уже загружая новую игру. — Хотя знаешь… может, я сегодня буду особенно щедрым и позволю тебе выиграть один раунд. — Щедрым? — Аарон закатил глаза. — Скорее, это будет единственный раз, когда ты не будешь жульничать. Их пальцы уже летали над контроллерами, готовые к новой битве. И хотя словесные перепалки продолжались, оба знали — нет ничего важнее этих моментов, когда они могут просто быть собой, забывая обо всех проблемах внешнего мира. Эндрю и Эмили, напротив, проводили почти всё время в библиотеке или на тренировках по борьбе — молчаливая, но прочная связь между ними крепла с каждым днём. Однажды утром Аарон вдруг позвал всех к телевизору. На экране интервью тренера «Воронов». Тот сдержанно, но чётко объяснял: Кевин больше не сможет выходить на поле. Далее новость, от которой у всех брови поползли вверх: Ваймак взял кредит и оплатил «Эвермору» расходы на спортивную стипендию Кевина. А затем ещё один поворот: Тецудзи Морияма объявил, что Кевин переходит в тренерский состав «Лисов» и становится помощником Ваймака. Эндрю лишь фыркнул и выключил телевизор. С каникул команда вернулась не в полном составе. Двейн, Хуан и Регги — выпускники, их спортивный сезон завершился. Из старшекурсников остался только Сет: он подписал контракт на пять лет вместо четырёх. Предстояло перестроение. Распределение номеров вышло предсказуемым: Эмили получила № 2; Эндрю забрал номер Регги — на его джерси теперь красовалась тройка; Николас и Аарон тоже сдвинулись по номерам: Аарон получил пятёрку, Ники — восьмёрку (оба — бывшие номера нападающих). Когда они зашли в комнату отдыха, все, кроме кузенов, застыли в проходе. Там их ждал Кевин. Он сидел за столом, окружённый ворохом бумаг, и выглядел взбешённым до предела. Не дожидаясь вопросов, он начал резко, почти визгливо, разбирать их игру: приводил статистику, тыкал в самые позорные моменты, не щадя ничьих чувств. Эмили слушала вполуха: слова влетали в одно ухо и тут же вылетали из другого. Она отстранённо разглядывала складки на его рубашке, отмечала, как дрожит ручка в его руке, но суть монолога ускользала. Эндрю выдержал минут пятнадцать. Потом громко скрипнул стулом, резко поднялся и, не глядя в сторону Кевина, направился в раздевалку. Его молчание было громче любых слов. — Это вас тоже касается! — рявкнул Кевин, опомнившись. — Всё, что вылетает из твоего рта, нас не касается, — не оборачиваясь, бросил Эндрю и повёл семью прочь. Тренировки превратились в моноспектакль одного актёра. Кевин то и дело срывался на крик, осыпая команду упрёками. Старшекурсники молчали в немом шоке. Лишь Сет Гордон время от времени огрызался в ответ. Эмили держалась отстранённо, не придавая его словам значения. Эндрю и вовсе не горел энтузиазмом по части экси: он вполуха слушал тирады Кевина, а при первой возможности отвечал колкостью, забавляясь его реакцией. Обстановка накалялась. Кевин взял себе за цель «перековать» Миньярдов — привить им фанатичную преданность игре. В один из дней он ворвался на корт, пересек половину поля и набросился на Эндрю. Рене рванулась от ворот, намереваясь вмешаться, но Эмили её остановила. Пора было преподать Кевину урок: он явно начал терять чувство меры. Эндрю использовал тело как таран и сбил Кевина с ног. Завязалась перепалка, но вскоре Эндрю развернулся и ушёл с поля. — Не заставляй нас передумать, — бросила Эмили, проходя мимо Кевина. Они покинули корт и больше не возвращались. Целый месяц Миньярды игнорировали Кевина, спорили с тренером, но на тренировках лишь сидели на трибунах, наблюдая со стороны. Предстояли три игры до полуфинала. Первая же встреча выпала с командой из «Большой тройки» — поражение со счётом 13 : 0. Спустя неделю Кевин всё-таки подписал контракт. За этим последовали нападки: ночной рейд — фанат «Воронов» сообщил полиции, что в общежитии варят наркотики; вандалы портили стадион; разбивали машины команды. Эндрю и Эмили продолжали занятия с Рене, не выпуская Кевина из поля зрения. Ваймак поселил его в комнату к Эндрю. Кевин упирался, отказываясь ездить сзади в машине, но Эмили была непреклонна: её охватывала паника при мысли, что он может сидеть на заднем. В интернат ее увозили именно там. Настоящий скандал разгорелся, когда Ваймак закрепил за Кевином игровой номер. — Я не буду играть под десятым! — взорвался Кевин. — Мой номер — двойка. У меня даже на лице это написано! Эмили, выслушав это в десятый раз, потеряла терпение. — Собирайся. Поехали, — резко бросила она и устремилась к стоянке. Эндрю, хмыкнув, последовал за ней. Команда проводила их удивлёнными взглядами. — Ники, — позвала Эмили, — посмотри, сколько нам ехать до Западной Вирджинии. Думаю, придётся снять номер. — Что вы делаете? — прошептал Кевин. Аарон громко рассмеялся и направил на него камеру. — Везём тебя в Эвермор, — серьёзно ответил Эндрю. — Ты же хочешь получить двойку, — подтвердила Эмили. — Ты протёр мои нервы, и вот джинн исполняет твоё желание. — Вы не можете… — Уверен? Чего тогда трясёшься? — хихикнул Эндрю. Аарон закончил съёмку и отправил видео в общий чат команды. Ровно через пять минут на телефон Эндрю позвонил тренер — тот включил громкую связь. — Мать вашу, Миньярды, везите его назад, сейчас же! — Мы передумали, тренер, — спокойно ответил Эндрю. — Он всерьёз верит в то, что написано на его скуле. Это не входит в наш уговор, — добавила Эмили и сбросила звонок. — Ладно!!! — взревел Кевин. — Ладно… Десятка так десятка, — пробубнил он, утыкаясь лицом в ладони. Эндрю резко нажал на тормоз, создав аварийную ситуацию, и выкрутил руль на 180 градусов, перестроившись на встречную полосу. Эмили, конечно, не собиралась везти его обратно — но этот урок была обязана довести до конца. То, как Кевин смирялся со своей судьбой, не просто раздражало её — выводило из себя.

***

Остаток учебного года «Лисы» провели в непрерывных тренировках. Со временем Кевин наладил меткость правой рукой и наконец смог пробить защиту Эндрю. Дела в команде понемногу выравнивались. Однако оставались и те, кто категорически не принимал нового игрока. Сет не прекращал скандалить с Кевином, всякий раз, когда тот допускал ошибку. Остальные члены команды держались отстранённо: их задевали резкие высказывания и постоянные окрики Кевина. Ваймак тем временем нашёл нового игрока — Джейни Смоллз. Её планировали взять на позицию нападающего в следующем году, но за неделю до перевода в команду девушка совершила попытку суицида. Тренеру пришлось срочно искать замену. Кевин предложил кандидатуру, которая тут же стала новой причиной для скандала. — Он играет всего год! — верещал Сет, не скрывая раздражения. — Это же самоубийство — ставить его в основной состав! — Кевин за него поручился, — твёрдо возразила Дэн, вставая на защиту новичка. — Если Дэй доверяет ему, значит, есть причины. — Классное комбо! — вспыхнул Сет, разводя руками. — Звезда‑переросток и зелёный первогодка. Вот это я понимаю — достойный финал моего выпускного года! — Тренер отвезёт их к нему на следующей неделе, — спокойно вставила Рене, слегка улыбнувшись. — Посмотрим, что из этого выйдет.

***

На площадке царила суета: новичок носился между игроками, исполняя манёвры. Эмили наблюдала за ним, слегка прищурившись. — Он быстрый, — отметила она сдержанно. — Реакция хорошая. Движения чёткие. Эндрю, облокотившись на барьер, бросил короткий взгляд на площадку и фыркнул: — Ещё один наркоман, — пробормотал он, отворачиваясь. — Вечно эти новички думают, что скорость — это всё. — Ты просто завидуешь, что он моложе и энергичнее, — поддела его Эмили, не отрывая взгляда от игрока. — Завидовать? — Эндрю криво усмехнулся. — Я просто знаю, как это заканчивается. Сегодня он летает, а завтра валится от усталости после первого тайма. — А ты не думал, что он может оказаться исключением? — Эмили наконец повернулась к брату. — Что если он не просто быстрый, а ещё и выносливый? — Если — большое слово, — протянул Эндрю. — Посмотрим, сколько он продержится под нагрузками Кевина. Они прилетели в богом забытый Милпорт, штат Аризона, городишко, где даже пыль на асфальте казалась старой и уставшей. Жара стояла такая, что воздух дрожал над потрескавшимися тротуарами, а единственная главная улица заканчивалась так же внезапно, как и начиналась: несколько заправок, обшарпанный мотель с мигающей неоном вывеской «Vacancy» и школа, чьи стены выгорели до цвета высохшей глины. Здесь не было ни одного человека, который бы хоть раз в жизни видел профессиональный экси-матч по телевизору. Идеальное место, чтобы исчезнуть. Эмили сразу поняла, почему Кевин выбрал именно его: здесь никто не должен был их узнать. Парень играл так, будто от каждого броска зависела его жизнь, но одного, пусть и талантливого, никогда не хватит, чтобы вытащить всю команду. Они проиграли. Миньярды молча вернулись в душную комнатушку отдыха, где кондиционер давно умер, а из окна виднелся пустырь, по которому ветер гонял одинокий перекати-поле. Кевин забрался на телевизионную тумбу, смахнув со злостью лежавшие там бумаги. Эмили не стала гадать, случайно это или нет; ей было плевать. Эндрю выскользнул за дверь и вернулся через пару минут, лениво покручивая в пальцах чужую клюшку. Он сделал пробный замах, будто проверял баланс, и одним точным движением перекинул её сестре, закинув в рот жвачку. Курить хотелось до дрожи, но Ваймак запретил даже нос высовывать наружу — снаружи всё равно только раскалённый асфальт и мираж над ним. Эми поймала клюшку, покрутила её в руках и отправила обратно. Они перебрасывались потрёпанной, видавшей виды вещью, пока коридор не заполнился торопливыми шагами. Кто-то бежал. Эмили шагнула к выходу. Эндрю замер, пальцы сжались на рукояти. Дверь распахнулась. В комнату влетел паренёк и с разбегу врезался в Эмили. Та даже не дрогнула. Парень отлетел назад, будто налетел на стену, и в тот же миг Эндрю коротко, точно хлыстом, ударил клюшкой по икрам. Ноги беглеца подкосились, и он рухнул на колени прямо перед Эмили. Горячее, прерывистое дыхание обожгло её голую кожу через рваные вырезы джинсов. Она отступила на шаг. Эндрю медленно, с наслаждением выговорил: — Нил Джостен. Клюшка перекочевала в руки сестры. Он улыбнулся — медленно, холодно, будто сама пустыня Милпорта наконец-то подарила ему то, ради чего он сюда притащился. — Ну, привет...