Часть 9

К тому моменту, когда кузены наконец вернулись в Пальметто, кампус уже был увешан чёрными лентами, тонкими, траурными, трепещущими на ветру, как флаги капитуляции. Повсюду расставлены прощальные алтари: цветы в пластиковых вазонах, увядающие под осенним солнцем, мягкие игрушки с грустными мордочками, записки с дрожащими почерками, всё это превращало знакомые дорожки в кладбище воспоминаний, где каждый шаг отзывался эхом потери. В воскресенье команда собралась оплакать Сета — тихо, в раздевалке, с опущенными головами и сжатыми кулаками. Но это вылилось в безобразный скандал между Эмили и Дэн: голоса сорвались на крик, обвинения полетели остро, как ножи, слёзы смешались с яростью, и воздух стал тяжёлым от невысказанной боли. После этого тренер разделил команду на два лагеря, без права на апелляцию. Кузены и Кевин остались в башне — в своим обычным составом, а старшекурсники уехали к Эбигейл, подальше от напряжения, от взглядов, от воспоминаний. Один только Нил, как неприкаянный, отправился на диван к Ваймаку. Тренировки были отменены до среды, чтобы дать команде прийти в себя, собрать осколки. Но сегодня уже среда, и первая тренировка в другом составе — усечённом, надломленном, где каждый взгляд скользит с осторожностью. Как и обещала Эмили, тихо, но твёрдо, сегодня она выйдет на корт с остальными. Хотя все эти дни она продолжала тренироваться на ночных тренировках с Кевином, упорно, до изнеможения, под тусклым светом прожекторов. Сегодня к ним на стадион доставили заказ Эмили, который она оформила ещё в понедельник — быстро, решительно, не терпя возражений. Диванчики в их комнате на стадионе совсем никуда не годились: старые, продавленные, с потрёпанными обивками, хранящими запах пота и поражений. Поэтому сейчас Аарон на пару с Николасом распаковывали новинку — коробки громоздились у стены, картон шуршал под руками, а новый диван, ещё в плёнке, пах свежей тканью и надеждой на что-то нормальное в этом разбитом мире. Николас, как всегда, пытался разрядить тишину болтовнёй, но он улыбался через силу, разрывая упаковку с энтузиазмом. Аарон молчал, помогал механически. Эмили стояла в стороне, скрестив руки, наблюдая, в глазах сталь, но под ней усталость, глубокая. Новый диван — мелочь, но в их мире сейчас даже такая мелочь казалась актом силы и расширения их личных границ. — Что вы делаете? — раздался голос Джостена из дверей — чуть хриплый, с ноткой удивления. Нил стоял на пороге, оглядывая комнату. — Перестановку, — спокойно ответил Аарон, не отвлекаясь от разрезания плёнки, нож скользил ровно, картон шуршал под руками. — На диване втроём то тесно, не то что вчетвером, — пробубнил Кевин, отвлекаясь от каких-то бумаг. Голос ровный, но с лёгкой иронией, глаза скользнули по новому дивану. — Вчетвером? — с глупым выражением лица спросил Нил. Брови поползли вверх, взгляд метнулся от одного к другому, пытаясь сложить пазл. Эндрю устало выдохнул тяжело, через нос, махнув пачкой сигарет в воздухе, как прощальным жестом, ушёл на улицу, дверь за ним закрылась тихо, но окончательно, оставив в комнате лёгкий сквозняк и запах свежего картона. — Ты ведь знаешь, где теперь твоё место? — приподняла брови Эмили, голос спокойный, но с металлом, взгляд прямой, оценивающий. Не то чтобы это было сделано ради него, они бы и вчетвером поместились на старом, продавленном, просто Эмили так решила: находиться слишком близко к кому-то, кроме Эндрю или Аарона, до сих пор было неприятно, кожа ныла от одной мысли о чужом касании, о сжатом пространстве. Аарон протянул ей её тонкое лезвие, молча, привычно, и она одним движением спрятала его обратно в ножны на щиколотке. Диван глубокого синего цвета стоял в середине комнаты — новый, ещё пахнущий фабрикой, ткань гладкая, приглашающая. Нил повёл плечом, неуверенно, как будто сбрасывая невидимый груз, и уже почти приземлился справа от дивана, но его моментально занял Аарон, плюхнулся тяжело, без церемоний, занимая пространство. — Будешь сидеть на диване с Кевином и Эндрю. Давай, падай уже, — махнула банкой энергетика Эмили, жестом небрежным, но властным, показывая, с какого края ему занять место, ближе к окну, подальше от центра. — Не люблю, когда меня зажимают, — сказал Нил, голос тихий, но упрямый, — и сидеть рядом с твоим братом тоже не хочу. — Кевин целый год как-то терпел, и ты потерпишь, — ответил Аарон ровно, без эмоций, но с намёком на финал дискуссии. — Вы же родня, — слабо возразил Нил, но тут же замолк, слова повисли в воздухе, ненужные. Эмили видела, как всё в его голове укладывается на полочки, медленно, но верно: взгляды, жесты, места, понимание мелькнуло в глазах, как вспышка. Он помешкал ещё секунду, напряжённо, взвешивая, и занял крайнее место на диване, со стороны Эстебана. Осторожно опустился, не касаясь никого. Кевин наконец-то оставил бумаги, отложил их в сторону с лёгким шелестом, и сел с другого края дивана осторожно, но уверенно, занимая своё место. Он тут же о чём-то переговаривался с Аароном тихо, голоса сливались в низкий гул, обсуждая, наверное, расписание или тактику, не поднимая глаз. Эмили плюхнулась ближе к Кевину, оставляя между собой и Нилом место для брата — пустое, но уже занятое в её мыслях, как броня. Их диван стоял прямо напротив входа. Бывшее кресло Сета и Нила перенесли ко входу, старые, потрёпанные, теперь они стояли у двери, чтобы Ваймак и Эбби не стояли во время собраний, могли сесть, опустить плечи, почувствовать себя частью, а не просто наблюдателями. Джостен сверлил глазами расписание упорно, напряжённо, бумага чуть мялась под пальцами, и даже не обратил внимания на вернувшегося Эндрю, тот вошёл тихо, с запахом дождя и сигарет, сел на своё место молча, как тень. Эмили знала, куда он смотрит на эту проклятую дату, и смеялась про себя над его попытками загипнотизировать кусок бумаги, будто от этого «13 октября» просто исчезнет с него, растворится, как дым, оставив чистый лист. Дверь в кабинет Ваймака в коридоре открылась, скрипнула знакомо, но секундой позже зазвонил телефон. Не потрудившись снова закрыть дверь, тренер взял трубку, голос его сразу стал жёстким, обороняющимся. Судя по коротким ответам Ваймака — «да», «нет», «мы справимся», кто-то капал ему на мозги насчёт урезанной линии нападения — жалобы, претензии, давление сверху. Раздражённый тон определённо не придавал его заверениям убедительности, однако Эмили знала, что тренер совершенно искренен, до костей, до сердца. Для этого человека неважно, сколько Лисов в команде десять или двадцать пять. Он продолжит биться за них до самого конца, каким бы горьким и кровавым тот ни был, упорно, без отступлений, как всегда. Тренер ещё продолжал разговор, когда распахнулась дверь в комнату отдыха. Первой вошла капитан команды Даниэль Уайлдс плечи напряжены, взгляд острый, как лезвие, сразу за ней её бойфренд Мэтт Бойд высокий, сдержанный, но с кулаками сжатыми, и лучшая подруга Рене Уокер. Все трое сделали несколько шагов внутрь и застыли как вкопанные — воздух в комнате сгустился, стало тихо, как перед бурей. Указывая пальцем на Нила прямо, без колебаний, но при этом глядя на Кевина в упор, с вызовом, Дэн спросила: — Это ещё что значит? — Ты поняла, что это значит, когда в субботу мы забрали его с собой, — усмехнулась Эмили и помахала своей пустой банкой Рене — лениво, с лёгкой насмешкой в глазах, — прежде чем умело закинуть её в мусорку через всю комнату. Банка звякнула о металл корзины точно, как мяч в кольцо. Не зря они с Эндрю играли в детстве в баскетбол, рука помнила, глазомер не подводил. — Трёхочковый, — улыбнулся Эндрю редко, уголком губ, и дал ей пять, ладонь в ладонь, коротко, но твёрдо, как договор. Ваймак грохнул трубкой о корпус аппарата резко, с глухим стуком, то ли действительно завершил неприятный разговор, то ли использовал сбор команды как повод бросить трубку наконец. Войдя в комнату отдыха, тяжёлым шагом, плечи напряжены, он проследил взглядом за вытянутым пальцем Дэн. Посмотрел на Нила, затем на Кевина, затем на Эмили, отметил перестановку, новый диван, новые места, новую иерархию, и снова вперил глаза в Нила пристально, без улыбки. — Вроде бы ещё совсем недавно Эндрю не испытывал к тебе симпатии, — заметил он, голос низкий, с лёгкой иронией, но без осуждения. — И до сих пор не испытывает, — не вдаваясь в объяснения, ответил Нил ровно, без вызова, просто факт. — Интересно, — Ваймак ненадолго задержал на нём взгляд — тяжёлый, пронизывающий, — потом повернулся к старшекурсникам. — Чего стоите? Садитесь, надо поговорить. Прислонившись спиной к телевизионной тумбе, он подождал, пока все устроятся: шорох одежды, скрип диванов, напряжённая тишина, затем скрестил на груди руки и по очереди изучил каждого Лиса медленно, как будто запоминая, кто ещё держится, а кто уже на грани. — Эбби написала речь, которую мне полагалось сегодня перед вами произнести. Там было много хорошего, про мужество, потери и необходимость сплотиться в трудный час. Я порвал этот листок и выбросил в мусорную корзину. Я здесь не для того, чтобы утешать и ободрять, и я не жилетка, в которую можно выплакаться — с этим обращайтесь к Эбби или езжайте в медцентр к Бетси. Моя работа — при любых обстоятельствах оставаться вашим тренером, не позволять вам рассиживаться и заставлять вас выходить на поле, готовы вы к этому или нет. Возможно, в ваших глазах это делает меня злодеем, однако нам всем придётся с этим как-то жить. Голос его был твёрдым, как корт под ногами, без сантиментов, но с той самой силой, которая держала их всех вместе, даже когда всё рушилось. И Эмили уважала его за это глубоко, молча, без лишних слов. Он не был как все эти взрослые с щенячьими глазами, пытающиеся навязать своё сочувствие, обнять, утешить, заполнить пустоту словами, которые ничего не значат. Он и тогда, полтора года назад, пришёл и даже не спросил, как они после потери, просто стоял в дверях, смотрел спокойно, без жалости. Молча предложил им шанс выбраться из кошмара. Ничего не говорил, и это молчание значило громче любых речей: «Дерьмо случается, но вот вам шанс на светлое будущее. Берите или нет — ваше дело». Ваймак прокашлялся, и провёл пятернёй по короткому ежику волос, оставляя их в беспорядке. В следующую минуту он заставил Эмили улыбнуться, уголком губ, искренне, потому что озвучил то, о чём она думала, слово в слово. — Слушайте сюда. Дерьмо случается. Дерьмо будет случаться и дальше. Вам лучше меня известно, что жизнь штука несправедливая. Собственно, потому-то вы и здесь. Жизнь не исполняет наши мечты. Получить желаемое мы сможем, только если будем бороться изо всех сил. Сет хотел, чтобы мы победили. Чтобы после четвёртого матча прошли дальше. Я считаю, ради него мы обязаны выложиться. Давайте покажем, на что мы способны. Давайте сделаем этот сезон нашим. Голос его был ровным, как корт перед матчем, твёрдым, без дрожи, но с той самой силой, которая держала их всех на ногах. — Хватит уже проигрывать, вам так не кажется? — обратилась к товарищам по команде Дэн, голос чуть дрогнул, но не сломался. — Пора наконец побеждать. Мэтт переплёл свои пальцы с её пальцами и сжал их, передавая тепло, поддержку, молчаливое обещание. — Мы пробьёмся в финал, — сказал он. Просто, без пафоса, но с такой уверенностью, что поверить захотелось всем. — Пустой трёп, — сухо произнёс тренер, без улыбки, без снисхождения. — Докажите делом, что вы способны дойти до финала. Через пять минут жду всех на поле в облегчённой форме. Опоздаете, заставлю бежать марафон. Странной мотивационной речи Ваймака не хватало привычной напускной злости, той, что обычно звучала как рык, однако знакомой угрозы оказалось достаточно, чтобы побудить Лисов к действию. Они зашевелились, шорох кроссовок, скрип стульев, быстрые взгляды друг на друга, и через минуту комната опустела, оставив только эхо его слов. — Как вы? — тихо спросил Ники, когда по истечении 45 минут все вышли на перерыв голос мягкий, осторожный. — Держитесь? — Более-менее, — сухо отозвалась Даниэль коротко, без тепла. Ответного вопроса она не задала, судя по всему, сочувствие Ники её не волновало. — А Элисон как? — осведомился Ники после паузы, еле слышно, почти шепотом. — А тебе не насрать? — огрызнулся Мэтт резко, с накопившейся злостью. — Мэтт, — мягко укорила его Рене, голос спокойный, но твёрдый, затем посмотрела на Ники. — Понятное дело, ей сейчас тяжело, но мы стараемся не оставлять её одну. От встречи с Бетси она всё ещё отказывается, но, думаю, скоро захочет выговориться. — Ясно, — еле слышно произнёс Ники и опустил голову, плечи поникли. Эмили вздрогнула, когда Ваймак ногой распахнул дверь в мужскую раздевалку, громко, резко, как удар по мячу. — Эндрю Джозеф Миньярд, в какое дерьмо ты вляпался на этот раз?! — рявкнул он, голос эхом разнёсся по коридору. — Это не я, это однорукий! — крикнул откуда-то из глубины Эндрю спокойно, с лёгкой насмешкой, но без паники. — Немедленно тащи сюда свою задницу! — прорычал Ваймак. Дверь в раздевалку захлопнулась с грохотом. Эндрю появился в фойе буквально через несколько секунд волосы растрёпаны, форма ещё влажная от пота, взгляд спокойный, как всегда. Ваймак продемонстрировал ему трубку, старый мобильник, который он держал в кулаке, как гранату, и рявкнул: — Тебя спрашивают из полиции. Лучше сам всё выкладывай, пока копы не изложили мне полную версию! — Не, это не я. Может, спросите моего тёмного двойника? — Эндрю пожал плечами лениво, но глаза чуть прищурились. Ваймак бросил на него испепеляющий взгляд — тяжёлый, как удар, — убрал палец с кнопки микрофона и приложил телефон к уху. — Не могли бы вы объяснить, в чём, собственно, дело, офицер… как вы сказали? Хиггинс? — Чёрт, — вздрогнул Эндрю, впервые за день в голосе мелькнула настоящая тревога. — Тренер, не надо. Ваймак жестом велел ему умолкнуть, но Эндрю схватил тренера за запястье, и выдернул у него трубку. Удрать он не успел. Ваймак сгрёб его за шиворот одной рукой, как котёнка, крепко, но без злобы. Миньярд не пытался вырваться, просто разглядывал телефон так, будто впервые в жизни узрел это чудо техники, глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию. — Не заставляй его ждать целый день, — поторопил Ваймак голос уже тише, но твёрже. Эндрю стоял неподвижно, дыхание ровное, но в глазах мелькнуло что-то новое: не страх, а усталость, глубокая, как пропасть. Эндрю извернулся, не для того, чтобы освободиться, а чтобы увидеть Эмили. Замерев на середине упражнения, Аарон таращился на брата. Эндрю вскинул руки, мол, ничего не понимаю и только тогда приложил трубку к уху. — Кабан Хиггинс, ты, что ли? — спросил он в трубку. — Точно, ты. Да, удивлён. Я не люблю сюрпризы, забыл? Давай, не тяни. Ты не стал бы искать меня спустя столько времени просто чтобы поболтать. Говори уже: что надо? Эндрю помолчал, слушая собеседника, потом бросил короткое «нет» и нажал на отбой, палец задержался на кнопке чуть дольше обычного. Эмили протиснулась через тренера как раз в тот момент, когда телефон в его руке снова зазвонил, настойчиво, без передышки. Позабыв про растяжку, Лисы теперь в открытую следили за происходящим, взгляды прикованы, дыхание затаено. Поскольку Ваймак не обращал на них внимания, Мэтт уселся на одну из скамеек, чтобы понаблюдать за этой странной сценой в качестве зрителя, локти на коленях, подбородок в ладонях. Эндрю с силой подался вперёд, натянув ткань джерси и заставив Ваймака его отпустить, после чего проворно отскочил подальше к стене, спина коснулась холодного бетона. Прислонившись, он прижал свободную руку к уху и ответил на звонок. — Что? Нет, я не бросал трубку. Ну что ты, зачем бы мне это делать? Да помолчи ты… Нет, я к ним не попал. За Эмили приехала Кэтрин, и она отказалась ехать без меня. Эндрю сбросил трубку резко, телефон чуть не выскользнул из пальцев. Ваймак перевёл взгляд с Эндрю на Эмили, потом обратно — медленно, оценивающе. — Так что ты натворил? Эндрю растопырил пальцы и через щелочку посмотрел на тренера, невинно, почти по-детски. — С чего вы взяли, что я что-то натворил? — Надеюсь, это риторический вопрос. — Невинный тон Эндрю нисколько не обманул Ваймака — брови тренера сошлись на переносице. — Зачем тебе звонили из полиции Окленда? — Мы с Кабаном давно знакомы, — ответил Эндрю. — Он просто соскучился. — Ещё раз нагло соврёшь мне — сильно пожалеешь. — Он почти не соврал. — Вмешалась Эмили. — Хиггинс работал по программе Полицейской атлетической лиги — думал, что наставит трудных подростков на путь истинный, если после уроков будет делать с ними зарядку. Типа вас, чувак. Такой же упёртый идеалист. — Вы уехали из Окленда два года назад. — Ага. Даже приятно, что он меня до сих пор помнит. — Эндрю лениво взмахнул ладонью — дескать, что тут поделаешь, — и направился к двери. — Ну, до завтра. Ваймак преградил ему путь рукой, ладонь упёрлась в стену, блокируя проход. — Ты куда это? — Ухожу. — Эндрю показал на дверь. — Я вроде как попрощался с вами до завтра. Не расслышали, что ли? — У нас тренировка, — вмешалась Дэн. — А в пятницу, игра. — Для этого у вас есть Жанна д’Арк. Без меня как-нибудь обойдётесь. — Кончай мне тут дурака валять! — взорвался Ваймак. — В чём дело, я спрашиваю? Эндрю страдальчески пощупал собственный лоб, пальцы задержались на коже. — Ох, тренер, кажется, я подхватил простуду. Кхе-кхе. Лучше пойду, пока не заразил всю вашу команду. У вас и так-то народу осталось немного. Вам больше нельзя терять игроков. Рот Кевина сжался в тонкую напряжённую линию, челюсть выдвинулась вперёд. — Эндрю, хватит! Ты не можешь вот так уйти. На секунду повисла тишина, а потом Эндрю обернулся, и на его губах играла широкая издевательская ухмылка острая, как нож. — Не могу, да, Кевин? Я покажу тебе, что я могу и чего не могу. Только попробуй сегодня вытащить меня на это чёртово поле, вообще больше меня не увидите. Нахуй ваши тренировки, стартовый состав и ваше злоебучее экси! — Прекрати! У нас нет времени на твои истерики. Эндрю развернулся и ударил в стену кулаком резко, с глухим стуком, костяшки разбились в кровь, алая струйка потекла по пальцам. Кевин шагнул вперёд, выставив перед собой ладонь открытую, успокаивающую, словно хотел удержать Эндрю от повторного выплеска ярости, но Эмили оказалась ближе: она перехватила руку брата крепко, без слов, и оттащила его от стены. Словно не замечая этого, Эндрю продолжал буравить глазами Кевина взгляд холодный, тяжёлый, и только когда тот отступил назад, попытался освободиться из хватки Эми. — Кхе-кхе, тренер, — снова повторил Эндрю, — я лучше пойду. — Отпустите его, тренер, — подал голос Аарон тихо, но твёрдо. — Пожалуйста. Усталый взгляд Ваймака скользнул с одного брата на другого медленно, тяжело, пытаясь прочитать то, что они так тщательно прятали. Однако Аарон молча смотрел в пол упорно, плечи чуть сгорблены, а ухмылка Эндрю ничего не выражала, пустая, как маска, идеально отточенная. Наконец Ваймак шагнул в сторону неохотно, с тяжёлым вздохом и сказал: — Нам с тобой предстоит очень долгий и серьёзный разговор, Эндрю. — Чудненько, — и глазом не моргнул Миньярд голос ровный, без тени сарказма или страха. В следующее мгновение он уже испарился. Дверь хлопнула тихо, но окончательно, оставив после себя только лёгкий сквозняк и тишину, полную вопросов. — Эмили, что всё это значит? — потребовал объяснений Ваймак. — Понятия не имею, — равнодушно сказала Эми и пожала плечами. — Не бреши! — Понятия не имею, — повторила Эмили громче голос твёрже, взгляд прямой. — Я не знаю, зачем звонил Хиггинс. — А, — внезапно дошло до Ники, глаза расширились, он осёкся на полуслове. Он не договорил, однако Аарон понял, что имел в виду кузен, взгляд его на миг встретился с взглядом Ники, коротко, но выразительно. — Да. Именно он сообщил мне о том, что у меня есть брат-близнец. Эмили встала как вкопанная, тело замерло, мысли вихрем закружились в голове. С одной стороны Нил и Кевин, с которыми должен был находиться кто-то из них, близнецов, чтобы держать всё под контролем, чтобы не дать трещине разрастись. С другой стороны Эндрю, чей выплеск агрессии показался слишком резким, не просто каприз, а что-то глубже, из того самого прошлого, которое они оба старались зарыть поглубже. Эндрю не звал её с собой, значит, хотел побыть один, в своей темноте, без свидетелей. Эмили вернулась к тренировке, тело двигалось механически, удары по мячу эхом отдавались в ушах, но по факту отсутствовала на ней полностью: мысли кружили вокруг слов Эндрю про семью, которая не смогла его забрать благодаря настойчивости Эмили и Кэт. Те слова насторожили её остро, как лезвие под кожей, намёк на старые раны, на то, что Хиггинс мог раскопать что-то, что лучше оставить погребённым. Тренировка тянулась, пот лился по спине, дыхание сбивалось, но внутри всё холодело от предчувствия: это не просто звонок из прошлого. Это могло всё развалить заново. Эмили выскользнула из машины первой.Эндрю сидел на тротуаре, обхватив руками скрещенные щиколотки, и наблюдал за приближением товарищей. — При простуде рекомендуется постельный режим, — сухо заметил Кевин. — Какой ты заботливый, — ухмыльнулся Эндрю широко, с той самой острой насмешкой, которая резала глубже слов. — Не плачь, Кевин. Крепкий сон, доза витамина С, и всё как рукой снимет. Ники присел перед ним на корточки быстро, почти инстинктивно, глаза полны беспокойства. — Эй, ты как, нормально? — спросил он тихо, голос мягкий, но настойчивый. — Что за странные вопросы, Ники? — Просто волнуюсь. — Тогда это твоя проблема. Ну наконец-то! Эмили обернулась: на стоянке показался грузовичок Мэтта — старый, громоздкий, с потрёпанными боками. Прежде чем для здоровенного фургона нашлось свободное место, парковку ему пришлось объехать дважды — мотор рычал, шины скрипели по асфальту, оставляя следы на мокром покрытии. Эндрю жестом приказал Ники не загораживать обзор и тот послушно поднялся и отошёл в сторону. Дождавшись, пока Дэн, Мэтт и Рене подойдут поближе, шаги их эхом отозвались по бетону, Эндрю приветственно вскинул руку и, схватившись за кисть сестры, пальцы переплелись крепко, надёжно, поднялся на ноги. — Рене, слава богу! С возвращением. Идём, мы тебя забираем. Ты же не против? Вот и славно. Рене запоздало кивнула, глаза её на миг расширились, но она не сопротивлялась, просто приняла. — С собой что-нибудь брать? — Я уже всё взял. — Эндрю направился к выходу с парковки. Рене повернулась на сто восемьдесят градусов и пошла следом, догнав их через несколько широких шагов, дыхание ровное, но в глазах мелькнула тень любопытства. Эмили не лезла к нему с вопросами, знала, что он всё ей расскажет сам, когда будет готов, без давления. Но вот до него дошло, что что-то не так и он остановился прямо на лестничном пролёте резко, заставив её чуть споткнуться. — Что с тобой? — он сверлил взглядом её левую ногу, пристально, с той самой заботой, которую прятал за маской. — Чуть повредила на тренировке, была слишком задумчива, ничего серьёзного, к завтрашнему утру пройдёт. Эндрю продолжил путь, чуть сбавив темп, шаги стали короче, чтобы она не отставала. Травма означала, что сегодня Рене не будет с ней заниматься, не нагрузит лодыжку лишним. Поэтому, спустившись на цокольный этаж, воздух здесь был прохладнее, пах пылью и потом старых матов, Эмили устроилась на стуле и внимательно следила за каждым движением брата, глаза не отрывались, фиксируя каждую деталь. — Кабан прошерстил бумаги в нашем интернате, — стоило Эндрю нанести первый удачный удар по Рене и сразу заговорил, голос ровный, но с ноткой напряжения. — В журнале посещений значилась некая семья Спир. — Те, что хотели забрать тебя? — спросила Эмили, наблюдая, как Рене в очередной раз укладывает её брата на лопатки, плавно, без усилий, тело блондинки двигалось как пружина. — Ага, хотел узнать, был я там в итоге или нет, — прокряхтел Миньярд, поднимаясь на ноги, медленно, но без жалоб, отряхивая пыль с формы. — И? В чём проблема-то? — недоумевала Эмили, брови сошлись, взгляд метнулся от Рене к брату. — Вместо меня им отдали Дика, — Эндрю достал нож, лезвие блеснуло в тусклом свете, — а он покончил с собой через месяц после этого. — Причина? — На теле были найдены следы изнасилования, — Эндрю выбил один из ножей блондинки, металл звякнул о пол, — многочисленных изнасилований. — Они, блять, даже не проверяли его? — вспыхнула Эмили, ярость ударила в голову, как молния, и вскочила со стула, от чего её левая лодыжка заныла остро, прострелила вверх по ноге, заставив на миг застыть. Воздух в зале сгустился, удары стали реже, Рене замерла с ножом в руке, взгляд её скользнул к Эмили с пониманием. Эндрю стоял неподвижно, дыхание ровное, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, старое, как эхо тех самых бумаг, которые Хиггинс раскопал слишком поздно. Это не просто ошибка — это чья-то жизнь, сломанная вместо его, и теперь она висела между ними, как тень, которую никак не отогнать. У Эмили закружилась голова резко, как от удара, от осознания того, от чего она смогла отгородить Эндрю своей упрямостью, своим детским, но железным отказом ехать без него. Господи! Кэтрин смогла выдернуть их из очередного кошмара именно потому, что Эмили пошла бы следом за ним в любой ад, лишь бы не разлучаться. Что ещё должно было произойти, чтобы система опеки наконец-то начала заботиться о благополучии детей по-настоящему? Дело о двух детях, над которыми зверски издевался муж одной из богатеньких дам, гремело ещё несколько лет после этого в газетах, в судах, в ночных кошмарах тех, кто выжил. — После него им отдали ещё шестерых детей, — Рене выбила из его рук оружие, лезвие звякнуло о мат, улетев в угол. — Что? — из груди Эмили выбило весь воздух, слова вырвались хрипом, она почувствовала, как мир качнулся, стены зала поплыли перед глазами. — Как это возможно? — Вина матери и отца не были доказаны, — Эндрю подошёл к сестре и протянул ей бутылку воды, прохладную, с каплями конденсата на пластике. — Последний снова покончил с собой две недели назад. Эмили потянулась в карман за таблетками пальцы дрожали, крышка флакона щёлкнула громко в тишине зала. Её эмоциональный фон подскочил до небес, сердце колотилось в ушах, горло сжало спазмом, ярость и ужас смешались в одну жгучую волну. Она надеялась, что они с Эндрю стали важнейшим примером для службы опеки, тем случаем, который наконец заставит систему работать как надо, проверять, защищать. Когда они сказали, что будут присматривать за ними, Эмили надеялась, что это касается и остальных детей, всех тех, кто остался в той паутине равнодушия. Но сейчас она догадывалась, что всем было плевать: всё дело в Шейле, которая прониклась именно этой парочкой детей — упрямой девочкой и её молчаливым близнецом, а остальные просто растворились в статистике, в бумагах, в чужих ошибках. Рене стояла в стороне, дыхание ровное после спарринга, но взгляд её был мягче обычного, почти сочувствующим. Эндрю не отходил — бутылка воды в его руке всё ещё протянута, пальцы сестры наконец сомкнулись на ней, холод пластика немного отрезвил. Но внутри всё кипело: сколько ещё таких «после него», сколько сломанных жизней, чтобы кто-то наконец заметил? Зал казался вдруг слишком тесным, воздух густой от пыли и невысказанных слов, маты под ногами холодные, как могила. Эмили глотнула воды и села обратно на стул, лодыжка заныла снова, но это была мелочь по сравнению с тем, что теперь жгло внутри.

***

В четверг тренировка прошла с ещё большим скрипом, чем в среду, мячи летели вяло, удары звучали глухо, а воздух на корте казался тяжёлым, пропитанным невысказанной виной. Конечно, можно было бы свалить всё на взбесившегося Эндрю, который вернулся и встал на ворота, однако тот по большей части вёл себя прилично: ни разу не упомянул Сета и почти не общался со старшекурсниками — взгляд скользил мимо, слова не вылетали. Проблема заключалась в том, что в отсутствие Сета команда выглядела на поле гораздо более слаженной — движения синхроннее, пасы точнее, как будто пустота на позиции наконец позволила всем остальным дышать свободнее. Дэн была отличным капитаном и не давала партнёрам по команде стоять на месте, голос её резал воздух, команды летели остро, блестяще справляясь с ролью распасовщика, заставляя всех двигаться в едином ритме. Кевин безбожно гонял Нила, упорно, до изнеможения, заставляя работать на пределе возможностей, но тот лишь крепче стискивал зубы, и изо всех сил старался не отставать, пот лился по лицу, но глаза горели упрямством. Рене, в свою очередь, умело сглаживала острые углы, как только они возникали, тихое слово, лёгкий жест, и конфликт растворялся, не разгоревшись. Впервые за всё время своего существования «Лисы» выступали как крепкая команда — настоящая, спаянная, без слабых звеньев. Дэн и Мэтт видели это — взгляды их встречались в перерывах, полные понимания, однако Эмили не могла не замечать явного чувства вины, мелькавшего как на их лицах, в опущенных глазах, в сжатых губах, так и в репликах, которыми они обменивались в перерывах, тихих, полных боли. Оба отказывались находить в гибели Сета плюсы для команды и уж тем более этими плюсами пользоваться, как будто это было предательством, как будто радость от слаженности жгла изнутри. Эмили до этого не было никакого дела, её мысли кружили вокруг Эндрю и его сорвавшейся с цепи агрессии, внезапной, как удар из тени. Она не понимала причины, отказывалась верить, что Эндрю чувствует вину или просто злится за бездействие системы опеки, за те жизни, которые сломались вместо его. Была вероятность, что он просто заново переживает нахлынувшие воспоминания о Кэт — острые, как лезвие, режущие душу. Что по этому поводу чувствовала сама Эмили? Безудержную ярость жгучую, кипящую под кожей, но она всегда более умело сдерживала свои эмоции, нежели брат, маска держалась крепче, дыхание ровнее. Она злилась, что призраки прошлого до сих пор терзают их души, цепко, не отпуская, как тени в подвале, которые никогда не исчезают полностью. В пятницу Ваймак собрал их на стадионе в двенадцать тридцать, с тем расчётом, чтобы выехать из Пальметто заблаговременно, без спешки и нервов. Он отпросил Лисов с последних пар, голос его по телефону был твёрдым, не терпящим возражений, однако от французского и немецкого Эмили это не спасло. Лекции тянулись вяло, слова преподавателя скользили мимо. Вернувшись в общагу дверь хлопнула за спиной, она переоделась быстро и вместе с Кевином и братьями отправилась в путь. Дабы удостовериться, что все на месте, в коридоре Дэн пересчитала Лисов по головам, взгляд её скользнул по каждому, как проверка, после чего они на двух авто выдвинулись на стадион, моторы зарычали, шины зашуршали по асфальту. Эндрю напряжённо наблюдал, как Нил садится в грузовик Мэтта, взгляд прикован, мышцы на лице чуть дернулись, и только после этого сел в машину, дверь захлопнулась с глухим стуком. — Мы можем позволить себе ещё одну машину для Ники и Аарона, — задумчиво произнесла Эмили, стоило им выехать с парковки. — Было бы славно, эта каланча меня уже доконала, — возмутился Аарон, голос усталый, но с ноткой раздражения. — Чем я тебя не устраиваю? — вскрикнул Эстебан обиженно, но с лёгкой улыбкой. — Да не ты, — устало выдохнул Аарон, и Кевин фыркнул. — Заедем в субботу, как раз пора Нилу гардероб обновить, — Эмили дождалась кивка от Эндрю короткого, но согласного, и уставилась в окно. Пейзаж за стеклом смазался в серую полосу, мысли кружили вокруг предстоящей игры. Все Лисы знали, что Элисон появится на игре. Слухи ходили, взгляды скользили с ожиданием, но даже Эмили не готова была увидеть её воочию, сердце чуть сжалось при мысли. Она видела Элисон разной: шикарно одетой красавицей, с безупречным макияжем и прической уверенной, ослепительной; обычной девчонкой, раскрасневшейся и взмокшей после игры, волосы прилипли ко лбу, глаза горят от адреналина. Но ещё никогда не видела её такой, как сейчас, надломленной, хрупкой под маской идеальности. Платиновые локоны Элисон были идеально уложены, ни волоска не выбивалось, одежда, по обыкновению, смотрелась дорого и стильно, одним словом безупречно, как с обложки. На первый взгляд ничего не изменилось — та же красота, та же поза. Однако Эми хватило доли секунды, чтобы понять: что-то в ней надломилось. Элисон сидела, сцепив пальцы в замок, костяшки побелели от напряжения, и зажав их между коленями, плечи чуть ссутулились. Её плечи поникли незаметно, лицо превратилось в непроницаемую маску холодную, пустую. Опустив голову, она смотрела в пол, взгляд прикован к бетону, не поднимаясь, и не замечала появления пятерых товарищей по команде, шаги их эхом отозвались, но она не шелохнулась. Воздух вокруг неё казался гуще — полон невысказанной боли, которую она прятала за идеальной укладкой и дорогой одеждой, но которая всё равно просачивалась, как трещина в стекле. Эндрю и Эмили двинулись прямиком к дивану, словно её тут и не было. Аарон и Кевин, в отличие от них, при виде Элисон замерли на пороге, глаза расширились от неожиданности. Удивительно, но первым, кто нашёл в себе мужество подойти к Элисон, стал Ники. Он осторожно присел перед ней на корточки, точно боялся спугнуть дикое животное, и заглянул в глаза. — Привет, — сказал он мягко, как будто они и не цапались на тренировках всё лето. — Чем тебе помочь? Вопрос она услышала, но не ответила, лишь сильнее сжала губы, так что они побелели от напряжения. Ники не двигался с места, стараясь если не разговорить её, то по крайней мере выказать молчаливую поддержку. Прошла целая вечность, прежде чем Элисон пошевелилась, однако на Ники она даже не посмотрела, взгляд остался прикован к полу. От напряжённой обстановки их спасло появление старшекурсников и Джостена. Дэн и Рене тут же подошли к дивану Элисон и уселись по обе стороны от неё, обволакивая теплом и защитой. Даниэль, с видом скорее свирепым, чем ободряющим, обвила рукой плечи Элисон и что-то зашептала ей на ухо, голос низкий, настойчивый. Та слушала, склонив голову, плечи чуть расслабились под тяжестью руки подруги. Когда стало ясно, что девушки возьмут заботу об Элисон на себя, Ники поднялся на ноги и отошёл, взгляд его всё ещё полон беспокойства. Другие члены команды тоже разбрелись по своим местам, воздух в комнате чуть разрядился, но напряжение осталось висеть, как дым. Наконец дверь кабинета Ваймака открылась. Тренер вошёл в комнату отдыха и помахал Элисон рукой, жест короткий, но тёплый. — Элисон, можешь идти в автобус. Ники принесёт твои вещи. Ники скорчил недовольную гримасу, но в присутствии Рейнолдс спорить не стал, лишь вздохнул и кивнул. Элисон выскользнула из объятий Дэн и, не оглядываясь, ушла, шаги её тихие, но решительные, дверь за ней закрылась с мягким щелчком. Выждав, пока она скроется, Ники подал голос: — Кто вообще додумался её сюда притащить? Не надо ей никуда ехать. — Мы предоставили ей выбор, — ответил Ваймак, голос ровный, без осуждения. — Она сама захотела прийти. — А я бы выбора не давал. — Ники бросил встревоженный взгляд на дверь. — Оставил бы дома, а позже извинился. Она пока не готова к игре. — Ники, где же твоя вера в товарищей? — усмехнулся Эндрю, голос лёгкий, но с остринкой. — Не переживай, она отыграет как надо. — Значит, так, буратинки, — возразил Ваймак, голос его стал твёрже, привлечён внимание всех. — Ни Кевин, ни Нил сейчас не готовы отыгрывать все два тайма без перерыва. Он уселся на кресло, которое для него поставили кузены, откинувшись чуть назад. — Мы сможем их подготовить за неделю, но пока что… — Ваймак привлек внимание Эмили махом руки в её сторону, — ты уходишь на замену для Элисон, так как Дэн будет в запасе нападающих. — Да, тренер, — отозвалась Эмили, голос спокойный, но внутри всё сжалось от неожиданности. Ваймак хлопнул в ладоши — резко, разряжая воздух. — Все в автобус! Взяв свои вещи, Эмили покинула раздевалку и, дождавшись кузенов, отправилась в автобус, рюкзак тяжёлый на плече, шаги быстрые по бетону. Её мало беспокоила смена позиции: в школе она играла на полузащите и всё ещё помнила, как взаимодействовать с братом-голкипером, пасы летели точно, как по ниточке. Уже в автобусе она затормозила всех на полпути к концу салона, тело замерло, взгляд прикован. Уставилась на Нила, который решил сесть рядом со старшекурсниками, удобно устроился, не подозревая. Выдержав её взгляд не больше минуты, Нил недовольно закатил глаза и, посмотрев на поджимающую губы Дэн, прошёл к концу автобуса, шаги тяжёлые, но послушные. Усаживаясь между Эндрю и Николасом с Аароном — место тесное, но своё. Автобус тронулся — мотор зарычал, салон наполнился гулом разговоров и шорохом вещей, но под всем этим лежало напряжение игры, траура и тех теней, которые никто не мог отогнать полностью. Они сделали две остановки: сперва заправились и забежали в туалет, потом наскоро поужинали в придорожной забегаловке, где запах жареного мяса и кофе висел густым облаком. На пути в Нэшвилл пересекли часовой пояс, часы в автобусе перепрыгнули вперёд, и все почувствовали, как время чуть сжалось, приближая игру. Покинув автобус, команда оказалась на огороженной парковке, где дежурили два охранника с каменными физиономиями, неподвижные и бдительные. Когда Лисы выгрузили багаж, сумки тяжело стукнулись о асфальт, волонтёры повели их в гостевую раздевалку. Стадион университета Бельмонта практически не отличался от «Лисьей норы» по конструкции и размерам, те же линии и углы были привычными, однако при заполненных трибунах рассмотреть сходства было сложно: шум толпы накатывал волнами, огни слепили глаза, а энергия зала давила на плечи. Ещё в автобусе Эндрю потратил почти час на изменение её причёски. Он соорудил что-то вроде гнезда из кос — туго переплёл пряди, чтобы они не торчали из-под шлема и не давали соперникам зацепки. В прошлом году её довольно часто дёргали за них во время матчей, больно и подло, оставляя синяки на коже и раздражение в душе. Ваймак ждал их в большой комнате, стоял у стены со скрещенными руками. Лисы построились согласно позициям на поле. Даниэль как капитан команды была первой, спина прямая, подбородок вверх. Эмили в качестве запасного полузащитника стояла в паре с Элисон, рядом, но с ощутимым расстоянием. Выглядело это странно, две фигуры, обычно далёкие друг от друга, теперь плечом к плечу. Нил появился последним и втиснулся между Эмили и Кевином, дыхание чуть сбитое. Она пока что не видела ни «Лисичек», женскую группу поддержки университета Пальметто, ни командного талисмана — Несокрушимого Лиса. Маскот соперников, персонаж в костюме черепахи, однако, уже бегал туда-сюда по внутренней зоне, подзадоривая публику криками и жестами. Огромная кукольная голова помешала ему заметить появление «Лисов», но зрители тут же известили его об этом, крича и тыкая пальцами. Сообразив, в чём дело, персонаж-талисман проворно, насколько позволял громоздкий костюм, подбежал к скамейке противника, остановился на безопасном расстоянии и показал несколько грубых жестов. Ники с радостью взялся кривляться в ответ, пока Ваймак не прекратил безобразие, отвесив ему подзатыльник. Довольный маскот ускакал прочь под торжествующие вопли домашней публики. — Привет, Кейтлин! Энергичное приветствие Николаса отвлекло её от созерцания нудных речей Кевина и Нила. Аарон в отместку двинул ему в бок локтем, но Кейтлин широко улыбнулась и тоже помахала в ответ. Ники хищно оскалился, глядя на подошедшего Нила. — Кейтлин — подружка Аарона. Нил удивлённо вскинул брови, а Эмили улыбнулась и помахала девушке с помпонами. — Прекратить болтовню! Вмешался Ваймак. — Вы команда или кучка сплетниц? Через десять минут выходим на разминку. Начнёте с пробежки. Того, кто на бегу хотя бы посмотрит в сторону Черепах, я немедленно отправлю домой. Пешком. Уяснили? Тогда вперёд. Дэн в паре с Мэттом задала темп, остальные последовали за ними, тоже по двое. Нил бежал последним и без пары. Эндрю сбавил темп, отставая от Эмили, и дождался Нила. Эмили пропустила Кевина вперёд, чтобы видеть его. После двух кругов Дэн их остановила. Они делали растяжку у скамеек, пока арбитры не подали знак переместиться на поле. Надев шлемы и перчатки, Лисы взяли клюшки и вышли на пятнадцатиминутную разминку с мячом. После неё с игровой площадки ушли все, кроме капитанов. Даниэль и капитан «Черепах» встали на средней линии и подбросили монетку. Право первой подачи досталось гостям, «Черепахам» — выбор половины поля. Когда капитаны покинули поле, диктор зачитал статистику команд. Стартовый состав «Черепах» он объявил с восторженным энтузиазмом, «Лисов» же представил с прохладной вежливостью. Последним вышел Эндрю. С массивной клюшкой на плече он направился к вратарской площадке. Прежде чем встать на воротах, он задержался возле Элисон и что-то ей сказал, но что именно, Эмили не знала. Через пару секунд Эндрю уже был на своём месте. Даже не оглянувшись на неё, Элисон встала поудобнее и вскинула клюшку наизготовку. Игра с самого начала была жёсткой. Эмили наблюдала за Элисон и вдруг вспомнила, насколько скучно на её позиции. Эмили до безумия нравилось сталкиваться с соперниками, оттеснять их от ворот и линии первой четверти. Нападающие Лисов не спешили бросаться в бой, рассчитывая силы. Эррера довольно скоро сообразил, что Нил не собирается забивать, однако приписал это криворукости нового нападающего. Он то и дело отпускал ехидные замечания насчёт непрофессионализма и слабоволия Джостена. Так или иначе ситуация выходила проигрышной, и развитие игры больших надежд не сулило. «Черепахи» уже вели со счётом три — один, когда на двадцать третьей минуте Кевин наконец забил гол. Ваймак воспользовался паузой, чтобы произвести замены. Кевин, Элисон и Аарон уступили место на поле запасным игрокам. Ники и Дэн вышли первыми и трусцой побежали на свои позиции. Эмили и Элисон лишь обменялись напряжёнными взглядами, и Эми увидела еле заметный кивок с её стороны. Арбитры заперли двери. Когда все замерли в неподвижности, прогудела сирена, и игра возобновилась. Мяч подавала Эми. Как и Элисон, она развернулась и отправила его брату. Эндрю мощным ударом послал снаряд аж во вратарскую зону соперника. Нил и Дэн помчались за ним. Мяч ударил высоко в стену, отскочил в потолок, а оттуда под острым углом срикошетил на линию первой четверти. Защитники, которые уже бросились навстречу Дэн и Нилу, понеслись назад в удвоенном темпе. Прошло совсем немного времени, прежде чем Нил совершил опасный кульбит. Эррера на полном ходу врезался в него, однако не так, как рассчитывал: он споткнулся о Нила и, поскольку тот не принял силу удара на себя, влетел в стену шлемом вперёд. Грохот столкновения эхом отозвался по корту, толпа ахнула, а кто-то замолотил в плексигласовую стену с другой стороны — кулаками, громко, настойчиво. То ли запасные, оценившие приём, благодаря которому Нил избавился от своего «опекуна», то ли, что вероятнее, Ваймак или Кевин, взбешённые таким опасным манёвром, готовые ворваться на поле. Первый тайм закончился со счётом 4:4, и Ваймак вывел всех в раздевалку, шаги тяжёлые, дыхание сбитое, пот лился по лицам. Ваймак щёлкнул пальцами, резко, привлекая внимание. — Так, продолжаем растяжку. Он отошёл и крикнул в коридор: — Эбби! — Иду, — отозвалась та и вскоре появилась в раздевалке с двумя кувшинами в руках. В одном была вода, в другом изотоник. Наполнив стаканчики, Эбби по очереди раздала их Лисам, жидкость плескалась, холодила пальцы. Задержавшись возле Нила, стоявшего последним, она ощупала его плечо осторожно, профессионально, пальцы нашли болевую точку. — Как ты? Он осушил оба стаканчика жадно, один за другим, и только потом ответил: — В порядке. Ники победно дёрнул кулаком, воздух рассёкся, улыбка широкая. — Спасибо тебе, Нил, за то, что ты такой предсказуемый. Два твоих слова только что принесли мне десять баксов. Мэтт вскинул глаза удивлённо, с лёгкой усмешкой. — Серьёзно? И с кем же ты спорил? Ники большим пальцем указал на Кевина, жест точный, насмешливый. — Каждую минуту в мире рождается один лузер. Кевин выглядел рассерженным, брови сошлись, челюсть напряглась, однако злился он не на Хэммика, а на Нила взгляд прикован, полный раздражения. — Видишь это, идиот? Он потряс в воздухе левой рукой, шрамы блеснули под светом ламп. — Травмы это не шутка, их нельзя скрывать. Если получил травму, не молчи. Мне всё равно: сбавишь ты скорость, попросишь тренера тебя заменить или обратишься за помощью к Эбби, но если ещё хоть раз скажешь «Я в порядке», когда дело касается твоего здоровья, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился на свет. Ясно? Нил собрался возразить губы приоткрылись, но вовремя сдержался, выдохнул медленно. — Ясно, — ответил он, голос ровный, но с ноткой покорности. — Я тебя тоже предупреждала, — сухо заметила Эмили, — хотя, вижу, угрозы Кевина доходят быстрее. Эбби снова посмотрела на Нила, взгляд заботливый, но твёрдый. — Дубль два. Как ты? — В по… — автоматически начал Нил, но стоило Кевину угрожающе шагнуть вперёд мышцы напряглись, взгляд сузился, прикусил язык. Раздражённо выдохнув, он попытался подобрать слова, пауза повисла, неловкая. — Ну… побаливает. Если не лупить меня по плечу, я буду в… — Он запнулся снова, подбирая. — Короче, справлюсь. Эндрю прыснул коротко, саркастично. — Сомневаюсь, что ты выдержишь этот словесный эксперимент, Нил. — Да-а, некоторые просто на редкость тупоголовы… — буркнул Ваймак, голос его прогремел в раздевалке. — А теперь хватит вякать, все слушаем меня. Перед нами стоит непростая задача. Воздух в раздевалке сгустился от пота, от напряжения, от невысказанных страхов, но все замерли, готовые слушать, потому что второй тайм был близко, и отступать уже некуда. Ваймак подробно разбирал ошибки каждого игрока, отмечая редкие удачные моменты команды. Во время перерыва, просматривая состав «Черепах» на второй тайм, он сосредоточился на анализе сильных и слабых сторон соперника.

***

— Это было круто! Считайте, сезон наш! Лисы возвращались с поля с победой, лица раскрасневшиеся, дыхание сбитое, но глаза горели от эйфории, воздух вокруг казался легче, пропитанный вкусом триумфа. — Это было отстойно, — возразил Кевин, выпрямляясь во весь рост, голос его резал радость, как нож. — Еле-еле вывезли. — Заткнись, зануда, — добродушно отмахнулся Ники, улыбка широкая, искренняя. — Брюзжать будешь в автобусе, а сейчас не порти нашу минуту славы. — Реально. Мэтт энергично потёр Кевина по шлему, ладонь скользнула по пластику, оставляя следы пота. — Ты что, облезешь, если хоть разочек улыбнёшься бесплатно? Не дожидаясь ответа, Мэтт повернулся к Элисон, которая наконец присоединилась к команде. Она уже приняла душ и переоделась в обратную дорогу, влажные волосы стянула на макушке в тугой хвост, пряди ещё блестели от воды. Заметив её заплаканные глаза красные, опухшие, но скрытые под маской спокойствия, Эмили отвернулась и ускользнула в раздевалку, шаги быстрые, чтобы не показать свою тревогу. Выйдя обратно в фойе после душа, волосы влажные, форма свежая, кожа холодит от кондиционера, Эмили заметила мявшегося у дверей Нила, он переминался с ноги на ногу, взгляд скользил по стенам. — Они почти закончили, — вкинула она и пошла к братьям, голос ровный, но внутри всё сжалось от усталости. Благодаря атмосфере душевного подъёма, вызванного неожиданной победой, дорога домой пролетела незаметно, разговоры гудели, смех перекрывал шум мотора, окна запотели от дыхания. Общую радость не разделяла только Элисон, она тихонько дремала на переднем сиденье рядом с Эбби, голова чуть склонилась, лицо скрыто в тени. Остальные старшекурсники собрались в середине автобуса, чтобы подробно обсудить матч с компанией Эндрю, голоса переплетались, жесты оживлённые, тогда как сам Эндрю пересел к Ваймаку, предпочитая забалтывать тренера, нежели пережёвывать детали прошедшей игры. Грубая критика Кевина несла в себе пользу, однако для разгорячённых победителей была неприятным холодным душем. Эмили же устроилась на заднем сиденье и наконец смогла расплести дурацкую конструкцию на голове, пряди рассыпались по плечам, пальцы устало массировали кожу. Чуть позже Эндрю всё же вернулся к ней и принялся трепать её волосы нежно, успокаивающе, баюкая, как в детстве. Эмили, несмотря на шум и возгласы вокруг, задремала на плече брата, дыхание выровнялось, мир сузился до тепла его формы и знакомого запаха пота и победы. Как и предполагалось, в субботу утром их разбудил возбуждённый Эстебан, голос его звенел по комнате, глаза блестели от предвкушения. Он уже с утра пораньше созвонился с Эриком и рассказал о предстоящей покупке авто, слова сыпались потоком, энтузиазм заразительный. Его парень был этому рад и предложил половину суммы от любого авто, которое выберет Николас, в честь подарка, щедрость, полная тепла через океан. Аарон отказался ехать, потому что был завален по учёбе, книги громоздились на столе, глаза красные от недосыпа. Да и ему было всё равно, на чём ездить. Поэтому Ники выцепил Джостена с пробежки, схватил за руку, не давая опомниться, и затолкал к ним в машину. Эндрю выехал со стоянки до того, как хоть кто-нибудь объяснил бедному Нилу, в чём дело. Мотор зарычал, шины зашуршали, а Нил сидел с широко открытыми глазами. — Рано или поздно тебе придётся что-то примерить, — заметил Ники, когда они уже были в торговом центре, голос лукавый, взгляд скользнул по витринам. — Я мог бы просто не ходить на ваш чёртов банкет, — пробурчал Нил. Тон упрямый, но без настоящей злости. — Заткнись. Ты идёшь, и точка, — отрезал Кевин, как будто сам не дрейфил перед этим событием, лицо напряжено, пальцы сжаты. На банкет приглашались все четырнадцать команд первого дивизиона, включая «Воронов» из университета Эдгара Аллана, тени прошлого, от которых холодело внутри. Встречи с бывшими товарищами Кевин жаждал не больше Нила, воспоминания жгли, как старые шрамы. — Плевать, — сказал Нил. — Меня они интересуют только на поле. — Сохраняй лицо, Нил. Эндрю методично стягивал с вешалок предметы одежды и ронял их на пол, ткань шуршала, падала мягко. Очередную вешалку он метнул в Эстебана точно, с лёгкой улыбкой. Крякнув, тот вовремя увернулся, воздух рассёкся. В ответ на свой промах Эндрю пожал плечами лениво, без сожаления. — Вот. Эмили протянула Нилу клочок бумаги, пальцы коснулись его ладони. — Аарон попросил передать. На клочке синими чернилами были выведены округлые буквы и цифры перечень имён и номеров, аккуратный, но спешный. Ники заглянул Нилу через плечо и пренебрежительно фыркнул: — Серьёзно? — Дэн попросила его взять список у Кейтлин. — Кто все эти люди? Не понял Нил, брови сошлись, взгляд метнулся по строкам. — Лисички без пары, — сообщила Эмили и усмехнулась, наблюдая его реакцию, глаза Нила расширились, щёки чуть порозовели. — И все они девчонки, — поморщился Ники. — Это нам не поможет. — Ники, — начал было Нил, голос чуть дрогнул. Но Хэммик выдернул у него из пальцев бумажку и смял её быстро, решительно, комок полетел в урну. — Какая прелестная невинность! Нил, в свои девятнадцать ты ни разу не посмотрел на сиськи Элисон и после этого будешь называть себя натуралом? Надо нам с тобой как-нибудь сесть и поговорить об этом. — Прекрати дурно на него влиять, — сказал Кевин, обращаясь к Ники, голос серьёзный, но с ноткой раздражения. — Я собираюсь вывести его в национальную сборную, и будет проще, если он останется гетеросексуалом. Тебе лучше, чем кому-либо другому, известно, сколько у людей предрассудков. Только представь, как это ударит по его карьере! — Поверить не могу, что мы это обсуждаем, — вздохнул Нил, голова опустилась, плечи поникли. Ники с обеих сторон сжал его голову ладонями крепко, но нежно, словно стараясь оградить от спора, но пользы это не принесло, так как уши-то он и не закрыл, слова Кевина всё равно долетали, эхом отзываясь в салоне торгового центра. — Ты занимайся карьерой Нила, а я позабочусь о его личном счастье. Брось, Кевин. Даже ты не можешь не признать, что он ведёт себя очень странно! Эндрю вскинул руки — жест театральный, насмешливый. — Новость часа, Ники: Нил ненормальный! — Он даже хуже ненормального, — улыбнулась Эмили, глаза её блеснули. — Вообще-то я здесь, — возмутился Нил, — и всё слышу. Ники театрально вздохнул и отпустил его голову, ладони скользнули вниз, оставив лёгкий след тепла. — Ладно, ладно. Бери с собой чирлидершу, если хочешь. — Никого я с собой брать не буду. Я вообще не хочу идти. — Ты хоть представляешь, какое это позорище прийти на такое мероприятие без пары? — А ты, что ли, нашёл себе пару? — удивился Нил. — А как же Эрик? — Эрик в Германии, — ответил Ники. — Да, нашёл, но встречаться-то с этим парнем я не собираюсь. Мне просто нужен кто-нибудь, с кем можно хорошо провести время. С горем пополам они выбрали вещи для Нила, выслушав целую истерику от него, голос его срывался, руки размахивали, и направились в следующее место назначения. Эндрю ускользнул от них на кассе, шаги тихие, незаметные, и они направились его искать. Съехали вниз по эскалатору, вышли к большому фонтану, сердцу торгового центра. Там их уже ждал Эндрю: по-турецки скрестив ноги, он сидел на окружавшем фонтан бортике, выложенном плиткой под мрамор. Эндрю увлечённо что-то строчил в телефоне и при появлении товарищей даже не поднял головы. Свалив пакеты с покупками ему под ноги, Ники с любопытством вытянул шею. — Где ты откопал этого динозавра? — ужаснулся он. — Кто сейчас берёт телефон-раскладушку? Эндрю, ты мне такой выигрыш обломал! — Печалька, — сухо прокомментировал Эндрю. — Не мог найти с нормальной раскладкой, — вскинула брови Эмили. — А зачем? Эндрю закончил возиться с телефоном, захлопнул его и перебросил Нилу. Тот инстинктивно поймал мобильник, но от следующих слов Миньярда буквально замер, пальцы сжались, дыхание затаилось. — Кому Нил будет писать? — Гм, да хотя бы мне, — сказал Ники так, будто озвучил очевидный факт. — Что… Нил не смог даже задать вопрос. — Нил? Эмили протиснулась между Ники и Кевином. Осторожно и с расстановкой заговорила: — Нам, типа, надо, чтобы у тебя был телефон. Чтобы ты весь сезон оставался на связи. — А то уж как-то легко ты вызываешь в людях желание тебя пришить, — добавил Эндрю. — Не могу, — выдавил из себя побледневший Нил и протянул телефон Эмили. — Я не… — Ладно, ладно. Эмили забрала из рук телефон и сунула его Эндрю, мол, разбирайся сам. — Знаешь, Нил… Эндрю встал с бортика и помахал телефоном перед его лицом, экран блеснул, отражая растерянность. — Честность тебе ужасно не идёт. Всю дорогу до автосалона все слушали болтовню Ники и Эрика по телефону, голоса переплетались, смех Эрика доносился через динамик, тёплый и далёкий. Эмили курила в окно, дым вырывался клочьями, уносился ветром, и считала нервные постукивания пальцев Эндрю по рулю, ритм быстрый, неритмичный, выдающий напряжение. Приехав, они оставили всё ещё бледного Нила в машине. Он сидел неподвижно, взгляд в лобовое стекло, а сами морально готовились к выслушиванию визгов Эстебана. Но не тут-то было. Николас прямо со входа прилип языком к одному из мустангов, глаза загорелись, пальцы коснулись капота. Он выбрал себе белый кабриолет и больше ни к одной машине не подошёл. Эндрю отошёл в сторону, чтобы было видно и эту машину, и его мазерати через панорамное окно. Сделал прямоугольник из пальцев, оценил получившуюся картинку и кивнул, принимая вариант кузена, молчаливое одобрение, простое и точное. Воздух салона пах новой кожей и воском, солнце отражалось в хроме, и на миг всё показалось обыденным, почти лёгким передышка перед тем, что ждало впереди.

***

Эмили сидела на трибунах и пыталась изучить параграф по матану, буквы плыли перед глазами, формулы путались в голове, но мельтешивший Кевин отвлекал её постоянно: он бегал внизу, пасовал мяч, бормотал что-то себе под нос, энергия его била через край даже в пустом зале. Она уже готова была сорваться на него, но вышел Эндрю, и Дэй понёсся продолжать переодеваться на ночную тренировку, шаги его эхом отозвались по коридору, дверь хлопнула. — Взял? — поинтересовалась Эми, убирая ноги с передней спинки, медленно, чтобы пропустить брата, мышцы ныли от долгого сидения. — Куда он денется, — Эндрю плюхнулся на сиденье рядом тяжело, но привычно, тело расслабилось мгновенно. — Какой-то ты напряжённый. Голос её мягкий, но с ноткой беспокойства, взгляд скользнул по его лицу, линии челюсти жёсткие, глаза чуть прищурены. — Сложный раунд в нашей игре, — отмахнулся Эндрю и устроился поудобнее для сна, голова откинулась назад, руки скрестились на груди, дыхание выровнялось почти сразу.