Часть 15

Вчерашнее проникновение на стадион взбудоражило всех Лисов до самого основания. Это было уже второе вторжение на их территорию, и воздух теперь казался густым от тревоги и злости.   Утро субботы началось в спортивном зале. Каждый лис выплёскивал свой гнев на тренажёрах с такой яростью, будто железо могло ответить ему тем же. Никто не думал о законном выходном после вчерашней победы — отдых был роскошью, которую они себе не позволяли.   Ваймак собирался созвать всех утром для просмотра видео с камер, но Лисы, словно по молчаливому уговору, явились на стадион гораздо раньше и сразу бросились в зал, превратив тренировку в настоящую битву с самим собой.   Эмили жала от груди свой вес, а Аарон стоял над ней страховкой. На прошлой тренировке Дэн решила, что справится, и едва не придавила штангой — с тех пор Эмили больше никому не доверяла эту роль. Каждый подъём штанги отдавался жгучей болью в мышцах, но эта боль была честной, своей.   — Почему ты не хочешь обращаться к копам? — бросил Ники, тяжело дыша на беговой дорожке, его голос тонул в ритмичном гуле тренажёров.   — Рико бы не рискнул соваться сюда, если бы знал, что его люди оставят следы, — буркнул Нил, слезая с эллипса. В его голосе сквозила холодная уверенность, от которой по спине пробегал лёгкий озноб.   Эмили подала знак брату и выбралась из-под штанги. Вытерла тыльной стороной ладони выступивший пот со лба и подошла ближе к Нилу. Под её ногами Эндрю уже делал, казалось, бесконечные отжимания — ровные, механические, без единого лишнего движения. Она аккуратно обошла его, коснулась пальцами светлых волос и заставила брата замереть на вытянутых руках, словно поймала в невидимые сети. Вцепившись в холодные голубые глаза Нила, Эмили медленно присела на спину брату, скрестила ноги и только тогда позволила продолжить.   Эндрю, как ни в чём не бывало, возобновил движение под ошарашенными взглядами всей команды. Его спина даже не дрогнула под дополнительным весом.   — Ты уверен, что это Рико? — спросила Эмили всё тем же ровным голосом, поднимаясь и опускаясь на спине брата, будто качалась на живых качелях.   — А ты уверена, что ему уже можно работать с таким весом? — вытаращил глаза Нил, не в силах отвести взгляд.   — Я вешу всего пятьдесят шесть килограммов. Можешь сесть сверху, если хочешь лично убедиться, — усмехнулась Эмили, в её голосе мелькнула дерзкая искра. — Ты так и не ответил на мой вопрос, Джостен.   — Рико уже проникал сюда однажды. Поэтому да, я уверен.   Эмили снова коснулась волос брата. Эндрю мгновенно замер, давая ей спокойно встать.   Она всё ещё сомневалась. Мотивы Рико были ясны, как день, но сам способ исполнения казался слишком наглым и рискованным. Напыщенный индюк вроде него не стал бы повторять один и тот же трюк дважды — это было не в его стиле. Мысли Эмили снова ушли глубоко в себя, и она встала в планку, чувствуя, как напрягаются все мышцы тела.   Игривая месть брата не заставила себя долго ждать.   Эндрю аккуратно лёг ей на спину, придавливая своим весом. Эмили резко напряглась, дыхание сбилось, а мышцы задрожали от внезапной, тяжёлой нагрузки. Тепло его тела сквозь тонкую ткань майки казалось почти обжигающим.   — Минута, — вставил Мэт.   — Три, — выкрикнул Аарон.   — Минута, — упрямо продолжила спор Элисон.   Ники включил секундомер. Эмили тихо хихикнула под тяжестью брата, хотя смех выходил сквозь стиснутые зубы. Они занимались этим ещё в детском доме — нормального снаряжения тогда не было, и они использовали вес друг друга, как единственное доступное оружие против слабости.   — Сколько ты весишь? — выдавила Рене, когда пошла уже четвёртая минута. В её голосе слышалось настоящее изумление.   — Семьдесят семь, — хихикнул Эндрю, и в этом коротком звуке не было ни капли напряжения.   — Да вы просто монстры!!! — не выдержал Мэт.   Эмили наконец рухнула на пол и глухо крякнула, когда Эндрю прижал её всем своим весом к жёсткому покрытию. Грудь тяжело вздымалась, мышцы горели живым огнём.   — Она жмёт собственный вес от груди, а Эндрю — два своих, — усмехнулся Аарон. — Чего вы от них хотите?   Элисон и Мэт молча сунули ему по двадцатке и, не говоря больше ни слова, вернулись к своим упражнениям, словно пытаясь скрыть лёгкое потрясение.   — Выползаем! — раздался резкий голос Ваймака от дверей.   Лисы галопом понеслись в общую комнату. Тренер уже подключил трансляцию с камер к большому экрану и заранее отфильтровал нужные моменты. Он остановил видео на сцене в раздевалке.   На экране появились женщина и мужчина с широкими плечами. Оба в масках. Но их движения — резкие, отточенные, почти хищные — сразу выдавали в них не Воронов. Это были профессиональные убийцы. Эмили почувствовала это кожей, холодок пробежал по позвоночнику. И, судя по тому, как напрягся рядом брат, он тоже всё понял.   Люди на записи с пугающей ловкостью взломали шкафчик Нила под одиннадцатым номером и быстрыми, экономными движениями сделали надпись. Женщина, чьё лицо и волосы были полностью скрыты, уже на выходе вдруг подняла глаза прямо на камеру. Она смотрела в объектив долго, уверенно, точно зная, что её увидят. В этом взгляде не было ни страха, ни спешки — только холодное, профессиональное предупреждение.   Рядом с сестрой Эндрю напрягся, как туго натянутая струна, готовый вот-вот лопнуть. Нил же, напротив, казался полностью отрешённым, он был где-то очень далеко, и почти не комментировал происходящее, словно происходящее на экране касалось кого-то другого.   Эмили пропустила почти всю речь Ваймака и всю обратную дорогу в кампус. Всё пролетело мимо её сознания, оставляя только гулкую пустоту внутри.   Теперь они с Эндрю молча курили у окна. Кевин и Эстебан снова ссорились из-за телевизора, их голоса звучали где-то на периферии. Нил сидел на их диване и неподвижно залипал в одну точку, будто пытался разглядеть что-то невидимое.   — Отстань от меня со своим Экси! — резко выкрикнул Ники, и его голос неприятно царапнул черепную коробку Эмили, словно ножом по стеклу.   Она быстрым движением подлетела к Кевину, выхватила из его рук пульт и нажала на первую попавшуюся кнопку, лишь бы оба наконец заткнулись. Уже разворачиваясь обратно к окну, чтобы стряхнуть пепел, Эмили услышала, как из громких динамиков телевизора раздался бодрый, слишком громкий голос ведущей:   — Новости на сегодня. Натан Вескинск был досрочно освобождён вчера днём…   Её глаза мгновенно метнулись и нашли потемневшие, почти чёрные глаза брата. Эндрю замер на месте, так и не донеся сигарету до губ. Время словно остановилось. А в следующую секунду за спиной раздался истеричный, надрывный, почти безумный смех Нила и быстрый, взволнованный французский шёпот Кевина.   Эмили не сводила глаз с Эндрю.   В её голове всё сошлось с громким, болезненным щелчком — под аккомпанемент звонкого, хрустального звука разбитого бокала, который выскользнул из внезапно ослабевших пальцев брата и разлетелся по полу тысячами острых осколков.   Нил за её спиной уже полностью впал в истерику — его смех звучал резко, надрывно, почти безумно. Кевин пронёсся мимо, словно тень, к холодильнику, где лежал его неприкосновенный запас водки. Но Эмили не сводила глаз с брата.   В эту минуту они всё понимали. Знали, что будет завтра. Никто из них не сможет его удержать — теперь, когда эта новость случайно вырвалась наружу.   Эндрю тихо шипит сквозь зубы и роняет сигарету. Горящий окурок обжигает ему пальцы, но он даже не вздрагивает.   Эмили опускает взгляд на свою сигарету и понимает, что докурить её уже не получится. Пальцы дрожат. Она смотрит пустым, остановившимся взглядом, и ей требуется всего одна секунда и ловкое движение руки, чтобы закинуть бычок точно в стакан, мимо проходящего Кевина. Тот впадает в ступор, резко останавливается параллельно с ней и, кажется, только сейчас до конца осознаёт, что произошло.   Эмили всё ещё смотрит на Эндрю. Видит, как он борется с самим собой — короткая, жестокая внутренняя война. А потом быстрым, почти неуловимым движением он соскальзывает с подоконника и проносится мимо них вихрем, холодным и беспощадным.   Эмили знает: он ушёл и не вернётся. Он не хочет этого видеть. Не хочет чувствовать. Знает, что завтра утром в их команде станет на одного игрока меньше, и не желает смотреть, как Нил покидает их навсегда.   То, с какой скоростью Миньярд пронёсся к выходу, заставляет Кевина медленно опуститься на колени прямо посреди комнаты. Эндрю ушёл, не в силах ничего сделать, и Дэй понимает это всем своим существом. Они не смогут помочь Джостену. В этом случае их привычная тактика — быть в центре внимания, шуметь, отвлекать — окажется совершенно бесполезной. Насколько им известно, Мяснику глубоко плевать и на Экси, и на вопросы фанатов, и на власть. Эндрю мог бы пристегнуть Нила наручниками к себе в комнате, заставить остаться силой… но они оба знали правду: Джостен в любом случае выберет бежать. Бежать, чтобы спасти… нет, не себя. Всех остальных.   Ни Эмили, ни Эндрю не смогли бы удержать его никакими обещаниями.   Но Эмили всё же решила попробовать.   — Нил… — слова, которые она хотела сказать, осели тяжёлым пеплом на языке. Бесполезно.   Она медленно развернулась на сто восемьдесят градусов и увидела то, что осталось от человека на их диване. Нил забрался на диван с ногами, зажал голову между коленями и покачивался из стороны в сторону, пытаясь удержать себя в одном куске.   — Нил… — ещё одна попытка. Снова промах.   Джостен медленно поднимает голову. Их глаза встречаются. В его голубых безднах ясно читается одно-единственное: «Не могу».   — Не могу… — шепчет он, подтверждая её догадку. — Не могу… Не могу… Не могу…   Голос Нила срывается, переходит в крик. Он резко вскакивает с места.   — Нил!!! — вскрикивает Эмили и бросается ему наперерез. — Подожди! — взмолилась она, хватаясь за его футболку.   Нил мечется, словно загнанный зверь, пытается отбиться от её рук. Вырваться. Сбежать. Исчезнуть. Всё, чего он сейчас желает. И Эмили понимает его, как никто другой.   Между ними завязывается короткая, отчаянная борьба. Эмили видит, как меняется его лицо — черты искажаются, взгляд гаснет. Он входит в совершенно другое, незнакомое до этого момента состояние.   Она отбивает два его удара, прежде чем наконец заглянуть ему в глаза. Нила Джостена больше нет. Она понимает это мгновенно и безошибочно. Перед ней стоит никто иной, как Натаниэль Веснински.   Эмили разжимает пальцы на его одежде и отшатывается назад. Больше некого спасать. Не за кого бороться.   Парень тяжело дышит, смотрит невидящими глазами куда-то сквозь неё. Он уже не понимает, кто перед ним и где находится. Паника полностью завладела им. Инстинкты взяли верх, словно он — раненое, загнанное животное. Если раньше они шутили над его принципом «бей и беги», то теперь было совсем не смешно.   — Спасайся… — тихо шепчет Кевин по-французски.   Это слово даёт Нилу последний импульс. Он срывается с места и почти срывает дверь с петель, вылетая наружу.   Эмили стоит в ступоре ещё несколько секунд, прежде чем броситься из комнаты. Нет, не за Джостеном. Всё, что её сейчас интересовало — брат. В одной тонкой футболке она выбегает на крышу. Эндрю там нет. Сердце колотится. Она срывается к лестнице, преодолевая ступени с невероятной скоростью. Железная дверь с грохотом бьётся о стену, когда она распахивает её и вылетает на стоянку. Мазерати стоит нетронутая.   Эмили замирает в растерянности на секунду, потом бросается в подвальные помещения. Ни Эндрю, ни Рене там нет. Брат пропал. Исчез вслед за Нилом.   Где его искать?   Эмили стояла на коленях посреди тёмной стоянки, и мир вокруг сжимался в одну пульсирующую точку боли. Морозный воздух рвал лёгкие, словно она глотала битое стекло. Каждый вдох выходил коротким, судорожным, а выдох — белым паром, который тут же исчезал в ночи. Тонкая футболка промокла от пота и теперь прилипала к спине ледяной коркой. Кожа горела и одновременно немела. Пальцы, сжимавшие телефон, дрожали так сильно, что экран размывался перед глазами. Она видела только своё отражение — бледное, с широко распахнутыми глазами и прикушенной губой, на которой уже выступила кровь.   В висках стучало. В голове крутилась одна мысль, острая, как осколок: «Эндрю сломался. Он разлетелся на куски вместе с той кружкой».    Она пыталась вдохнуть глубже, но грудь сжимало железным обручем. Паника накатывала волнами, горячими и удушающими. Руки не слушались. Экран телефона светился холодным синим светом, но кнопки прыгали, ускользали. Она уже дважды промахивалась. Ещё секунда — и телефон выскользнет из пальцев, упадёт на асфальт, и тогда всё. Тогда она останется совсем одна в этой ледяной пустоте.   С третьей попытки ей наконец удалось попасть по правильным кнопкам.   Три долгих гудка…   Тяжёлое, прерывистое дыхание на другом конце провода.   Вдох.   Выдох.   — Я здесь, Эндрю… Я с тобой, — шепчет она, но голос предательски срывается. Они оба задыхаются. Оба тонут в одной и той же тьме.   — Один… — вслух сказала Эмили.   — Два… — продолжила она чуть твёрже.   — Три…   — Три… — тихо поддержал её Эндрю.   Они начали считать вместе — медленно, до десяти. Потом перешли на немецкий. Эмили потом считала на испанском, но Эндрю почему-то не знал этих цифр. Она спросит его об этом позже. Если будет «позже».   Чья-то ледяная ладонь легла ей на шею. Эмили содрогнулась. Лёгкое движение пальцев вниз по позвоночнику и оцепенение спало, словно с неё сняли тяжёлые кандалы. Она опустила телефон и упёрлась второй рукой в холодный асфальт, устало опустив голову.   Эндрю подхватил её на руки и понёс обратно в общежитие. Его самого трясло крупной дрожью. Он был в одной тонкой рубашке, но, казалось, не чувствовал холода.   — Аарон, — открыл он дверь ударом ноги.   Брат мгновенно вскочил с мешка с фасолью и бросился к аптечке. Николас метнулся в комнату. Эмили завернули в кофту и толстое одеяло. Аарон развёл им обоим порошок от простуды и начал отпаивать горячим питьём.   — Что с губой? — тихо спросил Эндрю, сжимая горячую кружку между ладоней так, будто боялся, что она разобьётся.   — Пыталась остановить загнанное в угол животное, — слишком подавленно произнесла Эмили.   Кевин за это время успел угомонить целую бутылку водки и закрылся в своей комнате. Аарон и Ники остались сидеть с ними. На заднем фоне тихо бормотал новостной канал, но никто не смотрел на экран.   — Неужели ничего нельзя сделать? — пискнул Эстебан из своего угла.   — Если бы он только позволил… — прошептал Эндрю и уткнулся лбом в колени.   — А что бы мы сделали против Мясника и его подчинённых? — фыркнул Аарон.   — Мафия слишком аккуратна. Она не может себе позволить действовать в открытую. Но если посмотреть на Веснински… люди исчезают после разговора с ним, будто их и не было, — хмыкнула Эмили.   — Он и есть мафия. Правая рука Кенго, — оскалился Эндрю.   Телефон на столике вдруг завибрировал. Эндрю резко поднял голову и несколько секунд просто смотрел, как мобильник ползёт по столу от вибрации. Потом схватил его и открыл крышку. В следующую секунду он подорвался с места, едва не уронив кружку с лекарством.   — Джостен? — аккуратно спросил он в трубку.   Эмили подскочила следом, сердце ухнуло куда-то вниз. Позвонил. Он всё-таки позвонил ему.   Эндрю слушал долго. Просто слушал, не перебивая. Потом поставил кружку на стол, кивнул Эмили и молча направился к выходу. Она скинула одеяло и бросилась следом, на ходу хватая куртку с вешалки.   — Где он?! — спросила Эми, сворачивая за братом на лестницу.   — Не сказал.   Но он позвонил. Этого было достаточно. У них появился шанс.   Они объездили весь кампус, прежде чем нашли его на автобусной остановке. Нил сидел с ногами на лавочке, в бесформенной огромной кофте, уткнувшись лицом в колени. Узнать его удалось только по потрёпанной сумке, стоявшей рядом.     Эндрю выскочил из машины и присел перед ним на корточки. Аккуратно стащил капюшон и заставил Нила поднять глаза. Такой затравленный, пустой взгляд Эмили ещё никогда не видела.    Ни один ребёнок из интерната не смотрел так. Что же сделали с этим мальчиком?   Эндрю усадил Нила в машину. Они молча катались по городу несколько часов, пока Нил наконец не успокоился и не уснул, привалившись к дверце.   — Что мы будем делать? — тихо спросила Эмили, когда они наконец остановились у башни.   — Ему нужно успокоиться и взять себя в руки, — постучал пальцами по рулю Эндрю. В этот момент Нил сзади чертыхнулся и резко вскочил, пиная ногами сиденье Эмили.   Эмили молча кивнула и вышла из машины, доставая из пачки сигарету. Пальцы всё ещё слегка дрожали от холода и напряжения. Нил вышел следом, и она без слов протянула ему сигарету. Они стояли в тишине, курили, а вокруг них студенты сновали туда-сюда — из башни и обратно, смеялись, перекрикивались, жили своей обычной жизнью, словно мир не рушился прямо сейчас.   — Стюарт, — внезапно нарушил тишину Нил. Голос у него был хриплый, надтреснутый.   — Стюарт? — вскинула бровь Эмили.   — Это… это мой дядя из Британии, — неуверенно ответил Нил, глядя куда-то в сторону. — Брат моей мамы. У меня есть его номер. Я могу… обратиться за помощью.   — Хорошо… хорошо, — кивнул Эндрю и, выкинув бычок, пошёл в башню, двигаясь чуть сзади Нила, чтобы не выпускать его из виду ни на секунду.   Когда они вернулись в комнату, Эмили почти силой отправила Джостена спать в кровать к Эндрю. Сама же вместе с братом осталась обдумывать план действий. Теперь к их и без того длинному списку врагов прибавилась правая рука самого Балтиморского мясника со своими подручными.   Каждый, кто был посвящён в дела семьи Миньярдов, прекрасно понимал: это Рико привёл на их хвост этого урода. Именно Рико решил избавиться от Натаниэля таким грязным и подлым способом. Кевин в этой ситуации оставался в относительной безопасности — Мяснику вряд ли позволят убивать шахматные фигуры другой мафиозной семьи.   Эмили знала: каждый из Лисов теперь будет причастен. Каждый станет оружием против Нила. Даже если бы она сама пыталась кого-то вычислить, она точно знала, как использовать людей, к которым Джостен прикипел. Если он восемь лет скитался в бегах, но всё-таки осел здесь, с этими людьми, значит, они ему по-настоящему дороги. Раз он пожертвовал своим инкогнито — а значит, и жизнью.   Эмили сидела в кресле-мешке, Эндрю курил у окна. Аарон нервно стучал ногой, сидя на диване. Ники ушёл за Рене. Кевин отключился ещё час назад, уткнувшись лицом в бутылку.   — Привет, ребята, — впорхнула в дверь Рене с привычной сияющей улыбкой, но тут же наткнулась на два озлобленных, тяжёлых взгляда.   Никто ей не ответил. Рене инстинктивно схватилась за крестик на шее и медленно опустилась на диван рядом с Аароном, внимательно изучая мраморно-холодное лицо Эмили.   — Балтиморский мясник, — разрезал воздух низкий голос Эндрю.   Рене вздрогнула. Рука, теребившая крестик, замерла в воздухе. Её глаза метнулись на звук, оставляя голубые глаза Эмили. Тем не менее девушка быстро взяла себя в руки и продолжила наблюдать за Эндрю.   — Натан Вескински, — продолжил он. — Знаешь такого?   — К моему сожалению… да, — тихо ответила Рене.   — Знаешь ли ты, что у него был сын? — сощурилась Эмили.   — Он мёртв, — ответила Рене.   Эмили встала с кресла и жестом пригласила Рене следовать за ней. Она открыла дверь в спальню, где царил густой полумрак, и отступила в сторону, чтобы Рене смогла увидеть.   Нил лежал на кровати Эндрю, свернувшись в тугой комок под одеялом. Даже во сне он не расслаблялся. Лицо было бледным, почти прозрачным, губы плотно сжаты, будто он и сейчас сдерживал крик. Брови сведены, веки подрагивают — видимо, ему снилось что-то страшное. Руки судорожно вцепились в край одеяла, костяшки пальцев побелели. Он дышал коротко, поверхностно, словно боялся, что даже глубокий вдох выдаст его местонахождение.    Весь его вид кричал об одном: «Я устал бежать. Но бежать всё равно придётся». В этом спящем мальчике почти не осталось ничего от дерзкого, острого на язык Нила Джостена. Остался только Натаниэль — загнанный, измученный, готовый в любой момент сорваться и исчезнуть снова.   — Натаниэль Вескински, собственной персоной, — прорычала Эмили и резко закрыла дверь перед носом блондинки.   Рене ещё несколько секунд не могла отвести взгляд от закрытой двери. Эмили дёрнула плечами, скидывая лёгкое оцепенение, и спокойно вернулась на своё место в кресло-мешок.   — Зачем вы позвали меня? — в голосе Рене уже не осталось ни капли привычной лёгкости. Он звучал остро, как лезвие.   — Натан вчера вышел из колонии по УДО, — оповестил Эндрю.   — Это был не Рико, — Рене медленно развернулась у двери и подняла на Эндрю потемневшие глаза.   — Это был он, — исправила Эми. — Он продал информацию о нём людям Натана.   — Вам не выстоять против него или его людей, — Рене тяжело вдохнула и прикрыла глаза, борясь с подступающей паникой.   — Мы — нет, — Эндрю закрыл окно. — А он сможет, — парень указал на дверь спальни. — С его людьми — точно.   — Нил сказал, что с самим Натаном разбираться будем не мы, — Эми окинула взглядом Ники и Аарона, которые за всё время разговора не проронили ни слова. Эстебан вжался глубже в кресло-мешок, а Аарон завис, сверля глазами какую-то точку на стене.   — Вы позволите ему остаться? — с неподдельным шоком в глазах спросила Рене.   — Я не могу… не могу отпустить его, — Эндрю усмехнулся своим же словам — горько, почти болезненно.   Рене подошла к дивану и опустилась на него, закрыв лицо ладонями. Боль остро царапнула грудь Эмили. Почему им так не везёт? Почему Эндрю не заслуживает хотя бы крохотного кусочка счастья? Шанс, что Нил выйдет из всего этого живым, был ничтожно мал. Скупая слеза прокатилась по её щеке, грозя перерасти в целое море.   Они сидели молча, каждый погружённый в свои мысли. В комнате постепенно становилось всё темнее. Капля, потом вторая. Дождь медленно начал барабанить по окнам. Никто не шевелился. Тихий всхлип прорезался сквозь шум за окном. Николас не выдержал. Слёзы текли по его щекам.   Нил, потерянный ребёнок, который перенёс жестокие издевательства из-за своей семьи, лежал сейчас за стенкой. Но долго ли так будет? Долго ли он останется с ними? Что будет с Эндрю? Что будет со всеми ними? Потерять ещё одного игрока — смогут ли Лисы это выдержать? Нил стал членом их больной, разбитой семьи. Семьи, где каждый цепляется друг за друга в отчаянной попытке удержаться на плаву.   Аарон медленно поднялся с дивана и подошёл к окну, где сидел брат. Он знал, насколько дорог Нил для Эндрю. Взял сигарету из его пачки и молча закурил.   — Мы попытаемся удержать его здесь столько, сколько сможем, — заговорил Аарон. — Ники, помоги собрать его вещи.   Николас встрепенулся и кивнул, торопливо стирая влагу со щёк. Аарон передал сигарету брату и вышел из комнаты, Ники потянулся следом. Эндрю и Эмили не шевелились. Никто из них не знал, как именно не дать Нилу уйти. То, что он позвонил Эндрю, говорило о многом, но надолго ли его хватит? Встретиться с командой, которую он подставляет одним своим присутствием, будет для него слишком тяжёлым испытанием.   Рене продолжала сидеть на их диване, поджав ноги под себя и думая. Ей предстояла почти невыполнимая задача — оберегать своих подопечных.   Через некоторое время Аарон вернулся. Ники вошёл следом, таща в руках сейф Джостена. Аарон бросил вещи Нила недалеко от дивана.   — Пусть живёт здесь. Я уйду к Мэтту, — сказал Аарон и отправился в свою комнату собирать вещи.   — Защищай девочек, — наконец обратила внимание Эмили на Рене.   Та перевела на неё взгляд и молча кивнула.   — Я буду в комнате Мэтта, вместе с Аароном, — повернулась Эмили к брату. — Остальные на тебе.   Эндрю кивнул и затушил сигарету о подоконник.   — Он проснулся, — оповестил Аарон и вышел из комнаты со своими вещами.   Когда они зашли в спальню, Нил сидел на краю кровати Эндрю, уставившись в телефон. Руки у него дрожали мелкой, почти незаметной дрожью. Эндрю протиснулся мимо сестры, забрал телефон, глубоко вздохнул и молча передал его Эмили.

«48»

Простая цифра. Число. Дата. Приговор.

  Эмили быстро открыла корзину сообщений и увидела удалённое вчерашнее — «49». Обратный отсчёт. Сердце сжалось в тугой, холодный ком.   Она сорвалась к календарю, но замерла на пороге спальни, услышав тихий, надломленный голос Нила:   — …Но ты дал мне ключ и сказал, что это — дом.   Эми облокотилась на дверной косяк и замерла, не решаясь войти.   — Не смотри на меня так, — буркнул Эндрю, сидя по-турецки прямо на полу перед кроватью. Голос был низкий, почти злой, но в нём сквозила непривычная хрупкость. — Я не ответ на твои вопросы.   Нил издал короткий, безрадостный смешок, больше похожий на всхлип.   — А ты ни хуя не ответы на мои, — продолжил Эндрю, но уже тише.   Нил опустил голову, пальцы сильнее вцепились в край одеяла. Когда он заговорил снова, голос звучал так устало, будто каждое слово отнимало у него последние силы:   — Я не ищу ответы. Я просто… устал быть никем. Восемь лет я был призраком. Ни имени, ни лица, ни места, где можно остановиться. А здесь… — он поднял глаза на Эндрю, и в них плескалась голая, неприкрытая боль, — здесь я впервые почувствовал, что могу быть кем-то. Хотя бы для кого-то одного.   Эндрю поднял на него взгляд и на несколько долгих секунд полностью завис. Голубые глаза Нила были такими прозрачными, что в них можно было утонуть.   — Ты Лис, — наконец усмехнулся Эндрю, но усмешка вышла кривая, почти болезненная. — Ты всегда будешь никем. — Он опустил голову. — Ненавижу тебя.   — Девять процентов от всего времени ты меня не ненавидишь, — тихо буркнул Нил.   — Девять процентов от всего времени я не испытываю желания тебя убить, — отмахнулся Эндрю. — Ненавижу я тебя всегда.   — С каждым разом я верю в это всё меньше, — слабо отшутился Нил, но в голосе уже не было привычной дерзости. Только тихая, почти нежная грусть.   Эндрю резко подался вперёд. В следующую секунду он схватил Нила за затылок и притянул к себе.   Поцелуй вышел жёстким, отчаянным, почти злым. В нём не было нежности — только голод, страх и ярость от того, что всё это может вот-вот закончиться. Эндрю целовал так, будто пытался вбить в Нила свою злость, свою привязанность, своё «не смей уходить». Нил ответил ему с такой же силой — пальцы впились в плечи Эндрю, будто он боялся, что если отпустит, то исчезнет прямо сейчас.   Это был не поцелуй влюблённых. Это был поцелуй двух людей, которые прекрасно понимали: времени у них почти не осталось.   Эмили зажмурилась, испытав такой острый удар боли в груди, словно ей вонзили раскалённый нож между рёбер. Она резко отшатнулась обратно в гостиную, прижав ладонь ко рту. Дышать стало невозможно. Эндрю… Он не заслуживает этого. Не заслуживает той чудовищной боли, которая разорвёт его на части, если Нил погибнет. Нил нужен ему как воздух. Как единственное, за что можно по-настоящему ухватиться в этом холодном, жестоком мире.   Эмили схватилась за лицо, пытаясь заглушить рвущиеся всхлипы. Её бедный Эндрю… За что ему всё это?   — Эмили? — в комнату вошёл Ники, закончив помогать с вещами Аарона.   — Всё в порядке, — отдышалась она. — Я в порядке… Мы все будем в порядке… — шептала она, больше убеждая саму себя.   — Как Нил? — поинтересовался Эстебан.   — У нас есть сорок восемь дней, чтобы что-то сделать, — ответила Эми и повернулась, потому что из комнаты вышел подавленный Эндрю. Она сунула ему телефон Джостена и вышла из комнаты.   Она вошла в комнату, где ещё ни разу не была. Мэтт сидел на диванчике в окружении девушек.   — Эмили? — встревожилась Дэн, но Рене удержала её на месте.   — Всё нормально. Где Аарон?   — Ушёл к Кейтлин. Почему он будет жить со мной? — поинтересовался Мэтт, отпивая пиво из бутылки.   Эми не знала, как ответить, и застыла в дверях. Рене пришла ей на помощь.   — Из-за Рико. Эндрю хочет, чтобы Нил был ближе к нему, — мягко улыбнулась Рене.   — А как же Аарон? — спросила Элисон.   — Надеюсь, Мэтт не против, если я буду спать на вашем диване? — попыталась улыбнуться Эми.   — Эм… без проблем, — буркнул Мэтт и приобнял Дэн.   Несмотря на переезд Аарона, вся семья собралась на ночь в комнате 317. Всем хотелось подольше задержаться вместе. Близнецы остро чувствовали опасность и боль друг друга. Этой ночью они устроились на раскладном диване в гостиной и уснули втроём. Аарон и Эндрю зажали сестру с двух сторон. Под тихий шум дождя за окном Эндрю дважды вскакивал из-за шума в комнате. Нил просыпался от кошмаров, и в итоге Эндрю забрал его к себе.   Ни Эмили, ни Аарон не были против. Нила положили к стенке дивана. Эндрю отгородил его от остальных собственным телом. Чуть позже к ним пришёл разбуженный Ники, устроился у них в ногах полусидя и уснул, пока Эмили тихо проливала слёзы в подушку.   Вся семья собралась вместе на одном диване, выражая молчаливую, но крепкую поддержку. Показывая, что они — семья. И что всегда будут рядом.   Утром в их дверь постучали. Эмили и Эндрю подорвались сразу же. Нил тоже проснулся от звука, но предпочёл притвориться спящим. Аарон и Ники проснулись от резкого движения брата и сестры. Эстебан пошёл открывать. Оливия и Кейтлин, обеспокоенные вчерашним состоянием Аарона, пришли почти с рассветом.   Эндрю увёл Нила на кухню, а девочки забрались на большой диван к своим половинкам. Эмили вышла из комнаты и подошла к Мэтту, чтобы убедиться, что Рене будет рядом с ними весь день. Получив от Рене кивок, она вернулась в комнату братьев.   Несмотря на присутствие Оливии, Эмили была напряжена до предела, натянута как тетива, готовная порваться от малейшего прикосновения и поранить всех вокруг.   Эндрю утащил Нила на крышу решать вопросы со Стюартом, который, как оказалось, был главой британской мафии. Мда… Ещё только разборок между мафиозными кланами им не хватало.   Кевин, проснувшись утром и увидев Нила, скроил такое лицо, что всем в комнате стало тошно. Аарон всучил ему бутылку и отправил «плакать» над записями Троянцев. Сообщение с цифрой «47», пришедшее на телефон Нила, слегка успокоило кузенов. Да, это был обратный отсчёт. Да, когда будет ноль — Джостен исчезнет с лица земли. Но у них было ещё больше месяца. Вряд ли кукловод, затеявший эту игру, придёт раньше установленного срока и нарушит правила своей же игры.   Воскресенье прошло спокойно, в домашней атмосфере, за бутылкой виски и играми в приставку.   — Стюарт обещал прилететь во вторник, — сообщил Нил, когда Эми пришла к ним на крышу.   — Какой твой натуральный цвет волос? — спросила Эми, наблюдая, как закатное солнце отражается на корнях волос парня.   — Рыжий, — буркнул Нил и затушил сигарету об бетон.   — Думаю, больше нет смысла прятаться. Тебя уже нашли, — Эми прикурила сигарету и уставилась на разводы оранжевых красок по небу.   — Хочешь разозлить Рико? — спросил Эндрю, поднимаясь на ноги.   — Хочу сказать ему «пошёл на хуй», — тыкнула Эмили.   — Это одно и то же, — промямлил Нил.   — Пусть думает, что у него всё получилось, и ждёт, — улыбнулась Эми и скинула недокуренную сигарету с крыши. — Заглянем к девочкам.   Эмили повела парней обратно в общежитие. Рене часто красила волосы, и Эми была уверена, что у неё найдётся смывка. Так и оказалось. Эмили утащила Нила в ванную и почти час смывала едкую краску с его волос. К концу процедуры они стали насыщенного медно-рыжего цвета.   — Ты уверен, что он натуральный? — удивилась Эми.   Нил лишь пожал плечами и даже не взглянул в зеркало.   — Ты не он! — настояла Эми, понимая, в чём дело.   — Мне уже всё равно.   Нил потрепал волосы полотенцем, накинул его на плечи и вышел в комнату вслед за девушкой. Эми хмыкнула и улыбнулась, заметив ступор брата.   — Боже!!! — вскрикнул Ники. — Теперь я хочу получить тебя ещё больше!!!   — Николас!.. — прорычал Эндрю, не сводя глаз с Нила.   Джостен был настоящим красавчиком. Его огненные волосы создавали фееричный контраст с льдисто-голубыми глазами. Эндрю одевал его с ног до головы, и это придавало ему особого, опасного стиля.   Эмили щёлкнула пальцами прямо перед носом Эндрю, выводя его из транса. Он уже второй раз промахивался сигаретой мимо рта, слишком откровенно рассматривая нового, настоящего Джостена.   Эндрю медленно перевёл на неё взгляд — чистое «ты ничего не понимаешь». Эмили довольно улыбнулась и пошла варить им кофе. Мэтт был в комнате у девушек, Аарон с «монстрами» — ей пока не о чем было волноваться. Она позволила себе чуть расслабить плечи, напоминая себе, что время у них ещё есть. Сорок семь дней. Целая вечность… пока что.   Ночевать на чужом диване после удобной мебели в их с братьями комнате было настоящей пыткой. Мышцы ныли даже после утренней тренировки в зале — только там, выжимая из себя последние силы, Эмили наконец почувствовала, как напряжение хоть немного спадает. Лекции принесли странное, почти болезненное успокоение. Привычный распорядок дня не давал мыслям расползаться в тёмные, опасные стороны.   Фееричное появление настоящего Джостена с его огненно-рыжими волосами взорвало команду шумом и гамом. Никто так и не выиграл в ставках — большинство ставило на блондинистый из-за цвета глаз. Рыжий никто не ожидал.   Она спускалась на второй этаж после пары по испанскому, когда телефон в кармане резко завибрировал.   — Алло?   — Эми, срочно!!! — верещала в трубку Оливка. — Главный холл!   Связь оборвалась. Эмили сорвалась с места и побежала. Их проблемы росли с геометрической прогрессией.   Уже с лестницы она увидела мелькающего в толпе Аарона. В главном холле собралась почти вся университетская толпа. Эмили, как танк, растолкала зевак и влетела в самую гущу.   Нил сидел на коленях посреди пола, весь в крови. Эндрю дрался сразу с двумя парнями в чёрном, Аарон прикрывал ему спину, но сам получал удар за ударом.   Двое близнецов против четверых незнакомцев.   Эмили издала гортанный рык и бросилась в бой, выталкивая Аарона из-под ударов. Блондинистый парень попытался достать её, но она увернулась и ответила жёстким ударом в челюсть. В следующую секунду сверкнуло лезвие у второго — Аарон истошно закричал.   Эмили присела, уходя от удара, и молниеносно вытащила свой нож из ботинка. Три быстрых движения и соперник лишился оружия. Удар ногой в корпус, лёгкий порез по скуле второго. Толпа вокруг начала визжать при виде холодного оружия. Эмили точно врезала в нос одному из парней, уходя вправо от его замаха. Тот рухнул. Второй уже собирался броситься снова, но сильная рука брата схватила её за плечо и резко оттолкнула назад.   Эндрю вышел вперёд и одним точным, страшным ударом отправил последнего нападавшего в нокаут.   Эмили тут же бросилась следом, перехватывая брата за горло, пока он не начал добивать лежащих.   Тело Эндрю было на пределе. Мышцы каменные, дыхание тяжёлое, рваное. Он дрожал от ярости и еле сдерживался.   — Что с Нилом? — резко спросила она, пытаясь отвлечь его.   Получилось. Эндрю замер и медленно расслабился под её пальцами. Он тут же бросился к Нилу, над которым уже колдовал Аарон.   Охрана кампуса прибежала только сейчас. Оливка пробралась сквозь толпу и вцепилась в руку Эмили. Та мгновенно отдала болью — один из ублюдков всё-таки успел полоснуть ножом. Эмили попыталась отдышаться и сбросить боевое напряжение, но адреналин всё ещё кипел в крови. Оливка обняла её, и Эмили заметила кровь в светлых волосах подруги. Ей разбили нос? Когда? Всё произошло слишком быстро — она даже не успела ничего толком понять.   Эми вытерла лицо рукой — ладонь стала красной. Аарон дёрнул её к себе, запрокинул голову и заставил присесть на пол, вытирая кровь.   Кто-то всё-таки вызвал копов. Они только что прибыли и начали собирать всех участников драки.   Эмили бросила взгляд на Нила и похолодела: на боку его кофты быстро расплывалось тёмное пятно. Его ударили ножом.   Она вырвалась из рук полицейского и задрала кофту Джостена, открывая аккуратную, но глубокую рану между рёбрами. Кровь продолжала струиться.   Эндрю уже скрутили и заталкивали в машину. Эмили подняла ошалевшие глаза на Нила.   — Я в порядке, — отмахнулся он слабым голосом.   — Ему нужно в больницу! — огрызнулась Эмили, когда коп снова схватил её за руку.   — У нас есть медсестра, — спокойно ответил полицейский и вытолкнул её из здания.   Два часа они просидели в клетке по соседству с теми четырьмя ублюдками. Как оказалось, Нил шёл в столовую, когда четверо зажали его в углу коридора и сразу пырнули ножом. Он начал отбиваться — на шум вылетел проходивший мимо Эндрю. При виде вратаря вся четвёрка рванула к выходу, где Эндрю их и догнал. Следом влетел Аарон, а Кейтлин и Оливка, которые были с ним, сразу позвонили Эмили.   Кевин, находившийся неподалёку, опознал всех четверых. Вороны. Назвал имена, характеристики и номера в Эверморе.   Ваймак примчался по звонку, внёс залог и забрал своих «непутёвых детей». Эбби сразу утащила Нила к себе в медкабинет на стадионе. Все Лисы собрались там, ожидая новостей.   Николас, задержавшийся на паре с трясущимися руками, прибежал следом.   — Мне прислали видео с камер, — грохнул голос Ваймака, когда он вошёл в общую комнату. — Тебе хотят вынести приговор за использование холодного оружия.   Все Лисы повернули головы на Эндрю, но только Эмили знала правду — обвинение на самом деле летело в неё.   — Он первым достал нож, — рявкнула она.   Ваймак молча нажал на play. На записи было отлично видно, как лезвие выскальзывает из её кроссовка и наносит скользящий удар по скуле парня.   — Там свидетелей человек сто, — пробубнила Эмили.   — Ауч!!! — вскрикнул Мэтт и поморщился, когда на экране Эмили одним ударом вырубила очередного нападавшего.   — Они покушались на жизнь Нила, а обвинение накидывают на нас?! — возмущённо вскрикнула Элисон.   — Это ещё будет выясняться, — поднял руку Ваймак.   — Как они вообще проникли на территорию института? — тихо спросила Дэн, скрестив руки на груди.   — Неизвестно. Но Лисам разрешено перейти на дистанционное обучение, — Ваймак устало потёр переносицу.   Эбби вывела прихрамывающего Нила и усадила его на диван рядом с Эндрю. Тот заметно расслабился, хотя гнев всё ещё сочился из него тяжёлыми, удушливыми волнами. Эмили же была взбешена до предела, глядя, как синие пятна расползаются по лицу Аарона.     А где-то за всеми этими синяками, порезами и полицейскими протоколами уже тихо тикал обратный отсчёт.  

47 дней.

 

И с каждым часом становилось всё яснее: эта драка — лишь мелкая разминка. Настоящая буря только приближалась, и она придёт не с ножами в коридоре, а из темноты, откуда не будет спасения.   — Как он? — спросил Ваймак.   — Всего два шва. Он будет в порядке, — улыбнулась Эбби, наблюдая, как облегчение разливается по лицу Нила. — В пятницу утром я посмотрю его ещё раз. Рана не глубокая, есть вероятность, что к игре он уже сможет выйти. Но до этого момента — никаких тренировок, — строго добавила она, укоризненно посмотрев на Джостена.   — Я в порядке, я могу… — начал было Нил.   Эндрю слегка коснулся его руки, и слова мгновенно стихли. Одного этого прикосновения хватило, чтобы остановить целый ливень упрямых фраз.   Ваймак отпустил Лисов домой, отменив дневную тренировку. Выходя с корта, Эндрю снова коснулся руки Нила и легко переплёл их пальцы. Нил ответил коротким, почти отчаянным пожатием. Но стоило им выйти в коридор и оказаться на виду у остальных, как ладони разъединились.   Плечи Эндрю после этого мимолётного касания заметно расправились, будто с них сняли тяжёлый груз. Эмили улыбнулась и согласно кивнула идущей рядом Рене. Девушки решили собрать всю команду в комнате Бойда для просмотра фильмов.   Эмили спросила у Эндрю, но тот сначала воспротивился — только из-за дивана. Однако вечером комната «монстров» впервые широко открылась для остальных Лисов.   Свет в комнате был выключен. Огромный телевизор кузенов мягко освещал пространство голубоватым светом. На диване сидели Эндрю и Нил. В ногах у Эндрю устроилась Эмили, а рядом с ней, положив голову ей на колени, растянулась Оливка. Мэтт и Дэн тоже разместились на диване. Кейтлин сидела на коленях у Аарона, который утонул в мешке с фасолью. Элисон уютно устроилась в объятиях Рене. Ники лежал с другой стороны Эмили, а Кевин прислонился спиной к мешку Рене с бутылкой водки в руках.   Парни, кроме Нила, пили пиво. Элисон грациозно размахивала бокалом дорогого вина, пока остальные девушки пили прямо из горлышка. Когда на экране наступила особенно тёмная сцена, Эмили случайно поймала в отражении телевизора тихую, почти тайную картинку.   Эндрю и Нил сидели на небольшом расстоянии друг от друга, но рука Эндрю медленно, очень нежно перебирала рыжие волосы Нила. Пальцы двигались медленно, почти благоговейно, будто он пытался запомнить каждую прядь, каждую мягкую волну, каждое ощущение. В этом простом жесте было столько тихой, отчаянной нежности, что у Эмили перехватило дыхание.   Он знал. Они оба знали.   Каждое прикосновение было прощанием, которое они ещё не могли себе позволить произнести вслух. Каждый раз, когда пальцы Эндрю скользили по волосам Нила, в этом движении читалось: «Я здесь. Пока я здесь. Пока ты здесь». Нил жмурился от этих ласковых прикосновений, словно старался впитать их всем телом, запомнить тепло ладони, лёгкое давление пальцев, ритм дыхания рядом. Его лицо было расслабленным, почти умиротворённым, но в уголках губ пряталась едва заметная горечь — понимание, что этих мгновений может не хватить. Что скоро всё это может оборваться.   Эмили тихо достала телефон и включила камеру. Эндрю запрокинул голову на спинку дивана и полностью расслабился, продолжая медленно перебирать рыжие пряди. Он не замечал, как сестра делает селфи на фоне их парочки.   Прямо на записи было видно, как Нил постепенно засыпает. Его голова мягко, доверчиво падает на плечо Эндрю. Тот сделал едва уловимое движение — наклонился и бережно чмокнул его в макушку, задержавшись на секунду дольше, чем нужно. Словно пытался вдохнуть запах его волос, сохранить его внутри себя.   Никто из Лисов этого не заметил. Никто, кроме камеры в руке Эмили.   Видео заканчивалось на моменте, где Эндрю наконец поворачивает голову, замечает телефон и хмурит брови. Следом — резкий пинок сестре. Эмили хихикает и прячет телефон.   Сначала закончился один фильм, потом начался следующий. Лисы, проникшиеся этой неожиданно тёплой, почти семейной атмосферой, даже не думали расходиться. Под рукой стояли два ящика пива. Элисон то и дело доставала из своей «магической» сумки очередную бутылку дорогого вина. Эстебан встал с пола всего один раз — чтобы принести мороженое и добавить его в общую кучу еды.   В итоге, в уютной тишине, вся команда незаметно заснула прямо в их комнате.   Оливка свернулась креветкой в руках Эмили, и та позволила себе наконец закрыть глаза. Они в безопасности. Пока все в порядке.   Первой проснулась Эмили — как всегда, задолго до будильника. Рука с порезом неприятно ныла: Оливка всю ночь проспала именно на ней. Эми запрокинула голову и невольно улыбнулась.   Ночью Эндрю и Нил поменялись местами. Теперь Эндрю уткнулся лицом в тёплую ямку между шеей и плечом Нила и тихо, ровно сопел. Нил устроил подбородок на его макушке, одной рукой крепко обнимая его за плечи, словно даже во сне боялся, что Эндрю может исчезнуть. Их пальцы были крепко переплетены — так сильно, будто оба подсознательно пытались удержать друг друга здесь и сейчас, в этом маленьком островке спокойствия.   Эмили долго смотрела на них, не в силах отвести взгляд.   Она знала, что эти мгновения — редкие и хрупкие. Скоро всё может рухнуть. Скоро Нил, возможно, исчезнет, и тогда Эндрю снова замкнётся в себе, снова станет холодным и пустым. А она… она просто не хотела забыть, как выглядит её брат по-настоящему счастливым. Даже если это счастье измеряется всего несколькими украденными минутами сна.   Эмили тихо достала телефон. Сделала несколько кадров — очень осторожно, почти благоговейно. На экране они выглядели невероятно уязвимыми и одновременно невероятно целыми. Рыжие волосы Нила разметались по спинке дивана, рука Эндрю лежала на его талии, пальцы переплетены так крепко, что даже во сне не разжимались. Это была не просто фотография. Это было доказательство. Доказательство, что у Эндрю было что-то настоящее. Что-то, ради чего стоило бороться.   Сделав пару десятков снимков, она слегка подтолкнула ногой брата.   Эндрю вздрогнул и случайно ударил Нила головой в челюсть. Тот тихо застонал и потянулся руками к лицу. Зажатые пальцы Эндрю потянулись следом. Оба одновременно поняли, в каком положении оказались, и поспешно, почти смущённо отлипли друг от друга.   Эмили только весело помахала телефоном, за что тут же получила ещё один недовольный пинок от брата.   Тихая возня разбудила Мэтта и Дэн. Следом начали просыпаться и остальные.   — Божественный диван, — протянула Дэн, сладко потягиваясь. — Ничего даже не болит.   — Я закажу пиццу, — простонала Элисон и повернулась, вызвав возмущённый писк придавленной Рене.   Эмили удивилась, насколько крепко спит Оливка. Та всё ещё не просыпалась. Эми принялась чмокать её в лицо, пока та наконец не заворчала. Кевин схватился за голову от похмелья и громко застонал, не вызвав ни у кого ни капли сочувствия. Эндрю взъерошил себе волосы, создав красивый беспорядок, и утащил Нила на крышу, бросив через плечо, чтобы добавили фрукты к заказу.   Эмили стояла у окна и курила, наблюдая за мельтешащими по комнате Лисами. Она правда не понимала, что произошло. Никто из них толком не знал, какая смертельная опасность нависла над Нилом и над всеми ними. Но они чувствовали её. Подсознательно, на уровне инстинктов, хищники собрались в одну стаю. Хотя ещё два дня назад грызлись, как бешеные собаки, и на корте, и за его пределами.   А где-то в тишине уже неумолимо тикал обратный отсчёт.