Часть 7

Возвращение к «Узловому пункту №7» было похоже на выход из одного кошмара в другой, более приземлённый и оттого не менее жуткий. Они шли молча. Ройс – потому что был травмирован увиденным в Храме и шокирован холодной жестокостью племянницы. Каирис – потому что её разум был занят анализом, сравнением фактов, построением и отбрасыванием десятков гипотез. «Сердце Пустоты» не было артефактом. Оно было ключом. Клеткой. Эти слова звенели в её голове навязчивым, зловещим эхом. Она вспоминала каждую деталь из Храма: холод, исходящий от кристалла, странные символы, которые были не просто украшением, а частью какой-то системы. И самое главное – слова тюремщика. «Он питается жизнью. Пламенем души». Её рука непроизвольно потянулась к груди, к тому месту, где под рёбрами пряталась ноющая, предательская боль. Не болезнь. Плата. Цена близости к «Сердцу» десять лет назад. Мысль была одновременно ужасающей и освобождающей. Это не был несчастный случай, не генетический дефект. Это была причина, которую можно было понять. А значит, теоретически, можно было и устранить. На станции их ждал сюрприз. Вернее, отсутствие сюрприза. «Скальпель Пустошей» ушёл, оставив их на произвол судьбы. Но на запасных путях стоял другой состав – меньший, более юркий, весь выкрашенный в матово-чёрный цвет, без опознавательных знаков. Возле него суетились несколько человек в практичной, без излишеств, форме. Один из них, высокий мужчина с сединой на висках и умными, усталыми глазами, отделился от группы и направился к ним. Он отдал Каирис честь, не воинскую, а скорее уважительный жест. — Мисс Ван-Дэрис. Меня зовут Арвин. Я – оператор вашей матери. Она просила передать, что «кофе в Глубине отвратителен, но вид компенсирует всё». Каирис почувствовала, как что-то сжимается у неё внутри. Эти слова были старым, тайным паролем между ней и матерью, который они придумали, когда Каирис была ребёнком. Никто, кроме Айрин, не мог его знать. — Где она? — спросила Каирис, её голос был ровным, но Арвин, казалось, уловил в нём что-то. — В Глубине. В Разломе. Ситуация... сложная. «Тени Когтя» – лишь верхушка айсберга. Есть другая фракция. Более радикальная. Они называют себя «Пожиратели Безмолвия». Они не хотят сторожить Ключ. Они хотят его использовать. — Использовать для чего? — в голосе Каирис зазвенела сталь. — Для того, для чего и создавались подобные артефакты в Эпоху Рассеяния, — Арвин посмотрел куда-то вдаль, за горизонт. — Для перезагрузки мира. Путь в Глубину занял ещё три дня. Чёрный поезд, который Арвин назвал «Призраком», был технологическим чудом. Он двигался почти бесшумно, питаясь от странных, пульсирующих синим светом батарей – ещё одна разработка её отца, доработанная людьми Айрин. Внутри царила спартанская обстановка, но были все необходимое, включая небольшой лазарет, где Каирис впервые позволила себя осмотреть. Врач, суровый мужчина с руками механика, нахмурился, глядя на показания портативного кардиографа. —Кардиомиопатия. Нестандартная. Выглядит так, будто... будто часть энергетических паттернов вашего сердца просто отсутствует. Как вырезка. — Как будто её съели, — спокойно уточнила Каирис. Врач вздрогнул и кивнул. — Да. Примерно так. Лекарства, которые вы принимаете, – это костыли. Они не лечат, а лишь замедляют прогресс. — Я знаю, — сказала она и ушла, чтобы проверить клинки. Теперь у неё было подтверждение. Её болезнь была не метафорой, а прямым следствием контакта с «Сердцем Пустоты». Это знание придавало ей сил. Теперь это была не абстрактная борьба за выживание, а вполне конкретная война с физическим объектом, который украл часть её жизни. Ройс, тем временем, пытался выведать у Арвина подробности об Айрин. Но старый оператор был немногословен. — Ваша сестра, мистер Ван-Дэрис, — это сила природы. Она видит то, что другие не в состоянии увидеть. Но её одержимость «Сердцем»... она дорого ей стоила. И всем нам. Пейзаж за окном менялся стремительно. Каменистые равнины сменились полями вулканического стекла, затем начались неестественно правильные, шестигранные базальтовые колонны, словно кто-то выточил их гигантским сверлом. Воздух становился гуще, тяжелее. Небо приобрело зловещий лиловый оттенок. Стрелки всех приборов начинали бешено дёргаться. — Аномальная зона, — пояснил Арвин, глядя на карту, которая больше походила на статический шум. — Мы на границе Разлома. Физические законы здесь... гибкие. Наконец, они прибыли. Не на станцию, а к обрыву. «Призрак» замер на самом краю. Перед ними открывалась Глубина. Это была не просто пропасть. Это был разлом в самой реальности. Сотни километров в ширину и уходящая вниз, в багровую, пульсирующую мглу. Стенки разлома состояли из того же тёмного, гладкого материала, что и Храм, но здесь они были испещрены сложными узорами, которые светились и переливались, словно живая плоть. В глубине клубились облака из энергии, иногда вырывались снопы искр, и до них доносился низкочастотный гул, от которого вибрировали кости. У самого края был разбит лагерь. Несколько укреплённых модулей, антенны, прикрытые брезентом транспортёры. И люди. Они не походили ни на учёных, ни на солдат. Это были такие же гибриды, как и она сама – охотники, техники, выживальщики. Лица усталые, закалённые в бесчисленных битвах. И среди них – она. Айрин Ван-Дэрис стояла спиной к ним, изучая Разлом в мощный бинокль. Она была одета в походный камуфляж, её чёрные волосы, такие же длинные, как у дочери, были заплетены в тугой практичный узел. Когда она обернулась, Каирис увидела своё собственное лицо, но состаренное на двадцать лет, с сетью морщин у глаз и шрамом через левую бровь. Но глаза... глаза были теми же – алыми, холодными, пронзительными. — Каирис, — произнесла Айрин. Её голос был ниже, хриплее, но в нём звучали те же нотки. — Опоздала на десять лет, как обычно. — Мать, — Каирис не сделала ни шагу вперёд. Они стояли, оценивая друг друга, как два клинка, встретившихся в бою. — Ты выглядишь... живой. — Пока что, — Айрин усмехнулась, и это было похоже на рычание. — Рада, что ты прочла моё приглашение. Хотя, судя по всему, тебе пришлось проложить путь через моих старых друзей. — Они были не слишком гостеприимны. — Они редко бывают, — Айрин подошла ближе. Её взгляд скользнул по клинкам на бёдрах дочери, по чёрной сумке, по лицу, на котором она, казалось, искала следы болезни. — Арвин сообщил мне о твоём состоянии. Жаль. — Не тронь его, — тихо, но чётко сказала Каирис. — Это моя боль. И мой вопрос к тебе. Айрин кивнула, и в её глазах мелькнуло нечто, что могло быть уважением. —Справедливо. Пойдём. Покажу тебе, ради чего всё это затевалось. Она провела их в командный модуль. Внутри царил организованный хаос из карт, схем и странных приборов. На центральном столе лежала увеличенная схема «Сердца Пустоты», но не та, что была в Храме. Это был чертёж, показывающий его внутреннюю структуру – сложнейшую решётку из линий энергии. — «Сердце» – не источник силы, — начала Айрин без предисловий. — Это стабилизатор. Представь себе реальность как ткань. «Сердце» – это игла, которая скрепляет её в определённой точке. Десять лет назад я... потянула за эту нить. — И разорвала ткань, — закончила Каирис, глядя на карту аномалий вокруг Разлома. — Нет. Я обнаружила дыру. Дыру, которую кто-то залатал с помощью «Сердца» много тысячелетий назад. «Тени Когтя» – потомки тех, кто совершил это «залатывание». Они верят, что любое вмешательство приведёт к катастрофе. «Пожиратели Безмолвия» – их идеологические противники. Они считают, что текущее состояние мира – это тюрьма, а «Сердце» – ключ от двери. — А ты? — спросила Каирис, глядя на мать. — Во что веришь ты? Айрин улыбнулась своей хищной, безрадостной улыбкой. — Я не верю. Я знаю. Я знаю, что за этой «дверью» есть нечто. Ресурсы. Знания. Технологии, которые сделают нас... больше, чем мы есть. Но «Пожиратели» – фанатики. Они хотят не открыть дверь, а сорвать её с петель. Полностью уничтожить стабилизацию. Они считают, что хаос очистит мир. — И что будет, если они это сделают? — спросил Ройс, впервые осмелившись заговорить. Айрин посмотрела на него, как на интересное насекомое. — По самым скромным расчётам твоего брата, Элиана, произойдёт каскадный коллапс локального пространства-времени. Проще говоря, Глубина расширится, поглотив континент Фриас и, возможно, половину мира. «Пожиратели» же верят, что выживут только сильнейшие и родят новый мир из пепла старого. — Безумцы, — прошептал Ройс. — Целенаправленные безумцы с доступ к технологиям Эпохи Рассеяния, — поправила его Айрин. — И они знают, что «Сердце» в Храме – лишь один из трёх стабилизаторов. Второй находится здесь, в Глубине. А третий... мы пока не знаем. Каирис слушала, и кусочки пазла начинали складываться в ужасающую картину. Её отец, со своими расчётами. Её мать, со своей одержимостью. «Тени», пытающиеся сохранить статус-кво. «Пожиратели», жаждущие апокалипсиса. И она, Каирис, с её больным сердцем, которое было прямым следствием этого конфликта. — Что нам нужно сделать? — спросила она. Вопрос был не о плане, а о конечной цели. Айрин встретила её взгляд. — «Пожиратели» уже здесь, в Глубине. Они пытаются дестабилизировать второй стабилизатор. Мы должны их остановить. А затем найти третий, пока они не сделали то же самое с ним. Мы должны сохранить мир, Каирис. Хотим мы этого или нет. В этот момент снаружи донёсся громкий тревожный гудок, а затем – первые взрывы. Айрин без эмоций взяла со стола свою винтовку. — Кажется, они идут к нам в гости. Готова к семейной прогулке, дочка? Каирис уже держала в руках клинки. Хищная улыбка тронула её губы. В её алых глазах горел холодный огонь. Её больное сердце бешено колотилось, но теперь это был бойкий барабан, призывающий к битве. — Я родилась готовой, мама. Они вышли из модуля навстречу хаосу. Глубина пылала. Начиналась война за реальность. И впервые за долгие годы Каирис чувствовала, что находится именно там, где должна быть. На острие клинка, разрезающего будущее.