Часть 10

Воздух на платформе сгустился, стал тягучим и колючим, словно заряженным надвигающейся грозой. Гул Глубины, недавно утихший, снова нарастал, но теперь это был не ровный гул стабилизатора, а нервный, прерывистый вой – отзвук двух конфликтующих энергий, столкнувшихся в самом сердце аномалии. Энергии Каирис и энергии Каэла. Они кружили друг вокруг друга, как два хищника из одной стаи, узнающие и ненавидящие друг друга с первого взгляда. Каэл с его посохом, пульсирующим холодным, безжизненным светом. Каирис – с её стальными клинками, вертящимися в её руках с привычной, смертельной грацией. — Ты замедляешься, сестра, — пренебрежительно заметил Каэл. — Чувствую, как он борется с тобой изнутри. Он не хочет причинять мне вред. Он узнаёт кровь. — Он узнаёт угрозу, — парировала Каирис, её голос был ровен, но внутри всё клокотало. Каждый нерв был натянут до предела. Она чувствовала его. Чувствовала, как тот осколок «Сердца» внутри неё отзывается на посох брата – не как часть целого, а как зверь на цепи, почуявший сородича. И этот зверь тянулся к источнику силы, к возможности освободиться, вырваться и поглотить. Её. Это был голод, древний и бездонный. Он атаковал первым. Посох в его руках не просто описывал дугу – он рассекал саму реальность. Энергетическая дуга, невидимая и беззвучная, рванулась к Каирис. Она не пыталась парировать. Вместо этого она бросилась вперёд, в сторону, используя свою нечеловеческую скорость, которую годами оттачивала, чтобы компенсировать слабость сердца. Удар прошёл в сантиметрах, и она почувствовала, как волосы на её затылке встают дыбом от статики. Слишком медленно. Слишком предсказуемо. Он полагается на технологию, а не на инстинкт. Слабость. Она оказалась рядом, её клинки помчались к его бокам – быстрая, двойная атака, предназначенная для того, чтобы пронзить слабые места в доспехах. Но щит Каэла был иным. Он не отразил удары, а поглотил их. Клинки вошли в мерцающее поле и застыли, словнув в смоле. Острая, дергающая боль пронзила её запястья. — Я же говорил, — усмехнулся он. — Ты борешься не только со мной. Он рванул посох на себя, пытаясь вырвать клинки из её рук. В этот момент, когда его щит был сконцентрирован на удержании, она пошла на отчаянный шаг. Она отпустила клинки. Используя инерцию его рывка, она кувыркнулась вперёд, прямо под его защиту. Её заострённые, как сталь, ногти впились в соединение доспеха на его шее. Не чтобы поранить, а чтобы удержаться. Вторая рука сжала его запястье, держащее посох. — Я не борюсь с ним, — прошипела она ему в лицо, её алые глаза пылали в сантиметрах от его золотых. — Я направляю его. И она позволила ему почувствовать это. Позволила тому голоду, что сидел в её груди, на мгновение вырваться наружу. Не в неё, а в него. Каэл закричал. Это был не крик боли, а крик осквернённой сущности. Его золотые глаза расширились от ужаса, когда он почувствовал, как его собственная энергия, энергия его модифицированного тела и продвинутых доспехов, утекает в неё. Щит вокруг его клинков погас, и оружие Каирис с глухим стуком упало на пол. Он отшвырнул её от себя с силой, которой она от него не ожидала. Она отлетела, кувыркнулась и встала на одно колено, тяжело дыша. В ушах звенело, в груди пылал огонь. Тот короткий контакт стоил ей невероятных усилий. Это было как пытаться оседлать ураган. — Безрассудство! — проревел Каэл, его лицо исказила ярость. На его шее, там, где впились её ногти, остались четыре тонкие, кровоточащие полоски. Первая кровь. — Ты играешь с силами, которые не в состоянии понять! — А ты? — она поднялась, подбирая клинки. Её руки дрожали, но хватка была твёрдой. — Ты, который хочет вырезать их и вставить в себя, как новую деталь? Ты ничем не лучше нашего отца. Ты просто другой тип безумца. Её слова попали в цель. Ярость Каэла сменилась ледяной холодностью. Он поднял посох. Кристалл на его конце вспыхнул ослепительно белым светом. —Хватит игр. Пора заканчивать. Он не стал атаковать её напрямую. Вместо этого он направил посох в пол между ними. Энергетическая волна расходилась концентрическими кругами, заставляя платформу вибрировать. Каирис почувствовала, как её собственное сердце на секунду замерло, пропустило удар. Она схватилась за грудь, воздух с свистом вырвался из её лёгких. Это была не атака на тело. Это была атака на связь между ней и стабилизатором внутри неё. Он пытался выжечь его, как раскалённым железом. Боль была неописуемой. Хуже, чем всё, что она чувствовала до этого. Это было похоже на то, как её душу вырывают с корнем. Она рухнула на колени, издавая беззвучный стон. Мир померк перед глазами. — Каирис! — это крикнула Айрин, делая шаг вперёд, но Арвин удержал её. — Нельзя! — его голос был жёстким. — Это её битва! Каэл медленно шёл к ней, его шаги отдавались гулким эхом. — Видишь? Ты не можешь этому противостоять. Ты – сосуд. Хрупкий, треснувший сосуд. А я – тот, кто дал клятву этот сосуд сохранить. Даже если для этого придётся разбить его и перелить содержимое в нечто более прочное. Он остановился над ней, занося посох для решающего удара. В его золотых глазах не было ни жалости, ни триумфа. Лишь холодное исполнение долга. И в этот момент, на грани потери сознания, разум Каирис нашёл ответ. Он пришёл не как озарение, а как отчётливая, ясная мысль, рождённая годами жизни с болью и анализа. Он прав. Я – сосуд. Но он ошибается в одном. Сосуд не борется с тем, что в нём хранится. Он его удерживает. Она не стала сопротивляться боли. Не стала пытаться оттолкнуть её. Она... приняла её. Впустила внутрь. Позволила этой чужеродной, выжигающей энергии пройти через себя, как молниеотводу. Она сконцентрировалась не на борьбе, а на удержании. На том, чтобы быть прочнее, чем её собственные стенки. И она вспомнила Храм. Вспомнила, как «Сердце» поглощало жизнь. Оно не атаковало. Оно... притягивало. Поглощало. Каэл нанёс удар. Посох с свистом опустился, чтобы коснуться её лба. И в последнее возможное мгновение Каирис подняла голову. Её алые глаза встретились с его золотыми. В них не было ни страха, ни отчаяния. Лишь пустота. Бездонная, как сама Глубина. Она не стала уворачиваться. Она поймала посох. Не руками. Потоком энергии, что вырвался из неё. Тёмным, холодным сиянием, которое поглотило белый свет его кристалла. Это был не её свет. Это был свет стабилизатора. Того, что был в ней. Он закричал. На этот раз – от настоящей, физической боли. Его посох треснул. Энергия, которую он высвободил, не достигла её, а повернула вспять, хлынув в него самого. Его доспехи не могли поглотить удар, направленный изнутри их собственной системы. Они засветились, затрещали и начали плавиться. Каирис поднялась. Медленно, неотвратимо. Она всё ещё держала его посох в своём энергетическом захвате. — Ты хотел его? — прошептала она, и её голос звучал эхом тысячи голосов. — Возьми. Она рванула на себя. Не физически, а силой воли. Она вырвала из него ту связь, что он установил с артефактами, с технологией «Теней». Она чувствовала, как рвутся нити, как гаснут импланты, как его искусственная мощь обращается в прах. Его щит погас. Доспехи почернели и потускнели. Он стоял перед ней, больше не полубог в сияющих латах, а просто человек в обгоревшем комбинезоне, с лицом, искажённым болью и неверием. — Нет... — простонал он. — Это... невозможно... — Всё возможно, — сказала Каирис, поднимая с пола один из своих клинков. — Для тех, кто не боится быть сломленным. Он попытался отступить, сделать шаг, но его ноги подкосились. Он смотрел на неё с тем же ужасом, с каким когда-то, в детстве, вероятно, смотрел на уходящую мать. Каирис подошла к нему. В её движениях не было злобы. Не было гнева. Лишь холодная, неумолимая необходимость. Как отсечь гниющую конечность. Как обезвредить бомбу. — Ты мой брат, — тихо сказала она. — И я буду помнить об этом. Но ты также – угроза. Не только мне. Всему. И я дала клятву устранять угрозы. Раз и навсегда. Он что-то попытался сказать. Возможно, просить о пощаде. Возможно, проклинать. Но она не стала слушать. Клинок вошёл бесшумно, найдя сердце с хирургической точностью, которой научил её отец. Его золотые глаза расширились, на мгновение в них вспыхнул прежний, высокомерный огонь, а затем погасли навсегда. Он рухнул к её ногам. Тишина. Гул Глубины стих. Боль в её груди... не исчезла. Но она изменилась. Теперь это была не рана, а шрам. Напоминание. Инструмент. Она выдернула клинок и повернулась к остальным. Айрин смотрела на неё с выражением, которого Каирис никогда раньше не видела – с ужасом, с гордостью, с глубокой, неизбывной скорбью. Ройс был бледен, его трясло. Арвин и его люди стояли по стойке смирно, их лица были каменными масками. Каирис прошла мимо тела брата, не глядя на него. Она подошла к краю платформы, глядя в багровую пульсирующую мгну Глубины. — Он был прав в одном, — сказала она, обращаясь больше к себе, чем к другим. — Третий стабилизатор – во мне. И он будет там. Пока я жива. Или пока не найдётся другой, более прочный сосуд. Она обернулась, её взгляд упал на мать. —Наша война не окончена. «Пожиратели» ещё существуют. «Тени» остались без лидера. И мир по-прежнему висит на волоске. — Она сделала паузу, и в её алых глазах вспыхнул знакомый холодный огонь. — Но теперь... теперь у нас есть план. Она посмотрела на свои руки, на клинки, на чёрную сумку с лекарствами, которые больше не были просто костылями, а стали частью её арсенала. Она была не просто Каирис Ликориз Ван-Дэрис, дочь гения и охотницы. Она была Хранительницей. Клеткой и Ключом одновременно. И её работа только начиналась. А где-то в глубине, в её груди, осколок «Сердца Пустоты» пульсировал ровно и спокойно, наконец-то обретший своего настоящего владельца. Не жертву. Не хозяина. А часть себя. И в этом симбиозе боли и силы рождалось нечто новое. Нечто, что могло бы спасти мир. Или уничтожить его.