Часть 17

Тишина, воцарившаяся в обсерватории после бегства «Пожирателей», была иной. Густой, тяжёлой, наполненной невысказанными вопросами и трепетом. Воздух пахал озоном и страхом, но под ними витал новый, чуждый аромат – безмолвной, безоговорочной власти. Каирис стояла, опираясь о консоль, её грудь вздымалась в попытке поймать ритм, который всё ещё бешено колотился где-то глубоко внутри, отзываясь эхом в висках. Боль была всепоглощающей, но теперь она ощущала её иначе – не как врага, а как часть сложной симфонии, которую было её телом. Она чувствовала каждую клеточку, каждый нервный импульс. И чувствовала других. Она повернула голову и посмотрела на Лиру, которая, дрожа, пыталась помочь подняться Марку. У него из рассечённой брови текла кровь. — Он... у него сотрясение, — прошептала Лира, и Каирис не просто услышала слова – она почувствовала вихрь тревоги, боли и заботы, исходящий от девочки. — Сотрясение лёгкой степени, — поправила Каирис, её голос прозвучал отстранённо, как диагноз. — Смещение позвонка С2 на полмиллиметра. У Ройса – ушиб трёх рёбер. У Юри – растяжение связок левого плеча. Все замерли, уставившись на неё. Она не могла этого знать. Но она знала. — Как...? — начал Ройс, потирая бок. — Я просто знаю, — Каирис оттолкнулась от консоли и сделала шаг. Её ноги едва держали, но её осанка была прямой, как клинок. — Теперь я знаю многое. Её алый взгляд упал на пленных Хранителей. Элия смотрела на неё не со страхом, а с благоговейным ужасом, как на явление природы. — Ты... ты видишь связи, — прошептала Элия. — Энергетические паттерны жизни. Это... это то, о чём мы лишь читали в древнейших свитках. — Я вижу, что ты боишься, но в тебе нет лжи, — ответила Каирис. Она подошла к ним и одним движением своего стального ногтя перерезала их верёвки. — Ваши знания мне нужны. Ваша помощь. Добровольная. Мужчина-Хранитель, которого звали Каэлен, потер онемевшие запястья. — После того, что ты только что сделала, отказ кажется... нецелесообразным. Впервые за многие дни Каирис позволила себе нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Без радости, но с признанием. —Рада, что мы поняли друг друга. Следующие несколько дней они провели в обсерватории, превратив её в временную крепость. Каирис, используя своё новое, пугающее понимание мира, указывала Юри и Ройсу на слабые точки в конструкции, которые нужно укрепить. Лира и Марк, под руководством Хранителей, изучали данные с «Инициатора» и журналы Элиана. Для подростков Каирис стала одновременно и спасительницей, и пугающей загадкой. Они видели, как она могла сидеть неподвижно часами, а затем безошибочно указать, что Марк забыл перевязать рану на своей руке, или что у Лиры начинается мигрень от перенапряжения. Она почти не спала, и когда она закрывала глаза, её веки подрагивали, словно она наблюдала за какими-то внутренними бурями. Однажды ночью Ройс застал её стоящей под звёздным небом, очищенным куполом. Она не двигалась, её лицо было обращено вверх, а глаза пусты — Племянушка? — осторожно окликнул он. — Они все кричат, Ройс, — прошептала она, не глядя на него. — Звёзды. Планеты. Камни под ногами. Вся Вселенная... она не безмолвна. Она поёт. И это... это невыносимо красиво и ужасно. Он подошёл ближе, положил руку ей на плечо. Она не отстранилась. — А боль? — тихо спросил он. — Она... часть песни, — ответила она. — Диссонанс. Но без него не было бы гармонии. Я научилась... слушать её, а не бороться. На следующее утро она собрала всех. — «Пожиратели» отступили, но не побеждены. Они теперь боятся меня, и это хорошо. Но страх – ненадёжный союзник. Мы должны действовать. — Куда? — спросила Лира. — В Нова-Сол, — ответила Каирис. — В Академию Техномагов. Малакей и его приспешники – лишь инструмент. Кто-то стоит за ними. Кто-то, кто имеет доступ к архивам моего отца и знает о «Слезах Лунной Богини». Кто-то из вашего мира. — Она посмотрела на подростков. — Мы найдём этого кукловода. Дорога обратно через пустоши была уже иной. Каирис шла впереди, но теперь она не просто сканировала местность на угрозы. Она, казалось, вела диалог с самим ландшафтом. Она обходила участки с ядовитыми растениями, о которых никто не знал, находила подземные источники с чистой водой и предсказывала песчаные бури за час до их начала. Однажды, когда они пересекали высохшее солёное озеро, на них напала стая гигантских скорпионов-мутантов. Ройс и Юри уже приготовились к бою, но Каирис просто подняла руку. Она не стала их убивать. Она послала им... образ. Чувство опасности, исходящее от них самих. Чувство чужеродности. Скорпионы остановились, пошевелили клешнями и так же молча развернулись и уползли. — Ты... ты поговорила с ними? — с изумлением спросил Марк. — Я показала им их собственный страх, — ответила Каирис. — Все живые существа понимают страх. В другой раз у Юри случился приступ паники – воспоминания о нападении на его семью смешались с недавней битвой. Он сидел, сжавшись в комок, дрожа и не реагируя на окружающих. Каирис подошла к нему, не говоря ни слова. Она не тронула его. Она просто села рядом и... замедлила своё дыхание, синхронизировав его с его собственным хаотичным ритмом. Через несколько минут его дрожь стала стихать. Он не сказал «спасибо». Он просто посмотрел на неё, и в его глазах было что-то большее, чем благодарность. Понимание. Ройс наблюдал за этим преображением со смесью гордости и тревоги. Его болтливость стала тише, более вдумчивой. Он видел, как его племянница, которую он всегда пытался защитить, уходит в измерение, куда ему не было доступа. Но он также видел, как в ней прорастают семена чего-то нового – не холодной расчетливости, а глубокой, безмолвной эмпатии, страшной в своей мощи. Хранители, Элия и Каэлен, стали её первыми учениками. Они рассказывали ей о древних учениях, о теории энергетических потоков, омировом эфире. И с изумлением обнаруживали, что она не учила это – она вспоминала. Её связь со стабилизаторами открыла ей доступ к чему-то вроде коллективного бессознательного планеты. — Ты не должна терять свою человечность, Каирис, — как-то вечером сказала ей Элия. — Сила может изолировать. — Я не становлюсь меньше, — ответила Каирис, глядя на пламя костра, в котором она видела не просто огонь, а танцующие паттерны энергии окисления. — Я становлюсь... больше. И мне нужно научиться быть больше, не переставая быть собой. Наконец, на горизонте показались силуэты Нова-Сола. Не дымные трубы «Ржавого Пояса», а сияющие небоскрёбы из стекла и стали, парящие монорельсы и ажурные купола. Столица техномагской цивилизации. Их маленький, потрёпанный караван выглядел жалко на фоне этого великолепия. У ворот города их остановил отряд городской стражи в сияющей полированной броне. — Документы и цель визита, — безразлично произнёс офицер, его взгляд скользнул по их потрёпанной одежде и связанным Хранителям. Ройс, как всегда, выступил вперёд с очаровательной улыбкой. — Дорогой друг! Мы – научная экспедиция, вернувшаяся из... — Мы здесь, чтобы увидеться с Архиканцлером Академии Техномагов, — перебила его Каирис. Её голос был тихим, но он прорезал шум города, как раскалённый нож. Она вышла вперёд, и её алые глаза встретились с взглядом офицера. Он хотел было возразить, посмеяться, но слова застряли у него в горле. Он смотрел на неё, и его профессиональная уверенность начала таять, сменяясь первобытным страхом. Он не видел девушку. Он видел нечто древнее и могущественное, что пришло в его ухоженный, упорядоченный мир. — Я... я должен запросить разрешение, — пробормотал он. — Ты не понял, — Каирис сделала шаг вперёд. Воздух вокруг неё снова затрепетал. — Это не просьба. Это уведомление. Сообщи своему начальству, что Каирис Ликориз Ван-Дэрис здесь. И она ждёт. Офицер, побледнев, отступил и зашептался в свой коммуникатор. Ройс посмотрел на Каирис, на её непоколебимую спину, на то, как городская стража беспомощно суетилась вокруг неё. — Ну что ж, — вздохнул он с театральной грустью. — Похоже, наши дни анонимности подошли к концу. Привет, большой мир, встречай нашу маленькую, но очень сердитую богиню. Каирис не обернулась, но уголки её губ снова дрогнули. Она смотрела на сияющие башни Нова-Сола. Где-то там, в этих стерильных лабораториях и роскошных кабинетах, скрывался тот, кто развязал эту войну. И теперь она пришла за ним. Не как мститель. Не как жертва. А как сила природы. Как живое напоминание о том, что за всеми технологиями и властью всегда стоят древние, неумолимые законы бытия. И её больное, стучащее сердце было не её слабостью. Оно было барабаном, отбивающим ритм новой эры. И она была готова дирижировать целым оркестром.