Часть 18

Силуэты Нова-Сола, вырисовавшиеся на горизонте, не были сияющими небоскрёбами. Это был город из камня и дерева, опоясанный высокой зубчатой стеной из тёсаного известняка. Над ним возвышались не купола из стекла, а громадные ветряные мельницы, чьи лопасти лениво вращались под напором морского бриза, и остроконечные шпили соборов, увенчанные позолоченными крестами и флюгерами. Воздух пах не озоном, а дымом тысяч каминов, морем, специями и навозом – густой, живой запах большого города, построенного людьми, а не машинами. Их маленький караван – две подводы, запряжённые усталыми лошадьми, купленными в последней деревне, – выглядел на фоне монументальных стен как жалкая букашка. Ройс, сидевший на облучке первой повозки, свистнул, снимая треуголку, купленную у того же крестьянина, что и лошадей. — Ну, вот мы и в столице! Надеюсь, у них тут есть приличный портной. Этот камзол отдаёт плесенью и отчаянием. Каирис, сидевшая рядом в своём неизменном чёрном, но теперь уже скрытом под простым дорожным плащом, не ответила. Её алые глаза изучали город. Она не видела энергетических потоков. Она видела иное. Пульс. Жизнь. Мириады свечей в окнах, словно россыпи светляков. Дым, поднимающийся к небу ровными столбами – признак порядка и ремесла. И тени. Множество теней, прячущихся в переулках. Здесь не было технологий, которые можно взломать. Здесь была человеческая природа – сложная, непредсказуемая. У городских ворот, украшенных гербом Нова-Сола – скрещёнными ключом и молотом, – их остановила стража в кирасах и морионах, с алебардами на плече. — Цель визита и кошелёк на пошлину, — буркнул сержант, человек с обветренным лицом и усталыми глазами. Ройс снова приготовился к своему представлению, но Каирис опередила его. Она не стала применять силу. Она просто откинула капюшон, и её бледное лицо с алыми глазами предстало перед стражником. — Мы здесь по приглашению Гильдии Картографов и Звездочётов, — сказала она, её голос был ровным, но в нём звучала непоколебимая уверенность знатного лица. — Пропустите. Она не ждала возражений. Её взгляд, полный холодного величия, сделал своё дело. Сержант, привыкший к купцам и крестьянам, отступил на шаг, смущённый и покорённый этой молчаливой властью. — П-проходите, госпожа. Их повозки вкатились под сводчатые ворота, и их охватила мощная волна городского шума. Крики разносчиков, скрип телег, звон молотков из кузниц, бой часов на ратуше, смех, ругань, проповеди уличного проповедника – всё это сливалось в оглушительную симфонию жизни. Город был лабиринтом из узких, вымощенных булыжником улочек, где дома нависали друг над другом, почти смыкаясь крышами. Повсюду сушилось бельё, в клетках щебетали птицы, пахло свежим хлебом из булочных и дубильной кислотой из кожевенных мастерских. Вместо паровых экипажей – кареты и всадники. Вместо неоновых вывесок – кованые железные знаки таверн и лавок: «Золотой лев», «Три рыбы», «Аптекарь и алхимик». Подростки, выглядывая из повозки, смотрели на всё это с раскрытыми ртами. Их мир Академии был миром тишины библиотек, звёздных карт и философских диспутов. Это был мир грубой, шумной, пахнущей реальности. — Боги, — прошептала Лира. — Здесь так... много людей. — И все они хотят твоих денег, дитя моё, — с горьковатой улыбкой сказал Ройс, ловко объезжая лоток с селёдкой. — Запомни это. Их целью был не дворец Архиканцлера, а скромное, но солидное здание с вывеской, изображавшей земной шар, обвитый змеёй, пожирающей свой хвост. Гильдия Картографов и Звездочётов. Именно здесь, согласно данным Хранителей, можно было найти нити, ведущие к их врагу. Войдя внутрь, они оказались в просторном зале, заставленными стеллажами с свитками и фолиантами. В воздухе витали запахи старой бумаги, чернил и воска. Пожилой мужчина в очках, сидевший за конторкой, поднял на них взгляд. — Чем могу служить? — его голос был сухим, как пергамент. Каирис снова вышла вперёд. — Мы ищем человека, который интересовался работами Элиана Ван-Дэрис. В частности, его исследованиями о «Слезах Лунной Богини». Клерк на мгновение замер, его глаза за очками сузились. — Имена Элиана Ван-Дэрис нет в наших реестрах. Вы ошиблись адресом. — Я не думаю, — Каирис положила на конторку маленький, отполированный до зеркального блеска чёрный камень – осколок от «Сердца Пустоты». Он был холодным и, казалось, поглощал свет вокруг себя. — Передайте тому, кого это касается, что Каирис Ван-Дэрис ждёт. В таверне «Семь звёзд». До заката. Она развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Её уверенность была ошеломляющей. Таверна «Семь звёзд» оказалась тёмным, дымным заведением у самого порта. Запах солёного воздуха, дешёвого вина и жареной рыбы был густым и осязаемым. Они заняли стол в углу, заказали еды и пива. Подростки ёжились от шума и непривычной обстановки. — И что теперь? — спросил Марк, с подозрением ковыряя в тарелке с тушёной бараниной. — Теперь ждём, — сказала Каирис, отпивая глоток красного вина. Её взгляд блуждал по залу, отмечая каждое лицо, каждый жест. Она видела, как моряки играют в кости, как торговцы шепчутся о ценах на пряности, как проститутка в углу пытается соблазнить пьяного дворянина. Это был театр жизни, и она изучала его правила. Ройс, тем временем, влился в местную компанию, рассказывая небылицы о своих «приключениях» в далёких странах. Его болтливость была идеальной маскировкой. Их ждал недолго. Через час к их столу подошёл человек в тёмном, неброском плаще. Его лицо было скрыто в тени капюшона, но Каирис почувствовала его. Не энергию, а намерение. Осторожное, хищное. — Вы та, кто интересовалась Элианом Ван-Дэрис? — прошептал он. — Я его дочь, — ответила Каирис. — А ты – посыльный. Веди к своему хозяину. Человек кивнул и жестом предложил следовать за ним. Они вышли на улицу, погружающуюся в вечерние сумерки. Фонарщики зажигали масляные фонари, бросающие на стены длинные, пляшущие тени. Их провели через лабиринт улочек к неприметному дому в районе, где жили зажиточные купцы. Внутри пахло воском и дорогим деревом. В кабинете, освещённом канделябром, за массивным дубовым столом сидел мужчина лет пятидесяти, с умным, аскетичным лицом и пронзительными серыми глазами. Он был одет в строгий, но дорогой камзол. Перед ним лежали разложенные карты и чертежи. — Архиканцлер Корнелиус Ван-Дервиль, — представился он, не вставая. — Прошу прощения за таинственность, но некоторые темы... требуют осторожности. Садитесь. Каирис осталась стоять. — Вы тот, кто натравил «Пожирателей» на Академию. Кто убил профессора Элрика. Корнелиус вздохнул, сложив руки на столе. — Прямолинейность. Как у твоего отца. Я не отдавал приказа убивать. Я нанял их для... изъятия материалов. Элрик был блестящим умом, но слишком наивным. Он не понимал, с чем играет. — А вы понимаете? — спросила Каирис, её голос был холоден, как сталь. — Я понимаю, что «Слёзы Лунной Богини» — не просто артефакт. Это ключ. Ключ к контролю над силами, которые могут либо возвысить человечество, либо уничтожить его. Твой отец видел в них инструмент для познания. Я... вижу в них гарантию стабильности. Защиту от хаоса. — Вы видите в них власть, — поправила его Каирис. — И вы боитесь, что эта власть достанется не вам. Корнелиус улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли тепла. — Умная девочка. Как и твоя мать. Она тоже понимала ценность силы. Именно она продала мне информацию о местонахождении «Слёз» десять лет назад. Удар был точным и безжалостным. Каирис почувствовала, как что-то сжимается у неё внутри. Мать. Снова мать. Она не просто привезла артефакт. Она его продала. — Почему? — выдавила она. — Потому что твой отец был одержим. Он хотел понять «Сердце». Я... я хочу его контролировать. А для этого мне нужен был катализатор. «Слёзы». И... носитель. — Его взгляд скользнул по её груди. — Ты стала этим носителем, Каирис. Нечаянно. Идеально. Ты – живое доказательство теории твоего отца. И ты... ты вскрыла «Инициатор». Ты обрела силу, о которой мы лишь мечтали. В этот момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и ворвались городские стражники. Не те, что у ворот, а элитный отряд в латах, с алебардами и аркебузами наизготовку. — Архиканцлер! Вас предупреждали! — крикнул капитан. — Вас окружают еретики и колдуны! Корнелиус встал, его лицо выражало притворное огорчение. — Капитан, к сожалению, вы правы. Эта девушка... она опасная еретичка. Она обладает силами, не от Бога данными. Взять их. Стража двинулась вперёд. Ройс выхватил шпагу. Подростки в ужасе прижались друг к другу. Хранители приготовились к бою. Но Каирис была спокойна. Она посмотрела на Корнелиуса. — Вы совершаете ошибку. Вы играете с огнём, не понимая, что он может спалить весь город. — Я рискую, — парировал он. — Ради великой цели. Каирис медленно подняла руку. Она не стала создавать щит. Она не стала метать молнии. Она просто... изменила атмосферу в комнате. Воздух стал густым, тяжёлым. Пламя свечей в канделябре замерло, превратившись в застывшие языки огня. Стражники застыли на полпути, их движения стали неестественно медленными, словно они пробивались сквозь мёд. Звуки с улицы стихли. Воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Каирис посмотрела на Корнелиуса. Его лицо исказил ужас. Он пытался говорить, но его голос не издавал ни звука. — Вы хотели увидеть силу? — её голос прозвучал в застывшем воздухе, чистый и ясный, хотя её губы не двигались. — Вы её видите. Это не колдовство. Это – порядок. Тот самый порядок, что вы якобы хотите защитить. Я – его воплощение. И я пришла не для того, чтобы отдать его вам. Я пришла, чтобы напомнить вам ваше место. Она опустила руку. Время снова потекло своим чередом. Свечи затрепетали. Стражники, потеряв равновесие, попадали на пол, откашлялись, в ужасе глядя на неё. Каирис повернулась к выходу. — Мы уходим. Корнелиус... ваша игра окончена. Если вы посмеете преследовать нас или причинить вред кому-либо ещё, я вернусь. И на этот раз я не буду так милосердна. Она вышла из кабинета, её чёрный плащ развевался за ней. Её команда, ошеломлённая, последовала за ней. Никто не посмел их остановить. На улице снова пахло морем и жизнью. Каирис остановилась, сделала глубокий вдох, чувствуя, как её сердце, это вечное напоминание о её природе, бьётся ровно и мощно. Она посмотрела на звёзды, начинающие зажигаться на тёмном небе. — Что... что мы будем делать теперь? — спросила Лира, всё ещё дрожа. — Теперь, — сказала Каирис, и в её голосе впервые за вечер прозвучала не холодная ясность, а нечто, напоминающее усталую решимость, — мы ищем мою мать. Пришло время задать ей несколько вопросов. А заодно... показать этому миру, что настоящая сила не в интригах и не в оружии. Она в понимании. И этот мир, — она обвела взглядом освещённые огнями окна, крики разносчиков, всю эту простую, сложную, человеческую жизнь, — он стоит того, чтобы его понять. И защитить.