Часть 30

«Скиталец» бросил якорь в бухте острова Айлиос, известного своими термальными источниками и виноградниками, спускающимися к самой воде. Это была первая за долгое время стоянка, не связанная с погоней, битвой или поиском артефактов. Воздух здесь был мягким, напоенным запахом моря, сосен и цветущего розмарина. Белоснежные домики с синими ставнями теснились на склонах, а в порту шумел красочный рынок. Для команды это была передышка, дань необходимости пополнить припасы и дать ранам – как физическим, так и душевным – немного затянуться. Но для Каирис даже этот идиллический пейзаж стал полем боя, на котором сражались её собственная природа и нечто новое, пугающее и необъяснимое. Ройс, воодушевлённый успехом с яблоком, решил, что момент для решающего наступления наступил. Улучив момент, когда Ли Жань медитировал в тени оливковой рощи, а Каирис с привычным презрением изучала ассортимент местного кузнеца, он разработал Гениальный План. — Итак, слушайте все! — объявил он, собрав Лиру, Марка и Юри на палубе, как штаб накануне решающей битвы. — Сегодня вечером – мероприятие! — Какое мероприятие? — с подозрением спросила Лира. — Мероприятие по укреплению межличностных связей и культурному обмену! — возвестил Ройс, размахивая свитком пергамента, на котором он с помощью Марка нарисовал нечто, отдалённо напоминающее карту города с загадочными пометками. — А именно — ужин в лучшей таверне «У Посейдона»! Я всё устроил! Марк покраснел. — Дядя Ройс, я не уверен, что мисс Каирис оценит... — Пустяки! — отмахнулся Ройс. — Она нуждается в социализации! А наш уважаемый жрец – в возможности проявить свои... э-э... светские таланты за пределами медитации и приготовления чая! Я лично забронировал столик на двоих. На берегу моря. При свечах. Юри издал низкий, предостерегающий звук, похожий на ворчание медведя. — Именно! — подхватил Ройс, неправильно истолковав его реакцию. — Романтика! Звёзды! Шум прибоя! Что может пойти не так? Всё. Как выяснилось позже, могло пойти абсолютно всё. Когда Каирис, вернувшись на корабль, выслушала этот план, её лицо выразило такую гамму эмоций – от недоверия до ледяного убийственного сарказма, – что Ройс инстинктивно отступил на шаг. — Позволь мне уточнить, — её голос был тихим и острым, как отточенная сталь. — Ты, добровольно и по собственной инициативе, организовал для меня и... — она с лёгким отвращением кивнула в сторону Ли Жаня, — ...его, некое подобие светского ритуала, включающего в себя принудительное пребывание в замкнутом пространстве, бессмысленные разговоры и поглощение пищи при неестественном освещении? — Ну... если ты так грубо это назовешь, то да, — пробормотал Ройс, чувствуя, как его уверенность тает. — Я думал, это будет... мило. — «Мило», — повторила Каирис, словно пробуя на вкус яд. — Есть три вида угроз, дядя: те, что можно устранить клинком, те, что требуют взрывчатки, и социальные взаимодействия. К последним у меня нет иммунитета. В этот момент вмешался Ли Жань. Он стоял неподалёку, и на его губах играла та самая мягкая, всё понимающая улыбка, которая выводила Каирис из себя больше, чем откровенная насмешка. — Я считаю, это прекрасная идея, — сказал он. — Если, конечно, мисс Каирис не боится. Это было попадание в точку. Слово «боится», произнесённое им так спокойно, сработало как красная тряпка на быка. Алые глаза Каирис сузились до щелочек. — Боюсь? — её голос зазвучал опасно. — Я смотрела в лицо древним богам и техномагским фанатикам. Я вскрывала само «Сердце Пустоты». Ты думаешь, какой-то ужин может меня напугать? — Тогда нет проблем, — парировал Ли Жань с убийственной вежливостью. — Нет проблем, — подтвердила Каирис, бросая на Ройса взгляд, суливший ему медленную и мучительную казнь в будущем. — Но если в меню будет твой целебный отвар, я вылью его тебе на голову. Вечером, облачённая в своё единственное «небоевое» платье цвета воронёной стали (которое, впрочем, отдавало той же угрозой, что и её обычная форма), Каирис сидела за столиком на открытой веранде таверны «У Посейдона». Перед ней, освещённый трепещущим светом свечи в стеклянном колпаке, сидел Ли Жань. Он выглядел безмятежным, как озеро в безветренный день. Первые пятнадцать минут прошли в гробовом молчании. Каирис изучала меню с видом человека, разглядывающего схему вражеских укреплений. Ли Жань спокойно наблюдал за игрой света на воде. — Итак, — наконец произнесла Каирис, откладывая меню. — План моего дяди в действии. Ты доволен? — Вид прекрасный, — уклончиво ответил Ли Жань. — А компания... интересная. — «Интересная» — это то слово, которым называют ядовитых насекомых в энциклопедиях, — парировала она. — Согласен, — он улыбнулся. — Но некоторые ядовитые насекомые невероятно красивы. Каирис не нашлась, что ответить. Этот человек был невосприимчив к её сарказму, как броненосец к стрелам. Она чувствовала себя голым клинком, которым тычут в алмаз – бесполезно и глупо. Официант, нервный юноша, принявший ледяную позу Каирис за высокомерную спесь знатной особы, принял заказ, запинаясь на каждом слове. Ли Жань заказал тушёного осьминога с травами и местное белое вино. Каирис, из принципа, выбрала самое острое и пряное блюдо в меню – рагу из морепродуктов, сдобренное таким количеством перца, что от одного запаха у официанта прослезились глаза. Когда еду подали, началась вторая фаза битвы. Ли Жань ел медленно, смакуя каждый кусочек, его движения были изящны и экономичны. Каирис принялась за свою порцию с тем же решительным видом, с каким шла в атаку. Она зачерпывала рагу, не моргнув глазом, хотя её носовые пазухи прочищались с каждой ложкой, а на лбу выступила испарина. — Вкусно? — поинтересовался Ли Жань, наблюдая, как она проглатывает очередную порцию адского пламени. — Вполне съедобно, — скрипуче ответила она, чувствуя, как пламя распространяется по пищеводу. — В отличие от твоей травяной жижи. — Рад это слышать, — он отпил глоток вина. — Хочешь попробовать осьминога? Он не такой... агрессивный. — Я не нуждаюсь в снисхождении, — огрызнулась она, но её рука непроизвольно потянулась к кувшину с водой. — Это не снисхождение, — мягко сказал он. — Это предложение разделить трапезу. В моей культуре это считается жестом доверия. Каирис замолчала. Она посмотрела на его тарелку, потом на свою, потом на него. Этот человек постоянно менял правила игры, переводя её из области конфронтации в какую-то непонятную территорию, где её обычное оружие было бесполезно. Она молча протянула свою вилку. Он положил на неё кусочек нежного осьминога. Она попробовала. Это было... вкусно. Удивительно вкусно. И никакого огня. — Приемлемо, — буркнула она, отводя взгляд. — Я польщён, — ответил он, и в его глазах заплясали весёлые искорки. Их «свидание» нарушила местная девушка, пленённая экзотической внешностью и аурой спокойствия Ли Жаня. Смущённо улыбаясь, она подошла к их столику и, проигнорировав ледяную статую напротив, предложила ему цветок олеандра. — Для тебя, прекрасный незнакомец, — прошептала она. Ли Жань вежливо улыбнулся и взял цветок. — Благодарю вас. Но, боюсь, моё внимание уже занято. — Он бросил взгляд на Каирис. Девушка, наконец заметившая алые глаза и смертельную ауру её «соперницы», испуганно ретировалась. Каирис наблюдала за этой сценой с каменным лицом. — Ты упускаешь свой шанс. Она выглядела... гостеприимной. — Олеандр ядовит, — заметил Ли Жань, вертя цветок в пальцах. — Как и некоторые виды внимания. Я предпочитаю... более сложные и менее опасные для здоровья ароматы. Он посмотрел на неё, и Каирис почувствовала, как по её щекам разливается предательский жар. Клянусь, это было от того острого рагу. Тем временем Ройс, Лира, Марк и Юри устроили наблюдательный пункт в соседней таверне, откуда открывался вид на их столик. Ройс, вооружившись подзорной трубой, комментировал происходящее с пафосом спортивного комментатора. — Итак, друзья, наш игрок номер один предлагает игроку номер два попробовать осьминога! Смелый ход! Кажется, защита номер два дала трещину! О, боги! Появилась внешняя угроза! Местная амазонка пытается прорвать оборону! Но наш жрец держит удар! Великолепно! Он отбил атаку! — Дядя Ройс, — взмолилась Лира, — может, хватит? Это выглядит как подглядывание. — Это не подглядывание! Это... полевые исследования! — возразил Ройс. — Для науки! И для моего будущего трактата «Искусство обхождения ледяных бастионов, или Как влюбить в себя охотницу за артефактами». Вдохновлённый кажущимся успехом, Ройс решил добавить романтики. Он нанял местного музыканта с лютней и, сунув ему в руки горсть монет, указал на столик Каирис и Ли Жаня. — Играй что-нибудь... проникновенное! О любви! О страсти! — проинструктировал он. Музыкант, понявший всё неправильно, заиграл на удивление громкую и меланхоличную балладу о моряке, который утонул из-за неразделённой любви к русалке. Трагичный вой лютни пронёсся над верандой. Каирис, услышав это, подняла глаза к небу с выражением глубочайшего страдания. Ли Жань же, к её изумлению, тихо рассмеялся. — Твой дядя... он неподражаем, — сказал он, покачивая головой. — Он идиот, — поправила Каирис, но в её голосе впервые за вечер не было злости. Была... усталая покорность судьбе. — Возможно, — согласился Ли Жань. — Но его идиотизм... он своеобразно согревает. Как неловко разведённый костёр. Дымит, чадит, но всё же даёт немного тепла. Каирис посмотрела на него, и вдруг уголки её губ дрогнули. Это было почти незаметно. Почти. Но для Ли Жаня, который изучал её лицо с большим вниманием, чем древние манускрипты, это было равносильно солнечному затмению. Обратный путь на корабль был окутан тёплым ночным мраком. Они шли по пустынной набережной, и только их шаги отдавались в тишине. Каирис чувствовала странную опустошённость. Битва была проиграна? Или выиграна? Она не могла понять. Внезапно её тело сдало. Слишком много эмоций, слишком много острой пищи, слишком много... всего. Знакомый, леденящий спазм сжал её грудь. Она остановилась, схватившись за сердце, и прислонилась к каменной стене, пытаясь подавить стон. Ли Жань был рядом мгновенно. Его рука легла ей на спину, тёплая и уверенная. — Дыши, — сказал он тихо. — Не борись с этим. Пропусти через себя. — Не... помогай... — выдохнула она сквозь зубы. — Я не помогаю. Я просто напоминаю, как дышать, — его голос был спокоен. — Вдох... и выдох. Как волна. Она накатывает и отступает. Боль – это просто волна. Она не может утопить тебя, если ты не будешь бороться. Она зажмурилась, чувствуя, как его ладонь излучает странное, умиротворяющее тепло. Он не пытался подавить боль своей ци. Он просто... был якорем, пока бушевал шторм внутри неё. И это, чёрт возьми, сработало. Спазм постепенно отпустил, оставив после себя привычную, но терпимую ноющую тяжесть. Она открыла глаза. Его лицо было совсем близко. Золотые глаза в лунном свете казались почти серебряными. — Лучше? — спросил он. Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Её горло пересохло. — Хорошо, — он убрал руку, давая ей пространство, но оставаясь рядом. Они дошли до трапа «Скитальца». Каирис остановилась, глядя на тёмную воду. — Спасибо, — прошептала она, глядя куда-то в сторону. — За... ужин. И... за всё остальное. — Спасибо, что согласилась, — ответил он. Она повернулась, чтобы уйти, но он мягко остановил её, коснувшись её руки. Она замерла. — Каирис, — его голос прозвучал тихо, но весомо. — Ты не обязана быть крепостью всегда. Иногда... можно просто быть портом. Местом, где можно переждать бурю. Он не стал ждать ответа. Развернулся и пошёл к своим покоям. Каирис стояла на палубе ещё долго, глядя на его удаляющуюся фигуру. В её груди, рядом с вечной болью, поселилось новое, странное чувство. Не боль. Не гнев. Не раздражение. Нечто тёплое, пугающее и... желанное. Она посмотрела на звёзды, на отражение луны в воде, на огонёк в окне его каюты. И впервые за много лет Каирис Ликориз Ван-Дэрис, охотница, страж и живое оружие, позволила себе просто постоять в тишине и подумать, что, возможно, быть «портом» – не такая уж и плохая участь. По крайней мере, когда рядом есть тот, кто не боится подойти к её неприступным берегам. А где-то в трюме, празднуя «победу», Ройс поднимал тост за «неуклонный прогресс в деле оттаивания айсберга», пока Лира и Марк смущённо улыбались, а Юри молча доедал остатки ужина, прихваченные с таверны. Война за равновесие мира была приостановлена. Но другая война – война за сердце Каирис – только что перешла в новую, совершенно неизведанную фазу.