1 час до

Гермиона бегло глянула на часы. Семь утра. Ей пора собираться. До суда остался всего час. Гарри обещал зайти за ней в половину восьмого, чтобы они вместе аппарировали к Министерству Магии. Она была еще слишком слаба, чтобы использовать такого рода магию. Девушка бережно сложила все флаконы с воспоминаниями, медицинское заключение о побоях и гематомах, которые были получены ранее. Хвала Мерлину, ни один синяк в их жизни скрыть невозможно, кроме самых незначительных. Также зафиксированы неправильно сросшиеся переломы и выкидыш. Единственное, за что её могли порицать, это интимная связь с другим мужчиной, пока она была замужем. 1 ноября 2003 года Это было спустя две недели, как она приняла противоядие от Зелья подчинения и вздохнула полной грудью. Драко проделал отличную работу над этим всем и она была безумно ему благодарна. И за палочку, которую он заказал для неё по индивидуальным параметрам, и за то, что ищет для неё квартиру. Но больше всего она благодарна ему за то, что Драко пытается её убедить в том, что Рон говорил неправду. Что она очень умная, сильная и красивая. И совсем не никчемная, как говорил муж. Она никогда не скажет, что сожалеет о том дне. Это был самый прекрасный день. Самый прекрасный секс, который у неё был. Это было нежно, чувственно. Он говорил какая она замечательная, какая красивая, какая удивительная. Как она нравилась ему в школе. — Ты дрожишь, — его голос скользнул по шее теплее, чем пальцы. Она не ответила. Две недели. Всего две недели с тех пор, как он влил ей в горло противоядие, а яд слов Рона все еще жался в углах сознания: никчемная, нежеланная, обыкновенная. Драко шагнул ближе. Не торопясь. Как будто у них была вечность. — Он лгал, — прошептал он, касаясь ее волн. — Каждое слово. Его губы нашли шрам правой руке — ожог от вылитого Роном чая. Поцелуй был мягким, почти болезненным. — Ты помнишь, как смотрела на меня на шестом курсе, когда Слизнорт заставил меня сказать, чем пахнет моя амортенция? — зубы Драко зацепили кожу. — Я тогда чуть не сгорел от злости. Потому что на самом деле она пахла чертовой корицей и запахом старых книг. Она пахла тобой и я не хотел себе в этом признаваться. Одежда падала медленно. Не рваная, как с Роном. Каждая пуговица — отдельное решение. Его пальцы оставляли на коже формулы, которые она не могла прочесть, но чувствовала — в животе, в груди, в бедрах. Когда он вошел в нее, Гермиона впервые за три с лишним года не подумала. Только ощутила: его дыхание, свои ногти в его спине, тихий стон, который он подавил, прижавшись лбом к ее виску. — Вот видишь, — Драко улыбнулся, и это было жестоко — потому что она видела. Видела себя в его глазах: не сломанную, не удобную. Живую. Это были те воспоминания, которыми она никогда бы ни с кем не поделилась, прочно засунув их в самый отдаленный уголок своего сердца. Всё это время он возвращал её к жизни. И теперь, стоя перед зеркалом и оглядывая своё черное платье с короткими рукавами, чтобы было видно, что натворил Рон, Гермиона молилась, чтобы для Драко все прошло хорошо. 16 ноября 2003 года — Я нашел квартиру, — сказал Драко, разворачивая карту Лондона. — Она в центре. Большая. Светлая. Гермиона сидела напротив него, ее пальцы нервно теребили край теплого объемного свитера. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что он делает это для нее. Она уже и не могла вспомнить, когда кто-то в последний раз так заботился о ней. — Зачем? — спросила она тихо. — Потому что ты заслуживаешь большего. Потому что я обещал вытащить тебя из этого дерьма и я сдержу свое слово. Потому что я не хочу засыпать с мыслью о том, что тебя бьют. Потому что ты всегда была светом для всех. Потому что это ты. Она хотела возразить, но не смогла. Вместо этого она опустила глаза. — Я не хочу быть обузой. — Ты ей не будешь, — он встал и подошел к ней. Его рука легла на ее щеку. — Ты будешь жить. Черт возьми, ты больше, чем кто-либо заслуживаешь жить спокойно. Квартира оказалась больше, чем она ожидала, но все-таки не настолько огромная. Светлая, просторная, с видом на Темзу. Она стояла в центре гостиной, не зная, что сказать. После стольких лет, что она провела в доме, где её постоянно унижали, ей было странно стоять в другом месте, которое она будет называть домом. — Нравится? — спросил Драко, его голос был спокойным, но в нем была нотка неуверенности. Она кивнула. — Спасибо. Он подошел к ней, его руки обняли ее сзади. — Это только начало, — прошептал он в ее ухо. Она закрыла глаза, чувствуя его тепло. Впервые за долгое время она почувствовала, что у нее есть будущее. — Мне кажется, я уже забыла, как это — чувствовать себя дома, — прошептала она, подходя к окну. Темза текла внизу, отражая огни города, как зеркало, в котором она, казалось, видела себя совсем другой. — Ты заслуживаешь этого. И ты знаешь это. Его губы коснулись ее лба, и она замерла. Это было неожиданно, но в то же время… правильно. Она почувствовала, как ее тело расслабилось, и она наклонилась вперед, ближе к нему. — Ты уверен? — спросила она, ее голос почти не был слышен. — Я никогда не был так уверен ни в чем, — ответил он. Она закрыла глаза, позволив себе почувствовать этот момент. Его дыхание, его тепло, его присутствие… Это было то, что она искала, даже не осознавая этого. — Тогда… — начала она, но он перебил ее, его губы нашли ее, и все слова потеряли смысл. Этот поцелуй был нежным, но в нем была сила, которая заставляла ее забыть обо всем. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, и она ответила ему, ее руки обхватили его шею. В этот момент она поняла, что это действительно только начало. В этот же день Гермиона отнесла Кингсли заявление на увольнение и объяснила ситуацию. Она не знала, поверил ли он в её рассказ, но заявление подписал и сказал, что если она захочет, то всегда может вернуться. Своих вещей у неё почти не было, так что Гермиона не сильно стремилась туда. В конце концов, счет в банке оставался её личным и ей не составило труда написать им письмо и выслать ей конкретную сумму наличных, разменянных на маггловские деньги. Это было странное и спокойное время, когда Драко приходил после работы к ней с какой-то китайской едой навынос, о которой так мечтала Гермиона. Они смотрели какие-то глупые комедии по телевизору и девушка впервые за долгое время чувствовала себя счастливой. А потом произошло кое-что еще… 28 ноября 2003 года — Поздравляю, срок три недели, — медсестра улыбнулась Гермионе, поворачивая к ней экран, на котором еще не было видно маленьких ручек и ножек, но совершенно точно было видно, что она носит малыша под сердцем. — Не может быть, — пораженно ахнула Гермиона. Она точно знала, что это ребенок Драко, потому что Рон всегда применял очищающее заклинание после себя или просто кончал на её живот. — Что ж вы, мамаша, не рады? — нахмурилась медсестра. — Нет, что вы, просто это неожиданно, — улыбнулась Гермиона. Гермиона вышла из кабинета врача, сжимая в дрожащих пальцах заключение. Лондонский ноябрь встретил её ледяным ветром, но она его почти не чувствовала. В голове гудело одно: Это их ребенок. Это было настоящим подарком свыше за все те мучения, которые она пережила. Даже если у них с Драко не серьезно, даже если он не обрадуется новостям, этот ребенок будет самым желанным на свете. Она вырастит его одна. Она никогда не позволит своему ребенку узнать, что такое боль и унижение в семье. Он будет самым любимым. Драко застал вечером Гермиону в полуистеричном состоянии, потому что к тому моменту она уже успела себя накрутить. — Что случилось? — спросил он, садясь напротив. Гермиона глубоко вздохнула, прежде чем протянуть ему заключение врача. Драко взял бумагу, его глаза пробежали по строкам. На мгновение в комнате стало тихо, как будто время остановилось. — Это наш ребёнок? — спросил он наконец, его голос был спокоен, но в глазах читалась буря эмоций. Гермиона кивнула, не в силах произнести ни слова. Она ждала его реакции, готовясь ко всему — к гневу, к отрицанию, к холодности. Но Драко вдруг улыбнулся. Это была редкая, искренняя улыбка, которую она видела у него всего несколько раз за всё время их знакомства. — Это наш ребёнок, — повторил он, и в его голосе звучало что-то, похожее на гордость. Гермиона вздохнула с облегчением, но внутри неё всё ещё бушевали сомнения. Что будет дальше? Как они будут жить с этим? Драко взял её руку в свою, его пальцы обвились вокруг её ладони. — Мы справимся, — сказал он уверенно. — Вместе. Но они не справились. Рон снова все сломал. Он, черт возьми, снова разрушил все. Все, к чему прикасался Рон было уже не пригодно для починки. Он все испортил. Внезапный стук в дверь вырвал её из воспоминаний. — Гермиона, ты готова? — голос Гарри прозвучал из-за двери. — Да, почти, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Гермиона открыла дверь, и Гарри встретил её взглядом, полным беспокойства. — Ты уверена, что готова к этому? — спросил он, его зелёные глаза изучали её лицо. — У меня нет выбора, — ответила она твёрдо, хотя её сердце бешено колотилось. Они аппарировали к Министерству Магии, и холодный воздух подземелья обжёг её лёгкие. Гермиона чувствовала, как каждая клеточка её тела напряжена, как будто она шла на войну. Зал суда был переполнен. Её взгляд сразу же нашёл почти всех представителей семейства Уизли. Они сидели на трибунах, их лица выражали полное отвращение. Одна лишь Джинни смотрела на неё с тоской, видимо Гарри рассказал ей все, что смог узнать от неё. И все же она сидела на стороне защиты Рона. Их глаза встретились, и Гермиона почувствовала, как её сердце сжимается. Она быстро отвела взгляд, стараясь не дать страху взять верх.