Часть 5

Теплое осеннее солнце грело кожу, а идеально подстриженный газон элитной академии был мягким, как ковер. Мы с Пэнси устроились под старым дубом, чьи листья отливали золотом. Она разложила контейнеры с идеально нарезанными фруктами и безглютеновыми крекерами. Я пыталась сосредоточиться на ее болтовне о новых летних коллекциях и сплетнях о преподавателях, но мой взгляд сам блуждал в сторону главного здания, где, я знала, он сейчас на лекции по экономике. — Ну и как ты вообще выживаешь? — Пэнси, наконец, перешла к главному, откусив виноградину. Ее голубые глаза округлились от любопытства. — Жить в одном доме с Малфоями? Это должно быть просто… адски. Я заставила себя рассмеяться, легким, пренебрежительным звуком, который так хорошо отрепетировала. — Ад — это мягко сказано. Люциус — ледяная глыба с манерами, а сам дом напоминает музей, где нельзя дышать. Просто ужасно. Это была правда. Но не вся. За кадром осталось другое. Темный коридор. Горячие пальцы на шее. Шепот у самого уха. И мое собственное предательское тело, отозвавшееся на его прикосновение дрожью, от которой сейчас, под солнцем, по коже бежали мурашки. Стыд сдавил горло едким комом. Как я могу это рассказывать? Как могу признаться, что эти пыточные моменты… возбуждали меня? — Бейб, — покачала головой Пэнси, полностью купившись на мой спектакль. — Тебе нужна разрядка. Кстати, — она понизила голос, хотя вокруг никого не было, — Теодор сегодня собирает тусовку на своей вилле. Бассейн, бар, все дела. Мы обязаны пойти! Она говорила что-то о гостях, о дресс-коде, но я уже почти не слушала. Мысль о вечеринке, о шуме, о толпе, где можно было бы раствориться и забыть о холодных серых глазах, которые преследовали меня даже здесь, казалась спасением. — Да, — перебила я ее, и мой голос прозвучал чуть резче, чем нужно. — Да, мы идем. Мне как раз нужно куда-нибудь выбраться. Куда угодно, лишь бы подальше от собственных мыслей. От воспоминания о его дыхании на своей коже и от стыдного, тлеющего где-то глубоко внизу возбуждения, которое не желало угасать.

***

Воздух на вилле Тео был густым и сладким от смеси дорогих духов, хлорки из бассейна и дыма от сигарет, которые курили где-то на веранде. В моей руке тяжело покачивался бокал с бархатистым бордо, его терпкий вкус был единственным якорем в этом море приглушенного смеха и притворной легкости. Я отхлебнула еще один глоток, чувствуя, как тепло разливается по животу, притупляя острые углы. Я отдалилась от Пэнси, которая с головой ушла в флирт с каким-то высоким блондином — явно не из нашей школы, судя по его слишком свободным манерам. Мне было не до нее. Мои глаза, будто сами по себе, искали в толпе единственное лицо, которое я одновременно надеялась и боялась увидеть. И я его нашла. Малфой. Он стоял у камина с бокалом виски в руке. Он что-то говорил, его губы растянулись в той самой холодной, насмешливой улыбке. Наши взгляды встретились на секунду — случайно, неизбежно. В его глазах не было ни капли удивления, только такое же отстраненное, холодное равнодушие, какое я пыталась изобразить сама. Он так же не собирался ко мне подходить, как и я к нему. Мы были двумя полюсами, соблюдающими хрупкое перемирие на нейтральной территории. Я отвернулась, чувствуя странный укол разочарования сквозь алкогольную завесу. И в этот момент чья-то рука уверенно обвила мою талию сзади. Я резко обернулась, готовая оттолкнуть наглеца, и застыла. — Блейз, — вырвалось у меня, больше вздох, чем имя. Он стоял, улыбаясь своей хищной, уверенной улыбкой. Его темные глаза скользнули по моему лицу, по бокалу в моей руке, по открытому плечу. — Грейнджер, — его голос был низким и густым, как мед. — Стоишь тут одна, вся такая задумчивая. Скучаешь? Его рука не убиралась с моей талии, его большой палец принялся водить по шелку моего платья медленными, круговыми движениями. Прикосновение было знакомым, прямым, без лишних церемоний. Оно обжигало сквозь ткань, напоминая о том, что происходило в его спальне, когда родителей не было дома. О власти, которую он умел над мной держать. Я не ответила, просто позволила ему притянуть меня чуть ближе. Алкоголь и горечь дня смешались в голове, рождая опасное, безрассудное желание. Желание забыться. Забыть о серых глазах, что следили за мной через всю комнату. А Блейз… Блейз был идеальным средством для забвения. — Может, найдем место потише? — наклонился он ко мне, его губы почти коснулись моей щеки. — Осмотрим винные погреба Тео. Говорят, там есть на что посмотреть. Я задержала дыхание, чувствуя, как учащается мой пульс. Это было ошибкой. Но сегодня мне было плевать на ошибки. Я кивнула, отставив почти допитый бокал на подоконник. — Веди, — прошептала я. И мы начали спускаться вниз. Прохлада винного погреба обожгла разгоряченную кожу. Массивная дубовая дверь с глухим стуком закрылась за нами, отсекая ритмы музыки и гул голосов. Здесь пахло пылью, старым деревом и сладковатым дыханием сотни бутылок, выстроившихся в темноте, как молчаливые свидетели. Блейз не стал тратить время. Он прижал меня к стеллажу, отчего где-то позади звякнуло стекло, и его губы нашли мои. Его руки скользнули под подол моего платья, грубые ладони впились в мои бедра, прижимая меня к себе так, что я чувствовала каждую линию его тела. Я отвечала ему, впиваясь пальцами в его волосы, позволяя губам и языку вести эту знакомую, бездушную битву. Мои ноги обвились вокруг его талии, он подхватил меня, и мое платье съехало вверх, обнажая кожу. Его пальцы рвали шелк моих трусиков с тем же безразличием, что и в прошлый раз. Но сквозь этот огонь, сквозь учащенное дыхание и стук сердца, я чувствовала… пустоту. Сухую, механическую страсть. Это было похоже на выполнение хорошо заученного упражнения. Прикосновения Блейза будили тело, но оставляли душу холодной и сторонней наблюдательницей. И в этот момент, когда его рука уже двигалась между моих ног, а я зажмурилась, пытаясь вытеснить из головы все, кроме физических ощущений, раздался резкий скрежет. Дверь погреба распахнулась. В проеме, залитый светом из коридора, стоял Драко. Его фигура была черным силуэтом на золотом фоне. Он замер, и его взгляд, острый и моментально все оценивающий, скользнул по нам: по моему вздернутому платью, по руке Блейза у меня на бедре, по моему лицу, на котором, я знала, читались и страсть, и растерянность. Воздух вырвался из моих легких коротким, отрывистым звуком. Блейз резко обернулся, его тело напряглось. Драко не изменился в лице. Ни тени удивления, ни гнева. Только ледяное, безразличное презрение. Он отвел взгляд, будто мы были чем-то неприятным, на что не хочется смотреть. — Не отвлекайтесь, — его голос прозвучал ровно и громко в гробовой тишине погреба. — Просто пришел за бутылкой. Он шагнул внутрь, прошел мимо нас, не глядя, словно мы были частью интерьера. Его пальцы обхватили горлышко какой-то старой бутылки бордо на полке. Затем он так же спокойно развернулся и направился к выходу. На пороге он снова остановился, не оборачиваясь. — Веселитесь, — бросил он через плечо, и в его тоне была такая ядовитая сладость, что меня передернуло. Дверь захлопнулась, оставив нас в полумраке. Страсть испарилась, словно ее и не было. Рука Блейза все еще лежала на моей коже, но теперь его прикосновение казалось обжигающе чужим и пошлым. Я медленно сползла по стеллажу на пол, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.