Часть 10

Скучный голос профессора МакГонагалл, бубнящий о политике XVIII века, гудел где-то на фоне, как далекий улей. Солнечный луч, падающий из высокого готического окна, поймал кружащиеся в воздухе частички пыли. Я сидела, уткнувшись в учебник, но буквы расплывались перед глазами. Со скамьи передо мной незаметно упала аккуратно сложенная бумажная пирамидка. Пэнси. Я ловко поймала ее, развернула под партой. «Я УМИРАЮ ОТ СКУКИ, — было выведено ее изящным почерком. — СПАСИ МЕНЯ». Я ухмыльнулась и, достав свою ручку, быстро нацарапала ответ на полях конспекта, оторвала полоску и сунула ей в руку. «СКУКА — ЭТО ТВОЙ НАИМЕНЬШИЙ ВОПРОС. ЧТО ПРОИЗОШЛО С ТЕО? Я ВИДЕЛА, КАК ОН УВЕЛ ТЕБЯ.» Она прочитала, и я увидела, как ее уши покраснели. Через мгновение новая записка приземлилась на мою открытую страницу. «НИЧЕГО ТАКОГО! ЧЕСТНО. МЫ ПОШЛИ СМОТРЕТЬ ЭТУ ДУРАЦКУЮ КОЛЛЕКЦИЮ СТАРИННЫХ ГЛОБУСОВ ЕГО ОТЦА. ПОЦЕЛОВАЛИСЬ. НЕСКОЛЬКО РАЗ. ОН ПАХНЕТ КАК РАЙ И ГОВОРИТ ТАКИЕ ВЕЩИ… НО МЫ НЕ ПЕРЕШЛИ ЧЕРТУ. ПОКА ЧТО.» Она обернулась и подмигнула мне, ее глаза сияли. Затем ее лицо стало серьезным, и она снова заскрипела ручкой. Следующая записка была более аккуратно сложена. «А ЧТО НАСЧЕТ ТЕБЯ И ДРАКО? Я ВИДЕЛА, КАК ВЫ СИДЕЛИ В БАССЕЙНЕ. БЫЛО СТРАННОЕ НАПРЯЖЕНИЕ. ЧТО ПРОИЗОШЛО?» Кровь отхлынула от моего лица, а затем хлынула обратно, обжигая щеки. Воспоминания накатили волной — его руки на моей талии, его губы на шее, его палец, скользящий под резинку моих трусиков, обещание в его прикосновении, которое заставляло меня терять голову. Я подняла взгляд через несколько рядов парт. Он сидел, откинувшись на спинке стула, с каменным лицом, глядя куда-то в пространство, но его рука сжимала ручку так, как будто он хотел ее сломать. Как будто он чувствовал мой взгляд, его глаза медленно повернулись и встретились с моими. В них не было ни капли тепла, только холодный, всепоглощающий огонь, который, казалось, прожигал меня насквозь, читая все мои самые постыдные мысли. Я быстро опустила глаза, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Записка Пэнси лежала передо мной, безмолвный вопрос. Я взяла ручку, собираясь что-то написать — какую-нибудь легкомысленную ложь о том, что ничего не произошло, что мы просто молча сидели. Но я не смогла. Я просто сложила записку пополам, затем еще раз, и сунула ее в карман своей формы. Я снова посмотрела на Пэнси и просто покачала головой. Ничего. Я не могу говорить об этом. Не сейчас. Может быть, никогда. Ее глаза округлились от любопытства, но она увидела что-то в моем выражении лица и кивнула, оставляя тему.

***

Тишина в библиотеке была густой и звенящей, нарушаемой лишь шелестом страниц и скрипом стульев. Я устроилась в своем обычном углу, заваленная книгами по истории, пытаясь заставить себя сосредоточиться. Пэнси уже ушла — на тренировку черлидерш. Сегодня вечером была важная игра по американскому футболу, и ее команда готовилась к выступлению. Тень упала на мою страницу. Я подняла взгляд. Блейз стоял рядом, в своей спортивной форме, подчеркивающей его широкие плечи. Он улыбался своей уверенной, немного ленивой улыбкой. — Грейнджер. Закапываешься в книги, как всегда. — Это библиотека, Забини. Здесь принято читать, — парировала я, возвращаясь к тексту. Он без приглашения опустился на стул рядом со мной, так близко, что его бедро коснулось моего. Запах его геля и пота смешался с запахом старой бумаги. — Сегодня игра, — заявил он, как будто я могла это пропустить. Весь школьный дух был нацелен на это событие. — Я в курсе. — Придёшь поддержать? — его рука легла на моё колено, большой палец начал медленно скользить по коже выше. Я подавила вздох. — Не думаю. Футбол не особо мое. Его рука скользнула еще выше, под подол моей школьной юбки. Его пальцы обжигали кожу на внутренней стороне бедра. — Может, сделаем его твоим? — он наклонился ближе, его губы почти коснулись моей щеки. — У меня есть доступ к кабинету тренера. После игры. Там тихо. И есть замок. Его дыхание было горячим в моем ухе, его рука продвигалась все выше. Это было… приглашение. Простое, прямое, без лишних слов. И в этом был свой плюс. Никаких сложностей. Никаких серых глаз, преследующих меня. Только знакомая, физическая сделка. Я закрыла учебник. Мне было все равно на футбол. Мне было все равно на кабинет тренера. Но мне было нужно это — заглушить все остальное. — Ладно, — коротко сказала я. Его улыбка стала шире, торжествующей. Он встал, все еще держа меня за руку, и потянул за собой. Мы прошли между высокими стеллажами с книгами, в самый дальний и темный угол библиотеки, куда не доносились даже приглушенные звуки из читального зала. Он прижал меня к полке, отчего книги слегка закачались, и его губы нашли мои. Его руки скользнули под мою блузку, а пальцы впились в мою кожу. Я впилась пальцами в его волосы, позволяя ему приподнять меня, чтобы мои ноги обвились вокруг его талии. — Я не могу перестать думать о тебе, — прошептал он, его губы обжигали кожу на моей шее, спускаясь к ключице. — О том, какая ты горячая и тесная. Его руки скользнули под мою юбку, снимая с меня трусики одним резким движением. Он прижал меня к стеллажу так сильно, что дерево впилось мне в спину, но боль была сладкой, желанной. — Блейз… — простонала я, когда его пальцы нашли меня, уже мокрую и готовую для него. — Молчи, — приказал он хрипло, заводя мою ногу себе на бедро, чтобы открыть меня еще шире. — Только не говори ни слова. Одной рукой он расстегнул свои брюки, и я почувствовала его, твердого и горячего, упирающегося в мою кожу. Он вошел в меня одним резким, уверенным движением, заполнив меня до предела. Я вскрикнула, закинув голову назад, и он прикрыл мой рот ладонью, заглушая звуки. — Тише, Грейнджер, — прошептал он, начиная двигаться, каждый толчок заставлял полки дребезжать. — А то кто-нибудь услышит, как самая умная девочка в школе трахается, как последняя шлюха. Его слова, грубые и унизительные, заставляли меня сжиматься вокруг него еще сильнее. Он это почувствовал и застонал, его ритм участился. Он был прав — в такие моменты я не была той собранной, идеальной Гермионой Грейнджер. Я была только телом, только желанием. Одна его рука все еще лежала у меня на рту, а другая опустилась между наших тел, его большой палец нашел мой клитор и начал давить, водить по нему жесткими, точными кругами. Это было уже слишком. Плевать на библиотеку, плевать на все. Волна накатила внезапно, сокрушительно, вырывая из горла сдавленный, глухой стон в его ладонь. Мое тело затряслось в оргазме, и он, почувствовав мои спазмы, издал низкий рык и, сделав еще несколько резких, глубоких толчков, замер, изливаясь в меня горячим потоком. Мы стояли, тяжело дыша, его вес прижимал меня к полке. Он медленно вышел из меня, и по моему бедру потекла теплая влага. Он отстранился, поправляя одежду, его лицо было удовлетворенным. — После игры, — сказал он, его голос снова стал собранным и деловым. — Кабинет тренера. Не опаздывай. И он ушел, оставив меня стоять там, с спущенной юбкой, с трусиками на полу, с запахом секса и старых книг в воздухе. Я медленно сползла по стеллажу на пол, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Это было именно то, что я хотела. Так почему же я чувствовала себя такой… пустой?