Часть 11

Вечернее небо над стадионом медленно густело, окрашиваясь в цвета синевы и индиго. Прожектора выхватывали из темноты ярко-зеленое поле и мелькающие на нем фигуры в доспехах. Воздух был прохладным, пахло скошенной травой, попкорном и энергией толпы. Я нашла свободное место на трибунах среди шумящих одноклассников. Внизу, на поле, черлидеры во главе с Пэнси выписывали замысловатые пируэты. Я помахала ей, и она, сияя, ответила мне энергичным взмахом помпона. Я устроилась поудобнее, делая вид, что погружена в общую атмосферу. Потом мой взгляд сам нашел его. Малфой. Он стоял чуть в стороне от основной группы игроков, поправляя шлем. Даже в этой громоздкой, утилитарной форме он выглядел… по-другому. Опасным. Собранным. Проклятая форма лишь подчеркивала ширину его плеч, узость бедер. Он снял шлем на мгновение, чтобы откинуть со лба светлые волосы, и под светом прожекторов его профиль показался мне до боли отточенным. Я не хотела этого замечать, но не могла отвести взгляд. Свисток. Игра началась. Мои глаза, будто притянутые магнитом, следили за ним. Он двигался с грацией и яростью хищника, его каждое действие было выверенным и смертоносным. Я ловила себя на том, что задерживаю дыхание, когда он с мячом уворачивался от захватов, затаив его, когда он летел навстречу противнику. И тогда это случилось. После одного из розыгрышей образовалась свалка. Игроки сцепились, послышались крики. И вдруг из этой кучи тел вырвалась две фигуры. Драко обрушил на Блейза град кулаков, не обращая внимания на свистки судей и крики тренеров. Он бил с такой силой, с какой я никогда у него не видела — молча, сосредоточенно, будто хотел стереть его с лица земли. Блейз, застигнутый врасплох, попытался ответить, но ярость Драко была сокрушительной. Вокруг них образовалось кольцо из шокированных игроков. Кто-то кричал: «Драко, хватит!» Но он не слышал. Его взгляд был прикован только к Забини. Свистки ревели, как сирены, тренера и несколько самых крупных игроков ворвались в эпицентр драки, едва оттаскивая Драко от полубессознательного Блейза. Драко все еще рвался вперед, его глаза были дикими, грудь вздымалась, а на костяшках проступала кровь. Его выволокли с поля под оглушительный гул трибун — смесь возмущения и восторга. Я стояла, онемев, все еще не в силах поверить в то, что только что увидела. Мой взгляд метнулся к Пэнси на поле. Она смотрела на меня, ее лицо было бледным от шока, а помпоны бессильно свисали в руках. Она лишь развела руками и беспомощно пожала плечами, ее выражение ясно говорило: «Я не знаю, что это было». Игра продолжилась, но энергия в ней уже была другой. Все только и говорили о драке. Когда матч наконец закончился, толпа хлынула с трибун, гудя, как разворошенный улей. Я ждала Пэнси у выхода со стадиона, завернувшись в тонкий свитер, чтобы защититься от вечерней прохлады. Когда она появилась, все еще в своей короткой юбке черлидера, ее лицо было озабоченным. — Ты видела это? — выдохнула она, подбегая ко мне. — Это было безумием! Я никогда не видела, чтобы Малфой так выходил из себя. — Я видела, — тихо сказала я, чувствуя, как в животе все сжимается в тугой, тревожный узел. — Я кое-что слышала, — Пэнси понизила голос, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не слушает. — От парней из команды. Они были рядом, когда все началось. Она сделала паузу. — Говорят, Блейз что-то сказал ему. Шепотом, прямо перед дракой. — Что? Что он сказал? — Он сказал что-то о тебе, Гермиона. Что-то вроде… «Не переживай, Малфой, я хорошо позаботился о твоей новой сестренке сегодня в библиотеке». И все. Драко просто взбесился. Мир вокруг поплыл. Кровь отхлынула от моего лица. Так вот в чем дело. Вот что вывело его из себя. Не игра. Не спортивное соперничество. Это. Наша дурацкая, постыдная связь с Блейзом. И тот факт, что Драко… что это его задело. Сильно. Стыд, жгучий и едкий, подступил к горлу, смешиваясь с чем-то еще… с чем-то темным, опасным и порочно радостным. Он взбесился из-за меня. Из-за того, что другой мужчина прикоснулся ко мне. — Гермиона? — голос Пэнси прозвучал испуганно. — Ты в порядке? Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ничего не изменилось. Все стало только сложнее.