Часть 14

Тео подал мне еще одно пиво, ледяная бутылка запотела в теплом воздухе его гостиной. Мы молча сидели, каждый в своих мыслях, и этот тихий вечер был глотком спокойствия после последних дней. Пока его телефон не завибрировал с резким, настойчивым звуком. Тео лениво взглянул на экран, и его расслабленное выражение сменилось гримасой отвращения. — Вот же мудак, — проворчал он, переворачивая телефон так, чтобы я мог видеть. — Забини, похоже, совсем ебнулся. Мое сердце на мгновение замерло, прежде чем ледяная ярость затопила все внутри. На экране было фото. Грейнджер. Ее лицо не было видно, но ее грудь, без лифчика под школьной формой, была в фокусе. Жар ударил в голову. Мне захотелось вырвать телефон из рук Тео и разбить его об стену. Захотелось найти Забини и добить ту работу, что я начал на поле. Захотелось прижать ее к стене и заставить ее понять… Нет. Но я не дрогнул. Я сделал медленный глоток пива, поставил бутылку на стол и равнодушно пожал плечами. — Грейнджер сама виновата, — сказал я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно, почти скучающе. — Водится с такими уродцами, верит их сладким сказкам. Я видел, как Тео смотрит на меня, оценивая. Но я выдержал его взгляд, скрывая бурю за маской безразличия. — Согласен, — наконец кивнул Тео, убирая телефон. — Она наивная дура. Но Забини все равно мудак. Рассылать такое… это низко даже для него. — Что с него взять, — повторил я, отворачиваясь и делая вид, что меня больше интересует вид из окна. — Он всегда был мусором. Внутри же все кипело. Это фото, это напоминание о том, что он к ней прикасался, что он видел ее такой… это сводило меня с ума. Но я не подам виду. Ни за что. Пусть все думают, что мне плевать. Пусть она сама так думает. Но когда я доберусь до нее в следующий раз, она поймет, как сильно она ошибалась.