Часть 31

Холодный утренний свет Манхэттена резал глаза, отражаясь в стекле панорамного окна. Я стоял, опершись лбом о прохладное стекло, и смотрел, как город просыпается внизу, жёлтые такси уже начинали свой бесконечный поток. В руке — тяжёлая керамическая чашка с чёрным, горьким кофе. Единственное, что хоть как-то пробивалось сквозь туман в голове после вчерашнего. Прошло три года. Три года с того дня на взлётной полосе. Три года с тех пор, как я сдал выпускные экзамены и, следуя плану отца, поступил в один из самых престижных университетов на Восточном побережье. Бизнес и политология. Идеальная комбинация для будущего Драко Малфоя. Квартира в самом центре, в шикарном лофте с видом на парк был очередным подарком, очередной клеткой в золотой оправе. Я отхлебнул кофе, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по пищеводу, но не согревает изнутри. Сегодня после лекций — очередная обязаловка. Частный маскарад. Сбор сливок нью-йоркского общества, детей таких же, как мой отец, магнатов и наследников. Отец был непреклонен: «Сети, Драко. Связи. Это твоё будущее». Мне жутко этого не хотелось. Хотелось… даже не знаю, чего. Просто не этого. Внезапно за моей спиной раздался сонный, нарочито томный стон. На моей огромной кровати, в беспорядке простыней, лежала она. Её белокурые волосы были растрёпаны по подушкам, а на теле красовалось откровенное чёрное кружевное бельё, которое вчера вечером, видимо, должно было произвести фурор. Она потянулась, выгибая спину, и её голубые глаза, уже ясные и полные привычного, хищного интереса, уставились на меня. — Ммм, доброе утро, — она просияла, проводя языком по нижней губе. Её взгляд скользнул по моему торсу. — Ты выглядишь… невероятно сексуально с утра. Я хмыкнул, поставил чашку на подоконник с глухим стуком и медленно подошёл к кровати. Опустился на колени на матрас, оказавшись между её расставленных ног. Она тут же обвила мои бёдра своими, её глаза загорелись предвкушением. — Снимай это бельишко… У меня мало времени. Она захихикала, восприняв это как игру, и потянулась к застёжке на спине. — Я хочу пожестче, Драко… — простонала она. — Как скажешь… Тори. Я лежал на спине, чувствуя, как напряжение медленно, но верно растворяется под умелыми, настойчивыми движениями её рта. Тори была… эффективна. Она знала, что делает, и делала это с какой-то показной, театральной страстью, которая заставляла моё тело реагировать, даже если голова была где-то далеко. Я положил руку ей на затылок, пальцы вплелись в её светлые волосы, и начал слегка направлять её. Она застонала, звук вибрировал сквозь мою плоть, и я почувствовал знакомое, тупое нарастание удовольствия где-то внизу живота. Кайфово. И тут зазвонил телефон. Я зажмурился, пытаясь игнорировать, но он не умолкал, и тогда, приоткрыв глаза… «Отец». Чёрт. Я выдохнул, с раздражением протянул свободную руку и взял трубку, не убирая другой руки с её головы. — Да? — Драко. — голос отца был, как всегда, холодным и собранным, будто он звонил с совещания. — Напоминаю о вечере. Твоё присутствие обязательно. И пожалуйста, без опозданий. Я почувствовал, как подкатывает знакомое раздражение. — Я помню. — Там будут все свои, и пара новых лиц. Мой новый партнёр из Европы будет с семьёй. Нужно произвести впечатление. Установить связи… — Семья? — уточнил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, пока Тори внизу не прекращала свою работу, лишь слегка замедляясь, прислушиваясь. — Жена и дочь. — Отец отчеканил. — Дочь — твоя ровесница. Учится в Колумбии. Будь любезен. Я сжал зубы. Очередная «ровесница». Очередная потенциальная «связь» в самом буквальном смысле. — Буду, — бросил я сухо и положил трубку, швырнув телефон обратно на тумбочку. Всё удовольствие от процесса куда-то испарилось, сменившись знакомой, тяжёлой горечью и злостью. Я резко приподнялся на локтях, вынуждая Тори занять положение на коленях передо мной. Она посмотрела на меня снизу вверх с притворным недоумением, губы её блестели. Мне было не до игр. Мне нужно было покончить с этим. Я снова вцепился пальцами в её волосы, крепче, чем раньше, и начал двигать её головой в нужном мне ритме. Её глаза на мгновение расширились от неожиданности, но затем в них вспыхнул азарт. Ей, кажется, нравилась эта грубость. Она приняла вызов, стараясь угнаться за ритмом, и через несколько резких, глубоких движений волна накрыла меня. Я кончил ей в рот с коротким, сдавленным выдохом, больше похожим на стон облегчения, чем на наслаждение. Она отстранилась, облизнулась с видом торжествующей кошки, но я уже не смотрел на неё. Я молча снял её руки с своих бёдер, поднялся с кровати и, не оборачиваясь, направился в ванную. — Я же пойду с тобой? Я не ответил.

***

Воздух в бальном зале был густым от смеси дорогих духов, шампанского и приглушенного смеха. Я стоял в стороне от самого оживлённого потока гостей, вертя в пальцах бокал, из которого так и не сделал ни глотка. Маска давила на переносицу. Вокруг мелькали шёлк, бархат, блёстки, слышался звон хрусталя. Всё шикарно. Всё безумно дорого. И всё до тошноты скучно. Я уже мысленно составлял план, как незаметно улизнуть на балкон или, ещё лучше, вообще уехать, когда рядом материализовалась знакомая, ледяная аура. — Драко. — Отец стоял, безупречный в своём тёмном костюме и простой, но от этого ещё более устрашающей чёрной полумаске. — Будь добр. Его тон напомнил мне: я не гость. Я — экспонат, часть презентации, а я почти забыл. Я повернулся, следуя за его едва заметным жестом. Напротив нас стоял мужчина и женщина явно за сорок, с аристократичной осанкой и дорогими, но слегка… эксцентричными нарядами. И между ними — девушка. Рыжая. Ярко-рыжая, как медь, волосы были убраны в сложную, но небрежную причёску, из-под которой выбивались несколько упрямых прядей. Её платье было элегантным, но не кричащим, а на лице маска с перьями, скрывающая половину лица, но не скрывающая выражение абсолютной, смертельной скуки в карих глазах. Она смотрела куда-то поверх голов отца, явно мысленно уже покинув помещение. Мои собственные чувства нашли неожиданное отражение, и движимый внезапным порывом не то сочувствия, не то желания немного позлить отца, я сделал шаг вперёд, вежливо кивнув её родителям, и обратился к ней: — Простите, но, кажется, мы оба разделяем общее мнение о подобных мероприятиях. Она медленно перевела на меня взгляд, и скука в её глазах сменилась лёгкой, оценивающей искоркой. — Вы читаете мысли, мистер…? — её голос был невысоким, с лёгкой, приятной хрипотцой. — Малфой. Драко Малфой. — Я слегка наклонил голову. — И, увы, нет. Просто некоторые эмоции слишком очевидны, чтобы их не заметить. Уголок её губ под маской дрогнул, почти в улыбке. — Не устали сопровождать родителей в качестве живого украшения? — спросил я, слегка отведя её в сторону от взрослых, которые уже погрузились в обсуждение каких-то сделок с моим отцом. Она фыркнула. — Обычно эту почетную обязанность выполняет мой брат. Он мастерски умеет кивать и выглядеть заинтересованным. Но сегодня он… задерживается со своей невестой. — Брат? — у меня вырвалось с неподдельным удивлением. В её манерах, в этой колкой, независимой уверенности было что-то такое, что заставило меня предположить, что она единственный и избалованный ребёнок. Она явно поймала моё недоумение и её глаза засверкали. — О, да. Я не одна. У меня… — она сделала паузу для драматизма, — несколько старших братьев. Настоящий цыганский табор, как говорит мама. Но я, кажется, единственная, кому удалось унаследовать хоть каплю здравомыслия. От её тона, этой лёгкой, самоироничной дерзости, мне стало по-настоящему интересно. Это было не то пустое кокетство, к которому я привык. — Несколько братьев, — повторил я, прикидывая в уме. — Должно быть, весело. — Слово «хаос» подходит больше, — она улыбнулась наконец по-настоящему, и улыбка преобразила её лицо, сделав его живым и озорным. — Но скучно не бывает. Кстати, раз уж мы тут застряли… меня зовут Джинни. Джинни Уизли. — Очень приятно, мисс Уизли, — сказал я. — Надеюсь, ваш брат со своей невестой скоро присоединятся к нам. Было бы интересно познакомиться. — О, не сомневайтесь, — Джинни загадочно улыбнулась, её взгляд скользнул куда-то за мою спину, к входу. — Они как раз… А, вот и они. Пунктуальность никогда не была их сильной стороной, но зато они умеют производить впечатление. Я медленно обернулся, следуя за её взглядом, чувствуя, как по спине пробегает странное, ледяное предчувствие. Толпа у входа расступилась, и в зал вошли двое. Высокий, рыжеволосый молодой человек в слегка помятом, но дорогом костюме, его лицо было оживлённым и дружелюбным. И рядом с ним… Время остановилось. Женщина. В тёмно-синем, элегантном платье, которое подчёркивало каждую линию её фигуры. Её каштановые волосы были убраны в изящную, но простую причёску. На её лице была небольшая маска, но я узнал бы её из тысячи. По губам. По линии подбородка. По той особой, собранной осанке, которую не скроешь ни под какой маской. Она что-то говорила своему спутнику, улыбаясь, и этот смех, тихий и знакомый до боли, пробился сквозь гул зала прямо ко мне. Это была Гермиона Грейнджер. И она была здесь. Воздух в бальном зале внезапно сгустился, стал тяжелым и сладким от духов, запаха дорогой пищи и человеческого дыхания. Мне резко стало душно, как будто легкие отказались вдыхать эту прогорклую смесь лицемерия и старых денег. В висках застучало, в глазах поплыли темные пятна. Я повернулся к Джинни и её лицо сейчас казалось размытым и каким-то далеким. — Мне нужно выйти. Прошу прощения, — выдавил я. — О, я могу составить тебе компанию? — Нет, — отрезал я резче, чем планировал. — Останься. Мне нужно… нужно одному. Прежде чем развернуться, я машинально метнул взгляд к отцу. Сидел за столиком у дальних колонн, и его холодные, серые глаза, будто щупальца, уже впились в меня. В его тонко сжатых губах, в едва заметном наклоне головы читалось абсолютное, леденящее недовольство. Обычно этот взгляд парализовал. Сейчас же он лишь добавил масла в огонь, бушующий у меня внутри. Мне было плевать. Пусть кипит. Единственное, что имело значение — это глоток холодного ночного воздуха и чтобы она… не узнала нас. Я почти выбежал на балкон, огромный, пустынный и благословенно тихий. Дверь с глухим стуком закрылась за мной, отсекая музыку и гул голосов. Я прислонился спиной к холодному камню парапета, вдыхая воздух. Он обжигал горло, успокаивая панику, но не мог потушить пожар внутри. Меня трясло. Мелкая, предательская дрожь, от которой не было спасения. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь взять себя в руки, но все было тщетно. Я не знаю, сколько простоял так. Пока холод не просочился сквозь тонкую ткань рубашки, не сковал пальцы, не заставил зубы едва постукивать друг о друга. Пора было возвращаться, играть свою роль дальше. Я уже сделал шаг к светящемуся прямоугольнику двери, как она внезапно отворилась. Я вздрогнул. Наверное это была Джинни, пришла вытащить обратно в ад. Я обернулся, готовый бросить извинение… Но на пороге стояла не она. — О, — тихо сказала Гермиона, и её голос, такой знакомый, пронзил меня острее любого холода. — Я не думала, что тут кто-то есть. Простите. Она не узнала. Боги, она не узнала меня. Облегчение, горькое и пьянящее, ударило в голову. Шанс. Один-единственный, украденный у судьбы шанс. Я быстро отвернулся к парапету, скрывая лицо в глубокой тени, и сделал свой голос нарочито низким, слегка глуховатым, лишенным привычных интонаций. — Всё в порядке, — произнес я, глядя в ночь. — Воздух действительно лучше, чем там, внутри. Не уходите.