Часть 36

Я открыла глаза и первую секунду не понимала, где нахожусь. Незнакомый потолок, незнакомый свет, чужой запах в постели… мужской, терпкий, смешанный с запахом секса, который всё ещё витал в воздухе. А потом воспоминания обрушились лавиной: крыша, ветер, его руки, его губы, балкон, и снова губы, и снова руки, и этот бесконечный, жадный, ненасытный голод, который мы утоляли друг другом до самого рассвета. Моё тело ныло. В хорошем смысле. В самом лучшем смысле. Я повернула голову. Драко смотрел на меня и его серые глаза, такие светлые в утреннем солнце, были распахнуты и впивались в моё лицо с той же интенсивностью, что и вчера. И в них не было ни капли сна. Только голод. Тот самый, от которого у меня до сих пор подкашивались ноги и который я чувствовала сейчас между ног тянущей, сладкой болью. — Доброе утро, — прошептала я хрипло. Голос после вчерашнего сорван в хрипотцу, губы припухли и саднили, всё тело ныло сладкой, тянущей болью. Между ног было влажно и липко… Остатки ночи. — Доброе утро, — ответил он, и его голос прозвучал как тёплый бархат по моей коже. Я смутилась под этим взглядом, чувствуя, как жар заливает щёки. Наверное, я выгляжу ужасно, растрёпанная, без макияжа, со следами вчерашних безумств на шее и груди. С засохшими дорожками его слюны и моих соков на животе. — Ты прекрасна, — сказал он просто, будто читая мои мысли, и от этих слов внутри разлилось что-то тёплое и щекотное. Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела. В одно движение он навис надо мной, опрокидывая на спину и оказываясь сверху. Он не давил, не прижимал, просто нависал, удерживая вес на руках, но от этого его близость ощущалась ещё острее. Резким движением он сдёрнул одеяло, оставляя меня полностью обнажённой под утренним светом, лившимся из огромных окон. Я хотела прикрыться, но он перехватил мои запястья и усмехнулся. Потянулся к тумбочке и достал оттуда что-то — шёлковый шарф, тёмно-синий, прохладный на ощупь. — Не двигайся, — прошептал он, и пока я переваривала эти слова, его пальцы уже обматывали шарф вокруг моего запястья, привязывая к изголовью кровати. Потом второе. Я дёрнулась, но узел был крепким, но не болезненным. Я была в его власти. Полностью. И от этого осознания между ног стало влажно и горячо. Я чувствовала, как новая волна смазки вытекает из меня, стекая по ягодицам на простыню. Он видел это. Видел, как моё тело реагирует на плен, и в его глазах вспыхнул тёмный огонь. — Драко… — выдохнула я, но это было не сопротивление. Это была мольба. Он не ответил. Вместо слов он склонился к моему телу и начал покрывать его поцелуями. Медленными. Губами он едва касался, но каждое прикосновение оставляло огненный след. Шея — он прикусил кожу там, где бился пульс, и я застонала. Ключица — его язык провёл по косточке, спускаясь ниже. Грудь — он обвёл языком сосок, потом втянул его в рот, посасывая, покусывая, и я выгнулась, натягивая шарф, но он не остановился. Второй груди досталось то же — жадно, влажно, с рычанием. Он опускался ниже. Его губы оставляли мокрую дорожку на животе, на талии, на внутренней стороне бедра. Я чувствовала, как его дыхание касается самой чувствительной кожи, и сходила с ума от ожидания. Его руки раздвинули мои бёдра. Широко. Так широко, как только возможно. Он устроился между ними, и я чувствовала, как утренний воздух касается самых сокровенных складочек, как свет из окна заливает всё моё тело, не оставляя ничего скрытого. Он видел меня всю. Каждую складочку, каждую капельку влаги, которая уже выступила в предвкушении, каждый миллиметр моей пульсирующей, голодной плоти. Он видел, как она блестит, как раскрывается перед ним, как ждёт. Он раздвинул меня пальцами. Шире. Ещё шире. Я почувствовала, как воздух касается самого входа, и застонала от одной только мысли, как откровенно я сейчас открыта. Он смотрел. Просто смотрел несколько долгих секунд, и я горела под этим взглядом. — Какая ты красивая, — прошептал он, и это «красивая» относилось к тому самому месту, которое сейчас было распахнуто перед ним. Он наклонился. Я почувствовала его дыхание там, горячее, дразнящее, а потом его язык коснулся меня, и мир взорвался. Он лизал меня жадно, глубоко, как будто пил. Язык проникал внутрь, вылизывал стенки, потом поднимался к клитору, обводил его, посасывал, снова нырял вниз, собирая всю влагу, которая текла из меня. Я слышала, как он стонет мне в промежность, как будто я была самым вкусным, что он пробовал в жизни. — Чёрт, какая ты сладкая, — выдохнул он, не отрываясь. Я застонала, запрокинув голову, впиваясь пальцами в шарф, который держал меня в плену. Он раздвинул меня ещё шире, пальцами растянул так, что я чувствовала себя полностью открытой, беззащитной, доступной. Его язык в это время долбил мой клитор быстрыми, жёсткими движениями, и я уже не сдерживала крики. — Драко! — закричала я, когда первая волна оргазма накрыла меня. Но он не остановился. Он лизал меня через оргазм, продлевая его, высасывая из меня последние содрогания, и когда я уже думала, что не выдержу, он ввёл в меня два пальца, и продолжил лизать клитор, пока его пальцы двигались внутри меня, растягивая, нажимая на ту точку, от которой у меня темнело в глазах. Я была мокрой настолько, что слышала хлюпающие звуки каждый раз, когда он входил. Это было грязно. Это было неприлично. Это было самое прекрасное, что я когда-либо испытывала. Свет лился в окно, заливая всю эту картину, и я знала, что он видит всё. Как я растекаюсь под ним, как мои бёдра дрожат, как тело выгибается навстречу его рту и пальцам, как соки текут по его руке, по простыне. Он видел меня в самом неприглядном, самом откровенном виде и от этого возбуждение нарастало с новой силой. — Ещё, — выдохнула я, не узнавая свой голос. — Драко, пожалуйста, ещё… Он усмехнулся, не прекращая, и ускорил темп, доводя меня до второго оргазма, который накрыл меня быстрее, чем я успела сделать вдох. Он развязал шарф. Мои руки, освобождённые, безвольно упали на кровать, я даже пошевелиться не могла, всё тело было мягким, плавленым, текучим после двух оргазмов, которые он из меня вытряс. — Мы ещё не закончили, — прошептал он, подхватывая меня под спину и колени. Я только простонала что-то невнятное в ответ, когда он поднял меня на руки и понёс куда-то. Ванная оказалась огромной. Светлой, мраморной, с панорамным окном во всю стену, за которым сияло утреннее небо. Он опустил меня на холодный мрамор, и я вздрогнула, но он уже включал воду в огромной ванне, пар поднялся в воздух, зеркала начали запотевать. Он сел в ванну первый, откинувшись на бортик, и протянул мне руку. Я шагнула в горячую воду, чувствуя, как тепло обволакивает ноги, бёдра, и опустилась на него сверху. Направила сама. Взялась за его член и насадилась медленно, чувствуя, как он входит в меня, растягивает, заполняет до отказа. Боже. Я уже кончила два раза, но внутри снова горело. Моё тело не насыщалось им. Я застонала, запрокидывая голову, когда он вошёл полностью, и начала двигаться медленно, глубоко, наслаждаясь каждым миллиметром. Но для Драко это было медленно. Его руки сжали мои бёдра, он приподнял меня и насадил обратно с такой силой, что вода плеснула через край. — Не спеши, — прорычал он мне в шею, впиваясь пальцами в мою кожу. — Теперь я трахаю тебя. И он начал. Жёстко. Глубоко. Он насаживал меня на свой член быстрыми, мощными толчками, диктуя ритм, не давая мне даже шелохнуться. Мои руки вцепились в его плечи, ногти впились в кожу, но ему было плевать он только рычал и двигался быстрее. — Перевернись, — скомандовал он хрипло, и я послушно поднялась, опираясь руками на бортик ванны, встав на колени. Он вошёл сзади одним движением, глубоко, до упора. Одна его рука сжала мои волосы, оттягивая голову назад, вторая впилась в бедро, удерживая на месте. Он вколачивался в меня сзади и каждый толчок отдавался в клиторе, заставляя меня почти кричать. — Видишь город? — прошептал он мне на ухо, не прекращая движений. — Весь Нью-Йорк смотрит, как я трахаю тебя. Я открыла глаза и увидела в окне отражение — две фигуры, слившиеся в одну, ритмично двигающиеся в воде. Меня пронзило острое, извращённое возбуждение от мысли, что кто-то действительно может нас видеть. — На колени, — снова приказал он, выходя из меня. Я опустилась на мраморный пол перед ванной, вода стекала с моего тела, смешиваясь с тем, что вытекало из меня. Он встал надо мной, мокрый, возбуждённый, с членом, блестящим от моих соков. — Открой рот. Я послушалась. Он вошёл мне в рот глубоко, почти до горла, и я подавилась, но он не остановился. Он трахал мой рот с той же жёсткостью, с какой только что трахал меня сзади, и я чувствовала, как возбуждение снова нарастает где-то внизу, хотя до меня даже не дотрагивались. — Смотри на меня, — приказал он, и я подняла глаза, встречая его безумный, тёмный взгляд. Он кончил мне в рот, а я послушно проглотила, не разрывая зрительного контакта, и он зарычал, выходя. — Ложись на спину, — прохрипел он. Я легла на холодный мрамор, раздвинув ноги, и он опустился между ними. Мой рот был ещё полон его вкуса, а он уже снова вбивался в меня, и это было так неправильно и так чертовски хорошо. Он поднял мои ноги себе на плечи, складывая меня почти пополам, и вошёл ещё глубже. Я закричала, от этого угла, от этой глубины, от того, как он смотрел на меня сверху вниз, полностью владея моим телом. — Ещё, — выдохнула я, не узнавая свой голос. — Пожалуйста, ещё… Он усмехнулся и перевернул меня на живот, приподнимая таз, и вошёл снова, в этот раз медленно, мучительно медленно, дразня. А потом резко, одним движением, перевернул меня на спину, не выходя, и я задохнулась от этого движения, полный оборот вокруг его члена, который ни на секунду не покинул меня. — Драко! — закричала я, впиваясь ногтями в его спину. — Тихо, — прошептал он, целуя меня в губы, не прекращая движений. — Я ещё не закончил. Он трахал меня в каждой позе, которую только мог придумать. Сидя, лёжа, стоя, раком, на боку — он поднимал мои ноги, скрещивал их, разводил, закидывал себе на плечи, сжимал мои бёдра так, что оставались синяки. Мы скользили в воде, на мраморе, друг в друге, мокрые, горячие, не останавливаясь ни на секунду. В какой-то момент мы задели панель управления душем, и сверху на нас обрушился тропический ливень, тёплая вода полилась отовсюду, заливая глаза, рты, смывая пот и слюну и соки, но нам было плевать. Драко только рассмеялся мне в губы и продолжил двигаться, прижимая меня к стене под этим водопадом. — Ты моя, — прорычал он, вбиваясь в меня под струями воды. — Всегда была моей, и всегда будешь. Я кончила в третий раз, выгнувшись под ним, захлёбываясь водой и криком, и почувствовала, как он кончает следом глубоко внутри, горячо, сильно, прижимая меня к стене так, что невозможно было дышать. Вода лилась сверху, смывая всё. Но то, что было между нами не смыть ничем.

***

После всего мы лежали в горячей воде, и я растворялась. Не просто в тепле, а в нём, в этой минуте, в тишине, нарушаемой только лёгким плеском воды. У меня не было сил даже пошевелиться. Руки казались ватными, ноги не слушались, и каждая клетка тела пульсировала той сладкой, глубокой усталостью, которая бывает только после идеального секса. Драко взял губку. Намылил её мягкой пеной и начал водить по моей коже медленно, бережно, совсем не так, как несколько минут назад. Он смывал с меня следы нашей страсти. Губка скользила по плечам, по груди, по животу, спускаясь ниже, и я только тихо выдыхала, чувствуя, как таю окончательно. — Это было так, как я мечтал, — тихо сказал он. Я улыбнулась, не открывая глаз. — Но я не хочу, чтобы я был просто любовником, — продолжил он, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться. — Или кем-то таким. Я открыла глаза. Он смотрел на меня серьёзно, без тени улыбки, в его серых глазах не было больше той дикой страсти, что горела там последние часы. — Драко… — начала я, но он ждал, и я понимала, что должна сказать это. — Я всё равно выйду замуж за Рона, — выдохнула я, чувствуя, как каждое слово режет горло. — Я обещала ему. Он замер. Губка застыла на моём животе. — Что значит — обещала? — в его голосе появились жёсткие нотки. — Гермиона, объясни. Я глубоко вздохнула и рассказала всё. Про фиктивную свадьбу, про отца Рона, который годами избивал сына за то, что он «не такой». Про Невилла, которого Рон любит больше жизни и прячет как самую большую тайну. Про договор, два года брака, после которых Рон получит компанию и свободу, а я возможность дать ему эту свободу ценой своей. Драко слушал молча. — С Роном понятно, — сказал он наконец. — Но… — он приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Чего хочешь ты, Гермиона? От меня? Я сглотнула. — Имеет ли это значение? Мои чувства… я всегда ставлю их ниже своих обещаний. Он сжал челюсть. — Сколько у вас времени до свадьбы? Я закрыла глаза. — Не так долго. Три недели. Тишина. Вода плескалась где-то у груди. Я чувствовала, как его пальцы гладят моё бедро под водой. — Тогда у меня есть предложение, — сказал он, и в его голосе появилась та самая властная нотка, от которой у меня подкашивались колени. Я открыла глаза. Он смотрел на меня в упор. — Я хочу, чтобы каждый вечер ты возвращалась сюда. Ко мне. И мы занимались любовью. Я замерла. — Каждую ночь до твоей свадьбы, — продолжил он, и его голос звучал твёрдо, как приговор. — Ты будешь моей. Полностью. Абсолютно. Без остатка. А потом… потом ты выйдешь за него замуж, если решишь, что обещание важнее. — Драко… — прошептала я. — Скажи да, — перебил он, приближаясь. — Просто скажи да. Вода плескалась между нами, его глаза горели, моё тело всё ещё помнило каждое его прикосновение, и я знала, что пропала. — Да, — выдохнула я.