Часть 37

Я сидела в такси и смотрела на многоэтажный дом. Его дом. Стекло и бетон, уходящие высоко в небо, где-то там, на последних этажах была его квартира. Я не знала, сколько уже сижу. Водитель что-то говорил, но я не слышала, только видела, как шевелятся его губы в зеркале заднего вида. В голове крутилось одно: вчера я согласилась. Сказала «да». Пообещала приходить каждый вечер до самой свадьбы, а сейчас сидела и сомневалась. Было ли это разумно? Нет. Конечно, нет. Ничего в этой ситуации не было разумным. Я невеста другого человека, пусть даже фиктивная, собираюсь провести три недели в постели с мужчиной, от которого у меня сносит крышу. Это было безумие. Полное, абсолютное безумие. Но между ног уже пульсировало. Тело помнило. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый толчок. Я сжала бёдра, чувствуя, как под юбкой становится влажно от одних только воспоминаний. — Девушка, вы выходите? — голос таксиста вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнула, посмотрела на счётчик, на дом, снова на счётчик. Кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Выхожу. Лифт поднимался слишком быстро. Я смотрела на мелькающие цифры этажей и чувствовала, как дрожат колени. Не от страха. От предвкушения. От голода, который уже скручивал низ живота. Я прикусила губу, вспоминая, как его руки сжимали мои бёдра, как его член входил в меня сзади, глубоко, до самого конца. Дверь открылась. Коридор. Его дверь. Я постучала. Дверь открылась почти сразу, будто он стоял за ней и ждал. Конечно, ждал. Драко. На нём было только полотенце, низко сидящее на бёдрах. Влажные волосы, капли воды на плечах, на груди, на прессе. И этот запах, свежий гель для душа, чистая кожа и что-то глубокое, мужское, его собственное. Я вдохнула, и низ живота отозвался горячей, пульсирующей волной. Чёрт. Я уже текла. Он не сказал ни слова, просто взял меня за руку и втянул внутрь. Квартира утопала в полумраке. Горели десятки свечей, тёплый свет дрожал на стенах, скользил по коже. За панорамными окнами мерцал Нью-Йорк, но я не видела ничего, кроме него. Драко остановился напротив. Его глаза прошлись по мне медленно, раздевая раньше, чем руки коснулись. Я уже чувствовала себя голой под этим взглядом. Соски затвердели, трусики намокли настолько, что ткань противно липла к коже. Он протянул руку и расстегнул верхнюю пуговицу моего пальто. Медленно. Вторую. Третью. Пальто соскользнуло с плеч и упало на пол. Я не двинулась. Он взялся за молнию платья. Потянул вниз медленно, очень медленно, смакуя каждый сантиметр открывающейся кожи. Я чувствовала, как воздух касается спины, как по позвоночнику бегут мурашки. Платье упало к ногам. Я перешагнула, оставшись в чулках и трусиках. Его взгляд задержался на моей груди, на сосках, которые стояли так, что было почти больно. Потом опустился ниже, на трусики, и я увидела, как дрогнули его ноздри. Он видел тёмное влажное пятно, которое уже проступило на ткани. Видел, как сильно я хочу его. — Чёрт, — выдохнул он хрипло. — Ты уже мокрая. Это не было вопросом. Он опустился на колени. Медленно, красиво, будто собирался молиться. Его пальцы коснулись резинки чулок, и я затаила дыхание. Он скатывал их мучительно медленно, миллиметр за миллиметром, и каждый миллиметр отдавался пульсацией в клиторе. Его губы почти касались моей кожи, горячее дыхание обжигало бедро, и я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть. Когда чулки упали на пол, он замер. Уткнулся носом в мою ногу, чуть выше колена, и вдохнул глубоко и жадно. — Пахнешь так, что я сейчас кончу, не дотронувшись, — прорычал он мне в кожу. Я застонала. Просто от его слов. Он поднял голову и потянулся к моим трусикам. Ткань была мокрой насквозь, прилипала к коже, и когда он наконец стянул их, между моих ног протянулась тонкая нить смазки. Он видел это. Я видела, как потемнели его глаза. Он поднёс трусики к лицу. Вдохнул. — Будут моими, — сказал он хрипло и положил на тумбочку. Я стояла перед ним полностью обнажённая, освещённая свечами, мокрая, готовая, дрожащая от желания. Он поднялся. Встал вплотную, и я чувствовала, как его член упирается мне в живот даже через полотенце. Он не коснулся. Просто стоял рядом, позволяя мне сходить с ума от его близости, потом взял за руку и повёл к кровати. — Ложись, — приказал тихо. Я легла на тёмный шёлк. Простыни были прохладными, но моя кожа горела. Он отошёл и вернулся с флаконом масла. Налил в ладони, и по комнате поплыл тёплый, пряный запах. — Раздвинь ноги, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. Я широко их раздвинула, позволяя ему видеть всё, как блестит моя плоть, как пульсирует клитор, как влага стекает вниз, пачкая шёлк. — Какая же ты красивая, когда течёшь, — выдохнул он и опустился рядом. Влажный воздух комнаты касался самого сокровенного, и от этого осознания по телу пробегала дрожь. Он сел на край кровати. Взял мою ступню в свои ладони, его пальцы были горячими, скользкими от масла. И начал. Он массировал каждый палец, каждый сустав, поднимаясь выше, к щиколотке. Масло тёкло по коже, оставляя влажные дорожки, и я чувствовала, как напряжение уходит, сменяясь чем-то другим, глубоким, тягучим возбуждением, которое разливалось по венам вместе с теплом. — Ты напряжена, — прошептал он. Его руки поднялись выше. Икры. Колени. Внутренняя сторона бедра. Здесь он задержался, поглаживая нежную кожу большими пальцами, почти касаясь самого центра, но не дотрагиваясь. Я выдохнула, прикусывая губу, чувствуя, как пульсация между ног становится невыносимой. — Перевернись, — сказал он тихо. Я послушалась, переворачиваясь на живот. Его руки легли на плечи, разминая, спускаясь по позвоночнику, по пояснице. Масла было много, оно тёкло по коже, пропитывая простыни, смешиваясь с моим потом и запахом возбуждения. Я уткнулась лицом в шёлк и стонала в ткань, когда его пальцы добрались до ягодиц, сжимая, раздвигая, поглаживая. — Раздвинь ноги, — снова приказ. Я раздвинула шире, и он налил ещё масла прямо мне на поясницу, и я почувствовала, как тёплая струя стекает вниз, по ягодицам, прямо туда, в самую чувствительную ложбинку. Его пальцы скользнули следом, сначала по внешней стороне, потом глубже, раздвигая, поглаживая, дразня. Я застонала громко, не сдерживаясь. — Перевернись обратно, — прохрипел он. Я перевернулась. Он раздвинул мои ноги коленями, широко, и я лежала перед ним полностью открытая, блестящая от масла, влажная, готовая. Он налил масло прямо мне на лобок. Тёплая струя потекла вниз, смешиваясь с моей собственной влагой, и я задохнулась от ощущения. — Боже, Драко… — Тш-ш, — прошептал он, и его пальцы начали массировать там. Медленно, круговыми движениями, размазывая масло по самым чувствительным складочкам, собирая мою влагу, смешивая с маслом. Я выгибалась, приподнимая бёдра навстречу его руке, ловя ртом воздух. Он наклонился. Я почувствовала его дыхание на своём самом чувствительном месте, а потом его язык заменил пальцы. Он лизал меня жадно, глубоко, собирая масло и мои соки, проникая языком внутрь, возвращаясь к клитору, обводя его, посасывая. — Ты такая сексуальная, когда течёшь, — прорычал он мне в промежность, и вибрация его голоса отдалась пульсацией глубоко внутри. — Такая сладкая. Я уже была на грани. Каждый мускул дрожал в предвкушении разрядки, дыхание сбилось, мир сузился до его языка, до его пальцев, сжимающих мои бёдра. Он оторвался. Я застонала от потери, но он потянулся к тумбочке и достал что-то маленькое, вибрирующее. Вибропулька. Нежно-розовая, из силикона. — Ты когда-нибудь пользовалась такой? — спросил он, глядя мне в глаза. Я смутилась и покраснела. — Я… нет. То есть, я пробовала, но… — Но? — он усмехнулся, включая вибрацию. Игрушка зажужжала тихо, и этот звук заставил меня сжаться в предвкушении. — Это казалось слишком… — я замолчала, подбирая слово. — Грязным. Он наклонился и поцеловал мой клитор — быстро, дразняще. — Сегодня ты узнаешь, что такое грязно, — прошептал он и дотронулся вибропулькой до моего клитора. Я закричала. Это было невыносимо. Вибрация пронзила каждую клеточку, усиливая ощущения в тысячу раз. Он водил игрушкой медленно, обводя клитор, спускаясь ниже, касаясь входа, возвращаясь обратно. Мои бёдра тряслись, руки вцепились в простыни, голова запрокинулась. — Драко! — закричала я. — Пожалуйста, я… — Ещё, — приказал он, усиливая вибрацию. — Терпи. Но я не могла. Через минуту этого безумного, нарастающего давления оргазм накрыл меня с головой. Я закричала, выгибаясь дугой, чувствуя, как волны удовольствия разрывают меня изнутри. Мои соки брызнули на его руку, на игрушку, на простыни, и я кончала долго, судорожно, не в силах остановиться. Драко смотрел на это, не отрывая взгляда. В его глазах горел тёмный, жадный огонь. Когда я наконец обмякла, тяжело дыша, он наклонился и лизнул игрушку, собирая остатки моего оргазма. — Сладко, — усмехнулся он. — Но мы только начинаем.