Глава 14

Павлова сначала рылась в сумке в поисках ключей от машины, потом уронила их в снег. Чертыхаясь, она нагнулась и подняла их. — Все в порядке? — спросила Нарочинская. — Он застал меня врасплох. Я не ожидала… — Ира выпрямилась, и тяжелый вздох вырвался из ее рта облаком пара. — Господи, что он здесь делает? Какого черта он здесь делает? — Думаю, работает. — Я не готова. Не готова снова работать с ним. — Наверное, у вас нет выбора. — Знаю. И это больше всего меня бесит — то, что у меня нет выбора. Павлова открыла машину, и обе женщины скользнули на ледяные сиденья. — Вы скажете ему? — спросила Марина. Павлова с мрачным видом завела двигатель. — Нет. — Но он бы хотел узнать. — Не уверена. Не уверена, что какой-нибудь мужчина обрадовался бы такому известию. — Выходит, вы заранее исключаете счастливый исход? Даже не хотите попробовать? Павлова вздохнула. — Может, если бы мы были другими, стоило бы попробовать. — Но это случилось не с другими, а с вами. — Верно. Какой сюрприз, да? — Почему сюрприз? Некоторое время Ира молчала, устремив взгляд на дорогу. — Знаете, как звали меня в детстве братья? — тихо произнесла она. — Лягушкой. Они говорили, что ни один принц не захочет поцеловать лягушку. И тем более жениться на ней. — Братья бывают жестокими. — Но иногда они просто говорят жестокую правду. — Когда Костя смотрит на вас, мне не кажется, что он видит перед собой лягушку. Павлова пожала плечами. — Кто знает, кого он видит? — Умную женщину. — Да, это очень сексуально. — Для многих мужчин — да. — Или они так говорят. Но знаете что? Я набила себе столько шишек в те времена, когда еще верила в это. Если есть выбор, мужчина всегда предпочтет сиськи и задницу. Павлова с мрачной решимостью сосредоточилась на дороге. Обочины улиц уже обросли грязными сугробами, а окна припаркованных автомобилей покрылись ледяной коркой. — Что-то он все-таки нашел в вас, Ир. И этого было достаточно, чтобы в нем проснулось желание. — Скорее, его возбудило дело, по которому мы вместе работали. Азарт охоты. Знаете, как это разогревает чувства? Адреналин заставляет видеть все по-другому, чувствовать иначе. Ты работаешь с кем-то в паре сутками и в таком тесном контакте, что начинаешь узнавать партнера по запаху. Ты знаешь, как он пьет кофе, завязывает галстук. Потом дело приобретает опасный поворот, и вы вместе начинаете злиться, вместе бояться. И очень скоро все это становится похожим на любовь. Но это не любовь. Просто двое людей, работая в такой напряженной обстановке, уже не видят разницы между страстью и азартом погони. Думаю, то же самое случилось и с нами. Мы встречались возле нескольких трупов. И со временем даже я начала казаться ему красавицей. — И у вас он тоже вызывал подобные ассоциации? Стал со временем казаться красавцем? — Черт! Он действительно красавец. — Если бы вы не любили его, если бы он был вам безразличен, тогда вы не переживали бы встречу с ним так болезненно. Разве я не права? — Не знаю! — с отчаянием в голосе воскликнула Павлова. — Я не знаю, что чувствую к нему! — Это зависит от того, как он к вам относится. — Уж об этом я его точно не собираюсь спрашивать. — Во всяком случае это единственная возможность получить прямой ответ. — Как там говорится: если не хочешь слышать ответ, не задавай вопроса? — Кто знает. Ответ может оказаться приятным сюрпризом. Они зашли в кафетерий в управлении, взяли по чашке кофе и поднялись наверх, в конференц-зал. Пока ждали Шальнова и Лазарева, Нарочинская наблюдала за тем, как Павлова судорожно рылась в бумагах и папках, словно пытаясь отыскать содержавшиеся в них секретные сведения. В начале третьего из коридора наконец донесся мелодичный сигнал прибывшего лифта, а следом раскатистый смех Дениса. Ирина заметно напряглась. Мужские голоса звучали все ближе, а ее взгляд был по-прежнему прикован к бумагам. Когда в дверях показался Константин, она не сразу подняла голову, как будто отказываясь признавать его власть над ней. Марина познакомилась с майором Лазаревым в конце августа, когда он подключился к расследованию серии зверских убийств богатых супружеских пар в районе Москвы. Статный, импозантный, умница, он быстро занял лидирующее положение в следственной группе, и его конфликт с Павловой, возглавлявшей расследование, был неизбежен с самого начала. Марина первой заметила, что конфликт перерос во взаимное влечение. На ее глазах разгорался их роман, она видела, какими взглядами они обменивались, стоя над трупами жертв. От Марины не ускользнули ни смущенный вид Павловой, ни ее растерянность. Рассвет любви всегда окрашен смущением. Так же, как и ее закат. Лазарев вошел в комнату, и взгляд его тотчас упал на Павлову. Он был в костюме с галстуком, и его лощеный внешний вид контрастировал с мятой блузкой Павловой и ее неприбранными волосами. Когда она наконец взглянула на Костю, в ее глазах явственно читался вызов: «Я такая. Не нравится — уходи». Шальнов занял место во главе стола. — Итак, вся банда в сборе. Обменяемся мнениями. Он посмотрел на Павлову. — Давайте сначала послушаем ФСБ, — сказала она. Лазарев открыл портфель, который принес с собой, достал оттуда папку и передал ее через стол Павловой. — Эта фотография была сделана десять дней тому назад в Подмоскворечье, — сказал он. Ира раскрыла папку. Марине, которая сидела рядом, фотография была очень хорошо видна. Это был снимок с места преступления — труп мужчины в позе зародыша в багажнике автомобиля. На желтовато-коричневом коврике виднелись брызги крови. Лицо жертвы, что удивительно, практически не пострадало, глаза были открыты, а кожа приобрела пурпурный цвет из-за отека. — Жертва — Георгий Родионов, пятьдесят один год, разведенный, белый мужчина, — начал Лазарев. — Причина смерти — пулевое ранение в левый висок. Кроме того, у него имеются множественные переломы обеих коленных чашечек от ударов тупым предметом, предположительно молотком. Также отмечены сильнейшие ожоги обеих рук, связанных за спиной клейкой лентой. — Его пытали, — догадалась Ирина. — Да. По полной программе. Внезапно побледнев, Павлова откинулась на спинку стула. Марина единственная из присутствовавших знала причину недомогания и потому с тревогой наблюдала за Ирой. Она видела, как на лице Павловой отражается мучительная борьба с подступающей тошнотой. — Его обнаружили мертвым в багажнике собственной машины, — продолжал Костя. — Автомобиль был припаркован примерно в двух кварталах от автобусной станции в Подмоскворечье. Это всего в часе-полутора езды отсюда. — Но это уже другая юрисдикция, областная там скорее всего уже работают местные коллеги, — заметил Шальнов. Лазарев кивнул. — Поэтому вам ничего и не сообщали по факту этой смерти. Убийца вполне мог привезти труп в багажнике в Подмоскворечье, оставить там машину и вернуться на автобусе в Москву. — Вернуться в Москву? Почему вы решили, что он выехал отсюда? — спросила Марина. — Это только предположение. Мы даже не знаем, где на самом деле произошло убийство. Так же, как нам ничего неизвестно о перемещениях Родионова за последние несколько недель. Его дом находится на Рублёвке, но убитым его почему-то находят в совершенно противоположной области. Отследить его передвижения по банковской карте или регистрации в отелях, где он мог останавливаться, не удалось. Известно лишь, что месяц назад он снял большую сумму наличных со своего счета. И после этого уехал из дома. — Похоже на человека, ударившегося в бега, — сказала Марина. — Возможно, он был сильно напутан. Лазарев посмотрел на фотографию. — Очевидно, у него были на то причины. — Расскажи подробнее об этом человеке, — попросила Павлова. Она уже справилась с собой и могла, не морщась, смотреть на фотографию. — В прошлом Родионов был вице-президентом компании «Эксперт-юнион», курировал международные проекты, — сообщил Лазарев. — Два месяца назад он ушел в отставку, предположительно по личным мотивам. — «Эксперт-юнион»? — переспросила Марина. — Про них был сюжет в новостях. Это по ним ведет расследование Комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку? Костя кивнул. — Комиссией подан гражданский иск к компании в связи с многочисленными нарушениями и незаконными сделками на миллиарды рублей. — Миллиарды? — удивилась Ира. — Надо же! — «Юнион» — огромная многонациональная корпорация с годовым оборотом в двадцать миллиардов. Речь идет об очень крупной рыбе. Павлова снова взглянула на фотографии. — И жертва плавала в этом пруду. Наверняка он знал всю кухню. Думаешь, он стал проблемой для компании? — Три недели назад, — сказал Костя, — Родионов договорился о встрече с официальными лицами из Министерства юстиции. — Да уж, — усмехнулся Шальнов. — Он определенно был для них проблемой. — Он договорился встретиться с ними здесь, в Москве в неформальной обстановке. — Почему не у себя дома или непосредственно на территории минестерства? — изумилась Павлова. — Он сказал, что есть и другие стороны, готовые сделать заявления. И что встречу необходимо провести в Москве. Только вот мы не знаем, почему он обратился в Министерство юстиции, а не напрямую в Комиссию по ценным бумагам, хотя предположительно дело касалось расследования по «Эксперт-юнион». — Но вы в этом не уверены? — Нет. Потому что на встречу он не пришел. К тому моменту он был уже мертв. — Если это выглядит заказным убийством и пахнет заказным… — начал было Денис. — И какое отношение это имеет к Крысиной леди? — спросила Павлова. — Я как раз подхожу к этому, — ответил Лазарев. И перевел взгляд на Марину. — Вы проводили вскрытие. Какова причина ее смерти? — Пулевое ранение в грудь, — сказала Нарочинская. — Фрагменты пули пробили сердце, произошло обширное кровоизлияние в околосердечную сумку, что остановило работу сердца. Это называется перикардиальной тампонадой. — А какой тип пули использовался? Марина вспомнила рентгеновский снимок груди Крысиной леди. Фонтан пулевых осколков, мерцающими звездочками разбросанных в обоих легких. — Это был «глейзер», — сказала она. — Медная пуля с металлическими дробинками. Она разрывается внутри тела, исключая сквозное ранение. — Она сделала паузу и добавила: — Это самая разрушительная из всех пуль. Лазарев кивнул на фотографию Георгия Родионова, свернувшегося калачиком в багажнике своего автомобиля. — Родионова тоже убили «глейзером». Пулю выпустили из того же оружия, что и в случае с неизвестной. На какое-то мгновение воцарилось молчание. Наконец Павлова недоуменно произнесла: — Но ты только что говорил о заказном убийстве, к которому прибегнул «Эксперт-юнион» для расправы со стукачом. Эта другая жертва, Крысиная леди… — Ирина Алексеевна права, — сказала Нарочинская. — Представить Крысиную леди в качестве жертвы заказного убийства совершенно невозможно. — И тем не менее, — заметил Лазарев, — пуля, которая убила ее, была выпущена из того же оружия, которое использовали для устранения Георгия Родионова. — Я объясню, как в этом деле появился майор Лазарев, — произнес Денис Шальнов. — Я сделал запрос в общенациональную базу по типу пули, который вы извлекли из груди жертвы. Аналогично общенациональной системе поиска по отпечаткам пальцев данная база представляла собой общенациональную базу данных по огнестрельному оружию. Метки и бороздки на пулях, найденных на месте преступлений, хранились в компьютерной базе данных, что позволяло проследить цепочку убийств, совершенных из одного оружия. — система подтвердила идентичность, — сказал Костя. Ира покачала головой, все еще не веря в то, что услышала. — Почему эти две жертвы? Я не вижу связи. — Вот почему смерть неизвестной так интересна, — сказал Лазарев. Марине не понравилось слово «интересна». Оно предполагало, что какие-то смерти были неинтересными, не заслуживающими особого внимания. Жертвы наверняка не согласились бы с подобным утверждением. Она снова взглянула на фотографию — кровавое пятно на столе конференц-зала. — Наша неизвестная не вписывается в эту картину, — сказала она. — Марина Владимировна. — Для убийства Родионова есть логическая причина. Возможно, он был стукачом в расследовании Комиссии по ценным бумагам. Факт пыток подтверждает, что его смерть — результат не банального грабежа. Убийца явно чего-то хотел от него. Может быть, расплаты. Или информации. Но при чем здесь наша Крысиная Леди — скорее всего нелегальная иммигрантка? Кому понадобилась ее смерть? — Вот ведь вопрос, а? — Лазарев посмотрел на Павлову. — Насколько мне известно, вы расследуете еще одно дело, которое тоже может переплетаться с этим. Его взгляд, казалось, смущал Иру. Она нервно тряхнула головой. — Нет, оно совершенно из другой оперы. — Денис Валерьевич сказал мне, что в монастыре было совершено нападение на двух монахинь, — сказал Лазарев. — Но тот преступник не стрелял. Монахини были избиты, предположительно молотком. Похоже на приступ ярости. Какой-то псих, ненавидящий женщин. — Может, он хотел, чтобы вы так думали. Ему нужно было скрыть связь с двумя другими убийствами. — Что ж, ему это удалось. Пока Нарочинская не диагностировала проказу у неизвестной. Выясняется, что одна из монахинь, на которую было совершено нападение, сестра Ульяна, когда-то работала в деревне для прокаженных в Индии. — В деревне, которой больше не существует, — сказала Марина. Лазарев взглянул на нее. — Что? — Возможно, это была резня на религиозной почве. Около сотни человек были уничтожены, а деревню спалили дотла. — Марина немного помолчала. — Сестра Ульяна единственная, кто уцелел. Никогда еще она не видела Константина таким потрясенным. Обычно именно он владел секретами и делал разоблачения. Новая информация повергла его в глубокое молчание. Она подкинула ему еще одну новость: — Думаю, наша неизвестная могла быть из той самой деревни в Индии. — Вы же раньше говорили, что она не помню откуда, но точно не из Индии, — удивился Шальнов. — Это была лишь гипотеза, основанная на пигментации кожи. — А теперь на вашу гипотезу повлияли открывшиеся обстоятельства? — Нет, на нее повлияли результаты вскрытия. Помните ту желтую нитку, прилипшую к ее запястью? — Да. В лаборатории подтвердили, что это хлопок. Возможно, просто кусок шнурка. — Шнурок на запястье носят от дурного глаза. Это индийская традиция. — Опять Индия, — вздохнул Лазарев. Нарочинская кивнула. — Мы все время возвращаемся к Индии. — Монахиня и прокаженная нелегалка? — удивился Шальнов. — Как мы привяжем их к корпоративной заказухе? — Он покачал головой. — Профессиональных киллеров нанимает только тот, кто рассчитывает выиграть по-крупному. — Или кому есть что терять, — заметила Марина. — Если все эти убийства заказные, — сказал Костя, — можно быть уверенным в одном: ваше расследование будет внимательно отслеживаться. Вам необходимо исключить утечку какой-либо информации по этим делам. Потому что кто-то очень пристально наблюдает за работой московской полиции. «И за мной тоже», — подумала Марина, содрогнувшись от этой мысли. А она была все время на виду. На месте преступления, в выпусках новостей. Все видели, как она шла к машине. Она привыкла находиться под прицелом телекамер, но сейчас вдруг подумала о том, что за ней наблюдали и другие глаза. Они следили за ней. Марина вспомнила, какое жуткое чувство испытала в темноте ресторана «Мама Мия»: ощущение надвигающейся угрозы. То же самое испытывает добыча, которую выслеживает хищник. — Мне нужно осмотреть место преступления. Монастырь, где напали на монахинь, — сказал Лазарев и посмотрел на Павлову. — Сможешь показать мне? Какое-то мгновение Ира молчала. Она сидела, не шелохнувшись, и смотрела на фотографию Родионова, скрючившегося в багажнике. — Ира! Она вздохнула и выпрямилась, как будто вдруг нашла в себе источник силы. Зарядилась энергией. И твердостью. — Поехали, — сказала она и встала из-за стола. Взглянув на Костю, произнесла: — Я так понимаю, мы снова одна команда.