Глава 15

Драко резко распахивает глаза, тут же щурясь от бьющего в окна яркого дневного света и оглушительной, пульсирующей головной боли, которая мгновенно взрывается в затылке. Сознание возвращается рывком. Его расфокусированный взгляд инстинктивно цепляется за силуэт женской фигуры, сидящей на краю постели прямо рядом с ним. Сердце в груди делает радостный кувырок при виде тёмных волос, но уже через долю секунды внутри нарастает смутное, липкое беспокойство. Эти волосы уложены, кажется, совершенно неправильно — слишком гладко, волосок к волоску, а кожа незнакомки кажется чересчур бледной. Он открывает рот, чтобы позвать Гермиону, но буквально давится воздухом, когда девушка перед ним резко поворачивается на звук его дыхания, смотря на него испуганными большими голубыми глазами. Мир вокруг словно рушится, оставляя после себя лишь глухое разочарование. — Драко! — взволнованно восклицает Астория, мгновенно наклоняясь ближе к нему. Её тонкая, пахнущая дорогими духами ладонь скользит по его лбу, проверяя температуру, на что внутренне Малфой взрывается глухим, яростным раздражением. Ему физически душно от этого прикосновения. Всё его существо протестует. Внутри живёт твёрдое, неоспоримое ощущение, что здесь, на этом самом месте, должна быть совершенно другая женщина. Та, кто ещё ночью точно так же сидела рядом, ласково запуская пальцы в его волосы, тихо приговаривая, что всё будет хорошо. Или… или всё это было лишь бредом его раненого сознания? Сон, который он отказывается отпускать? — Ты в порядке? Подожди, я сейчас принесу воды! — Астория суетится, её голос звучит слишком громко для его раскалывающейся головы. — Посмотрите, кто пришёл в себя наконец, — слышит он до боли знакомый насмешливый голос со стороны дверного проёма. Всё это и правда окончательно начинает напоминать какой-то безумный, сюрреалистичный сон. Потому что Драко, судорожно оглядываясь, понимает, что он всё ещё находится в той самой хижине, где они скрывались с Гермионой. Вот только самой Грейнджер рядом почему-то нет, зато есть Астория, которой Драко собственноручно стёр память, и Блейз, который по всем законам логики должен сейчас находиться за тысячи миль отсюда, в Италии, вместе с Пэнси. — Тише, дружище, не буянь, — крепкие, надёжные руки Блейза мгновенно перехватывают его за плечи, не давая свалиться на пол, когда Малфой предпринимает резкую, отчаянную попытку сесть. Голова взрывается новой вспышкой боли, в глазах позорно темнеет. Драко сквозь пелену подступающей тошноты тяжело вглядывается в широко улыбающееся лицо напротив. Это действительно Забини — живой, материальный, одетый с иголочки. — Какого хера ты тут делаешь? — хрипит Драко, едва узнавая собственный сорванный голос. Ему жизненно необходимы ответы, и немедленно. В этот самый момент в спальню возвращается Астория, удерживая в руках стакан с водой. Блейз, оценив дикий, загнанный взгляд друга, мягко, но настойчиво не даёт Гринграсс подойти ближе к постели. Он аккуратно перехватывает стакан из её рук и сам протягивает его Малфою, давая тому возможность перевести дух. — Твоё хваленое гостеприимство, как я вижу, ни разу не хромает, старик, — добродушно усмехается Блейз, качая головой. — Ладно тебе, я искренне рад, что ты наконец идёшь на поправку. Честно говоря, мы тут не на шутку перепугались, жар не проходил слишком долго. — Жар? — Драко замирает со стаканом у губ, непонимающе хмурясь. Внутри нарастает глухое предчувствие катастрофы. При чём тут жар, если его вчера едва не похоронило под завалами? — У тебя поднялась жуткая температура ближе к рассвету, — смущённо проговорила Астория, робко пожимая плечами под его тяжёлым взглядом. — Я сразу дала тебе жаропонижающее зелье из твоих запасов, но оно, к сожалению, сработало далеко не сразу. Драко тупо пытается переварить лавину обрушившейся на него информации. И у него ничего не выходит. Реальность и воспоминания с диким треском сшибаются, категорически не желая сходиться в его раскалывающейся голове. Он отчётливо помнит вчерашний вечер. Помнит зловонные, сырые доки Лондона. Помнит безумное лицо Родольфуса Лестрейнджа, которое открылось им в тусклом, мигающем свете аварийного коридора подземелья. Помнит оглушительный взрыв. Помнит, как в последний момент успел выставить щит и защитить их с Гермионой, но, кажется, сам знатно получил по голове. Потому что дальше все события развиваются словно в плотном, вязком тумане. Но он точно помнит, как Грейнджер перенесла их сюда, в безопасное убежище. Помнит прохладу её пальцев, когда она бережно раздевала его, как ласково обрабатывала раны. А ещё он до дрожи в теле помнит, как хрипло просил её не уходить, умирая от страха потерять её. Помнит живое, спасительное тепло горячего тела совсем рядом на постели. Её нежный шепот на самой грани его угасающего сознания… А дальше — пустота и утреннее появление Астории. — Что с Грейнджер? — резко ломая затянувшуюся паузу, спрашивает он у Блейза. Драко краем глаза замечает, как Тори поджимает губы то ли от ревности, то ли от обиды, сильнее стискивая тонкими пальцами переданный ей обратно пустой стакан. Имя Гермионы бьёт по её самолюбию. Забини тяжело, как-то слишком обреченно вздыхает, а затем переводит многозначительный взгляд на Гринграсс. — Слушай, Тори, ты нас не оставишь на пару минут? — мягко, но не терпящим возражений тоном просит Блейз. Астория выглядит глубоко недовольной, оскорблённой такой таинственностью, но Малфою сейчас абсолютно плевать на её уязвленные чувства. Внутри него, подминая под себя остатки сонной одури, начинает стремительно расти паническое беспокойство за Гермиону. Она ведь уверяла его ночью, что сама не ранена, твердила про пару жалких царапин. Могла ли Грейнджер соврать ему ради его же спокойствия, пока сама истекала кровью от полученной раны? Безусловно, да. И эта мысль заставляет его сердце пропустить удар. — Забини, Гермиона в порядке? — Ничего с твоей зазнобой не сделается, — вопреки своим напускным, пренебрежительным словам, Блейз хмурится, и в его глазах мелькает неподдельная тревога. Он тяжело пересаживается на стул рядом с кроватью, наклоняясь ближе. — Это она позвала меня. И Асторию. — Что? — Драко застывает, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой. — Удивлён? Я тоже был шокирован, когда посреди ночи в мою спальню прилетел патронус, — Блейз нервно трёт переносицу. — Она сказала, что срочно должна уйти и не может оставаться здесь. Чётко продиктовала координаты, куда нам явиться, и приказала взять с собой Асторию. Сказала, тебе нужен уход. — Я не понимаю, — Драко болезненно морщится от усиливающейся, пульсирующей головной боли, которая новой волной накатывает на виски. Он запускает дрожащую пятерню в растрёпанные волосы, лихорадочно нащупывая рану на затылке. Под пальцами обнаруживается лишь гладкая, чувствительная кожа. От страшного рассечения, кажется, действительно ничего не осталось благодаря её заботе. Но, видимо, организм ещё не до конца восстановился после произошедшего, и сознание отчаянно бунтует против реальности. — Вот и я не понял ни хрена, Малфой, — вздохнув, тихо отвечает Блейз, качая головой. — Но Грейнджер ушла. И, как я понял из её скомканных объяснений, ушла она прямиком к аврорам. Драко честно пытается понять логику её поступка. Пытается уложить в голове этот пазл, но вместо понимания его грудную клетку затапливает обжигающая, удушливая злость. Он крепко стискивает зубы от ярости. Эту ненормальную девчонку ждёт очень серьёзный разговор, как только он до неё доберётся. Её патологический героизм выходит за все рамки разумного, когда речь заходит о чьём-то спасении. Это отчетливо Драко понял ещё тогда, когда она, наплевав на собственную жизнь, отчаянно крикнула его имя на площади рядом с банком. И сейчас Грейнджер снова делает это — бросает его в безопасности, чтобы подставить себя под удар. Возможно, это звучит до высшей степени лицемерно и эгоистично с его стороны, ведь и тогда, и сейчас, она действует исключительно под эгидой спасения Драко Малфоя. Вот только… Почему прямо сейчас в его воспалённых мыслях крутится лишь то, что вчера она всю ночь без сна заботилась о нём, отдавая последние крохи магии? Что спала в последний раз нормально Грейнджер несколько дней назад, изнуряя себя этой безумной гонкой. Что старая рана на её плече хоть и затянулась под действием зелий, но вчера он отчётливо видел, как чисто машинально она то и дело дёргает плечом, видимо, тщетно пытаясь избавиться от ноющего, неприятного ощущения. А ещё, как и сам Драко, она была истощена вчера после тяжёлой битвы, обвала и экстренной аппарации. И теперь эта упрямая дура несется хрен знает куда, в самое пекло, совершая очередной суицидальный манёвр ради того, чтобы его спасти. Чёртово, неискоренимое гриффиндорское упрямство! Ну ничего, он не позволит ей совершить эту глупость. Внутри Драко закипает холодная, расчётливая ярость, которая мгновенно выжигает остатки слабости. Ему нужно только лично захватить этого сраного дядюшку-фанатика, швырнуть его к ногам авроров, официально заявиться в Министерство — и всё наконец будет кончено. Звучит до безумия просто на словах, вот только исполнить это на деле будет также сложно и опасно. А после, когда пыль уляжется, он поговорит с Грейнджер тет-а-тет. Потому что… Что бы она там себе ни надумала в своей кудрявой голове, у их безумной, изломанной истории может быть только один, общий конец. На меньшее Малфой просто категорически не согласен! Драко резко отбрасывает в сторону простыню и решительно опускает ноги на холодный пол. — Ну и куда ты собрался в таком виде? — скучающе, но с явным неодобрением в голосе спрашивает Блейз. В дверном проеме любопытный нос тут же показывает Тори, которая, охнув, испуганно кидается к Малфою, пытаясь удержать его за плечи и уложить обратно. Словно он какой-то немощный, умирающий старик, ей-богу! — Драко, тебе ни в коем случае нельзя сейчас вставать! — взволнованно причитает она, заглядывая ему в глаза. Малфой от этого излишне громкого голоса только раздражённо морщится и грубо вырывает свою руку из её хватки. — Ещё совершенно непонятно, есть ли серьёзные последствия от того удара по голове! — не унимается Астория, указывая на его затылок. — И смотри, рана на боку ведь тоже не до конца зажила! И правда, на его боку всё ещё отчётливо виднеются уродливые, лиловые следы от удара обломком. При каждом движении Драко чувствует тупую, ноющую боль, но по богатому опыту прошлых ранений быстро понимает, что кости целы, у него ничего не сломано. А значит, двигаться он сможет вполне уверенно, без резких и неприятных сюрпризов со стороны собственного тела. Злость и адреналин сейчас работают лучше любого обезболивающего зелья. — Нужно найти Лестрейнджа, — глухо хрипит он, упрямо обходя кровать стороной и игнорируя протестующий возглас Астории. Его взгляд падает на прикроватную тумбочку: вещи лежат там аккуратной, ровной стопкой, очевидно, к ним было применено заклинание очищения. Что же, видимо, Тори утренними часами действительно было абсолютно нечем заняться от скуки. По крайней мере, Драко искренне надеется на это, а не на то, что она настолько непробиваемая и глухая к его очевидному холоду, раз бросилась чистить его одежду. — Легко сказать, — скептически пожимает плечами Блейз, скрещивая руки на груди и внимательно следя за другом. — По какой-то причине этот безумец годами прятался именно в лондонских доках. А сейчас, когда его укрытие рассекретили, он может быть где угодно. Земля большая. Может, он рванул в старые владения рода Лестрейндж? — Я думал об этом, — раздражённо морщится Драко, резко натягивая через голову чистую футболку, отчего бок мгновенно отзывается острой вспышкой боли. — Но все их поместья и конспиративные дома давно конфискованы и официально принадлежат Министерству магии. Там наверняка стоят мощные чары оповещения на появление магии или круглосуточно дежурят смотрители. Родольфус безумен, но не настолько глуп, чтобы идти прямо в лапы к аврорам. — Тогда дело совсем плохо, дружище, — внезапно раздается ещё один, знакомый и слегка усталый голос со стороны прихожей. Все трое мгновенно вздрагивают и оборачиваются в сторону прохода, что хорошо виден из спальни. Рука Драко на автомате тянется к палочке, но быстро расслабляется, а глухое напряжение отпускает их. На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоит Теодор Нотт — взъерошенный, с тёмными кругами под глазами и со следами дорожной пыли на плаще. — Мы с парнями из аврората за утро прочесали абсолютно все старые доки, но ни одной вменяемой зацепки на то, где сейчас может скрываться Лестрейндж, просто нет, — Тео тяжело вздыхает и качает головой, проходя в комнату. — Но это ещё не всё. Плюс ко всему — бесследно пропали Поттер и Уизли. — Что значит пропали? — резко переспрашивает Драко, застывая на месте с завязанными до половины шнурками. В его голове в этот миг с бешеной скоростью крутится слишком много панических мыслей. С чего вдруг двум ведущим аврорам Министерства испаряться в разгар оперативного перехвата? — А то и значит, — Тео хмурится, переводя взгляд с Блейза на побледневшую Асторию. — Они ушли значительно раньше остальных из оцепления доков, а затем их просто не смогли найти через чары связи. Если бы я сам лично не знал из твоих слов, Блейз, что Грейнджер посреди ночи отправилась в Аврорат, то я бы уже всерьёз запаниковал, а так… — Кажется, наше доблестное Золотое трио в полном составе вновь ищет приключения на свои задницы, — невесело резюмирует Забини, криво усмехаясь и качая головой. Драко глухо кивает и судорожно стискивает зубы, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь из ярости и безумного облегчения. Одно его сейчас искренне радует: раз Поттер и Уизли сорвались с места, значит, Грейнджер сейчас с ними, под их защитой, а не в казематах Министерства под допросом. От этой мысли в груди наконец становится чуть свободнее, и он может сделать нормальный выдох. Вот только эта безумная троица всегда, с самого первого курса, умела находить самые смертоносные неприятности. А его драгоценный, поехавший крышей дядюшка — точно не из тех, кто будет действовать осторожно или пощадит старых врагов при встрече. — Надо хорошенько подумать, куда именно мог пойти Родольфус, — сквозь зубы бормочет Драко, нервно вышагивая по комнате и пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Забини и Нотт согласно кивают, прекрасно понимая, что вариантов в их распоряжении сейчас слишком много, а времени на проверку каждого катастрофически не хватает. В спальне повисает тяжелая, гнетущая тишина. — Твоя же тетя Беллатриса принадлежала к роду Блэков, — внезапно раздается тихий, робкий голос Астории из угла комнаты. Парни одновременно, как по команде, поворачиваются к ней, и от этого пристального, тяжёлого внимания на бледном лице девушки тут же проступает смущённый румянец. Она нервно поправляет юбку, но продолжает: — Я имею в виду… Драко, ты только что сказал, что абсолютно все владения Лестрейнджей отошли Министерству магии. Но ведь не родовые владения Блэков. На них у Министерства нет прав. — Кому сейчас они официально принадлежат? — быстро спрашивает Тео, в его глазах вспыхивает азартный огонёк зацепки. — Мне, — холодно и отрывисто отвечает Драко, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается от упоминания покойной родственницы. — И, предвосхищая твой следующий вопрос, Нотт, сразу отвечу: я понятия не имею, что там сейчас происходит. Я был в том поместье лишь один-единственный раз, сразу после официальной передачи прав на наследство. А сейчас эта территория, насколько мне известно, заброшена полностью. Вроде бы на момент моего визита там оставался только один старый домовой эльф. — Который с радостью и без лишних вопросов подчинился бы чистокровному мужу покойной сестры его прежней хозяйки, — мгновенно подхватывает мысль и логически заключает Забини, победно щёлкая пальцами. — А древняя защитная магия крови Блэков пропустила бы Родольфуса через барьеры без каких-либо проблем, признав в нём члена семьи. — А что ещё нужно беглому, раненому психу-убийце, кроме надёжного, скрытого от посторонних глаз убежища?.. — глухо роняет Тео, и Драко понимает, что они наконец-то нашли свою цель.

***

— Давай ещё раз, по порядку, — устало просит Гарри, потирая воспалённые от напряжения глаза. — Хватит, — Гермиона в сердцах откидывается на жёсткую спинку стула, внутренне коря себя за то, что вообще поддалась на уговоры Поттера и ввязалась в это. Ей невыносимо тошно, хотя бы потому, что все эти драгоценные часы были глупо заняты пустыми, ходящими по кругу разговорами здесь, в мрачной гостиной на площади Гриммо. Причём в обществе не только законного хозяина дома, но Рональда, которого ей самой сейчас безумно хочется поколотить после всех недавних происшествий. — Гермиона, послушай, — снова начинает Поттер, пытаясь вернуть её расположение, но она только раздражённо машет головой, отказываясь слушать. — Мы просто тратим драгоценное время, Гарри! — Грейнджер резко поднимается со стула под их тяжёлыми, пристальными взглядами и начинает нервно мерить шагами комнату, сжимая кулаки. Конечно, в её голове мелькает мысль, что всегда можно просто аппарировать обратно к хижине, бросить всё и спрятаться. Вот только она всё ещё жлелеет слабую, отчаянную надежду, что сможет реально помочь Драко. Быстро, радикально и навсегда обезопасить его жизнь. А для этого только и нужно — поймать настоящего, выжившего из ума убийцу. — Пока мы тут болтаем ни о чём, Лестрейндж либо окончательно заметает следы, либо уже убивает новую невинную жертву! — её голос срывается от клокочущего внутри страха. — Мы прочесали все старые доки, — тихо, стараясь не нагнетать обстановку, говорит Уизли, вертя в руках чашку с остывшим чаем. — Там его точно нет, Гермиона. — Тебе не кажется, Рональд, что было бы слишком странно и глупо с его стороны, если бы он остался ждать нас там, после того как обрушил половину подвалов? — в её голосе против воли прорезаются те самые снисходительные нотки, как во времена их учебы в Хогвартсе. На это напоминание Рон только обиженно поджимает губы и поспешно отводит взгляд в окно. — Если ты так безоговорочно уверена, что это именно Родольфус Лестрейндж… — снова берет слово Гарри, на что Гермиона резко перебивает его раздражённым, хлестким: — Уверена! Я видела его лицо, Гарри! — …Тогда мы можем попробовать оперативно прочесать все заброшенные, конфискованные владения его рода ещё раз, — совершенно не обращает внимания на её вспышку Поттер, продолжая гнуть свою линию. — Слишком рискованно для него идти в собственные родовые владения, — с глубоким сомнением в голосе тянет Грейнджер, нервно постукивая пальцами по столешнице. — Разве абсолютно все их дома не передали Министерству после войны? — Передали, — соглашается Гарри, внимательно изучая её реакцию. — Но, насколько я знаю из официальных отчётов, прямых наследников у Лестрейнджей больше нет. Этот род фактически прервался на Родольфусе и Рабастане. Как единственный дальний родственник по линии Блэков в своё время выступал Драко Малфой, но он наотрез отказался от кровавого наследства безумной тётки и всей её родни. Поттер бросает на неё очередной многозначительный, испытывающий взгляд. Ведь Гермиона за все эти часы так и не сказала друзьям ни единого слова о том, что сейчас с Драко, где он скрывается и в каком состоянии находится после ночной бойни. Она упорно хранит его тайну, и этот секрет тяжёлым камнем лежит у неё на сердце. — Если эти места сейчас совсем заброшены и обделены министерским вниманием, то как вариант… — нерешительно тянет Рон, пытаясь включиться в логическую цепочку, но Гермиона снова резко перебивает его, не давая договорить. — Если бы старые владения Лестрейнджей были для него жизнеспособным вариантом, он бы с самого начала не прятался в доках, Рональд, — устало произносит она. Гермиона вновь бессильно усаживается за стол и буквально вцепляется тонкими пальцами в свои виски. Голова раскалывается от напряжения, измученное тело ноет после ночных приключений, а на душе с каждой минутой становится всё более неспокойно. Она оставила Драко. Да, не одного, под присмотром Блейза, но она добровольно ушла от него. И теперь в её душе лавиной растет глухое, удушающее беспокойство. За его реакцию на её побег в целом. Захочет ли он вообще выслушать её сбивчивые объяснения после всего этого? Поймёт ли её мотивы? Ей до слёз не хочется ругаться, не хочется своими же руками ставить окончательный крест на том хрупком, прекрасном нечто, что только-только начало зарождаться между ними. Вот только её эгоистичный поступок может быть им воспринят как предательство… Нет, об этом худшем исходе она сейчас думать категорически не хочет. Гермиона прикрывает глаза и тяжело, со свистом выдыхает скопившийся в лёгких воздух. А ещё больше она прямо сейчас не хочет думать о том, что рядом с раненым Малфоем в этой самой хижине сейчас наверняка крутится Астория Гринграсс. Это её личная, непростительная ошибка и страшный тактический просчёт. Она ведь понятия не имела, когда отправляла Патронуса Забини, что Драко стёр Астории память, чтобы защитить. Но ходу назад уже не было, и ей оставалось только молиться, чтобы Малфой простил её. — Гермиона? — её напряжённого плеча осторожно касается сильная рука. И, судя по тому, что озабоченное лицо Гарри всё ещё маячит прямо перед её взором на другом конце стола, этот жест принадлежит Рональду. — Ты вообще в порядке? — Насколько это возможно, Рон, после того, как меня сначала чуть не убили авадой, а после едва не прибило падающим каменным потолком, — тихо отвечает она. Её голос звучит устало. Именно так, как она чувствует себя на самом деле — опустошенной, изломанной и смертельно уставшей от непрекращающейся борьбы. — Мы обязательно его поймаем, — с непоколебимой уверенностью отвечает Гарри, подаваясь вперёд, протягивая руку через стол и ободряюще касаясь её локтя. — Теперь, когда мы точно знаем, кто стоит за всем этим кошмаром, он никуда не уйдёт. И… и с Малфоем тоже всё будет хорошо, поверь мне. Гермиона лишь горько усмехается в ответ, чувствуя, как к горлу подступает удушливая волна неверия и скептицизма. И Поттер мгновенно замечает это выражение лица. Он виновато поджимает губы, а затем поднимает тяжёлый взгляд на явно растерянного Рона. Но Гермиона только качает головой и устало поясняет: — Ни меня, ни Малфоя уже не минуют суровые последствия, Гарри, — произносит она вслух то, о чём непрерывно думала всю дорогу до площади Гриммо. — Как бы то ни было, мы оба открыто пошли против приказов Министерства. А я так вообще совершила должностное преступление и силой помешала официальному задержанию потенциального опасного преступника. — Кингсли никогда не рискнёт применить хоть какие-то жёсткие санкции против тебя или против Малфоя, Гермиона, — убеждённо, с лёгким возмущением произносит Рон. И от этой их искренней, закоренелой наивности у неё против воли появляется слабая, грустная улыбка на измученном лице. Они до сих пор смотрят на мир сквозь призму своей послевоенной неприкосновенности. — Всё это — чиновничьи мелочи, — Гермиона решительно сбрасывает с себя оцепенение и выпрямляет спину, заставляя свой голос звучать твёрдо. — Сейчас у нас есть только одна первоочередная задача: нам нужно поймать Лестрейнджа. Времени на пустые споры больше нет. Она поочередно смотрит в глаза своих старых друзей, чувствуя, как от её слов крепче сжимаются пальцы Рона на плече и ладонь Гарри на локте. Внутри неё вновь просыпается былая решимость. — Мы должны сдать этого безумца аврорам, разобраться с этой угрозой раз и навсегда, а потом просто мужественно принять любые последствия. В любом случае они будут далеко не так страшны, как безумные обвинения Драко в массовых убийствах…