Глава 16

Разумеется, Асторию они первым же делом отправили обратно домой. Драко поначалу всерьёз хотел повторить свой недавний трюк со стиранием памяти. Пальцы уже привычно потянулись к волшебной палочке в карман брюк, но он вовремя остановил себя. Малфой вовремя сообразил, что бесконечные ментальные вмешательства окончательно разрушат её и без того хрупкое сознание. Вместо этого он просто остался с девушкой один на один, сухо, но искренне поблагодарил за утреннюю помощь, а ещё максимально честно и жёстко сказал, чтобы она раз и навсегда выбросила из головы любые надежды и ни на что больше не рассчитывала. Хватит с него этих чистокровных игр. Он для себя уже всё окончательно решил, и его выбор останется неизменным. А ещё в глубине души Малфой отчаянно надеялся, что Грейнджер со своим хвалёным великим умом на этот раз всё-таки не додумается до того, где именно может скрываться Родольфус. Ему до дрожи в коленях не хотелось снова видеть её под лучами заклятий. Ну и, в самом идеальном варианте, Драко искренне рассчитывал поймать этого безумца самостоятельно, силами их мужской компании. А дальше… дальше он бы без труда восстановил своё честное имя перед Министерством и наконец-то вплотную занялся бы одной конкретной, чертовски неугомонной ведьмой, которая решила сделать всё сама. Снова. Об этом счастливом будущем он сосредоточенно думает ровно до того самого момента, пока реальность не бьёт по лёгким, и Малфой не оказывается у покосившихся ворот старого поместья Блэков. Аппарируют они с парнями из соображений безопасности раздельно, но одновременно. Ещё и в разные, заранее оговорённые точки поместья, чтобы взять Лейстрейнджа в кольцо. Сам Драко намеренно оказывается прямо у главных ворот, чтобы как законный полноправный хозяин этой территории официально открыть к ней доступ для всех остальных. Он прижимает ладонь к холодному металлу, делясь каплей крови, и древние чары с глухим рокотом поддаются. В самом доме царит кромешная темнота и тишина. Огромное, запущенное и сплошь заросшее диким плющом поместье наводит на душу глухую тоску и липкую безысходность. А ещё — самую малость первобытного ужаса, который Малфой упрямо пытается проигнорировать. Ведь сунулись они туда, по сути, уже на закате, когда солнце стремительно тонет за горизонтом, окрашивая верхушки мёртвых деревьев в цвет свежей крови. Родольфусу и так было дано слишком много форы и времени, чтобы подготовить ловушки. Драко чувствует, как внутри него с новой силой закипает чистая ярость. Ему, чёрт возьми, более чем хватило одной только сумасшедшей тётки Беллатрисы в своё время, которая натворила столько жутких дел прямо в родном доме. Его собственные прошлые грехи и так всю жизнь висели на шее вечным клеймом, да ещё и чужие преступления, за которые его отец в итоге расплатился сполна в Азкабане и домашнем заточении. Самого Родольфуса в последний раз Малфой видел, дай бог памяти, лет двадцать назад. Будучи совсем мелким, испуганным пацаном в коротки штанишках, который прятался за юбку матери. Этому ублюдку Драко лично ничего плохого не сделал и уж точно ничего не был должен. Тогда какого же хера этот призрак прошлого пытается разрушить то немногое, что Драко с таким трудом начал строить на руинах своей жизни?.. С этой обжигающей, яростной мыслью он уверенно толкает тяжёлую дверь и первым входит в дом. Ему плевать, что предательски и громко скрипит старая половица под его ногами, нарушая гробовую тишину. Плевать, что этот чокнутый фанатик прямо сейчас узнает о его присутствии. Драко в любом случае найдёт и захватит ублюдка. Тот сегодня же получит свою заслуженную смерть, навсегда и бесславно закрывая позорную страницу собственного рода. От былого, помпезного величия этого места не осталось ровным счетом ничего. По факту некогда невероятное, пугающее своей роскошью родовое гнездо великой чистокровной фамилии теперь представляет собой лишь жалкие развалины, которые вот-вот окончательно сложатся под тяжёлым весом времени и собственной кровавой истории. Но Драко, честно говоря, никогда близко к сердцу не трогала его принадлежность к Блэкам. Какие бы тёмные прегрешения и ошибки ни были в его личной истории, он — Малфой. До мозга костей, до последней капли крови. Именно поэтому он никогда в жизни не уделял должного внимания заброшенным владениям рода своей матери предоставив им спокойно гнить. Здесь гораздо темнее, чем на улице, ведь некоторые высокие окна наглухо занавешены плотной, пропыленной тканью, а за некоторыми другими видна лишь густая, дикая растительность, полностью заблокировавшая дневной свет. Драко осторожно доходит до середины просторного холла, крепко сжимая палочку и оглядывая тёмные коридоры и массивную лестницу, ведущую на второй этаж. А затем тихо, но властно и раскатисто зовёт в пустоту: — Грол! С резким хлопком тощий домашний эльф в грязных старых лохмотьях материализуется прямо перед ним, мгновенно сгибаясь в почтительном поклоне. Да так усердно, что чуть ли не достает и носом до земли. Драко прекрасно знает: несмотря на то, что этот эльф в своё время наотрез отказался от свободы и остался формально служить у него, как у последнего наследника Малфоя, Грол втайне глубоко презирает его за «неправильные», по меркам Блэков, взгляды. А потому Драко на эти фальшивые расшаркивания не ведётся, лишь сильнее хмурясь. — Господин Драко, — тихим шелестом отвечает эльф, не торопясь выпрямляться. — Какая неожиданность… Он наконец медленно поднимает свои огромные глаза, и Малфой мгновенно замечает в их мутной глубине тщательно скрываемый страх и дикую нервозность. Домовик буквально весь так и сквозит паникой, и это открытие тут же вселяет в Драко ледяную уверенность. Они пришли по адресу. — Грол не ждал господина Драко, Грол никак не думал… — лепечет эльф, заламывая длинные, костлявые пальцы. — А ну-ка расскажи мне, Грол, — вкрадчиво тянет Драко, делая медленный шаг вперёд и краем глаза отмечая, как острые длинные уши эльфа дёргаются от нарастающего волнения. — Один ли ты сейчас находишься в этом поместье? Эльф физически не способен солгать на прямой, чётко сформулированный вопрос своего законного хозяина. Драко прекрасно знает это правило магического контракта. Вот только изворотливый эльф вполне может искусно уходить от прямого ответа, юлить и недоговаривать. Чем этот лопоухий, преданный старым порядкам засранец и начинает судорожно заниматься, стоит только ситуации запахнуть жареным. — Поместье великих Блэков уже очень давно заброшено, хозяин Драко, — подобострастно пищит домовик, пятясь назад и пряча взгляд в пол. — Вы, наверное, ошиблись, сюда никто не… — Я хочу услышать чёткий ответ на конкретный вопрос, — его холодный голос стальным эхом отражается от полуразрушенных стен холла. Эльф внезапно начинает крупно дрожать всем телом, хватая себя за уши и явно через силу сопротивляясь прямому приказу. И это физическое безмолвное сопротивление сейчас звучит для Малфоя громче любых признаний. Этот старый домовик до последнего пытается скрыть и защитить мужа любимой старшей дочери семьи Блэк, он теперь уверен в этом на все сто процентов. Нужно только надавить сильнее, сломать его волю… — Грол… — жалобно лепечет эльф, сжимаясь в комок и качаясь из стороны в сторону. — Грол не может… Грол… — Ты такой же паршивый и самоуверенный, как твой покойный отец, мальчишка, — внезапно слышит Драко хриплый, пробирающий до костей голос, который, кажется, раздается одновременно отовсюду. Внутри у Драко всё леденеет, а сердце пропускает удар. Он на чистых, годами выработанных рефлексах успевает резко вскинуть волшебную палочку и занять боевую позицию секундой ранее, чем замечает высокую, сгорбленную фигуру в чёрном балахоне, которая буквально материализуется из густой тени прямо у подножия массивной лестницы. Родольфус безумно скалится, вскидывая руку. — Авада Кедавра! — срывается с губ убийцы торжествующий вскрик, и холл озаряется слепящей зеленой вспышкой. Малфой на чистом адреналине успевает рвануться в сторону и отскочить за массивную колонну, болезненно морщась от резкой, пронзительной вспышки боли в травмированном боку. Уже второй раз за последние несколько дней он находится на волосок от гибели и почти ловит смертельное заклятье. Драко бесит само осознание того, что от этой зелёной дряни невозможно просто так защититься привычным образом. Её ведь даже не отразить никаким щитом! И по факту против этого козыря Родольфуса у него сейчас нет абсолютно никакого ответа. С глухим тихим стуком на запыленный деревянный пол падает обмякшее тело Грола — судя по всему заклинание задело домовика. Внутри Драко при виде его не шевелится ни единая струна, в душе царит абсолютный, звенящий холод. От собственного равнодушия к чужой смерти, наверное, стоило бы прийти в неподдельный ужас, но прямо сейчас у него есть дела куда поважнее морали. На кону его собственная жизнь. Драко резко выныривает из-за укрытия и наотмашь бросает мощное атакующее заклинание в тёмную фигуру, но с досадой замечает, как его луч даже не приближается к цели. Огненный сгусток словно вязнет и растворяется в густом, внезапно ожившем чёрном тумане. Малфой не сразу признает эту технику перемещения Пожирателей смерти, но мгновенно берёт себя в руки и старается следить за траекторией Лестрейнджа с удвоенным вниманием. Сразу же, как только чёрная копоть начинает вновь плотно собираться в человеческую фигуру шагах в двадцати от изначальной точки, Драко на опережение бьёт по ней хлёстким рубящим проклятием и впервые за вечер попадает. Родольфус с хриплым воплем отлетает к ближайшей стене и с треском влетает в неё спиной, поднимая вокруг себя целый столп пыли и обломков штукатурки. Но Малфой даже не думает расслабляться, зная изворотливость старого змея. На волне мимолетного успеха он без промедления бросает ещё одно атакующее заклинанием, а за ним следом посылает ещё парочку парализующих, стремясь намертво пригвоздить ублюдка к месту. Вот только, сделав пару быстрых шагов ближе к оседавшей пыли, он с тревогой понимает, что Лестрейндж вновь бесследно растворяется в воздухе. И этот его приёмчик начинает уже не на шутку бесить. Он швыряет атакующие заклинания одно за другим, методично бьёт прямо рядом с клубящимся чёрным дымом, чтобы Родольфус физически не смог замедлиться и материализоваться. В такой нестабильной, энергозатратной форме этот старик точно не сможет пробыть долго. Драко упрямо верит, что эта тактика в конечном итоге вымотает беглеца и позволит без лишних проблем повязать его. Только об этом спасительном исходе Малфой думает, из последних сил удерживая концентрацию, пока чёрный дым с шипением не ускользает в ближайший тёмный коридор. Хватает всего одной короткой секунды затишья, чтобы из непроглядной тьмы прохода вновь раздался хриплый человеческий голос: — Конфринго! Кажется, этому безумному ублюдку окончательно плевать на собственную жизнь. Потому что ещё в доках он чуть было не похоронил их всех под камнем, а сейчас, находясь в ветхом насквозь прогнившем деревянном доме, без тени сомнения использует мощнейшее взрывающее заклятие. Но это слишком предсказуемый трюк. Драко на одних рефлексах успевает выставить невербальный щит за мгновение до того, как всё вокруг с оглушительным рёвом взрывается яростным пламенем. Ударная волна жёстко бьёт по магической защите, заставляя Малфоя пошатнуться. Наверное, Блейз и Тео на другом конце особняка сейчас находятся в полнейшем шоке от того, как стремительно всё изменилось. Драко лишь искренне надеется, что друзья скоро присоединятся к этой бойне и помогут ему. Ведь он уже так чертовски близок к заветной цели. Слишком близок, чтобы отступать. — Драко! Малфой на секунду замирает. Кажется, от дикой усталости, боли в боку и нехватки кислорода в горящем холле он начинает ловить самые настоящие галлюцинации. Иначе почему в этом грохоте он отчетливо слышит чужой, отчаянный и до боли знакомый девичий голос именно сейчас? Вот только времени на пустые размышления и сантименты у него нет. Потому что Малфой, переборов морок, яростно бросает очередное заклятие в глубь коридора, где скрылся чёрный туман, и удовлетворённо хмыкает, когда видит яркий отблеск наспех выставленного Родольфусом отражающего заклинания. Кольцо сжимается. А потому он бросает заклинание снова и снова, заставляя врага отступать вглубь дома. Пока внезапно не слышит зловещий, предупреждающий треск прямо над своей головой. Малфой рефлекторно успевает вскинуть голову, и это становится его ошибкой. Потому что в отличие от него, зажатого падающими балками, Родольфусу в этот миг абсолютно ничего не угрожает. Воспользовавшись секундным замешательством парня, сумасшедший старик с диким оскалом выплывает из темноты, и новое смертельное заклятие летит точно в Драко. Он чувствует резкую хватку на своём плече. Чувствует, как чья-то рука тянет его в сторону, и это происходит вовремя — зелёная вспышка «Авады» прорезает воздух в дюйме от его лица. А затем Драко просто падает на пол. — Аква эрукто! — раздается уверенный выкрик совсем рядом. Мощная струя воды проносится по охваченным пламенем стенам холла, поднимая клубы удушливого белого пара. А ещё этот водяной таран с размаху бьет прямо вглубь коридора, туда, где за секунду до этого скрылся Родольфус. Что же, Малфой готов признать: хотя бы таким топорным способом можно отлично отвлечь ублюдка и сбить его прицел, пока вокруг них стремительно гаснет яростный огонь. — Надеюсь, ты тут один, Поттер?! — выкрикивает Драко, тяжело поднимаясь на ноги. Его взгляд лихорадочно сканирует пространство: зловещий тёмный туман, шипя от соприкосновения с водой, скользит вдоль ещё тлеющих, но уже влажных досок прямо по полу, выискивая новую лазейку для атаки. — Ты всерьёз думаешь, что я бы сам догадался искать Лестрейнджа в этой глуши? — тяжело дыша, спрашивает Гарри. Он мгновенно встаёт плечом к плечу с Драко, выставляя палочку перед собой и беря на прицел тёмный коридор. Малфой, запрокинув голову, с нарастающей тревогой понимает, что, кажется, верхние этажи заброшенного поместья всё ещё вовсю полыхают ярким пламенем. Поттер своим заклинанием наспех потушил пожар лишь в их непосредственной зоне видимости. А это значит, что у него в распоряжении есть совсем немного времени, прежде чем Грейнджер со своим большим мозгом и полным отсутствием инстинкта самосохранения сунется спасать их в здание. *** — Так и знал, что ты додумаешься до этого места, Грейнджер, — слышит Гермиона тихий голос из темноты, едва её нога ступает на заросшую территорию поместья Блэков. Нотту откровенно везёт, что от неожиданности она на чистых рефлексах не бросила в него какое-нибудь заклинание. Но, кажется, колоссальная физическая и ментальная усталость последних дней окончательно берёт своё, притупляя реакцию. Она лишь крепче сжимает палочку в пальцах. — Я так понимаю, Драко тоже здесь, — глухо бурчит Гермиона, пытаясь выровнять дыхание. Её сердце мгновенно заходится в сумасшедшем, рваном ритме от одного только упоминания его имени. Она никак не ожидает так скоро встретиться с ним после своего ночного побега. И прямо сейчас она с ужасом осознаёт, что абсолютно к этому не готова. В её идеальном мире они должны были увидеться значительно позже, когда этот кошмар уже полностью кончится, а Родольфус будет сидеть за решеткой. А сейчас… Сейчас, вопреки здравому смыслу, она просто до боли в груди желает быть рядом с ним. А ещё — до дрожи в руках волнуется за его непредсказуемую, яростную реакцию на её появление. Старый сад за поместьем Блэков дико зарос, запустел и превратился в настоящую непроходимую чащу. Гермиона судорожно делает глубокий вдох, впуская в лёгкие плотный воздух, и тяжело выдыхает через рот, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Где же ему ещё быть, — флегматично отзывается Тео, выходя из тени раскидистого тиса. — Он, знаешь ли, порывался сразу же помчаться за тобой, как только Блейз рассказал о ночном визите. Но нам всем крупно повезло, что мы вовремя вычислили координаты этого ублюдка, который убивает невинных людей. А поимка Лестрейнджа пока, согласись, цель куда поважнее ваших разборок. Нотт коротко усмехается своей же шутке, но тут же осекается и резко оборачивается назад. Что-то в окружающей атмосфере мгновенно и необратимо меняется. В воздухе разливается едва уловимое напряжение, а в окнах первого этажа, на секунду проскакивает яркая вспышка. — Тео, — испуганно зовёт Гермиона, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом от дурного предчувствия. Он уже разворачивается полностью, его рука стремительным движением тянется в карман мантии за волшебной палочкой. Они оба смотрят в сторону тёмного фасада особняка, и именно тогда сквозь окна она отчётливо это видит: яркий, ядовито-зёленый отсвет смертельного проклятия, за которым следует глухой раскат мощного взрыва. Внутри дома зловеще вспыхивает яркий оранжевый свет. На какую-то долю секунды он кажется Гермионе обычным, мирным отражением заката, но уже через мгновение становится ясно — это яростное, неконтролируемое пламя. Сухой, оглушительный треск раздается следом, содрогая старый фундамент, и особняк, облитый тусклым, кровавым светом, будто тяжело выдыхает серые клубы удушливого дыма. Живым пламенем оказывается молниеносно объята большая часть первого этажа. — Он горит… — потрясённо произносит Тео, застывая на месте, как будто до конца не верит собственным глазам. — Драко! — отчаянный крик слетает с губ Гермионы прежде, чем разум успевает сообразить, что она делает. Грейнджер резко срывается с места и несётся прямо к пылающему крыльцу. Тео, грязно ругаясь сквозь зубы и проклиная всё на свете, бросается следом за ней. Высокая сухая трава больно хлещет по ногам, подошвы скользят по влажной земле, но они упрямо бегут вперёд. Гермиона просто физически не может опоздать. Только не сейчас. Только не тогда, когда они наконец-то так близко к финальной цели. Только не тогда, когда она вопреки всему снова позволила себе глупо и отчаянно мечтать. О тихой, спокойной жизни без вечной беготни. О ленивых рассветах в его тёплых объятиях. Она бежит и даже внезапная, огромная струя ледяной воды, которая с шипением обрушивается на фасад, тушит основную часть пожара и взрывной волной брызг чуть было не сбивает их с Тео с ног, не останавливает её ни на секунду. Гермиона лишь зажмуривается, вытирая мокрое лицо рукавом, и ускоряет шаг. Потому что верхняя часть дома продолжает яростно гореть, пусть и не там, где, судя по ярким вспышкам, прямо сейчас происходит основная битва. Потому что Драко всё ещё внутри этого ада. Потому что, если она потеряет его в этих проклятых руинах сейчас — это будет окончательный, беспощадный конец всему.

***

С поддержкой Поттера дышать становится ощутимо легче. В принципе, когда кто-то надёжный стоит рядом и прикрывает тебе спину — воевать гораздо легче. Драко криво усмехается про себя, вспоминая, что их аврорских именно так и учат в академии. А потому они с Гарри без лишних слов сразу выстраивают чёткую линию нападения и защиты. Они слаженно чередуют заклятия, перехватывая инициативу. Малфой полностью берёт на себя роль агрессивного атакующего, искренне радуясь, что Поттер чертовски хорош в удержании мощных щитов. Каждое проклятие Родольфуса с грохотом разбивается о золотистую стену «Протего». Лицо Лестрейнджа при виде их командной работы искажается от ярости и безумия. Его иссохшая кожа кажется мертвенно-бледной даже в багровом свете бушующего огня. Вся некогда дорогая одежда давно превратилась в грязные лохмотья. А перемещается он теперь исключительно с помощью чёрного тумана, так как в обычные моменты сильно волочит за собой ногу. Он загнан в угол, и Драко это видит. — Всё, что тебе остается, мальчишка, это убить меня! Иначе я не остановлюсь! — истошно хохочет этот психопат, безудержно разбрасываясь опасными проклятиями во все стороны. Благо, он больше не выпускает свой главный козырь. И Драко никак не может понять, почему. Не то чтобы он горел желанием снова попасть под зелёный луч «Авады», но в данной ситуации, когда их двое против одного, Малфой объективно не видит иного победного выхода для Лестрейнджа. Что-то здесь не так. Вокруг них всё снова стремительно заходится огнём. Жар становится невыносимым, пламя медленно, но верно лижет просевший потолок и обугленные стены у самого подступа к лестнице на второй этаж. Им обоим нужно закончить этот затянувшийся фарс как можно быстрее. Поймать гада и убраться отсюда поскорее, пока всё здание не погребло их под собой. — О, поверь мне, сегодня ты не умрёшь, — сквозь зубы произносит Драко, уверенно продвигаясь вперёд. Ему уже порядком надоел этот бессмысленный бой. А кончики пальцев покалывает от желания закончить всё это. Прямо здесь и сейчас. Сдать ублюдка властям и наконец-то вернуться к своей прежней, размеренной жизни. В пусть душный, мелкий, но безопасный кабинет Министерства. С одной несносной, кудрявой девчонкой, что будет снова сидеть за столом прямо напротив него. С которой он, для начала, проведёт очень долгую беседу на тему её возмутительного самоуправства и вечного желания всех спасти. — Тебе ещё обязательно нужно будет встретиться со своими старыми друзьями в Азкабане, дорогой дядя, — ядовито добавляет он. — Ты же не можешь быть на самом деле настолько туп и наивен, Малфой, — безумно тянет Лестрейндж, кривя рот. В этот момент он слишком сильно напоминает Драко покойную Беллатрису. Своей дёрганой манерностью. Даже этим мерзким, булькающим смехом и гнилыми, редкими зубами во рту. Малфой перехватывает палочку ещё крепче, чувствуя, как злость перевешивает осторожность, а затем делает резкий шаг вперёд. Гарри сзади окликает его, громко ругаясь сквозь зубы от такой глупости, а Драко лишь в показном, дразнящем жесте широко разводит руки в стороны. Он полностью уверен в своей победе. — Тебя ждет «поцелуй» дементора, Родольфус, — холодно усмехается Драко, выглядя в этот миг не лучше этого психопата. — Твоя игра окончена. И ты проиграл. Внезапно до его слуха сквозь гул пламени и треск ломающихся балок доносится хриплый, девичий голос. В этот раз он совершенно точно не ошибается. И в ту же секунду в жилах Драко леденеет кровь, а сердце испуганно замирает в груди. Недавняя победная усмешка намертво прилипает к его лицу уродливой маской. Только не она! Только не сейчас, когда этот престарелый ублюдок уже почти отступил под их натиском, потерял позицию, а Поттер сзади полностью готов взять его с потрохами! Малфой кожей чувствует, что победа на расстоянии вытянутой руки — нужно лишь направить одно правильное, точное заклятие в нужную сторону, чтобы навсегда обезвредить врага. Однако по внезапно расширившимся, вспыхнувшим безумным триумфом глазам психопата Драко с нарастающим ужасом видит, что этот чёртов голос в холле слышит не он один. Лестрейндж мгновенно считывает его секундную слабость. И Родольфусу нужен всего лишь один короткий миг, чтобы резко обернуться на звук. Всего один миг, чтобы вскинуть руку и вслепую взмахнуть палочкой в сторону дверного проёма. И один страшный, бесконечный миг, чтобы с наслаждением выплюнуть в темноту: — Авада Кедавра!