"Думы не думаются, взрослые не взрослеют"

      Вечер в доме Кармиллы висел в воздухе густым, незваным гостем. Не тот уютный, наполненный смехом дочерей, к которому она привыкла, а тяжелый, наэлектризованный тишиной, которую то и дело рвали попытки светской беседы.       Они сидели за столом — Кармилла, Зестиал, Одетта и Клара.       Прошедший день был чередой провалов. Они нашли ту самую яблоню, водили вокруг нее руками, как сумасшедшие садоводы, пытались задавать вопросы вслух и мысленно, перебирали старые семейные альбомы в поисках подсказок. Дерево молчало. Абсолютно. Оно было просто деревом.       Провал витал над ними, как смог.       Клара, надо отдать ей должное, пыталась расшевелить обстановку.       — Так значит, — начала она, с любопытством разглядывая Зестиала, который с видимым усилием пытался не хмуриться от безысходности, — вы вдвоем… взрослые, застрявшие в молодых телах? И вы не знаете, как вернуться обратно?       — Клара! — предупредила ее Одетта, но было поздно.       Зестиал отложил вилку. Его движения были выверенными, даже в состоянии поражения.       — Корректное наблюдение, — произнес он с той же учтивой вежливостью, с какой общался с библиотекарем. — Хронологически — да. По текущему физическому состоянию — нет. И механизм реверсии процесса пока остается за гранью нашего понимания.       — То есть вы бессильны, — резюмировала Клара, не со зла, а с присущей ей прямотой.       — Клара! — на этот раз голос Кармиллы прозвучал остро, по-матерински.       Одетта, до сих пор молча наблюдавшая за Зестиалом с клиническим интересом биолога за редким видом, наконец заговорила:       — Вы исключили все рациональные гипотезы? Воздействие на дерево различными веществами? Лунные циклы? Сопутствующие артефакты в почве?       Зестиал покачал головой.       — Мы подходили к вопросу с позиций исторической алхимии и символизма. Ваши предложения… имеют право на существование. Но интуиция подсказывает, что ключ — не в физическом воздействии. Он в нас самих. В том самом «невысказанном желании».       — Желании, о котором мы, видимо, слишком мало знаем, чтобы его отменить, — горько добавила Кармилла, отодвигая тарелку. Аппетит пропал окончательно.       Она смотрела на Зестиала, сидящего за ее столом, в ее доме, с ее дочерьми. Он выглядел потерянным и чужеродным. Высокий, бледный подросток с усталыми глазами старика, застрявший в чужой семейной идиллии, которую он сам же мог разрушить своим исчезновением. Мысль о том, что через три недели он может просто… испариться из ее жизни, вернувшись в свою взрослую реальность, вызывала в ней необъяснимый страх. Она боялась не только за него. Она боялась снова остаться одной в этой маскарадной пытке.       Клара, видя мрачные лица, снова попыталась ввернуть что-то жизнеутверждающее.       — Ну, может, это и к лучшему! Мама, ты снова молодая! Можешь делать все, что захочешь! Поступать в институт, путешествовать…       — Я уже поступала в институт, Клара, — тихо прервала ее Кармилла. — У меня есть диплом. И карьера. И двое взрослых дочерей, с которыми я теперь вынуждена играть в сестер. Это не подарок, это ловушка.       Одетта внимательно смотрела то на мать, то на Зестиала.       — Возможно, вы ищете не там, — сказала она наконец. Ее голос был спокоен, но в нем звучала непоколебимая уверенность. — Вы ищете внешнее решение — ритуал, противоядие. Но если причина внутри, то и решение должно быть там же. Может, вам нужно не «отменить» желание, а… понять, чего вы на самом деле хотите теперь, когда оно исполнилось таким ужасным образом?       Зестиал замер, его взгляд устремился внутрь себя. Он снова снял очки.       — Вы предлагаете не реверсировать процесс, а… пересмотреть его цель? — он произнес это с оттенком изумления, как если бы наткнулся на неизвестный ему ранее научный принцип.       — Я предлагаю, что бег по кругу вокруг яблони ни к чему не приведет, — парировала Одетта. — Данные это подтверждают.       В столовой снова воцарилась тишина, но на этот раз не безнадежная, а задумчивая. Кармилла смотрела на свои руки, потом на Зестиала, потом на дочерей. Одетта, ее разумный ангел, как всегда, указывала на суть проблемы. Клара, ее задорная копия, напоминала о том, что в этой ситуации все же есть доля абсурдной радости.       А Зестиал… Он смотрел на нее через стол, и в его усталых зеленых глазах она прочитала то же, что чувствовала сама: растерянность, страх, но и тлеющую искру надежды. Они были в этом вместе. Не только в поиске выхода, но и в этом неуклюжем ужине, в этом столкновении двух их реальностей.       — Спасибо за ужин, — тихо сказал он, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучала не учтивость, а искренняя, человеческая теплота. — И за… свежий взгляд на проблему.       Кармилла слабо улыбнулась.       — Всегда пожалуйста.       Они проигрывали битву, это было очевидно. Но война за их настоящие жизни только начиналась. И впервые у них появилось настоящее подкрепление.