Глава 17. Где же ошибка?

Пока не наступили подготовительные сборы, Цзю Син практиковался в простейших заклинаниях и медитации. Мэй Юйлуну пришлось задержаться еще на какое-то время, около недели. Первые дни он возмущался, а потом и вовсе сказал, что дополнительная неделя отдыха пошла ему на пользу. Цзю Син, который все же испытывал вину из-за задержки шамана, в итоге испытал облегчение. Как назвал их Цзю Син, «простейшие заклинания» оказались, наоборот, более чем сложными. Обычно изучение начиналось с простого выпуска энергии, а её передача и забор — дело третье. Но даже так молодой человек смог освоить это, пусть и не в совершенстве. Саше оказалось действительно полезной вещью. Как и предполагалось, оно сдерживало почти любую энергию. И эксперименты Цзю Сина начали куда-то его продвигать... В то же время генерал сообщил, что со дня на день нужно будет отправиться на военные сборы в пригород столицы. Всего они продлятся неделю, после чего останется один день на прощание с близкими перед походом. Цзю Син не понимал всех переживаний, пока не наступил день сборов. С самого утра его не унимали дрожь и озноб. Он судорожно представлял своё будущее, которое скрывалось во мраке. Единственное решение, которое он смог принять, было взять свои наработки и начать свой дневник с исследованиями для создания лекарства. Не хотелось об этом думать, но если он погибнет, то его дело сможет продолжить кто-то другой. Фэн Вутянь все время исследований проводила рядом. Цзю Сину было на руку, чтобы девочка тоже начинала что-то понимать в том, что он делает. Просьбу Нин Фаньли Цзю Син тоже исполнил. Он посвятил ей весь день, и девушка была очень рада. Половину прогулки она ругала его за пьянство, осуждала Мэй Юйлуна, а потом успокоилась и расслабилась. Цзю Син сделал вывод, что к алкоголю в ближайшее время он точно не притронется. С самого утра, с начала часа Тигра, Цзю Син уже был готов к отъезду. Так вышло, что он не смог проспать даже пяти часов, но несмотря на это был сильно взбудоражен, потому усталости не чувствовал. Организм перерабатывал норму, и, скорее всего, стоило ожидать, что через денек-другой Цзю Син будет валиться с ног от усталости. (Час Тигра – 3:00 – 5:00) Дом ожил только в час Дракона. Все это время Цзю Син пытался заставить себя сосредоточиться и начать несколько записей в дневник, но мысли вечно уходили куда-то далеко. Было бы хорошо заняться с кем-то беседой, но Мэй Юйлун уехал ещё вчера, а Нин Фаньли, вероятно, даже глаз еще не открыла. По наблюдениям Цзю Сина она просыпалась к концу часа Дракона-началу часа Змеи, когда солнце уже стояло над домами, но не било белизной в глаза. Фэн Вутянь же ещё спала, когда Цзю Син выходил из комнаты, но то и ясно, ведь какой дурак не будет спать в час Тигра? Конечно, этого дурака как звали Цзю Син. (Час Дракона – 7:00 – 9:00, Час Змеи – 9:00 – 11:00) Но неожиданно именно девочку он и увидел первой. Она, увидев молодого человека, удивились и в нерешительности села рядом. — С добрым утром, шидзунь. Цзю Син кивнул ей в ответ. — Чего не спишь? — Утро только, а вас уже нет. Он тяжело вздохнул. — Я сегодня уезжаю на неделю. Я не рассказывал тебе, но я отправлюсь в очень страшное место, где нужна моя помощь. Фэн Вутянь заметно сжалась. — Я слышала слухи, что грядет война. Там вы нужны? — К моему сожалению и всеобщему счастью, да. Но пока меня ждет лишь неделя тренировок. Я попросил Нин Фаньли приглядывать за тобой. Фэн Вутянь не изменилась в лице. — Я знала, что вы герой с самого начала. Случай с тигром это подтвердил, а ваш поход на войну — увековечит. Цзю Син удивился таким взрослым словам от ребенка. Он улыбнулся, отвлекшись от своих дум. — Да уж, а хотелось ведь спокойной жизни. Не думаю, что умереть молодым — так героично. Лучше жить и спасать людей дальше. — Так выживите... — голос девочки стал сиплым, и Цзю Син, испугавшись, наклонился к ней: — Вутянь, ты чего?.. Я обязательно вернусь, мне еще столько предстоит сделать. Прости, что напугал. Фэн Вутянь суетливо вытерла лицо рукавами и выдохнула. — Я не буду больше плакать… Простите. К этому времени послышались шаги генерала. Цзю Син уже отличал их: они были четче и тяжелее, всегда торопливые. Спустившись, Нин Вэйхай удивился, что двое не спят, но быстро вернул лицо и пожелал доброго утра. Почти сразу зазвучали быстрые шаги, наверно, это была Нин Фаньли. Цзю Син рефлекторно приподнялся. Он не ошибся, это действительно была Нин Фаньли. Он уже было поддался вперед, чтобы обнять её, но остановился, вспомнив о наблюдающем за ними Нин Вэйхуа. Пришлось быстро сориентироваться и поклониться. Нин Фаньли изумилась, но, все поняв, кивнула в ответ, заулыбвашись. — Ю Тяньлян, я вижу, ты уже готов? Тогда я сейчас дам пару указаний возничему, и поедем, — будто намеренно генерал удалился. Цзю Син тут же шагнул к девушке и сжал ее в объятиях, поцеловав. Нин Фаньли опешила от такого напора, но поддалась и ответила взаимностью. — Ты же приедешь через неделю, так? — Да, но это будет мой последний визит. Не буду загадывать на будущее, но так хочу, чтобы все закончилось за пару дней. — Ты же понимаешь, что это невозможно? Цзю Син печально улыбнулся. — Конечно. Входная дверь открылась, Цзю Син и Нин Фаньли отпрыгнули друг от друга, оцепенев в ожидании. Вернулся Нин Вэйхуа. — Все готово. Пора. Цзю Син глянул на Фэн Вутянь, которая еле сдерживала слезы, смотря в пол. Он потрепал её по голове, произнеся: — Когда приеду, буду спрашивать. Читай, не отлынивай. Цзю Син раскрыл руки прямо перед Фэн Вутянь. Та подняла мокрые глаза и в недоумении уставилась на него. Через мгновение к ней пришло осознание, и она бросилась в объятия. — Ну-ну... Я скоро вернусь. Через время он отстранился, ещё раз погладив ребенка по голове. Цзю Син тяжело вздохнул, посмотрев на Нин Фаньли, которая скромно стояла в стороне, сжерживаясь при брате. Она отвела взгляд от Цзю Сина и подошла к брату, приобняв его. — Помни, в этом доме тебя всегда ждут. Тот, будучи уже полностью седым, как старик, упал головой ей на плечо, но не позволил себе провести в таком положении дольше фэня. — Я пойду первым. До встречи, Фаньли. Пока, Вутянь. Цзю Син застыл, когда дверь за генералом закрылась. Он и Нин Фаньли уставились друг на друга в недоумении, но с следующую секунду накинулись друг на друга, будто встретились после долгого расставания. — Мне бю хоть неделю без тебя пробыть, — прошептала Нин Фаньли и резко, но аккуратно, оттолкнула Цзю Сина. — Иди. До встречи. Молодой человек поцеловал её в последний раз, перед самой дверью обвёл взглядом и Нин Фаньли, и Фэн Вутянь, а после печально улыбнулся: — До встречи... Он вышел из имения, направившись к карете, в которой его уже ожидал Нин Вэйхуа. Когда карета тронулась, тот тихо произнёс, смотря куда-то в окно: — Когда прощаешься с близкими, прощайся словно в последний раз. Потом будешь жалеть, что не сказал чего-то или не сделал. Молодой человек и так понял, что те два раза отхода генерала были специально подстроены. Вероятно, он уже давно прознал об их с Нин Фаньли отношениях, но по какой-то причине молчал. -- Вы с сестрой не особо близки. Генерал вздохнул и ничего не ответил. Цзю Син устроился у двери, потому, укачиваемый, быстро заснул, облокотившись на неё. Даже прежняя нервозность не помешала этому. Странно, ведь раньше он никогда не спал ни в каком виде транспорта. Видимо, это особенности самого Ю Тяньляна. Открыл глаза он уже тогда, когда повозка оказалась на территории какого-то комплекса с огромным полем и казармами. Нин Вэйхуа бодро вышел, Цзю Син последовал за ним, массируя переносицу. Воздух здесь был ощутимо холоднее. Неудивительно, ведь кругом стоял огромный темный лес. — Пока никого, сейчас покажу, что да как, — пояснил, идущий впереди генерал. Они прошли через поле, мимо пары казарм. Нин Вэйхай, указав на них, сказал, что принадлежат они простым солдатам, далее, где-то в углу, стояла казарма, принадлежащая коннице, а за ней примостилась конюшня. Жилище уже более высоких чинов и лекарей находилось ровно против поля по правую руку. Там им предстояло остановиться. Внутри казармы были выполнены нехитро: сплошной коридор по стенам украшали одинаковые двери, на нескольких были отличительные таблички. Конец коридора оканчивался лестницей на второй этаж, который выглядел подобно первому. Здание столовой стеной прилегало к этой казарме. Нин Вэйхуа показал свою и Цзю Сина комнату, попутно рассказывая расписание на следующую неделю: ранний подъем, тренировка, завтрак, тренировка, обед, отдых, тренировка, ужин, водные процедуры, отбой. Сегодня также должно было пройти построение перед ужином. От количества тренировок Цзю Син посчитал, что либо он получит истощение к концу недели, либо неплохое тело. Он зашел в свою комнату, обнаружив шесть коек. Он предполагал, что будет делить спальню с кем-то и надеялся, что то будут его будущие коллеги. Цзю Син занял самую дальнюю кровать, которая как будто отделяла его от всех остальных, гарантируя хоть какое-то личное пространство. Свой дневник он спрятал под матрац, а вещи оставил в самом углу. Дожидаясь остальных, он начал клевать носом над принесённой с собой книгой и в конце концов поддался, уснув. Сон его прервался, когда за дверью стали слышны шаги. Много шагов. Он поправил очки в ожидании, что кто-то сейчас войдет. — Встретимся, Шан Лан! За этими словами в комнату вошёл молодой человек. Цзю Син подметил, что волосы его отливали медью и поднялся для приветственного поклона. Неизвестный остановился изумлённый тем, что в комнате до его приезда нашелся кто-то другой. Он прищурился и подошёл ближе. — А ты кем будешь? Очки... Золотая оправа? Шишка какая-то важная, что ли? — он недобро улыбнулся. Цзю Син, не успев ответить, заметил, что рука его тянется к очкам. Рефлекторно он отбил её. Незнакомец опешил, видимо, непривыкший к подобному обращению. — Прошу... — заикнулся Цзю Син, но его перебили: — Да что такого в этих очках? — В комнату начали заходить остальные. — Ты, что, чей-то маменькин сынок, пришедший растить погоны? Он снова потянулся к очкам, и Цзю Син, раздраженный этим разговором и всей сложившийся ситуацией, схватил его за запястье, вывернул, повернув тело спиной к себе, а после подбил в колено. Незнакомец упал на колени, лицом к двери. Когда-то Цзю Сину пришлось с год проходить на занятия по боевым искусствам. Конечно, он мало что усвоил, но базовую самозащиту запомнил. На всякий случай. Цзю Син, которому открылся обзор, только сейчас понял, что у входной двери стояли остальные его соседи. — Так, кто ты? — настороженно спросил тот, что стоял на коленях. Цзю Син быстро отпустил его, не желая в первый же день нарваться на драку. — Ю Тяньлян. Ты? Неизвестный недоверчиво обернулся. Кто-то из толпы у двери выкрикнул: — Тот самый лекарь?! — Лекарь уложил Хуан Минхая? — Вот и мое имя, — проговорил Хуан Минхай, встав на ноги лицом к Цзю Сину. Цзю Син кивнул. — Прошу прощения. Тот махнул рукой. — Я был невежлив. Моя ошибка. Почему лекарь в этой комнате? Цзю Син пересказал слова Нин Вэйхуа: — Раньше лекари занимали три комнаты, а сейчас всего две полностью. На меня места не хватило. Хуан Минхай задумчиво кивнул, после прошёл к противоположной койке, которую и занял. Толпа у двери тоже разошлась по своим кроватям. Пару раз молодые люди спорили, желая занять одно и то же место. Один раз это чуть не закончилось дракой, но Хуан Минхай их быстро остановил. Как решил Цзю Син, он занимал не последнее место по службе, потому его хорошо слушались остальные, считали авторитетом. Время уже близилось к обеду. Этот день был в общем посвящен сборам. Тренировок не планировалось, чему Цзю Син был безмерно рад. К обеду должна была собраться уже вся армия. Во время всех начали сзывать, направили в столовую. Цзю Син молился, чтобы обедом не оказалась пресная каша и стакан воды, а то с таким питанием можно шагать не на врага, а сразу на тот свет. К поварам на раздаче выстроилась огромная очередь. Эти люди пока не были измотаны ни тренировками, ни войной. Они весело болтали друг с другом, заводили новые знакомства, встречали старых друзей. Цзю Син, смотря на это, чувствовал себя одиноким. Он не думал, что может так просто устроиться подле генерала, потому держался в стороне. На удивление подали тушёные овощи, рис и пирожок с мясом. Это очень радовало. В столовой находилось, кроме выдачи, ещё три длинных стола и один более короткий в отдалении. Последний предназначалась для приближённых к генералу. Цзю Син сел за один из трёх столов с самого края. Он планировал быстро все съесть и дожидаться команды возвращаться, но его план был нарушен подсевшим Хуан Минхаем и тем, кого он звал Шан Ланом. Молодой человек совершенно не понимал, почему Хуан Минхай после неудачного знакомства ищет встречи, потому старался не обращать на них внимания. Лекарь, как теперь Цзю Син официально мог себя называть, — было ли это понижением по службе или повышением? — ждал взбучки и травли, но двое начали простой разговор. Видимо, Хуан Минхай обладал настолько высокой самооценкой и уверенностью в себе, что наплевал на их «знакомство». Шан Лан же выглядел приятным человеком. Он ничем особо не выделялся среди других. Только середрянная заколка блестела на его высоком хвосте. — Я не думал, что народный герой, не берущий денег с простого люда, будет носить столь дорогую вещь, — заговорил Хуан Минхай. Цзю Син пожал плечами, не планируя много говорить. — Это подарок от Байху. — Подарок от заклинателей? Ничего себе, — вмешался Шан Лан, — Я слышал, что вы лечите людей не только стандартными способами. Цзю Син чуть не подавился. Его очень задело «лечите... не только стандартными способами». В армии не терпят заклинателей, так как их вмешательство считается подлым поступком, ибо сила тех сильно отличается от силы простых солдат. — Слухи врут, не стоит всему верить... И можно на «ты». Хуан Минхай, махая палочками, сказал: — Слухи... Слухи иногда и не врут. Я слышал, что важные особы иногда специально распускают слухи про себя. Правда, я до сих пор не понимаю для чего. Шан Лан и Хуан Минхай вступили в дискуссию по этому поводу. Цзю Син, все равно относящийся к ним с недоверием, не стал вмешиваться в разговор и доел обед. Вскоре прозвучала команда возвращаться. В комнатах все еще шёл разбор вещей, деление кроватей. В комнате Цзю Сина все это успели ещё до обеда. Сейчас все занимались своими делами, а кто-то просто ушёл к другим. Цзю Син продолжал читать злосчастную книгу о травах, которые используют заклинатели. Он уже давно успел расслабиться, но до него суть происходящего грозила дойти ещё не скоро. Неожиданно, где-то за ши до построения, в комнате начали собираться люди. Первыми вошли Хуан Минхай с пипой в руках и Шан Лан. За ними через время стали собираться другие уже смутно знакомые Цзю Сину лица, которые он мельком видел на обеде. Они скучивались, садясь по всему периметру комнаты. Пипа уже была в руках Шан Лана, который осторожно гладил струны так, что они издали лишь едва уловимый звук. Цзю Син понимал, к чему все шло, но следил, не выражая особого интереса, хотя сам уже давно перечитывал одну и ту же строчку. Наконец, Шан Лан резко дал по струнам. Все замолкли в ожидании. Цзю Син опустил книгу, подбираясь поближе. Шан Лан стал весело перебирать струны и запел: «Ветер дует сил с небес. Я ему не верю -- он бес! Моя рука ловит лепестки, Я давно не видел милости. Мне каждую ночь Снится полей гладь. Ветер! Прочь! Не мешай мне спать! Я, ляг в высокую траву, Смотрю на мир, как наяву. Цветов чудесны полные поля, Их унесены лепестки рукою ловлю я! Слышишь, небес синева! Я утопаю, столь глубока! Но сон... Не вечен он. Ветер гонит облака с небес, Он несет дожди, Он поёт в ночи. Ты не верь ему -- он бес!» Подпевали почти все, но те, кто не пели, завороженно слушали. Лекарь узнал песню. Его двоюродная сестра, с которой они виделись раз в два года, очень любила её. Она выиграла с ней национальный конкурс, прошла в Международный этап «Песни всего мира», где заняла третье место. Цзю Син в один период так много слушал эту песню, что она въелась ему в память до самой смерти. Правда, мотив Шан Лана несколько отличался, оттого молодой человек путался, когда нужно вступать. Он до сего момента молчал, боясь пропустить нудный момент или начать раньше. Интересно, каким был голос поющего Ю Тяньлян? Но его заинтересовало другое: откуда здесь знают песни из его мира? Если он находится не в прошлом, то где? Может, он все же что-то упустил, забыл… Шан Лан не унимался уже половину ши. Песня следовала за песней, почти без перерыва: «Опадает ряд цветов, Клонит его ветер, Строй идет бойцов. Впереди грозится гор веер. Каков чудесен день — Возьмите копья и мечи, Запрягите колесницы — Грядет врагов тень! Наши мечи остры, Наши кони быстры...» Все резко замолкли, когда дверь открыл генерал. Он произнёс: — Построение скоро. Почему вы никогда меня не зовете на ваши песнопения? Шан Лан, смущенно улыбаясь, ответил: — Мне сказали, что вы заняты... Простите, пожалуйста. Нин Вэйхуа вздохнул и зашел в комнату, закрыв за собой дверь. Шан Лан продолжил дальше петь. Атмосфера была приятная. Цзю Син понял, какую силу носят в себе песни. Они сплачивают людей, делают их ближе. Цзю Сину в этот вечер показалось, что все в комнате это его друзья, что с ними он знаком уже несколько лет... Глупо было полагаться на эмоции, но сейчас они помогли ему полностью успокоиться и абстрагироваться от обстоятельств, в которых он оказался... Но только на время, до построения.