Часть 6

8 месяцев спустя, POV Джон Шепард       Вторжение Жнецов было неизбежным. Это понимали все, кроме совета Цитадели. Военное командование Земли не ушло далеко в подобных инфантильных рассуждениях. Мы оказались не готовы, совершенно. Можно было сделать всё возможное, чтобы Земля не понесла таких сокрушительных потерь за первые часы тотального истребления. В последнее время особенно часто у меня возникало ощущение, что я разговариваю со стеной, бьюсь головой о неприступный камень в попытках донести до руководства очевидные вещи. Чтобы прозреть командованию пришлось погибнуть.       Поднимаясь на Нормандии всё выше, я наблюдал, как место, где я вырос превращалось в руины. Огромные машины одна за одной пикировали с неба, обрушивая свою бесконечную мощь на дома, что складывались как карточные домики, на людей, что мгновенно растворялись в воздухе подобно дыму. Это было только начало. Я понимал, что после людей Жнецы примутся за другие рассы Млечного пути. Что делать… Что делать?       Андерсон восстановил меня в звании, как будто это имело какое-то значение. Пока Нормандия стояла на приколе у Альянса, меня отстранили от всех дел, не дав даже нормально попрощаться с командой — всех спешно попросили покинуть состав отряда, ведь Капитана Шепарда больше не было. Естественно, больше трёх лет я провёл в составе организации, признанной Советом террористической и все участники этой «незаконной» миссии считались ненадежными. Будучи в отставке, я поддерживал связь лишь с несколькими.       Лиара, как Серый посредник, по защищенному каналу делилась важной информацией и я как мог содействовал в её применении и реализации окольными путями. Гаррус частенько рассказывал о своих злоключениях и мы с удовольствием травили шутки, Тейн известил о том, что его болезнь прогрессирует и он в спешном порядке отправляется домой пока остаются силы, а затем собирается лечь в больницу Гуэрта под длительное наблюдение. Миранда пропала с радаров, так как являлась максимально приближенной к Призраку и вызывала больше всего подозрений у центра безопасности. Грюнт вернулся на Тучанку. Там он решил зарабатывать себе авторитет и прославлять имя Урднот в славных битвах. Джейкоб остался где-то на Цитадели и так же старался не привлекать к себе внимания. Тали решила вернуться домой — там зрели нехорошие перемены. Мордин хотел наведаться в свою больницу на Омеге, дальнейший его путь мне не был известен. О Легионе, к сожалению, ничего не было слышно.       Самара же как и намеревалась, посетитила монастырь артад-якши и навестила своих дочерей. Я с огромным удовольствием читал её сообщения, в которых сквозила тщательно замаскированная радость. Мы нечасто общались по коммуникатору: она постоянно странствовала, неся с собой слово правосудия. Но это подобие общения не сравнится с тем прекрасным временем, что мы провели на Нормандии. Я скучал, до покалывания в груди и сосания под ложечкой. Мне хотелось смеяться с самого себя и этих подростковых ощущений. Мне чудилось, что вот вот раздастся стук в дверь и появится она. Одарит меня своей тёплой, слегка снисходительной улыбкой. Всегда всепонимающая и тактичная… Её так нехватало. Без привычных вечеров под присмотром бескрайнего космоса жизнь стала слишком… Слишком непривычной.       И сейчас, несясь на Нормандии сквозь ретрансляторы, собирая самую большую в истории галактии армию, я тешил призрачную надежду на возвращение былого. Но с вынужденным ощущением безысходности понимал, что как раньше уже не будет. Возможно Самара была права — зачастую жизнь заставляет нас выбирать и выбор этот редко бывает простым. Если эта миссия последняя, если мне придётся столкнуться с двумя полярностями — оставить раненную Самару на поле боя и продолжить борьбу со Жнецами или попытаться спасти её, но вероятно ценой собственной жизни, что я выберу? Я буду рассуждать как Капитан или как человек? Мне не хотелось об этом думать, но бесконечные круговерти подобных мыслей донимали меня в последние дни. И всё более усложняющаяся ситуация со Жнецами не добавляла шансов к иному исходу. Какое-то слишком навязчивое причутствие неприятно шептало на ухо. Но разобрать его слова я всё никак не мог.

***

      Серое небо и пепел. Вездесущий пепел кружится и падает на сплошь усыпанную гарелой трухой землю. Воздух густой, в нём замирают звуки. Мои движения медленные, я словно пробираюсь сквозь невидимую толщу воды. Множественное эхо звонкого детского смеха барабанит по перепонкам. Я узнаю этот голос. Мальчик, тот ребёнок, что не мог выбраться из вентиляционной шахты в день нападения Жнецов. Я не смог помочь ему. Значит, он выбрался сам. Но откуда он здесь?       Я вижу его вдалеке возле дерева на лужайке. Он собирает травинки. Мне нужно дойти до него, он один, совершенно один в этой серой пустоте. Шаги даются с трудом, но я продолжаю идти. Он не должен быть один. Но чем ближе я подхожу, тем дальше он убегает. Да постой же! Я кричу и из моего горла не вырывается и звука. Липкий ужас сковывает нутро. Ноги становятся всё неподъёмнее. В голове пульсирует единственная мысль, на грани безумия: бежать к нему, бежать, бежать! Я протягиваю руку, почти касаюсь его плеча и вижу себя. Что? Моя копия сидит на корточках рядом с ним, обнимая мальчика рукой. Я смотрю на своё отражение, что начинают слизывать языки пламени. Гарь, удушливая вонь проникает в носоглотку, заставляя огромными порциями безуспешно хватать горячий воздух ртом. Их поглощает огонь. Я чувствую его жар своей кожей. Содрагается земля и разрывающий всё живое рокот Жнеца вибрирует в каждой клетке тела. Яркий красный свет больно бьёт в глаза. Я в диком, первобытном страхе закрываю их руками…       Вскочив с кровати, я судорожно хватаюсь пальцами за футболку в районе груди: сердце заходится в бешенном ритме. Это сон, просто сон. Но взбудораженный мозг всё не успокаивается. Краем воспаленного сознания слышу писк входящего сообщения на коммуникаторе. Перевожу взгляд на красные цифры часов — почти четыре утра. Дрожащими, ослабевшими руками я вытираю холодный пот со лба уголком одеяла. Мокрые следы на подушке и простыне чётко повторяли контуры моего тела. Это повторяется, снова. Я до последнего не хочу признаваться самому себе, что боюсь. Эта удушающая безысходность и вязкий ужас от ожидания неминуемой гибели выедает последние крохи самообладания. Если не выйдет, если Горн окажется пустышкой — не поможет ничего. Ни у одной расы нет оружия, способного уничтожить Жнецов. Только не на нашем веку. Все миры опустеют, все надежды и грёзы о будущем поглотит мощь бездушных машин. Вечное забвение, пустота. Ничто.       В ушах настойчиво зазвенело, каюта подозрительно качнулась и подёрнулась мутной пеленой. Повинуясь внутреннему всё нарастающему беспокойству, я опустил стопы на холодный пол. Учащённое дыхание и стучащий в висках пульс заставил меня подняться и куда-то пойти. Я буквально физически не мог сидеть на месте, подгоняемый вперёд необъяснимой паникой. Страх смерти ещё никогда не был столь ярким. Мне казалось, что я умираю прямо сейчас, в эту минуту: стоит остановиться и вслед за мной остановится сердце, оно не может работать на такой скорости. Ладонь хаотично бьёт по панели возле двери, распахивается дверь и я вылетаю в коридор, хватаясь за поручни, словно они могли удержать меня от этого помешательства. Воздух, мне не хватает воздуха! Трясущиеся колени не удерживают моего веса и подгибаются. Я упираюсь ладонями в пол, пытаясь удержать равновесие от нестерпимо кружащейся головы. В такт тремору, звенят военные жетоны, свесившиеся с шеи вниз под действием гравитации. Их тихий металлический звон на секунду останавливает взбесившийся разум от полного развала. На удивление этого хватает — дыхание немного замедляется, пульс падает, появляются первые прояснения в голове. Ещё несколько минут я стою на коленях не в силах сделать хоть одно осмысленное движение. Вот так сходят с ума?       Как только хотя бы подобие силы вернулось в конечности, ноги сами понесли меня прочь от каюты. Погруженный в свои мысли я не заметил, как остановился перед знакомыми створками двери. Смотровая площадка. Убранство здесь претерпело немало изменений, инженеры Альянса постарались. Хоть здесь и стало побольше вещей, оборудования, но именно тут как нигде более на корабле ощущалась пустота. Я уселся на пол, подогнув под себя ноги и устремил взгляд в бескрайний космос. В душе зиял такой же бесконечный вакуум. Что бы сказала Самара? Она бы наверняка нашла слова, чтобы собрать по кусочкам мой разобранный разум. Я скосил глаза в сторону, будто ожидая взаправду увидеть рядом азари. Протянув руку в знакомом направлении я ощутил кожей лишь поток невесомого воздуха. Мне хотелось прикоснуться к ней, хотя бы на одно мгновение…       Чувство одиночества всё давило и давило на грудь, не оставляя шанса на нормальный сон. Я не знаю сколько просидел так бессмысленно пялясь в черноту сквозь толстое стекло смотрового окна. Очнулся я лишь когда услышал, как раскрылись двери.       — Капитан Шепард, доброе утро.       — Сузи?       Сузи прошла к дивану и села прямо напротив меня. Её глаза внимательно следили за мной со всей присущей машине тщательностью.       — Вы давно здесь сидите.       — Наверное.       — Что-то случилось?       — Нет, Сузи, всё в порядке.       — По моим данным, поступающим от сенсоров, Вы испытываете сильнейшее психоэмоциональное напряжение. Рекомендую обратиться к доктору Чаквас.       — Ничего от тебя не скроешь. — Слабо хмыкнув, я запустил руку в спутанные волосы. — Скорее всего твои сенсоры тебя не обманывают.       — Тогда почему Вы меня обманываете? — Вопрос прозвучал без капли обвинения, но мне отчего-то стало неловко.       — Извини, Сузи, я… — Вытолкнув с усилием из лёгких потяжелевший воздух, я растерянно заключил. — Я не знаю что происходит, Сузи. И я не знаю что мне делать.       — Это связано с нашей миссией?       — В том числе и с этим.       — Вы испытываете печаль из-за отсутствия на нашем борту юстициара Самары?       Я удивлённо посмотрел на Сузи. Это было так заметно? Мне не хотелось врать, поэтому я решил ответить максимально честно.       — Да, Сузи, ты права. Это тоже меня расстраивает.       — Мне нравилась Самара, — Сузи закинула ногу на ногу — действие, которое делать работу нет никакой необходимости. Но я стал всё чаще подмечать у Сузи наличие человекоподобных черт и специфичных рассуждений, не свойственных программному коду. — Хоть мы и говорили не так часто, но каждый разговор был интересен. Она как никто другой могла поддержать любую беседу.       — Это точно, — я слабо улыбнулся, кивая Сузи. — Я слышал, она вернулась на Тессию. Помогает держать оборону.       — Я владею несколько иной информацией, Шепард.       Я в удивлении вскинул брови и уставился во все глаза на Сузи.       — Я видела её не так давно на Цитадели, когда проходила мимо Консульства. Конечно, она не узнала меня, ведь я теперь выгляжу несколько иначе. Но вне сомнений это была Самара.       В голове всплыл звук входящего сообщения. Может, это она его прислала? А я как обычно всё пропустил.       — Сузи, спасибо тебе за информацию. Если есть шанс пересечься с ней, я бы воспользовался им непременно.       Мне показалось, что Сузи улыбнулась как-то иначе, не так, как улыбается обычно — дежурно. В её уголках губ залегла… хитринка? Невероятно, она становится всё больше похожа на Джокера. Это не к добру.