Глава 4. Горький поцелуй

Следующие два дня Ари провела в лихорадочных попытках связаться с доктором Ли. Его телефон не отвечал. В клинике ей вежливо, но твердо сообщили, что доктор Ли взял внезапный больничный — «сильное переутомление». Слишком удобно. Слишком вовремя. «Переутомление». Словно эхо их вчерашнего разговора, которое кто-то подслушал. Ледяная игла страха вошла в сердце Ари и растаяла, наполнив её холодной, трезвой яростью. Они убрали его. Так же, как убрали Пака. Так же, как убирали всех, кто становился на их пути. И следующей была она. Стены казались ей живыми, полными невидимых глаз. Она больше не была невестой, пытающейся спасти возлюбленного, а мишенью, за которой следили и наперед знали все её ходы. Она прошла к нему в палату, отстранив медсестру без слов. Тэхён стоял у своего привычного места у окна. Услышав шаги, обернулся, и на лице расцвела улыбка — теплая, полная искренней нежности. Это было самым страшным. — Ты пришла, — сказал он мягко. — Я скучал. — Где доктор Ли? — выпалила она, отсекая всякие нежности, опуская сумку на стул. Звон ключей прозвучал неожиданно громко. Тэхён нахмурился, с искренним недоумением. — Ли? Наверное, на обходе. Или пишет свои бесконечные отчеты... — Его нет. Он исчез... сразу после того, как поговорил со мной. — С ним что-то случилось? Феи говорили, он плохо выглядел в последнее время. Его аура была… разорвана. — Не делай вид! — голос Ари дрогнул от напряжения. — Ты что-то знаешь? Он пожал плечами: — Здесь все знают что-то. Просто никто не говорит. Она попыталась поймать его взгляд: — Хватит загадок, Тэхён. Что ты на самом деле делаешь здесь? Он медленно поднялся, подошёл ближе. — А что, если я — единственный здравомыслящий в доме безумцев? — он протянул руку, провёл по её волосам. — Ты не представляешь, как легко сделать человека «больным». Нужно всего лишь, чтобы ему не верили. — Ты используешь меня, — тихо сказала она. Уголки его губ дрогнули, но в глазах мелькнула боль: — Нет, просто защищаю тебя от того, что прячется под землёй. — Ложь. Я была в архиве, видела папки. Эта клиника — тюрьма, а ты… ты не сумасшедший. Ты её смотритель. Он не стал отрицать. — И что же ты теперь будешь делать, моя фея? Бежать к нынешнему главе "Чеболь Кан"? Или в полицию? — он медленно наклонился. — К тем, кто превратил это место в склеп? Ты будешь жаловаться палачам на их же методы? — Я вытащу тебя на свет, но заставлю всех увидеть правду. — Правду? — он тихо рассмеялся, и это был самый ужасный звук, который она слышала. — Милая, та правда, что спрятана здесь, сожжет тебя дотла. Ты не спасешь меня. Ты присоединишься ко мне. Или исчезнешь, как Ли. Как Пак. Он потянулся к ней, заключая её в объятия. Запах больничного халата смешивался с его собственным, тонким и знакомым ароматом. Её ярость начала тонуть в этом омуте, замещаясь леденящим ужасом. — Не трогай меня, — сказала она, но это прозвучало как мольба. — Я никогда не причиню тебе зла, — его голос стал шепотом, ласкающим слух. — Я лишь пытаюсь уберечь тебя от них, от всех этих мороков в человеческом обличье. Его пальцы мягко скользнули по шее к затылку: — Доверься мне, Ари. Как раньше. Ты же помнишь? Её разум кричал, что это ловушка, но тело, измученное страхом и одиночеством, цеплялось за эту ложную память прошлых дней и нежность, когда его губы коснулись её губ. Ари закрыла глаза, позволяя ему углубить поцелуй и едва успела среагировать, почувствовав маленькую, горькую таблетку, которую он протолкнул ей в рот вместе с дыханием. Инстинктивно она попыталась выплюнуть, но его язык мягко, но неумолимо помешал ей. Его рука крепче сжала её затылок, заставляя сглотнуть. Горьковатый привкус растворился на её языке, пополз вниз по горлу, неся с собой волну внезапной, сокрушительной тяжести. Мир поплыл, краски смешались. Она увидела его лицо в дымке — все такое же прекрасное и спокойное. В глазах не было ни злорадства, ни злобы, лишь легкая, почти научная заинтересованность. Ноги подкосились, и он мягко подхватил её, опуская на кровать. Его шепот долетел до неё сквозь нарастающий гул в ушах, словно из-под толстого слоя воды: — И почему ты решила, что пойдешь против фей? Спи, моя неверная. Завтра все будет иначе. Тьма нахлынула, не оставляя места для борьбы. Последним, что она ощутила, прежде чем потерять сознание, был его ласковый жест — он поправил её прядь волос, будто укладывая спать ребенка.