Серия шестая. Ушедший друг

Тени в подземных коридорах базы автоботов были длинными и преданными. Они цеплялись за стены, помня каждый шаг, сделанный за долгие годы. В этой тишине, нарушаемой лишь гулом генераторов и эхом далёких миров, Элис чувствовала себя призраком, возвращающимся к своему склепу. Она шла медленно, её шаги были беззвучными, а в руках она бережно несла дары для мёртвых: несколько кубиков чистого энергона, сияющих мягким голубым светом, как застывшие слёзы Кибертрона. Дверь в самую дальнюю каюту отворилась с тихим шипением, будто нехотя выпуская наружу запах старой пыли и забытых воспоминаний. Воздух внутри был неподвижным и холодным. Элис вошла, и её фигура в элегантном смокинге казалась чужеродным пятном в этом законсервированном прошлом. В центре комнаты, на простом металлическом постаменте, стояла фотография. Рамка была чистой, её натирали с почти религиозным усердием. На снимке — зелёный автобот с беззаботной, озорной ухмылкой, а на его плече сидела юная Элис, её рога тогда были меньше, а глаза — ярко-голубыми, с лёгким зелёным отблеском, словно отражением её бота. Элис опустила энергон к подножию импровизированного алтаря. —Кроссхейзер... Надеюсь, ты слышишь меня там, среди звёздных ветров... — её голос был тихим, предназначенным только для него. — Прости. Прости, что тогда пошла за тобой. Прости, что из-за защиты меня ты остался там. Прости за всё. Она провела пальцами по холодной рамке. —Скажи мне только, старый друг... Правильно ли я поступаю? Взяв на себя ответственность за этих девочек, как когда-то ты взял её на меня? — её шёпот дрогнул. — Я боюсь. Боюсь потерять их, как потеряла тебя. И тогда память, как навязчивый кинематограф, развернула перед ней плёнку годичной давности. Он опустился перед ней на одно колено, и его зелёная броня отливала в свете ламп. Его оптические сенсоры, полные суровой нежности, были на уровне её глаз. —Малышка, самое главное — не лезь в бой. Ты ещё мала, да и слабовата. А Оптимус потом мне по терморезистору настучит, если узнает, что ты увязалась за мной. —Но!.. Но я хочу быть с тобой! Мы же команда! Дуо! Помнишь? — юная Элис смотрела на него с настойчивостью, которую не могли сломить никакие доводы. Кроссхейзер усмехнулся, и его ухмылка была подобна вспышке света в тёмной комнате. —Пф! Я таких квинтов, как эти десептиконы, на завтрак съедаю. Обещаю, со мной всё будет в порядке. Всё. —Точно-точно? — в её голосе звучала детская надежда, нуждающаяся в подтверждении. —Да чтоб Юникрон мною подавился! — рассмеялся он, и этот смех был её самым надёжным щитом. Позже, на краю карьера, Кроссхейзер, Хромия и юная медик Минерва готовились к вылазке. —У меня всё готово! Готова хоть сейчас начинать лечить! — рапортовала Минерва, её энтузиазм был ярким пятном в предрассветной мгле. Хромия ласково потрепала её по шлему.— Знаю, сестра. Но будь осторожна. Это твоё первое задание. —Не волнуйтесь, — уверенно сказал Кроссхейзер, возглавляя группу. — Разберёмся с этими шурупами быстро и вернёмся к ужину. Битва началась с его выстрела, точного и беспощадного. Он поставил ногу на обездвиженного десептикона с бравадой, которую так любил. —Не ждали гостей? А жаль! Мы пришли! Зажигайте, девчонки! И карьер превратился в ад. Воздух дрожал от взрывов, трассирующие снаряды прошивали тьму, а Кроссхейзер был в своей стихии, его зелёная фигура металась среди хаоса, и его победные крики — «ХАХАХА! ВОТ ТАК!» — резали воздух. Именно этот крик и заставил его обернуться. Он увидел её. Элис, прижавшуюся к камню, и десептикона, целящегося в неё в упор. —ЭЛИС! Он рванулся, как выпущенная пружина. Выстрел. Вражеский бот рухнул. Он схватил её, его захват был жёстким от адреналина и страха. —Прости, я... — начала она. —А если бы я опоздал?! — его голос гремел, заглушая грохот битвы. — А если бы он тебя... Держись рядом! Я вытащу тебя отсюда, и ты сию же секунду отправишься на базу! Он прижал её к своей броне, пытаясь пробиться назад. И в этот момент мир взорвался. Слепая, яростная сила ударила его в спину. Он упал, накрыв её собой, поглощая взрывную волну своим телом. —Тихо!.. Я в порядке... Ты как? — его голос был хриплым, но в нём всё ещё теплилась надежда. И тогда из дыма и пепла возникла она — Эрахнида. Её стальные конечности, острые как иглы смерти, пронзили его броню с ужасающей лёгкостью. Три удара. Три молнии агонии. —КРОССХЕЙЗЕР! — крик Элис был вырван из самой глубины души. Но он поднялся. Собрав последние силы, с той самой ухмылкой, полной вызова самой судьбе, он схватил Эрахниду в смертельных объятиях. —Со мной, тварь! — проревел он и, сделав последний шаг, шагнул с ней в пропасть карьера. Грохот обвала поглотил всё. Элис рванулась к краю, но её поймали сильные руки Минервы. —Элис!.. Нет! Ты останешься со мной... Нам нужно отступать... Его уже не спасти... —ОН ЕЩЁ ЖИВ! ОН ЖИВ! КРОССХЕЙЗЕР! ОТВЕТЬ! — её крики были истеричными, разрывающими горло. Она билась, царапалась, молила Праймуса, всех древних богов Кибертрона. Тогда Минерве, со слезами на глазах, пришлось вколоть ей успокоительное. Сознание Элис уплывало, а её последним бормотанием была всё та же мольба: «Пожалуйста... пусть он живёт...» Вернувшись в настоящее, Элис сидела в пыльной каюте. Её взгляд скользил по стазисной капсуле, где он когда-то отдыхал, по столу, за которым они вместе чертили планы, по тренажёру, где он учил её драться. Комната была саркофагом, в котором было похоронено её детство. —Кроссхейзер... Надеюсь, тебе там хорошо... с Клиффджампером и другими, — её шёпот был прощанием и обещанием одновременно. Она вышла, и дверь закрылась за ней с тихим, окончательным щелчком. В коридоре её встретила Арси. Охотница стояла неподвижно, и в её трёх глазах читалось не просто любопытство, а понимание. —Элис? Ты опять приходила к нему? Элис лишь кивнула,не в силах вымолвить слово. —Пойдём. Я хочу кое-что тебе показать, — Арси мягко протянула руку. Они поднялись на крышу базы, где над ними раскинулся бесстрастный, усыпанный звёздами небосвод. —Мы обе теряли тех, кто был нам дорог, — голос Арси был тихим и ровным, как течение глубокой реки. — Не так ли? Элис молча села рядом, глядя на звёзды, которые, возможно, были могильными огнями павших воинов. —Скажи... Разве Кроссхейзер был бы счастлив, видя, как ты иссушаешь себя горем? — спросила Арси. Элис медленно покачала головой, и по её щеке скатилась слеза, оставляя на пыли блестящий след. —Нет... Он бы... пытался меня рассмешить. Глупыми шутками, погоней по базе... Он бы гордился тем, что я выросла. Что стала агентом... что могу защитить других. —Да, — согласилась Арси, глядя в ту же бесконечность. — Я тоже долго несла в себе гнев после потери Клиффа. Но потом я поняла — моя месть не воскресит его. И я подумала... а как бы он посмотрел на меня, ожесточившуюся? Твой Кроссхейзер отдал свою искру, чтобы твоя продолжала гореть. Не гаси её. Они сидели в тишине, две женщины, две воительницы, нашедшие утешение в общем горе под холодными очами вселенной. А в это время в заброшенной каюте, в полной темноте, фотография на алтаре едва уловимо дрогнула. Стекло над глазами Кроссхейзера на мгновение отразило далёкий свет звезды, словно он подмигнул им с того света. И дверь, только что закрытая наглухо, с тихим, почти стонущим звуком, приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить внутрь свежий ветер с крыши.