Серия седьмая. Нечто

Для Долорес мир людей стал походить на сложный, немного пугающий, но бесконечно интересный ритуал. Она нашла себе святилище — маленькое кафе на тихой улице Джаспера, где пахло жареными зёрнами, корицей и чем-то неуловимо домашним. Здесь она чувствовала себя не солдатом, не орудием, а просто девушкой с мотоциклом, пришедшей за порцией мороженого. Она сидела за столиком у окна, медленно погружая маленькую ложку в кремовую гладь ванильного шарика. Это был простой акт, почти медитативный, и он успокаивал ту бурю, что вечно бушевала у неё в груди. К ней подошёл официант. Парень с волосами цвета первого зимнего снега и робкой улыбкой, которая, казалось, боялась собственного появления на свете. —Мисс, это вам подарок от заведения, — он поставил перед ней кружку с дымящимся кофе. На нежной молочной пенке корицей было выведено идеальное сердечко. Долорес подняла на него взгляд, её единственный голубой глаз выразил лёгкое изумление. —М? — она взяла тёплую кружку. — Благодарю... Макс? — она прочла его имя на бейджике, и оно показалось ей подходящим — коротким и честным. — П-пожалуйста! Вы... узнали по бейджику? — он покраснел, как маков цвет. —Да, — Долорес сделала маленький глоток. Напиток был сладким, с глубоким шоколадным послевкусием, согревающим изнутри. На её губах дрогнуло подобие улыбки. — Очень вкусно. Спасибо. Этот намёк на улыбку сразил Макса наповал. Он заёрзал на месте. —Благодарю! Заходите ещё, мисс!.. — он запнулся, собираясь с духом. — А как вас звать-то?.. — Я? Долорес. Будем знакомы. Она допила кофе до дна,оставив на дне кружки следы корицы. Поднялась, кивнула ему на прощание и вышла на улицу, где её ждал мотоцикл — верный стальной конь, пахнущий бензином и свободой. — До свидания! Буду ждать!.. Ой! Мы будем вас ждать! — донёсся сзади сбивчивый голос. Долорес, уже сидя в седле, обернулась и помахала ему рукой. Это был простой, почти инстинктивный жест, от которого на душе стало чуть светлее. Она рванула с места, и ветер тут же принялся развеивать этот мимолётный момент тепла. Она ехала по Джасперу, позволяя городу проплывать мимо как кадру из чужого кино. Пока на дорогу перед ней не выпорхнула знакомая фигура в фиолетовом. Долорес резко затормозила, шины взвизгнули по асфальту. —Ты с ума сошла?! — выкрикнула она, узнав Фиалку. Та, не говоря ни слова, шмыгнула за её спину, и Долорес тут же увидела причину паники: из переулка вывалился крупный мужчина с недобрым, мутным взглядом, направлявшийся к Фиалке. Что-то в Долорес щёлкнуло — старый, дремучий инстинкт защитника. Она соскочила с мотоцикла и, подойдя вплотную, нанесла ему короткий, жёсткий удар в челюсть. Хруст был отвратительным и удовлетворительным одновременно. —А ну-ка, уходи, тварь! К девчонкам вздумал приставать?! — её голос прозвучал низко и опасно. Мужчина, охнув, скрючился, и она добила его точным ударом тяжёлого ботинка в пах. Пока он корчился на асфальте, она вернулась к мотоциклу. —Садись сзади! — скомандовала она, сунув Фиалке свой шлем. Та послушно надела его и вцепилась в Долорес, когда та рванула с места, унося их прочь от опасности. — Спасибо... большое... — прошептала Фиалка, прижимаясь к её спине. — Прости за... ту историю в школе. —Пустяки. Главное, что ты цела, — откликнулась Долорес, не отрывая глаз от дороги. В её груди теплилось странное чувство — она была нужна. Не как оружие, а как щит. — А можешь отвезти меня... в дальний район? Я покажу, куда, — попросила Фиалка. —Держись крепче. Они свернули с оживлённых улиц и вскоре оказались в заброшенном промышленном квартале, где ветер гулял по пустынным проспектам, а на ржавых рельсах давно не ступала нога человека. Единственным признаком жизни здесь был чёрный, матовый седан, стоявший у входа в огромный, похожий на пасть ангар. Фиалка соскользнула с мотоцикла. Долорес последовала за ней, настороженно оглядываясь. —И где твой дом? — спросила она, но ответа не последовало. Вместо него из темноты выскользнуло нечто — быстрое, металлическое, беззвучное. Острое жало впилось в её шею. Мир накренился и погас. Сознание вернулось к ней вместе с пониманием: она лежит, скрючившись, в тесном, тёмном пространстве. Багажник. Ритмичный гул двигателя и вибрация говорили о том, что они едут, и едут быстро. Руки связаны за спиной. Карманы пусты — комлинк и телефон забрали. —Вот же сука... — прошипела она в темноту, и эхо вернуло ей её же отчаяние. Она принялась методично, по-солдатски, искать слабое место. Пинок, другой — и пластиковая фара поддалась с хрустом. В образовавшуюся дыру хлынул холодный воздух и бледный свет угасающего дня. Они мчались по пустыне. Ни домов, ни машин. Пустота. — Так... Я в багажнике. Далеко от базы. Связи нет... — она мысленно перебирала варианты. И вдруг вспомнила: жучки. Нокаут, вечно помешанный на её безопасности, наверняка вживил в мотоцикл и, возможно, даже в её куртку парочку своих изобретений. — Надейся, Дори, — прошептала она сама себе. — Надейся, что Нокаут или Брейкдаун заметят твою пропажу... Спустя час движение прекратилось. Её вытащили, грубо завязали глаза и поставили на колени. Холод бетона проникал сквозь ткань джинсов. Затем послышался сладкий, знакомый голосок: —Я доставила вам источник энергона, босс. И ответил ему другой голос. Мужской. Гладкий, как обточенный лёд, и от того знакомый до тошноты. Голос из самых тёмных уголков её памяти. —Молодец, Фиалка. Она станет ключом к ботам. И к Искрам. Рад, что наш уговор всё ещё в силе. — Н-не может быть... — выдохнула Долорес. — Ты же мёртв... —А это? Фиалка, сними с неё повязку. Пусть увидит, кто живой, а кто — нет. Повязка упала. И она увидела его. Сайлос. Живой. Не постаревший ни на день, с тем же пронзительным, бесчеловечным взглядом. —Нет... Как ты выжил?.. —Ох, милая Долорес, ты многого не знаешь. Да и не узнаешь, — он взял со стола странный прибор — нечто среднее между шприцем и алхимической ретортой, с колбой, пульсирующей тусклым светом. — А теперь... Фиалка, держи её. —Так точно, босс! Холодные щупальца механических рук впились в её плечи. Долорес затрепыхалась, как пойманная птица, вырываясь, кусаясь, издавая хриплые, животные звуки. —ТОЛЬКО ПОСМЕЙ! ОТПУСТИ! ОТПУСТИ, ТВАРЬ! Игла вошла в шею, в то самое место, где был вживлён порт. Пошла жгучая, выворачивающая наизнанку боль. Из неё высасывали жизнь, её сущность, её связь с Кибертроном. Она закричала — долгий, пронзительный крик, в котором было всё: боль, предательство и ярость. Сайлос с удовлетворением рассмотрел колбу, наполненную теперь чистым, сияющим голубым энергоном. —Какой чистый... Удивительно. Ой, смотри, там есть примеси крови, Сайлос. —Ничего, очистим. Главное, чтобы на «Базе Дарк» не прознали, что ты работаешь на меня и ловишь Искр для их же экспериментов. Хорошо? Фиалка бросила Долорес на пол, как пустую оболочку. Та попыталась подняться, но механическое щупальце снова прижало её к бетону. —ТАК ЭТО БЫЛА ТЫ?! — хрипло крикнула Долорес. —О, да, это я. Ты ещё многого обо мне не знаешь, милочка. Например... — Фиалка провела лезвием по своей руке. Но вместо крови из разреза показалась тёмная, живая сталь, переливающаяся словно чешуя. — Я не кибертронец. Но я и не человек. Я сделана. Переплавлена из трёх ботов, чтобы служить идеальным орудием. Мои родители на «Базе Дарк» очень постарались. Как тебе? — НО Я ТЕБЯ СПАСЛА... Стой... Или это тоже...? —ДА! СПЕКТАКЛЬ! А ТЕПЕРЬ ТЫ СТАНЕШЬ МОЕЙ ИГРУШКОЙ! НА ТЕБЕ ИСПЫТАЮТ СТОЛЬКО ВИДОВ ЭНЕРГОНА, ЧТО ТЫ ВЗВОЕШЬ ОТ БОЛИ! В этот момент из ниоткуда, нарушая все законы физики и здравого смысла, полилась музыка. Мощная, эпическая оркестровая композиция, наполняющая пространство, как саундтрек к чьему-то личному апокалипсису. Стена ангара с грохотом рухнула, и сквозь облако пыли в помещение врезался серебристо-красный автомобиль. Он трансформировался в полёте, и гигантская рука Нокаута метко швырнула Фиалку в противоположную стену. Вторым движением он подхватил Долорес, прежде чем та успела упасть. —Всё в порядке, малая? — его голос был единственной реальной вещью в этом кошмаре. Он снова трансформировался, и они с ревом вынеслись из ангара под торжествующие аккорды, оставляя позади руины и крики ярости. —Всё хорошо... — пробормотала она, освобождаясь от верёвок. — Чуть-чуть энергона изъяли... —Понятно... — Нокаут мчался по пустыне на предельной скорости. — Слушай сюда, Дори. Когда вернёмся на базу, из моей комнаты — ни ногой. А если захочешь в кафе — только со мной. Поняла? Он связался с «Немезидой». —Саундвейв, открой граундбридж на моих координатах. В ответ — лишь статичная тишина. Но через мгновение перед ними, разрывая ткань реальности, закружился знакомый вихрь энергии. Нокаут, не сбавляя хода, рванул в сияющий проём. Дверь в ад захлопнулась за ними, оставив снаружи лишь пустыню, ночь и звук затихающей музыки.