Серия пятнадцатая. Эхо в пепле

Утро на базе началось с тишины, но для Элис оно началось с огня. Она проснулась от знакомого, давно забытого жжения под веками — будто в глазницы встроили два уголька, которые кто-то едва раздул. Она рванулась к зеркалу в своей каюте, и дыхание застряло в горле. Её глаза, обычно цвета холодного пепла и тумана, горели. Не метафорой. В них плясали крошечные, ядовито-зелёные искорки, выхватывая из полумрака мельчайшие пылинки. Так горели они тогда, в детстве, когда её связь с Кроссхейзером была живым проводником, по которому текли не данные, а сама жизнь. Так они горели в день его гибели, пока не погасли, залитые пеплом скорби. «Нет. Не сейчас. Не может быть», — бешено стучало в висках. Но тело, древняя, полузабытая биомеханика её сущности, не лгало. Это был зов. Отчаянный, слабый, как радиосигнал из глубин космоса. И исходил он оттуда — из карьера, из той каменной могилы. Решение созрело мгновенно, холодное и железное. Никому ни слова. Особенно Прайму. Особенно Рэтчету. Они начнут анализировать, остановят, заставят «вести себя разумно». А она должна была ехать. Сейчас. Она натянула свой чёрный смокинг, скрыв тремор в пальцах, и выскользнула из каюты. Не заметив две пары любопытных глаз, следивших за ней из-за угла. Аня и Алла, проснувшиеся раньше всех ради «секретной миссии» по подкидыванию Барбарисику новых гаек, увидели её странную, торопливую походку и решительный блеск в необычных глазах. Без слов, по одному взгляду, они поняли — за ней. Элис села за руль своего изящного, похожего на хищную кошку электрокара (подарок Фоулера «для конспирации») и вырулила из скрытого ангара. В зеркале заднего вида она заметила лишь пустую дорогу. Она не увидела, как из-за груды ящиков выкатился жёлтый «Камаро» Бамблби, а в его салон, хихикая, заскочили две девочки. Карьер. Место, где закончилось её детство. Воздух здесь всё ещё пах пылью, разложившимся сланцем и… озоном. Следы древнего, не до конца зажившего энергетического шрама. Элис заглушила мотор и вышла. Её ноги сами понесли её к краю, к тому месту, откуда он шагнул в пропасть, увлекая за собой Эрахниду. Зелёные искорки в глазах вспыхнули ярче, выжигая болью. Она упала на колени, не в силах сдержать дрожь. Руки вцепились в холодный камень. «Глупо. Безумно. Он мёртв. Его нет. Это всего лишь… отголосок. Сбой». Но сердце,та его часть, что была навеки спаяна с кибертронской искрой, билось в истеричном ритме: «Здесь. Он где-то здесь». Она не услышала тихого шороха гравия позади. Не почувствовала, как из-за груды валунов выползли две тени. Пока не раздался сладкий, шипящий голос, от которого кровь стыла в жилах. — Эли-и-ис… Какая неожиданная встреча. И какая… трогательная картина. Плачешь по павшему герою? Элис рванулась на ноги, обернувшись. Перед ней, извиваясь как паучиха, стояла Эрахнида. Её стальная броня, цвета гниющей меди, сверкала под утренним солнцем. Рядом с ней, робко переминаясь, стояла другая. Меньше, изящнее, с более плавными линиями и оптическими сенсорами нежно-голубого, почти растерянного цвета. Эйрас. Младшая сестра. Та, о которой ходили слухи, но которую почти никто не видел. — Уходи, Эрахнида, — голос Элис был низким и опасным, но Эрахнида лишь рассмеялась. — О, я не одна. Мы с сестрёнкой… проголодались. Долгое дежурство на этом богом забытом камне. А тут такой… питательный перекус. Две юные, сочные Искры. И одна… взрослая, с изысканным, горьким послевкусием горя. Только сейчас Элис, следуя за взглядом Эрахниды, увидела их. Аня и Алла, вылезшие из Бамблби, который, жужжа тревогой, загородил их собой. У девочек лица были белыми от ужаса. «Нет. Только не они. Не из-за меня». —Бамблби, девочки — в машину! Немедленно! — крикнула Элис, одновременно выхватывая из-под полы смокинга компактный энергетический арбалет. Но было поздно. Эйрас, словно повинуясь невидимому сигналу, метнулась вперёд с неожиданной скоростью. Не к Элис, а к девочкам. Её движения были не такими отточенно-жестокими, а больше… отчаянными, голодными. Бамблби попытался блокировать её, но Эрахнида, не двигаясь с места, выстрелила паутиной липких энерго-нитей, опутав его колёса и манипуляторы. — Бегите! — завопила Аня, хватая Аллу за руку. Они рванули прочь от машин, к лабиринту полуразрушенных карьерных тоннелей. Элис выстрелила в Эрахниду, но та ловко уклонилась, её смех эхом разнёсся по каменным стенам. —Бегайте, бегайте, мышки! Охота начинается! Погоня превратилась в кошмар. Девочки метались по тёмным, сырым тоннелям, спотыкаясь о камни. За ними, не спеша, словно наслаждаясь процессом, скользила Эрахнида, направляя их, как пастух. А с другой стороны, пугающе тихо, появлялась Эйрас, отрезая пути к отступлению. Слышно было лишь её жалобное, похожее на всхлип бормотание: «Прости… так голодна… надо…» Алла, споткнувшись, упала. Аня закричала, разворачиваясь, чтобы помочь, но перед ней, перекрыв выход из тупика, выросла Эрахнида. Её острые конечности заскрежетали по камням. —Конец игры, светлячки. Время обеда. И в этот миг стена тоннеля позади девочек взорвалась. Не от взрыва. Её вынесло наружу. Вынесло зелёной, покрытой шрамами, яростной молнией. Он влетел в тоннель на предельной скорости, снёс Эйрас с ног ударом плеча и, не сбавляя хода, врезался в Эрахниду. Грохот столкновения был оглушительным. Он встал между девочками и охотницами, широко расставив ноги, его корпус дымился от перегрузок. Зелёная броня была в вмятинах, краска облупилась, в одном месте зияла дыра, из которой сочился энергон. Но его оптические сенсоры горели знакомым, бесшабашным огнём, а на лице была та самая, озорная, победная ухмылка. — Эй, паучиха! Слышал, ты мою сестрёнку обижаешь? — прогремел голос Кроссхейзера. — Непорядок! За такое бьют. Ногами. По всем местам! Эрахнида, отшатнувшись, смотрела на него с неподдельным, животным шоком. —Ты… ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ МЁРТВ! — Сообщения о моей смерти, как видишь, сильно преувеличены! — парировал он и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Элис, забери птенцов и вали отсюда! Я с ними разберусь! Но Элис, подбежавшая к ним, увидела то, чего не видела Эрахнида. Видела, как дрожат его руки. Как свет в его оптике мигает, сбиваясь с ритма. Как из раны течёт не просто энергон, а что-то тёмное, густое — признак критического повреждения ядра. «Он не выжил. Он держится. Ради нас». — Кроссхейзер, нет! Ты не можешь! — крикнула она. — Приказ старшего по званию, малыш! — рявкнул он, и в его голосе прозвучала прежняя, бравая нежность. — ВСЕМ УХОДИТЬ! И тогда его тело дёрнулось. Ухмылка сползла с лица, сменившись гримасой нечеловеческой боли. Оптика потемнела. Со звуком, похожим на вздох усталого великана, его могучая кибертронская форма сложилась, сжалась, трансформировалась. Не в боевую, а в аварийную, базовую конфигурацию. Перед ними, глухо стукнувшись о землю, замер зелёный пикап с потухшими фарами и зияющей дырой в двери. Тишина. Давящая. Потом хищный, торжествующий смех Эрахниды. —Ну что ж… Раз основное блюдо само подало себя на тарелке… Начнём с него. Элис не думала. Действовал инстинкт. Она выстрелила из арбалета не в Эрахниду, а в потолок тоннеля над её головой. Посыпались камни, заставив охотницу отпрыгнуть. Элис рванулась к пикапу. —Аня, Алла, в машину! Сейчас! Девочки, не мешкая, втащили потерявшего сознание Бамблби (он снова стал машиной, с опутанными колёсами) в багажник её электрокара, а сами втиснулись на заднее сиденье. Элис, с нечеловеческой силой, подцепила бампер зелёного пикапа на мощный лебёдочный трос, закреплённый на её машине, и вдавила педаль в пол. Эрахнида, выбравшись из-под завала, с воплем ярости бросилась в погоню, но электрокар Элис, ревя двигателями, вынесся из карьера, волоча за собой на тросе бесформенную груду металла, в которой ещё теплилась одна-единственная, чужая жизнь. Медибай Рэтчета содрогался не от гула оборудования, а от непрекращающегося, многослойного потока кибертронского мата. Рэтчет, склонившись над неподвижным телом Кроссхейзера, работал так, будто от его скорости зависела судьба вселенной. Искры летели от его сварочной горелки, щипцы и скальпели мелькали в руках. — …И ТЫ, ШЛАКОБЛОЧНИК БЕЗМОЗГЛЫЙ, РЕШИЛ ВОСКРЕСНУТЬ, ЧТОБЫ СРАЗУ ЖЕ ВЛЕЗТЬ В ДРАКУ С ДВУМЯ ГОЛОДНЫМИ АРАХНИДАМИ?! ДА Я ТВОИ МИКРОСХЕМЫ ЧЕРЕЗ ЖОПУ ВЫТЯНУ, ЕСЛИ ТАМ ХОТЬ ОДНА ОКАЖЕТСЯ ЦЕЛОЙ! — он выдрал обгоревший модуль и швырнул его через весь зал, едва не угодив в укрывшуюся в углу Аню. Элис стояла рядом, бледная как полотно, не в силах оторвать взгляд от изуродованной груди Кроссхейзера. Алла, примостившись на ящике, тихо гладила спящего Барбарисика, которого выпустила «для моральной поддержки». — А ВЫ! — Рэтчет обернулся, тыча окровавленным (энергоном) инструментом в сторону Элис. — ТАЙНЫЕ ВЫЛАЗКИ НА МЕСТА ГИБЕЛИ! ПРИВОДИТЕ С СОБОЙ ДЕТЕЙ! ПРЕКРАСНЫЙ ПЛАН! НАГРАДУ «ЗА ГЕНИАЛЬНУЮ ТАКТИКУ» ВРУЧИТЬ! — Я не знала, что они за мной… — начала Элис, но голос её предательски дрогнул. — МОЛЧАТЬ! — рявкнул Рэтчет, возвращаясь к работе. — ВСЕ ВЫ, С ВАШИМИ ИСКРОВЫМИ ИНСТИНКТАМИ И ПОРЫВАМИ — ОДИН БОЛЬШОЙ ГОЛОВНОЙ БОЛЬ! ОН ТУТ ВСЮ СИСТЕМУ СТАБИЛИЗАЦИИ ИСКРЫ ИЗ ЖАЛКИХ ОБЛОМКОВ СОБРАЛ, ЧТОБЫ ДАТЬ ВАМ СИГНАЛ, А ВЫ… АРГХ! Он в ярости ввернул новый кристалл в гнездо. Тело Кроссхейзера дёрнулось, послышался слабый, прерывистый гул. — Он… он живой? — шёпотом спросила Аня. — ЖИВОЙ?! — передразнил её Рэтчет, но его тон внезапно сбавил обороты, став почти обычным, просто невероятно уставшим. — Если называть «живым» кучу запчастей, которые держатся вместе лишь на моём профессионализме, его собственном упрямстве и трёх граммах удачи — то да. Живой. Он отступил, вытирая инструмент. На его «лице» была написана вся вселенская усталость. —Сигнал был слабый. Он не воскрес, девочки. Он… не успел окончательно умереть. Каким-то чудом его искра не ушла в Колодец. Она застряла. В развалинах. В темноте. И горела. Все эти годы. Пока что-то (и я даже не хочу знать, что) не расшевелило её сегодня. И он, как идиот, вместо того чтобы сигналить о помощи, потратил последние крохи энергии, чтобы вытащить вас из той переделки. Элис подошла к столу. Её рука, всё ещё дрожа, легла на холодную, зелёную броню. —Он спас нас. Зная, что это его добьёт. — Да, — коротко бросил Рэтчет. — Потому что он — упрямый, безбашенный, сентиментальный болван. Как и все вы. Внезапно оптические сенсоры Кроссхейзера слабо мигнули. Не зелёным светом — тусклым, жёлтым, как светлячок. Из динамика послышался хрип, больше похожий на помехи. — …Э… лис?.. Пт… енцы… целы?.. Элис сжала его руку, и по её щеке, наконец, скатилась та самая, долго сдерживаемая слеза. —Целы,старый дурак. Все целы. Спи. Выздоравливай. Ещё одно мигание, чуть ярче. И тишина. Но теперь это была тишина не смерти, а глубокого, тяжёлого восстановительного сна. Рэтчет фыркнул, разворачиваясь к своим шкафам. –Все, шоу окончено. Расходитесь. Ему нужен покой. А вам, — он бросил взгляд на Элис и девочек, — нужно сидеть тише воды и ниже травы. Потому что если Мегатрон узнает, что один из его главных трофеев недобит и валяется у нас… война на пороге будет мелочью по сравнению с тем, что я с вами устрою. Всё ясно? Они молча кивнули. И в этом молчании, в залитом светом медибая, среди запаха озона и масла, витало нечто новое. Горечь чуть не случившейся потери. И слабый, едва уловимый, хрупкий, как первый ледок, росток надежды. Потому что иногда эхо в пепле — это не просто отголосок. Это тихий, упрямый стук того, кто отказывается умирать